На его словах у меня внутри всё заледенело.

Он стоял в дверях, оставив Бастиана по другую сторону створки. Младший Ревенхарт явно выбрал момент, когда брат уже не видел его лица и мог не расслышать тихого вопроса.

— Почему вы так решили? — потрясённо спросила я и тут же спохватилась: волнение в голосе могло выдать меня с потрохами! Кашлянула, чтобы прийти в чувство, и пожала плечами:

— Глупость какая-то. Совершенно не представляю, почему подобное пришло вам в голову!

Дэмиан вежливо улыбнулся, но от этой улыбки мне стало только хуже:

— Разумеется.

Он повернул голову, явно проверяя, далеко ли отошёл брат. И тут я услышала, как снаружи Бастиан его окликнул. Дэмиан задержал на мне взгляд, потом распахнул дверь и снова превратился в заботливого младшего брата.

— Иду. Леди Вивиан нужно отдохнуть.

Они ушли во двор. Я закрыла дверь, дождалась, пока шаги стихнут, и только тогда позволила себе сесть. Запястье всё ещё жгло. Воспоминание оставило больше вопросов, чем ответов: голос совпал, пряжка напомнила работу Лисандра, Сэнди побледнела. Лица я по-прежнему не увидела!

Обвинять Дэмиана было рано. Молчать — ещё опаснее.

Я отправила Сэнди за Бастианом и успела несколько раз пройти от окна к столу, прежде чем генерал вернулся. Он вошёл один, закрыл дверь и сразу насторожился.

— Что произошло после моего выхода?

Я подошла к двери и прислушалась к коридору. Дэмиан мог вернуться без предупреждения.

— Сначала ответь: Дэмиан покинул дом?

Бастиан нахмурился.

— Осматривает внешнюю охрану. По моей просьбе. Почему ты спрашиваешь?

Я достала из кармана завёрнутый в ткань обломок застёжки и положила на стол. Потом рассказала всё по порядку: панику от прикосновения, ночную гостиную, серебряный блеск, красный след на запястье и голос. Не стала утверждать, что видела Дэмиана в воспоминании. Подчеркнула только совпадение голоса и то, как тело Вивиан — моё тело — отреагировало на него.

Бастиан слушал молча, не перебивая. Когда я дошла до Сэнди, он сжал край стола.

— Она точно смотрела на его застёжку? — Бастиан накрыл обломок ладонью, будто хотел сравнить металл на ощупь прямо сейчас.

Я вспомнила побелевшее лицо Сэнди и то, как старушка отшатнулась от протянутой руки.

— Не отрываясь. Чуть не выронила поднос, шарахнулась, когда Дэмиан помог его удержать. Спроси у неё сам, только не дави!

Бастиан провёл большим пальцем по сломанному краю.

— А пряжка повреждена?

— Нет. Она целая, — признала я. — Но могла быть другой из того же набора или сделанной тем же мастером.

Бастиан взял обломок, долго ощупывал эмаль и молчал. Я ждала. После всего, что мы узнали, он хотя бы обязан был допустить такую возможность.

— Мне нужны доказательства, — сказал он наконец.

Разочарование ударило сильнее, чем я ожидала.

— А ночного связного, который слово в слово спросил о моей памяти, тебе мало? Дэмиан через несколько часов задаёт тот же вопрос. Сэнди его боится. Тело Вивиан вспомнило его голос.

Бастиан отодвинул ткань с обломком, не позволяя улике заменить то, чего у нас пока не было.

— Ты не видела лица.

Я резко встала, и стул проехал по полу.

— Потому что память возвращается обрывками! Из-за этого нельзя отбрасывать всё, что она показывает.

Бастиан положил металл на ткань и повернулся ко мне.

— Я не сказал, что ты ошиблась. Я сказал, что не обвиню брата без доказательств!

Он произнёс это медленнее, но уступкой слова всё равно не стали.

— Удобная разница.

— Не смей, — произнёс он тихо. — Ты знаешь его несколько минут.

— Именно поэтому вижу то, что вы не хотите замечать.

Слова повисли между нами, и я сразу пожалела о формулировке. Бастиан не мог видеть ни брата, ни меня так, как привык. После месяцев слепоты обвинение попало туда, куда я не целилась.

