Я сидела в рабочей комнате за новой электрической машинкой, которую мама привезла через портал, и с упоением тестировала её скорость на куске льняной ткани, когда дверь приоткрылась, и в проёме появилась найра Эльза. Она выглядела серьёзнее обычного — даже её аккуратная бородка, казалось, слегка поникла, а в руках она держала две маленькие ладошки, которые принадлежали двум крошечным фигуркам, стоявшим за её спиной. Я подняла голову, убрала ногу с педали и вопросительно посмотрела на экономку.

— Найра Анастасия, — начала она своим низким голосом, — у меня к вам дело, и оно не терпит отлагательств. Я привела к вам двух девочек из ближайшей деревни. Они сироты, и если вы не возьмёте их к себе, они, боюсь, не переживут этот год. Зима будет суровой, а у них никого нет.

Она отступила в сторону, и я увидела их — две тоненькие фигурки, лет одиннадцати-двенадцати, в потрёпанных платьях, которые явно были сшиты из старых штор или мешков. Одна была чуть выше, с тёмными волосами и бледной кожей, а другая — с рыжеватыми кудрями и едва заметными, но уже проступающими заострёнными ушками, которые выдавали её нечистокровное происхождение. Они держались за руки, как будто боялись, что их разлучат, и смотрели на меня огромными глазами, в которых смешивались страх, надежда и что-то похожее на отчаянное желание понравиться.

— Звать их, — продолжила найра Эльза, положив руки на их хрупкие плечи, — Мира и Лейла. Полувампирши-полуоборотни. Их мать была вампиршей, отец — оборотнем. Жили в деревне, но родители умерли месяц назад от болезни, которую никто не смог вылечить. Девочки выжили, но сейчас они одни. Соседи пытались им помочь, но сами едва сводят концы с концами. Я узнала от нашего кузнеца, что они умеют шить — мать учила их, когда была жива. Они не просят милостыни, они хотят работать.

Девочки синхронно кивнули, и младшая, та, что с рыжими волосами, чуть слышно прошептала:

— Мы умеем строчить на руках, иголка не дрожит. Мама говорила, что у нас пальцы как у неё — лёгкие. Мы не хотим есть просто так, мы хотим делать что-то полезное.

У меня внутри всё перевернулось — я вспомнила себя, как я начинала шить на старом подоконнике, и как каждая иголка была для меня волшебной палочкой. Эти девочки, такие худые, такие бледные, стояли передо мной, и я уже знала, что скажу.

— Конечно, я беру их, — сказала я твёрдо, и в моём голосе не было колебаний. — Они будут подмастерьями, сначала у Греты, потому что она умеет работать с плотными тканями и научит их не бояться игл, а потом, если захотят, я покажу им тонкий шёлк и вышивку. У нас есть свободная комната в западном крыле — она маленькая, но тёплая, и мы можем поставить туда две кровати.

Найра Эльза, впервые за всё время нашего знакомства, чуть заметно улыбнулась — уголки её губ дрогнули, и я поняла, что она сама переживала за этих девочек и боялась, что я откажу.

— Они не будут обузой, найра, — сказала она тише обычного. — Они очень старательные. Я завтра привезу их вещи и помогу обустроить комнату.

Девочки подошли ко мне, и старшая, Мира, несмело протянула руку, чтобы потрогать кусок ткани на моём столе — нежно, почти благоговейно, как будто видела её впервые в жизни.

— А это… это для платьев? — спросила она, и в её голосе послышался такой неподдельный детский восторг, что у меня сердце сжалось. — Мы никогда не шили из такого красивого материала. Мама говорила, что такая ткань — для королев.

— Для королев, — я улыбнулась и разгладила рулон шёлка перед ней, — но теперь, когда вы станете моими помощницами, вы будете работать и с этим, и с серебром, и с золотыми нитками. Всему научитесь, если будете внимательными. Начнёте с малого — с ручных стежков и обмётки. А потом, глядишь, и сами будете рисовать эскизы.

Младшая, Лейла, подняла на меня глаза, и в них проступила влага — но не слёзы, а скорее благодарность, которую словами не выразить.

— А можно мы останемся здесь сегодня? Мы больше не хотим в деревню, — сказала она. — Там пахнет болезнью. А здесь пахнет… тканью и хлебом.

Я кивнула, и, повернувшись к найре Эльзе, попросила:

— Организуйте им комнату прямо сегодня. И принесите что-нибудь поесть, они, наверное, голодные. Лиска у нас ещё с утра пекла пироги, так что они не умрут с голоду. Да и вообще, в этом замке теперь хватит места для всех.

Когда экономка увела девочек, чтобы показать им их будущую комнату, я осталась стоять у стола, глядя на кусок шёлка, который трогала Мира. Грета, наблюдавшая за этой сценой из угла, рыкнула что-то одобрительное и сказала:

— Хорошее ты дело делаешь, шефиня. Они хоть и полукровки, но руки у них не дрожали — я заметила. Из них выйдут толковые подмастерья, особенно если я их возьму в оборот. Сучку приучать к коже — это вам не кружева плести. Я из них сделаю таких помощников, что ты не узнаешь.

— Я на тебя надеюсь, Грета, — ответила я, и мы обе понимающе переглянулись.

Вечером, когда девочки уже устроились в своей комнате — с двумя кроватями, одеялами и даже парой старых игрушек, которые нашлись в кладовке, — я заглянула к ним на минуту. Они сидели на одной кровати, держась за руки, и рассматривали небольшую коробку ниток, которую я оставила им на тумбочке, чтобы они могли что-то починить из своей одежды. Лейла подняла на меня глаза и сказала:

— Мы будем стараться, найра Анастасия. Мы не подведём вас.

— Я знаю, — ответила я, присаживаясь на стул напротив них. — И вы не просто подмастерья. Вы теперь часть этой команды. Здесь никто не будет вас обижать и прогонять. Если захотите — научим вас всему, что умеем сами. И если когда-нибудь вам захочется уйти — вы уйдёте, но я надеюсь, что вам здесь понравится.

Мира улыбнулась — робко, но светло, как будто впервые за долгое время, и я поняла, что сегодняшний день стал одним из самых важных в моей новой жизни. Когда я вышла из комнаты, в коридоре меня ждала Лиска, которая, оказывается, всё это время стояла и слушала за дверью.

— Настька, — прошептала она, — у тебя сердце слишком большое для одной мастерской. Сначала ты взяла меня, потом Грету, эльфиек, а теперь ещё и этих… полукровок. Ты скоро откроешь приют, а не ателье.

— Лиска, — ответила я, улыбнувшись, — если я могу спасти их иглой и ниткой вместо того, чтобы они замёрзли, я спасу. И, знаешь, я вчера смотрела на тот розовый шёлк, который ты привезла, и думала, что нам не хватает детского размера для показа. Может, они нам его и сошьют. И тогда все аристократки будут хотеть не только платья для себя, но и такие же для своих дочерей.

Лиска фыркнула, но я видела, что она довольна. Мы пошли на кухню допивать чай, оставив девочек в их новой комнате, где они впервые за долгое время спали в тепле и безопасности.