— Что значит «опять»? — тут же подозрительно переспросила я. Голос прозвучал неожиданно хрипло.

Сэнди побледнела ещё сильнее. Она испуганно захлопала глазами, будто осознав, что сболтнула лишнее.

— Я… я просто неудачно выразилась, миледи! — пролепетала она, — Вы же недавно переболели горячкой, вот я и подумала… Ещё и генерал Ревенхарт нагрянул…

Ага, то есть, Бастиан — аж целый генерал. Оч-чень интересно.

Я набрала воздуха в грудь. Медленно выдохнула. Дурнота начала медленно отступать.

— Сэнди, — проникновенно сказала я. — Послушай меня внимательно. Я не собираюсь тебя наказывать. Но я лечу генерала Ревенхарта. Если вдруг обнаружится, что во мне сидит скрытая болезнь, я могу его заразить, понимаешь? Поэтому я так и допытываюсь.

Мой спокойный тон подействовал. Старушка судорожно вздохнула, озираясь по сторонам, словно боясь, что у кухонных стен вдруг выросли уши.

— Вам и правда становилось дурно, госпожа, — зашептала она, нервно комкая в руках засаленный передник. — Последние пару недель… Порой наступала такая слабость, что вы с постели встать не могли! Жаловались на головокружения.

Так, уже хорошо.

— А тошнота? — мягко уточнила я и прислушалась к своему… точнее, к организму Вивиан.

И тут рука машинально, повинуясь какому-то странному мышечному рефлексу, легла на низ живота.

«Спазм. Очень похоже на сильный желудочный спазм от голода и постоянного стресса», — моментально поставила диагноз моя внутренняя Вика-врач.

— И тошнота, да! — кивнула Сэнди. — Вам становилось дурно от запаха дыма, жареного мяса и полыни. А ещё вы почти ничего не ели, требовали приносить только чистую воду и пустые лепешки! Я так хотела послать за городским лекарем, но вы категорически запретили даже заикаться об этом!

В голове завертелись шестеренки.

У Вивиан была анемия? Сильное истощение на фоне нервного срыва? Обезвоживание? Или, может, какое-то неизвестное мне магическое воздействие — не стоит забывать, в какой мир я загремела!

Я быстро нащупала пульс на запястье. Он был частый и поверхностный. Точно, истощение.

— Почему я запретила звать врача? — сухо спросила я.

Сэнди потупилась и переступила с ноги на ногу.

— Сначала вы сказали, что просто устали. Но потом… всё изменилось после того визита.

— Какого ещё визита? — я замерла, почувствовав, как по спине пробежал неприятный холодок.

Блин, и почему из Сэнди приходилось тянуть информацию, будто клещами? Как же так Вивиан ухитрилась её запугать, что теперь каждое её слово — на вес золота…

— Тот знатный господин, — голос старушки превратился и вовсе в шелест. — Он приехал ночью… Без сопровождения… Вы приняли его в гостиной на втором этаже и приказали всем слугам уйти на первый. Я только слышала бормотание, как будто вы что-то обсуждали. И ваш голос становился всё более и более испуганным… А он что-то от вас требовал!

Сэнди нервно сглотнула. Её глаза расширились от воспоминаний.

— Я не слышала, о чем именно вы говорили, миледи. Но вы пробыли там долго. А потом… потом господин потребовал еду, и я принесла вам поднос с ужином. Вы побледнели, едва почуяв запах мяса, и вас едва не вывернуло прямо при нём. Он это заметил.

— И что было дальше?

— Он уехал. А когда я вошла убрать посуду, вы были… вы были совершенно обезумевшей от ужаса, миледи. Дрожали очень сильно. А еще на вашем запястье горел страшный красный след, словно он вас схватил. Вы несколько раз переспросили, точно ли он покинул земли поместья. А потом заперли двери, задернули все шторы и заставили меня поклясться, что я никому не расскажу о ваших приступах слабости!

Я слушала, затаив дыхание.

— Вы кричали, что если о вашем состоянии узнают в столице, мы все покойники, — всхлипнула Сэнди. — После этого вы начали лихорадочно прятать бумаги, драгоценности… какие-то магические штуки. Заперлись в крыле. Приказали усилить охрану дома…

И тут она сделала паузу и уставилась на меня.

— Странно, что вы этого не помните, — пробормотала она, — это было похоже на сумасшествие… то есть, я хотела сказать, на помутнение разума, простите меня за дерзость, миледи!

— Да ничего страшного, — пробормотала я. Мысли были захвачены совершенно другим.

Кусочки головоломки начали складываться в жуткую картину.

Гость не принес Вивиан плохих новостей. Он сам был плохой новостью для неё.

Я решительно встряхнулась и наклонилась вперёд. Прошептала:

— Сэнди, по поводу этого визитёра. Постарайся вспомнить, пожалуйста, на нём были какие-нибудь массивные серебряные украшения?

Старушка резко отшатнулась и замотала головой, словно отказываясь говорить. Её губы плотно сжались, а взгляд испуганно забегали туда-сюда.

Она не проронила ни слова, но её реакция была красноречивее некуда.

Я не стала демонстрировать ей найденный обломок. Это было излишне. Всё и так сошлось.

Имя гостя Сэнди не произнесёт, даже если я начну её пытать. Похоже, бедняжка запугана со всех сторон: и Вивиан её зашугала, и генерала она боится, да ещё и незнакомец чем-то её здорово припугнул.

М-да. Дела.

— Хорошо. Я тебя поняла, — мягко произнесла я. — Спасибо, что сказала правду. Обещаю, тебе ничего не угрожает. Но если вспомнишь хоть какую-то деталь, любую мелочь, даже если она покажется тебе несущественной, скажи мне. Договорились?

Сэнди подняла на меня глаза и робко кивнула. И я удовлетворенно отметила, что уже не вижу в них того ужаса, с которым она на меня смотрела.

Вдруг старушка торопливо метнулась к кувшину, налила кружку чистой прохладной воды и принесла мне вместе с ломтем хлеба.

— Выпейте, миледи, — пролепетала она, — И поешьте немного. Вам станет легче.

Я послушалась. Да, возможно, мне стоило отнестись настороженно к порыву Сэнди, но я поверила своей интуиции, которая не подала никаких тревожных сигналов.

Вода окончательно смыла дурноту. Мысли прояснились. Очень не хочется сглазить, но похоже, между мной и старой служанкой возник хрупкий контакт, основанный не на страхе, а на простой человеческой благодарности.

Оставив Сэнди распоряжения по организации уборки кухни, я вернулась в выбранную для процедур комнату. Опустилась на стул и принялась мысленно подводить итоги.

Итак. Недомогания начались до визита ночного гостя. Он заметил слабость Вивиан. Она пришла в ужас, спрятала оберег Бастиана в тайник и заперлась. А затем этот мужчина (или его люди) вернулся. Обыскал комнату, точно зная, где находится ниша. Забрал кулон, оставив обломок своей дорогой серебряной застёжки. И Вивиан исчезла.

Рука сама скользнула в карман, где лежал кусок серебра с эмалью.

Сама я никогда не догадаюсь, кому он принадлежит, хоть тресни.

Мне нужен тот, кто знает гораздо больше, чем я. Кто заинтересован в поимке предателя не меньше, чем я сама. Выбор был очевиден, хоть и безумно опасен.

Я решительно поднялась со стула. Пора было проведать моего слепого, невыносимого и смертельно опасного пациента.