Следующие два дня превратились в настоящий марафон — казалось, все аристократки, которые были на моём балу и даже те, которые не были, вдруг решили, что им срочно нужны платья к зиме, к свадьбе, к совету клана или просто потому, что соседка заказала, и они не могут отстать. Запись в моём блокноте разрослась до такой степени, что я перестала различать почерк и начала использовать магический карандаш, который писал сам, хотя иногда он ошибался и выдавал вместо «шлейф» — «шлея», но это были мелочи. Вторая примерка была назначена на утро, третья — на вечер того же дня, и мы готовились к ним, как к бою: Грета точила ножи, эльфийки перебирали нитки, а Лиска с утра уже навела порядок в обеих комнатах, чтобы клиентки не споткнулись о рулоны.

Найра Лилиана, вампирша с красными глазами и вечной улыбкой, которая могла означать как «я в восторге», так и «я вас съем». Она появилась в назначенное время, в сопровождении своей служанки, которая несла целый сверток с украшениями, явно для того, чтобы сразу примерить их к платью. Лилиана была высокой, стройной, с бледной кожей и тёмными волосами, уложенными в сложную причёску с серебряной диадемой. Она двигалась мягко, почти бесшумно, и в её взгляде читалась привычка повелевать, но не грубо, а с лёгкой иронией, которая мне сразу понравилась.

— Найра Анастасия, — сказала она, войдя в зал для показов и оглядывая висящие на стенах образцы, — я так рада, что вы согласились взяться за мой заказ. После того, как я увидела вас на балу, я сразу поняла — вы моя последняя надежда. Мои предыдущие портные делали такие платья, что я выглядела как старая гардина, а мне, знаете, ещё не шестьсот лет, чтобы думать об этом.

Я улыбнулась в ответ и пригласила её в примерочную, где уже висела черновая версия её платья — строгое, тёмно-синее, с серебряной вышивкой по лифу, которую Лартаниэль вышивала почти до двух ночи. Когда Лилиана увидела его, она на мгновение замерла, прошлась пальцами по ткани, и её красные глаза чуть расширились, и это был хороший признак.

— Это… действительно красиво, — сказала она с некоторым удивлением, как будто не ожидала, что я смогу оправдать её ожидания. — Серебряная вышивка смотрится очень благородно. Но я хочу увидеть, как это сидит на мне. Сейчас у меня под этим платьем будет тело, а не манекен, и это главное испытание.

Она быстро переоделась за ширмой — мои эльфийки помогали ей, потому что корсет оказался сложным, — и вышла перед зеркалом. Платье сидело на ней как влитое — драпировка на лифе подчеркивала талию, а длинная юбка волнами спадала к полу, переливаясь в свете ламп. Лилиана повернулась раз, другой, проверила, как ведёт себя ткань при движении, и на её лице появилось выражение, близкое к удовлетворению.

— Хорошо, — сказала она, разглядывая себя в профиль. — Вырез на спине достаточно глубокий, чтобы быть смелым, но не настолько, чтобы вызывать сплетни. Я это ценю. Но, знаете, я хочу добавить ещё одну деталь. Я хочу, чтобы по краю подола шла тонкая вышивка в виде виноградной лозы — серебром и тёмно-фиолетовым. Это семейный символ, и я должна показать его на совете клана, чтобы все знали, кто я.

Я достала блокнот и записала, хотя внутри уже думала о том, сколько это займёт времени и сил у Лартаниэль. Но сказала с уверенностью:

— Мы это сделаем. Лоза будет выглядеть так, будто она растёт по краю платья, а не просто нашита. Я попрошу мою вышивальщицу, чтобы она добавила мелкие жемчужины в качестве ягод — это сделает вышивку объёмной.

Лилиана одобрительно кивнула и, подойдя к зеркалу ещё ближе, поправила волосы, проверяя, как платье смотрится с её диадемой.

— Замечательно. Через две недели я жду готовый вариант. И если всё будет так же хорошо, я приведу к вам ещё трёх своих кузин, которые уже устали от портных-неумех. А сейчас я плачу половину суммы — вторую после примерки.

Она вынула из кошелька мешочек с монетами и положила на столик, затем скинула платье обратно, надела свою обычную одежду и ушла, оставив за собой аромат ладана и ощущение хорошо проделанной работы. Лиска, которая уже подошла к столу и пересчитывала монеты, довольно хмыкнула:

— Золото. И почти без торга. Настька, я начинаю гордиться тобой.

