Я сидела в малом зале, разбирая счета и одновременно пробуя новый травяной чай, который Лиска принесла из деревни, когда найра Эльза появилась в дверях с таким видом, будто она только что выиграла в лотерею, но не хочет в этом признаваться. Она подошла, выдержала театральную паузу и объявила, что к нам пожаловали гости — семья вампиров, которые, по её словам, «очень хотят познакомиться с хозяйкой замка и, возможно, обсудить не только заказ на платья». Я удивилась — заказы идут потоком, но вот вампиров среди заказчиков было немного, так что я отложила счета, поправила воротник и велела приглашать гостей в зал для показов, подумав, что разговор будет о тканях, кружеве и, возможно, о кастомной драпировке для плаща.

В зал для показов вошли трое — двое мужчин и одна женщина, если можно назвать женщиной высокую вампиршу с тёмными, почти чёрными глазами и такой бледной кожей, что она казалась статуей, которую только что сняли с постамента. Мужчины были постарше и помоложе, оба — тощие, элегантные, в дорогих костюмах, с идеально зачёсанными волосами и с той улыбкой, которая у вампиров обычно означает либо вежливость, либо голод, но смотреть на них было неприятно из-за той холодной уверенности, с которой они сразу заняли места без приглашения, а вампирша уже начала водить пальцем по моим образцам тканей, будто выбирала не платье, а достойную жертву.

— Найра Анастасия, — произнёс старший вампир, слегка поклонившись и не делая попытки протянуть руку, — мы — семья фон Шварц, купцы, торгуем драгоценностями, вином и, скажем так, некоторыми услугами для высшего света. Услышали о вашем таланте от общих знакомых и решили заглянуть, чтобы обсудить… возможные перспективы.

Я сразу поняла, что это не просто заказ — они пришли смотреть на меня так, как смотрят на лошадь перед покупкой. Я улыбнулась своей дежурной улыбкой и пригласила их к столу, где мы всегда обсуждали заказы, но они сели не как клиенты, а как хозяева положения — старший устроился во главе стола, младший сел рядом с ним, а вампирша заняла место напротив меня, не сводя с меня своих тёмных глаз, которые изучали каждую мою деталь — причёску, серьги, платье — с такой тщательностью, будто это была не я, а товар, который они собирались оценить.

— Мы слышали, — продолжил старший, когда Лиска разлила чай по чашкам (она, кстати, делала это с максимально каменным лицом, чтобы не показывать своего любопытства), — что вы недавно открыли ателье, что у вас есть помощницы, и что вы уже шьёте для семейств эльфов и даже для гномов. Это впечатляет. Но мы бы хотели узнать — есть ли у вас какие-то… планы на более долгосрочную перспективу? Например, на создание семейного дела?

Я спокойно взяла чашку, отпила глоток и ответила с максимально невозмутимым видом, хотя внутри уже поняла, что сейчас начнётся.

— Найр фон Шварц, я шью платья, это моё дело и моя страсть. В ближайшие планы входит завершить несколько заказов, подготовить коллекцию к осеннему балу и, возможно, расширить ассортимент аксессуаров. Семейное дело — это, конечно, хорошая перспектива, но я пока не думала о партнёрстве, потому что у меня и так достаточно работы. Может быть, вы хотите заказать что-то конкретное? Например, плащ или костюм для деловых встреч?

Вампирша, которая до этого молчала, усмехнулась и заговорила впервые — её голос был низким, вкрадчивым, как шорох бархата по камню:

— О, мы не только о заказах. Мы слышали, что вы ещё и не замужем, а это в вашем возрасте и при вашем положении — довольно… необычно. Мой племянник, — она кивнула на младшего вампира, который смотрел на меня с улыбкой человека, который привык получать всё, что захочет, — он тоже не женат, и мы подумали, что ваш талант и его деловая хватка могли бы создать отличный союз. Не только в бизнесе, но и в семье.

Я мысленно закатила глаза, но на лице сохранила вежливую заинтересованность. Всё было ясно: они пришли не за тканями, а за моим положением, моими связями и моим замком, который они, видимо, уже мысленно переоборудовали под склады для вина.