Он отступил к окну. На светлом фоне уже различал моё движение, но лицо по-прежнему оставалось для него тёмным пятном.

— Дэмиан вытащил меня из плена, — произнёс Бастиан после паузы. — Он не ограничился поисками после боя. Нарушил прямой приказ совета и вернулся в крепость, которую уже собирались сжечь.

Я промолчала. Сейчас важнее был смысл: Бастиан говорил о брате так, будто возвращался в горящую крепость вместе с ним.

— Дэмиан шёл по подземному ходу один, — продолжил он. — Нашёл меня по семейному отклику, когда стены уже рушились. Вынес наружу. Отдал мне свою силу, хотя мог потерять дракона. Потом три дня не спал, потому что я задыхался каждый раз, когда он отходил.

Бастиан провёл ладонью по повязке и тут же опустил руку.

— Когда столичные лекари решили выжечь печать вместе с глазами, он выгнал их. Когда совет потребовал передать командование, Дэмиан отказался подписывать бумаги от моего имени. Он мог забрать всё, Вивиан. Я бы даже не узнал. Вместо этого сохранил мне место.

Злость начала отступать. Доверие Бастиана выросло не из детской привязанности и не из красивых слов. Брат много раз выбирал его, причём тогда, когда предательство принесло бы Дэмиану власть и почти не имело последствий.

— Теперь понимаешь, почему всё это так удобно для настоящего врага? — спросила я уже спокойнее. — Если Дэмиан виновен, ты последний поверишь в это. Если он невиновен, кто-то очень старательно подсовывает нам следы, ведущие к нему.

Бастиан повернул голову на мой голос.

— Вот поэтому я требую доказательств.

Я снова села и подтянула к себе ткань с обломком. По крайней мере, он не приказал вернуть улику или прекратить разговор.

— А я требую не предупреждать его, пока мы их ищем.

Он неохотно кивнул.

Мы договорились пока не спрашивать Сэнди при Дэмиане и не показывать брату обломок. Бастиан проверит, какие застёжки заказывал Лисандр для младшего Ревенхарта, но сделает это в столице через старые книги мастера. Я сохраню видимость потери памяти и постараюсь понять, что произошло в голубой гостиной.

Разговор закончился без примирения. Бастиан верил мне достаточно, чтобы скрыть подозрение, и недостаточно, чтобы поставить моё слово рядом со словом брата. Я понимала его и всё равно злилась.

К вечеру Дэмиан вернулся с обхода. Мы встретились в столовой: Бастиан настоял, чтобы я поела, а младший Ревенхарт отказался уезжать до утра. Сэнди прислуживать не пришла. Еду принесла молодая горничная, всё время поглядывавшая на двух братьев.

Дэмиан рассказывал о столице, пока не заметил, что Бастиан почти не притронулся к вину.

— Ты действительно собираешься продолжать лечение? — спросил он.

— Собираюсь.

Дэмиан положил локти на стол, забыв о светской непринуждённости, с которой начал ужин.

— После ночного ранения? Твоя лекарка сама едва держится на ногах.

Я положила хлеб на тарелку.

— Ваша забота удивительно быстро превращается в оценку моей пригодности.

Дэмиан повернулся ко мне с примиряющей улыбкой.

— Я благодарен вам за помощь. Но у Бастиана есть столичные врачи, а ваше состояние… непредсказуемо.

Я вернула кусок хлеба на тарелку. Аппетит исчез, зато раздражение помогло не показать, насколько насторожило его слово.

— Столичные врачи только жгли ему лицо. Моя непредсказуемость вернула зрительную реакцию.

Бастиан тихо поставил чашу на стол, останавливая спор.

— Вивиан продолжит.

Дэмиан не стал возражать сразу. Он отрезал кусок мяса, промокнул нож салфеткой и только потом произнёс:

— Тогда хотя бы проверь, кто именно тебя лечит. Провалы памяти, другая магия, чужие привычки. Ты сам сказал, что Вивиан изменилась. Если в её теле после горячки осталось что-то постороннее, обычные лекари этого не увидят.

Он посмотрел прямо на меня.

— Вызови Инквизицию, Бастиан.