В тот день я сидела за столом в рабочей комнате, склонившись над эскизом для Брунхильды, и с упоением рисовала гномьи руны по подолу, когда дверь с грохотом распахнулась и на пороге возникла найра Эльза — невысокая, но грозная, с таким видом, будто она уже полчаса ждала, пока я оторвусь от своей «игольной магии», как она выражалась. В руках она держала длинный свиток, исписанный мелким, убористым почерком, и смотрела на меня с выражением строгой учительницы, которая застала ученика за рисованием на парте вместо решения задач.

— Найра Анастасия, — начала она голосом, не терпящим возражений, — прошу простить меня за вторжение, но я должна оторвать вас от ваших… эскизов. Начались осенние дожди, и если мы не закупим провизию в ближайшие три дня, пока дороги не развезло окончательно, мы рискуем остаться без хлеба, мяса и даже без свечей к зиме. Я пришла согласовать список закупок и, извините за прямоту, потребовать деньги.

Я подняла голову, отложила карандаш и посмотрела на свиток, который она протягивала мне, с чувством лёгкого ужаса: в нём было не меньше трёх десятков пунктов, от «мука ржаная — два мешка» до «воск для свечей — десять фунтов» и «солонина — бочка». Я провела рукой по лицу, пытаясь переключиться с гномьих рун на реальность, и вздохнула.

— Найра Эльза, вы правы, конечно. Я как-то совсем увлеклась платьями и забыла, что замок — это не только мастерская, но и кухня, и кладовые, и вообще целое хозяйство. Давайте я посмотрю ваш список, и если что-то надо добавить или урезать, мы обсудим.

Экономка подошла к столу и развернула пергамент передо мной, водя пальцем по строчкам и комментируя каждый пункт таким тоном, будто я была не хозяйкой замка, а нерадивой ученицей, которая впервые видит продуктовую корзину.

— Вот, смотрите. Мука — два мешка, потому что хлеб печь надо каждый день, а ваши эльфийки, простите, едят его как не в себя. Крупа гречневая — мешок, овсянка — тоже мешок, для каш и для тех же эльфиек, которые любят по утрам овсянку с мёдом. Мясо — я заказала солонину и пару туш свежей баранины у местного мясника, пока он ещё не уехал в горы на зиму. Овощи — картофель, морковь, лук, капуста — всё, что хранится в погребе. И обязательно яблоки для пирогов, потому что без сладкого ваша домовушка, я знаю, не выживет.

Я слушала и кивала, пытаясь одновременно запомнить цифры и прикинуть, сколько золота у нас осталось после закупок тканей и застёжек. Лиска, которая тоже подошла послушать, заглянула через плечо и хмыкнула:

— Настька, она права. Мы вчера открыли кладовую, а там только три банки варенья и половина мешка муки. Если мы не закупимся до дождей, будем зимой сидеть на одном хлебе и запивать его слезами. Ты же не хочешь, чтобы Грета превратилась в волка и съела тебя за нехватку мяса?

— Нет, не хочу, — согласилась я. — Сколько это всё стоит? И когда надо заплатить?

Найра Эльза вытащила из кармана своего передника второй листок — с уже подсчитанными суммами — и положила его поверх списка.

— Итого — примерно пятьдесят золотых, если брать у проверенных поставщиков, и ещё двадцать — если мы хотим закупить вино к праздникам и масло для ламп, потому что у нас масло, между прочим, на исходе. Я уже договорилась с купцом, он ждёт оплату завтра утром. Если вы дадите мне деньги сегодня, я успею организовать доставку до того, как дороги размокнут окончательно.

Я взяла в руки подсчёты, ещё раз пробежала глазами по списку и вздохнула. Сумма была внушительная, особенно с учётом того, что мы только что вложились в ткани и застёжки. Но я понимала, что экономка права: если мы не позаботимся о запасах сейчас, зимой у нас будут платья, которые не на что будет есть, и сияющие вышивки, которые нечем освещать.

— Хорошо, — сказала я, отодвигая в сторону эскиз для Брунхильды и выдвигая ящик стола, где у меня лежал кошель с частью заработка от последних заказов. — Вот, здесь пятьдесят пять золотых. Надеюсь, хватит и на продукты, и на масло. Вино я оставлю на ваш вкус — если купец предложит что-то приличное, возьмите, но не больше трёх бутылок, мы же не клуб пьяных эльфов открываем.

Найра Эльза взяла кошель, взвесила его на руке, кивнула с одобрением — видимо, сумма её удовлетворила — и убрала в недра своего передника, откуда она, кажется, могла достать всё, что угодно.

— Спасибо, найра Анастасия. Я сегодня же отправлюсь к купцу и договорюсь о доставке. Если дожди не усилятся, всё привезут послезавтра. А вы, — она бросила взгляд на мой стол, где лежал недоделанный эскиз, — продолжайте шить свои платья. В крайнем случае, если мы останемся без муки, можно будет продать пару ваших застёжек и купить хлеба. Я шучу, конечно. Или не шучу — посмотрим по погоде.

Она вышла так же стремительно, как и появилась, оставив за собой запах сушёной мяты. Я посмотрела на опустевший кошель, потом на эскиз с гномьими рунами, и невольно усмехнулась:

— Лиска, вот так мы и живём: то мы королеве гномов платье шьём, то экономке на муку отдаём последние золотые. Это какой-то круговорот ткани и продуктов в замке.

Лиска хмыкнула, забирая со стола пустую чашку, и ответила:

— Зато если ты сошьёшь это платье, Брунхильда нам такие горы золота пришлёт, что мы не только муку, но и шоколад будем закупать мешками. Так что, Настька, давай, не отвлекайся. Я схожу проверю, не залило ли наш подвал, а ты дорисовывай свои руны. Если экономка вернётся и увидит, что ты сидишь без дела, она тебя ещё и за дровами отправит.

Я рассмеялась, вернулась к эскизу и снова взяла карандаш, чувствуя, что даже в такие бытовые моменты, когда деньги уходят на муку и масло, у нас есть главное — работа, которая приносит не только доход, но и удовольствие. И если до зимы мы успеем и закупиться, и сшить платье для конунга, и не замёрзнуть, и не остаться без хлеба, — значит, всё идёт по плану. А если нет, то Лиска права: мы всегда можем продать пару лишних застёжек и купить свечей. Главное — не продавать машинку. Её я не отдам даже за бочку солонины.