— Не гордись раньше времени, — ответила я, убирая платье на манекен, чтобы вечером показать его Лартаниэль. — У нас вторая примерка после обеда. И там заказ гораздо сложнее — эльфийка, которая хочет платье для ежегодного бала, но при этом боится всего, что блестит и шуршит.

Вторая примерка состоялась через четыре часа, когда солнце уже начало клониться к закату. На этот раз ко мне пожаловала найра Калиста, эльфийка средних лет, которая всю жизнь, по её словам, носила только зелёное и коричневое и категорически отказывалась от ярких цветов, потому что, цитирую, «кричащие тона оскорбляют мой слух». Она вошла в зал в платье лесного оттенка, с вышивкой листьев по воротнику, и первым делом осмотрела мои рулоны с таким выражением, будто искала среди них врагов. Её сопровождала старшая дочь, которая, наоборот, смотрела на яркие ткани с жадным блеском в глазах, явно мечтая о том, чтобы мама наконец перестала быть такой скромной.

— Найра Анастасия, — произнесла Калиста голосом, отдающим эхом лесного ручья, — я хочу платье для весеннего бала, но без всякого пафоса. Я не люблю, когда на меня смотрят, мне не нравится шуршащий шёлк, и я не потерплю никаких кристаллов. Только натуральные цвета, только лён или мягкий шёлк, и чтобы рукава были хотя бы до локтя, потому что я не хочу показывать свои руки.

Я слушала её и кивала, но в голове уже рождалась идея платья, которое было бы одновременно сдержанным, но не скучным. Мы прошли в примерочную, где я сняла мерки — она оказалась ещё более стройной, чем я предполагала, и её плечи были чуть сутулыми, что нужно было скрыть драпировкой. Я показала ей три эскиза: один с высоким воротом и длинными рукавами, второй — с мягкими складками на груди и третьим — с асимметричной юбкой. Она долго смотрела на каждый, хмурилась, вздыхала, и наконец ткнула пальцем во второй.

— Вот этот. Но уберите вырез, который у вас намечен на линии декольте. Я хочу, чтобы он был закрытым до самой шеи. И цвет — не зелёный, я устала от зелёного. Может быть, тёплый песочный оттенок, как у сухой травы осенью. Чтобы я выглядела взрослой и сдержанной.

Я аккуратно записала её пожелания, но уже знала, что добавлю в платье одну тонкую, едва заметную деталь — серебристую вышивку по подолу в виде колосьев, которая будет видна только при определённом освещении, чтобы она чувствовала себя нарядной, даже не замечая этого. Её дочь, стоявшая рядом, чуть прикусила губу от восторга, когда я показала образец ткани с колосьями, и Калиста, заметив её реакцию, неохотно согласилась, что «можно чуть-чуть вышивки, но только по подолу».

Когда эльфийка вышла из примерочной и, критически осмотрев себя в зеркале — на ней была только черновая накидка, — я пообещала, что через три недели она получит готовое платье, которое будет соответствовать всем её требованиям. Она кивнула, заплатила ровно столько, сколько я попросила, без торга, и ушла, оставив свою дочь, которая на прощание шепнула мне:

— Пожалуйста, сделайте ей красиво. Она никогда не носит ничего яркого, но я хочу, чтобы она хоть раз в жизни улыбнулась, глядя на себя в зеркало.

— Обещаю, — ответила я, глядя на девушку с пониманием. — Она улыбнётся, даже не поняв почему.

Когда они ушли, я упала на стул в рабочей комнате, чувствуя, что моя голова уже пухнет от мерок и требований, но в груди — тёплое, уютное чувство от того, что и вторая, и третья примерки прошли успешно. Грета, которая всё это время сидела за своим столом и делала вид, что не подслушивает, хмыкнула и сказала:

— Ты, шефиня, умеешь с ними говорить. Я бы на твоём месте уже рычала и грозила утюгом. А ты им про колосья, про закаты… и они платят. Это магия.

— Это не магия, Грета, — поправила я, закидывая руки за голову, — это умение слушать и поддакивать. Без поддакивания никакое платье не сядет хорошо.

Тариэль, которая вошла с новой катушкой ниток, хихикнула и добавила, что её подруга-эльфийка, которая видела эскиз платья для Калисты, уже хочет заказать такое же, но в более смелых тонах. Я вздохнула, взяла карандаш и начала записывать новый заказ, чувствуя, что моё ателье — это уже не просто мастерская, а целая фабрика по производству счастья на тканевой основе.