Мне показалось, что в гостиной погас огонь.

Дэмиан взял меня за руку. Его пальцы были тёплыми, прикосновение осторожным, но запястье обожгло так, словно он ударил меня огнём.

Перед глазами возникла другая комната.

Ночная гостиная. Плотно закрытые шторы. Серебряный блеск возле мужского плеча. Я отступаю к столу и задеваю поднос. Из кубка выплёскивается вино, по скатерти расползается тёмное пятно. Мужчина не смотрит на него. Он подходит ближе, а я пытаюсь спрятать дрожащую руку в складках платья.

Чужая ладонь перехватывает моё запястье. На пряжке тёмного плаща вспыхивает серебряное крыло. Багровые линии впиваются в кожу, от боли немеют пальцы. Слышу голос Вивиан, она шепчет, что он не посмеет тронуть ребёнка. Мужчина отвечает совсем рядом:

«Не вынуждай меня повторять, Вивиан!»

Воспоминание дёрнулось и распалось прежде, чем я услышала ответ. Лицо мужчины осталось в тени, зато голос продолжал звучать в голове. Низкий, мягкий, в нём звучит едва ли не забота.

Я узнала голос Дэмиана.

Я в панике вырвала руку. Кресло за спиной качнулось, и пришлось схватиться за спинку, чтобы не упасть.

— Вивиан? — Дэмиан шагнул ко мне, но я отступила ещё дальше.

Бастиан поднялся.

— Что случилось?

Я посмотрела на запястье. Никакого ожога не было, багровых линий — тоже. Только бледные следы от пальцев.

Сказать при Дэмиане, что память отозвалась на его прикосновение, означало предупредить возможного врага. А обвинить брата Бастиана на основании обрывка, где лица видно не было, значило подарить ему ещё одну причину считать меня лгуньей.

А ведь мы только-только начали нащупывать общий язык…

— Закружилась голова, — выдавила я. — Я почти не спала.

Бастиан встал, но Дэмиан оказался рядом раньше. Подхватил стакан воды и протянул мне, сохраняя спокойную участливую улыбку.

— Вам лучше лечь. После горячки такие приступы опасны.

Я приняла стакан, стараясь не касаться его ладони. Дэмиан заметил. На мгновение в его глазах появилось внимательное, холодное выражение, которое совсем не вязалось с добродушной улыбкой.

Дверь открылась. Сэнди внесла поднос с едой, увидела младшего Ревенхарта и едва не выронила чашки. Фарфор звякнул, молоко выплеснулось на край блюда. Дэмиан успел подхватить поднос снизу, однако старушка отшатнулась от него, а не поблагодарила.

— Простите, господа, — пролепетала она и побелела так сильно, что стала похожа на призрака.

Дэмиан с жалостью посмотрел на неё, и вдруг мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то тёмное.

— Сэнди, вы всё ещё служите здесь? Рад видеть знакомое лицо! — промурлыкал он.

Старушка не ответила. Она смотрела на серебряную пряжку его дорожного плаща — целую, овальную, с тёмной эмалью по краю. Работа могла принадлежать мастеру Лисандру. Форма напоминала обломок, спрятанный у меня…

Если Сэнди видела эту застёжку в ночь визита, сейчас она точно узнала её быстрее!

Дэмиан проследил за её взглядом и неторопливо застегнул плащ повыше. Движение выглядело обычным, но старушка стиснула край подноса так, что побелели ногти.

Я поспешила забрать у Сэнди поднос.

— Оставь нас, — сказала я мягко. — И принеси в мою комнату чистую ткань.

Сэнди кивнула так резко, что седые пряди выбились из-под чепца, и выскользнула в коридор. Дэмиан проводил её взглядом.

— Нервная женщина, — заметил он. — Раньше она боялась только вас, Вивиан, если мне не изменяет память.

— Люди меняются после болезни, — сухо ответила я.

— Вы особенно, — усмехнулся Дэмиан.

Бастиан услышал что-то в его тоне и нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Дэмиан взял чашку, поднёс к губам, подумал и поставил обратно. На вопрос брата ответил не сразу.

— Вивиан позволила служанке уйти без наказания. Пьёт воду. Носит простое платье. И лечит тебя способом, о котором раньше не упоминала. Разве ты сам не заметил?