— Найра, — сказала я, аккуратно ставя чашку на стол, — я очень ценю ваше внимание и, честно говоря, польщена. Но я сейчас нахожусь в такой стадии жизни, когда моя главная любовь — это швейная машинка и заказы. Я не ищу брака по расчёту, я ищу партнёра в работе. И, если честно, я не уверена, что мой будущий муж должен уметь отличать шёлк от сатина, но точно должен понимать, что я не брошу иглу ради статуса домохозяйки.

Младший вампир, которого прочили мне в мужья, склонил голову набок и произнёс с лёгкой покровительственной ноткой:

— Найра Анастасия, я понимаю вашу страсть к делу. Но подумайте: с нашими связями и капиталом вы могли бы открыть не просто ателье, а сеть модных домов по всему Растусу. Ваши платья могла бы носить даже королева, и вы бы не беспокоились о том, сколько стоят дрова на зиму. Я не предлагаю вам бросать шитьё, я предлагаю вам масштабировать его. И, возможно, найти рядом человека, который будет поддерживать вас в этом.

Он говорил красиво, но я видела, что он смотрит на меня как на выгодное приобретение — не как на женщину, не как на модельера, а как на витрину, которая принесёт ему новые контакты среди эльфов и гномов. Я вздохнула и ответила, стараясь, чтобы мои слова звучали твёрдо:

— Найр, вы очень убедительны. Но я с вами откровенна: я не хочу, чтобы мои платья шились под чьим-то контролем, даже если этот контроль будет нежным и заботливым. Моя машинка, мои помощницы и мои эскизы — это моё личное пространство, в которое я не впускаю никого, кроме тех, кто готов учиться и работать. Если вы хотите быть моим партнёром — научитесь шить сами. Или принесите мне такой заказ, который я не смогу отказать.

Наступила тишина. Старший фон Шварц переглянулся с вампиршей, и я поняла, что они поняли: я не ведусь на их аристократические чары и не готова продавать себя за обещания масштабирования. Но они были вежливы, черт возьми — слишком вежливы, чтобы показать разочарование.

— Что ж, — сказал старший, поднимаясь и поправляя свой камзол, — мы не будем настаивать. Но если вы передумаете — наши двери всегда открыты. А если вы всё же решите заказать для нас платья или костюмы — мы будем рады заплатить любую цену. Мы ценим талант, даже если он не желает делиться с нами своим временем.

Они попрощались, вручили мне визитку (да, визитку — с золотым тиснением и барельефом летучей мыши) и ушли так же тихо, как и вошли, оставив за собой запах дорогих духов и лёгкое ощущение, что я только что успешно отразила осаду, не вынимая оружия.

Лиска, которая всё это время стояла за занавеской с чайником и подслушивала, тут же выскочила, пританцовывая.

— Настька! — прошептала она с восторгом. — Это же было почти как в театре! Ты им отказала в такой красивой форме, что они даже не обиделись. Но учти: они не отстанут. Такие люди, если хотят породниться, они будут возвращаться и привозить тебе подарки. Может, с тебя уже новый плащ?

Я улыбнулась, но в душе чувствовала облегчение — не потому, что я отвергла состоятельную партию, а потому что я снова доказала себе, что я не готова продавать своё дело даже за золото. Я взяла визитку, повертела её в руках и положила в ящик стола — вдруг пригодится, если когда-нибудь мне захочется заказать у них драгоценности для брошей.

— Лиска, — сказала я, возвращаясь к своему чаю, — запомни: если они приедут ещё раз, я буду занята с примеркой. И если они привезут с собой подарки — принимай, но не обещай ничего взамен. Это у нас такое правило: подарки — это просто подарки, а не задаток за мою руку и сердце.

— Договорились, — ответила Лиска, подмигивая, — но если они привезут швейную машинку из чистого золота, я позвоню тебе, и ты сама решишь, что делать с этим предложением.

Мы рассмеялись, и я снова села за свой стол, берясь за эскиз для Торги, но с мыслями о том, что в этом мире даже простые заказы иногда приходят под видом визитов с матримониальными планами, и что мой характер, кажется, становится моим лучшим защитным амулетом.