В этом мире не было календаря в телефоне, куда я годами машинально заносила начало каждого цикла. Я не знала даже, какое сегодня число по местному летоисчислению. Зато хорошо помнила слова Сэнди: Вивиан слабела уже пару недель до ночного визита неизвестного гостя, не выносила запаха мяса, дыма и полыни, ела сухие лепёшки и запрещала звать лекаря.

Моё появление в её теле никак не могло объяснить симптомы, которые начались раньше.

— Вивиан? — Бастиан стоял совсем близко. — Ты что-то сказала?

Я только сейчас заметила, что шевелю губами. Жетон лежал между нами на белой ткани, за окном уже различались мокрые ветви, а из коридора доносился шум просыпающегося дома. Скоро слуги начнут сновать мимо лечебной комнаты и задаваться вопросом: почему генерал и хозяйка вернулись под утро в окровавленной одежде.

— Считаю, сколько часов мы не спали, — соврала я. — Тебе нужно лечь. И мне тоже.

Бастиан нахмурился. Повязка скрывала глаза, но теперь я знала: за ней он уже может различить мой силуэт, если свет падает правильно. От этой мысли стало тревожно и радостно одновременно.

— Я не хочу терять времени зря, — мрачно буркнул Бастиан, но я возразила:

— Именно это тебе сейчас необходимо!

Он явно хотел продолжить допрос, однако раненое плечо уже мешало двигаться. Бастиан осторожно потянул рубаху, поморщился и сдался:

— Через три часа проведёшь процедуру.

— Через четыре, — упрямо мотнула головой я, — Если вскочишь раньше, будешь сам себе менять повязку.

Я помогла ему добраться до его комнаты, и он раздражённо повалился на кровать. Закрыл глаза. Я дождалась, пока его дыхание выровняется и станет глубоким, вернулась в комнату Вивиан, заперла жетон в ящике стола и позвала Сэнди.

Старушка появилась почти сразу, будто всю ночь просидела за дверью. При виде разреза на моём платье она ахнула, всплеснула руками и попыталась усадить меня на кушетку. Я позволила ей снять испачканную одежду, промыть царапину на боку и принести тёплой воды.

— Лезвие только кожу задело, — успокоила я её. — К вечеру уже забуду об этой царапине!

— То генерал приехал — дом чуть не развалил, ночью вы вместе исчезли, теперь оба в крови, — причитала она, зашнуровывая на мне лиф чистого платья. — Как тут забыть? Я уже не знаю, чего каждое утро ждать!

— Я тоже, — вздохнула я.

Попросила её принести завтрак без мяса. Сэнди пристально посмотрела на меня.

— Как раньше? — уточнила она. Я мигом вскинулась:

— Раньше я тоже об этом просила?

Старушка сразу ойкнула и умолкла, словно поняла, что сболтнула лишнего. Надо было её срочно успокоить.

— Послушай, Сэнди, — мягко сказала я и усадила её рядом. — Мне нужно восстановить течение моего недомогания. Помоги мне всё про него понять.

Сэнди разгладила передник на коленях, но глаза не подняла.

— Что именно, миледи?

Я не стала терять времени даром и начала с простого. Сколько Вивиан, то есть, я спала, были ли обмороки, повышалась ли температура, жаловалась ли я на боль.

Сэнди отвечала не по порядку. Вспоминала, что госпожа стала рано ложиться, потом внезапно могла полночи ходить по спальне. Один раз чуть не упала на лестнице. Жара не было. Голова кружилась по утрам и после долгого перерыва между едой. Старушка постоянно сбивалась, путалась, но более-менее чёткое представление составить мне помогла…

Каждая деталь укладывалась в слишком знакомую картину.

Я налила Сэнди воды, дала ей сделать несколько глотков. Только после этого спросила, постаравшись сделать тон как можно более мягким:

— Ты помогала мне с нижним бельём? Напомни, пожалуйста.

Старушка вскинула голову. Щёки у неё заалели, а пальцы снова принялись теребить передник.

— Всегда, миледи, — пролепетала она, — С юности вашей.

Я помолчала, дав ей привыкнуть к направлению разговора, и только потом задала главный вопрос:

— Когда у меня в последний раз были женские дни?

Сэнди замерла. Может, вопрос и прозвучал слишком прямо, но обходить его было бессмысленно. Врач во мне уже знал ответ. Женщина, оказавшаяся в чужом теле, отчаянно надеялась услышать что-нибудь другое.

— До того, как вы слегли с горячкой, — прошептала старушка. — Намного раньше. Я ещё думала, что вы опять застудились. Хотела приготовить отвар, а вы так закричали, чтобы я не смела ничего заваривать…

— Насколько раньше?

Сэнди стала считать по хозяйственным дням: большой рынок, приезд торговца тканями, праздник первого снега.

Я перевела её воспоминания в недели. Получилось не меньше шести, возможно семь. Стресс и истощение тоже могли задержать цикл, но вместе с утренней слабостью, чувствительностью к запахам и изменившимся аппетитом вероятность становилась слишком высокой.

— У вас грудь болела, — вдруг едва слышно добавила Сэнди и смутилась ещё сильнее. — Вы приказали перешить корсаж. Сказали, прежний вдруг стал тесным.

Я ещё раз перебрала возможные причины. Будь это отравление, оно бы исчезло после банального опустошения желудка, а не тянулось бы так долго. Инфекция дала бы жар. Магическое воздействие нельзя было исключать, учитывая, в каком мире я оказалось, однако оно вряд ли объяснило бы задержку цикла и болезненность груди. Хотя в этом я была не так сильно уверена, не зная законов этого мира, но интуиция подсказала мне именно это.

Остался лишь один диагноз, который я уже практически прочитала в испуганных глаза Сэнди.

Я прикрыла глаза. Глубоко вздохнула. Если всё подтвердится, то я конкретно влипла…

— Принеси мне, пожалуйста, лепёшку, свежий сыр и кислые ягоды, если такие найдёшь, — попросила я. — И никому не говори об этом нашем разговоре. Особенно Бастиану!

Сэнди испуганно оглянулась на дверь.

— Генерал вас чем-то заразил?

— Нет! — Я нервно рассмеялась, хотя было совсем не смешно. — Иди. Мне нужно несколько минут побыть одной.

Когда дверь закрылась, я легла и положила ладонь на низ живота. Обычным осмотром на таком сроке ничего не определить. Анализа крови, теста и аппарата УЗИ здесь не существует, готова спорить. Оставалась магия Вивиан, которую я до сих пор использовала только для чужих ран.

Мне было страшно направлять её внутрь собственного тела. Точнее, тела Вивиан, которое сейчас временно было моим.

Голубое свечение умело снимать отёк и боль, но что оно сделает с возможной беременностью, я не знала. Я решила использовать самый слабый поток, какой могла удержать, и сосредоточилась на одной задаче: почувствовать, но не вмешиваться.

Дальше я действовала, полностью положившись на память и рефлексы Вивиан.

Под ладонью растеклось мягкое тепло. Я различила собственный пульс, напряжение мышц после ночной дороги, неприятный спазм пустого желудка. Ниже отозвалась тёплая плотная ткань. Я дышала медленно, не позволяя голубому свету усиливаться.

Сначала ничего не происходило.

Потом глубоко внутри появилось слабое ответное тепло. Оно не совпадало с моим пульсом и не подчинялось моему намерению. Крохотная искра словно спряталась от голубого света, а через секунду осторожно потянулась к нему сама.

Я сразу погасила магию, села и прижала обе ладони к животу.

Это был самостоятельный источник жизни.

И он появился в теле Вивиан задолго до меня.