— Заметил, — сухо ответил Бастиан. — Горячка изменила многое.

Он защищал мою версию перед братом. От этого в груди вдруг разлилось тепло. Только всё портил Дэмиан, который смотрел на меня так, словно оценивал плохо выполненную подделку.

— Расскажите, леди Вивиан, — обратился он ко мне. — Что именно вы помните после болезни?

Сердце нехорошо ёкнуло. Почему он интересуется?

— Дом. Сэнди, — сухо перечислила я, — Некоторые вещи из прошлого.

Дэмиан прищурился и отрывисто спросил:

— Бастиана?

Я поставила поднос на стол. Вопрос выглядел естественным для брата, но Дэмиан явно следил не за ответом, а за моим запястьем. Я спрятала его в складках халата.

— Не сразу. Теперь возвращаются отдельные сцены.

Я специально не уточнила какие. Дэмиан мог спросить о расставании, обереге или доме, но выбрал один момент.

— Последнюю встречу перед его пленом вспомнили? — произнёс он, внимательно наблюдая за моим лицом.

Бастиан резко повернул голову к брату.

— Почему именно её?

Дэмиан пожал плечами.

— Потому что после неё Вивиан исчезла из столицы. Логично предположить, что сильные эмоции возвращаются первыми.

Ответ был разумным. Вот только слишком быстрым и удобным. Я вспомнила приказ связного узнать, не вернулась ли память о прошлом. Дэмиан задавал тот самый вопрос, ради которого враг держал наблюдателя в моём доме!

— Помню дождь и лестницу, — сказала я. — Остальное пока расплывчато.

Он кивнул, будто отметил результат.

— А ваша магия? Раньше она была резкой. Вы предпочитали воздействовать сразу на причину и терпеть не могли долгие процедуры.

Он знал прежнюю Вивиан достаточно хорошо, чтобы сравнивать не только характер, но и манеру колдовать. Я решила перестать оправдываться.

— Теперь предпочитаю не калечить пациента ради красивого заклинания! А вы часто видели, как Вивиан лечила?

Дэмиан провёл пальцем по краю чашки.

— Достаточно, чтобы удивиться.

Я поправила ложку на подносе, не позволяя ему закрыть тему уклончивой фразой.

— Кого именно она лечила при вас?

Он взглянул на Бастиана и улыбнулся, оставив вопрос без ответа. Брат не заметил уклонения или решил, что сейчас оно несущественно.

Бастиан коротко усмехнулся. Дэмиан тоже улыбнулся, но продолжил расспросы: когда впервые появился голубой свет, помню ли я старые формулы, возвращались ли образы после прикосновения к личным вещам. Каждый вопрос можно было объяснить заботой. Вместе они подбирались слишком близко к моей тайне и к вспышкам памяти.

Я отвечала коротко, максимально расплывчато и всё время ощущала на себе его внимательный взгляд.

Когда он спросил, возвращаются ли образы после прикосновения к личным вещам, я намеренно уронила ложку. Дэмиан вздрогнул раньше, чем металл звякнул о пол, затем быстро спрятал реакцию за предложением помочь.

Он ни разу не спросил, как я сама перенесла болезнь. Его интересовало, что именно сохранилось от прежней Вивиан и каким способом прошлое пробивается наружу. Я запоминала вопросы в том порядке, в котором они звучали. Позже поговорю об этом с Бастианом, если он, конечно, согласится.

И тут он потерял терпение.

— Хватит! — рявкнул он, — Она мой лекарь, а не свидетель на твоём допросе. И вообще, что на тебя нашло?

Дэмиан поднял ладони.

— Прости. Привычка столичной жизни. Там каждый второй возвращается после болезни с удобной потерей памяти.

Он предложил поговорить позже и прогуляться по двору. Бастиан согласился. Перед выходом обернулся ко мне:

— Отдохни пока. Продолжишь моё лечение вечером.

Я кивнула, хоть и понимала, что он видит меня очень расплывчато. Тихо сказала:

— Хорошо.

Дэмиан задержался у двери. Потом прикрыл створку, оставив узкую щель, и снова посмотрел на меня.

— Вы не Вивиан, — вдруг резко сказал он, — теперь я это понял!