Следующие несколько дней превратились в сплошной водоворот бытовых забот, которые навалились на меня с такой внезапностью, будто их спустили с горы снежной лавиной. Найра Эльза, как и обещала, организовала доставку провизии, и теперь половина холла была заставлена мешками с мукой, бочками с солониной, ящиками с яблоками и корзинами с овощами, которые Лиска раскладывала по кладовым с таким видом, будто участвовала в марафоне по выживанию. Я пыталась шить, но каждые полчаса меня отрывали от машинки: то Грета просила помочь подобрать нитки к новому кожаному поясу, то эльфийки не могли решить, какой оттенок зелёного лучше подойдёт для платья Брунхильды, то девочки приносили сплетённые браслеты и требовали оценки. Я чувствовала себя не модельером, а заведующей складом с функцией психолога.

Но самое неприятное случилось в середине недели, когда пришло время раздавать готовые заказы. Приехали две аристократки — та самая вампирша с кузиной, которые заказывали платья для совета клана, — и, осмотрев свои наряды, остались настолько довольны, что немедленно расплатились золотом. Я вздохнула с облегчением, но радость длилась ровно до тех пор, пока найра Эльза не появилась с новой порцией счетов: дрова, которые мы заказали на зиму, оказались вдвое дороже, чем мы рассчитывали, и разница в цене съела почти все деньги от этих двух платьев. Когда я, глядя на опустевший кошель, спросила, не можем ли мы перенести закупку дров на следующую неделю, экономка посмотрела на меня с выражением, которое ясно говорило: «Если вы хотите, чтобы ваши клиентки мерзли зимой и шили платья в варежках, то, конечно, можно подождать». Я махнула рукой и отдала всё золото, мысленно проклиная осенние цены и свою неспособность предвидеть такие траты.

Тем временем часть заказов доделывалась с переменным успехом. Платье для Калисты, эльфийки-скромницы, уже было готово, и я даже добавила к нему ту самую брошь-колосок из тёмного металла, которую она просила, и когда мы отправили ей уведомление, она ответила, что заберёт его послезавтра, потому что «не хочет спешить и испортить впечатление от первого появления в нём». Лилиана, вампирша, прислала записку с благодарностью и уточнением, что платье «превзошло ожидания даже её прабабки, которая была очень придирчивой». Мы все выдохнули: по крайней мере, самые сложные заказы начинали уходить в мир.

Но спокойствие длилось недолго. На следующее утро, когда я уже почти закончила набросок рун для платья Брунхильды, в холле послышался шум, и в мастерскую буквально ворвалась та самая гномка, которая заказывала у меня платье с большими карманами — помните, та, которая хотела карманы для молотка и серёг? Она, как выяснилось, случайно узнала от Лиски (которая не умеет держать язык за зубами) о том, что я шью платье для жены конунга, и теперь стояла передо мной с горящими глазами и требовательным видом, который я уже начала узнавать у своих клиенток.

— Найра Анастасия! — воскликнула она, даже не поздоровавшись, и тут же выпалила: — Я слышала, вы шьёте платье для самой Брунхильды! Для жены конунга! Я знаю, что моё платье с карманами — это хорошо, но теперь я тоже хочу что-то шикарное! Я не хуже какой-то там жены конунга! Я хочу такое платье, чтобы все гномки в наших шахтах обзавидовались! С золотой вышивкой! И с большими карманами, но чтобы они были невидимыми! И чтобы на плечах были маленькие молоточки как украшение! Вы же можете это сделать?

Я, честно говоря, опешила. Во-первых, потому что она ворвалась без предупреждения и без записи, а во-вторых, потому что у меня на столе лежала наполовину готовая выкройка для Брунхильды, а тут — новый заказ с такими требованиями, что я не знала, с какой стороны к ним подойти. Но я взяла себя в руки, усадила гномку на стул, предложила ей чаю и сказала:

— Найра, конечно, я могу сшить вам шикарное платье. Это будет отдельный заказ, и он потребует времени, потому что золотая вышивка — дело тонкое, а молоточки на плечах я ещё никогда не делала, но мне интересно попробовать. Но учтите: это будет стоить дороже, чем ваше предыдущее платье, потому что золото и ручная работа — это не карманы.

Гномка (её звали, как я вспомнила, Торга) ничуть не смутилась — она вытащила из своей сумки мешочек с монетами и с грохотом положила его на стол с таким видом, будто это был не задаток, а вызов.

— Я готова платить! — заявила она. — Я у своей семьи выпросила дополнительное золото, потому что у нас, между прочим, тоже есть традиции, и я хочу быть на осеннем празднике в платье, которое никто не видел. И чтобы Брунхильда, когда увидит меня, вспомнила, что есть другие гномки, кроме неё.

Я мысленно вздохнула, но кивнула, потому что отказываться от такого заказа было бы глупо. Мы обсудили фасон, мерки (она, кстати, оказалась почти такой же по фигуре, как и Брунхильда — гномки все плотненькие), и я добавила в свой блокнот ещё одну запись: «Торга — золотая вышивка, молоточки на плечах, карманы невидимые, срок — к осеннему празднику».

— Хорошо, — сказала я, когда она ушла, оставив на столе задаток и чувство лёгкого головокружения от количества заказов. — Лиска, мы теперь шьём для гномьей королевы и её завистливой соседки одновременно. Это называется «конкуренция в подземельях».

Лиска, которая всё это время стояла у двери с чайником, усмехнулась и налила мне кружку крепкого чая.

— Настька, ты просто не знаешь гномов. Если Торга будет выглядеть круче, чем Брунхильда, начнётся война за платья, и ты станешь самой востребованной швеёй во всех шахтах. Удачи тебе с молоточками на плечах.

Я взяла чай и посмотрела на свой блокнот, где теперь было записано уже не меньше семи заказов: платье для Брунхильды, платье для Торги, костюм для переговоров, венчальное с лилиями, наряд для скромной эльфийки, и ещё несколько новых записей, которые принесли вчера. И вдобавок ко всему, в дверь снова постучали — на этот раз пришла новая клиентка, которую экономка уже вела в зал для показов. Я допила чай, поправила причёску, бросила взгляд на кучу недоделанных эскизов и подумала, что, наверное, если я выдержу этот темп, то к весне у меня будет не просто ателье, а целая империя, и гномы, и эльфы, и вампиры будут стоять в очереди, чтобы я сшила им что-нибудь невероятное. А пока я взяла сантиметровую ленту и пошла встречать новую заказчицу, проклиная дожди и благословляя свою машинку, которая, кажется, начала издавать звуки, похожие на одобрение.