Глоб вытер окровавленные руки о пожелтевшее полотенце и шумно захлопнул свой саквояж. В тусклом свете утра его лицо казалось высеченным из серого песчаника. Он бросил короткий взгляд на Амерана, который теперь дышал ровно, хоть и очень слабо.
— Жить будет, — буркнул аптекарь, поправляя свои толстые очки. — Если не случится горячки или если его хваленый Орден не наделил его какой-нибудь редкой аллергией на мои препараты. Я зашил его изнутри и снаружи. Паршиво, конечно, что пришлось тратить на него «Змеиный корень», но иначе он бы испустил дух еще до рассвета.
Саяна, сидевшая на краю кресла, почувствовала, как внутри немного отпустило.
— Спасибо, Глоб. Когда он придет в себя?
— Не раньше, чем через два дня, — принялся натягивать аптекарь свое поношенное пальто. — И это к лучшему для тебя, глупая девчонка. Пока он в беспамятстве, он не видит твоих глаз и не слышит, как твое сердце бьется вдвое медленнее человеческого. Корми его бульоном, если начнет глотать, и не смей снимать повязки. И вот... — Он сунул ей в руку небольшую склянку с мутной жидкостью. — Если начнет метаться, капни три капли в рот. Усыпит даже волкодава. Главное, не больше трех капель!
— Ты вернешься? — спросила Саяна, провожая его к двери.
— Только если город не перекроют, — обернулся Глоб у порога, и взгляд его стал серьезным. — Послушай меня, Саяна. Оставь ему эту ампулу крови, что я дал тебе. Кто знает… И сама… будь соторожна! Если он очнется и увидит, что ты пьешь суррогат, он поймет всё. Иди на работу, делай вид, что ты обычная серая мышь. И молись Солнцу, в которое не веришь, чтобы мадам Нюйра внизу не вызвала патруль из-за «странных запахов».
Саяна закрыла дверь за аптекарем на все четыре замка. Сердце было не на месте. Оставлять беспомощного врага в своей квартире и идти улыбаться покупателям казалось безумием, но выбора у нее не было. Если она пропустит смену, мадам Вайна не просто лишит её премии — она начнет задавать вопросы. А вопросы — это последнее, что нужно сейчас Саяне.
Супермаркет «Светлый путь» располагался на первом этаже одной из тех самых зеркальных высоток, что кольцом сжимали старый район Саяны. Это было стерильное, ослепительно освещенное место, пропахшее дешевым кофе, моющими средствами и свежей выпечкой.
— Саяна! Наконец-то! — мадам Вайна, начальница смены, встретила её у служебного входа. Эта женщина была похожа на перезрелый персик — мягкая, округлая, но с косточкой внутри, о которую можно было сломать зубы. — Опаздываешь на пять минут. Ты же знаешь, я этого не люблю. Калеб уже спит на ходу, сменяй его быстро.
— Извините, мадам Вайна. Кошка приболела, — соврала Саяна, надевая ярко-зеленый форменный жилет.
— Кошки, собаки... У всех вечно кто-то болеет. И никого не волнует прибыль нашего магазина, — проворчала начальница, но в её глазах мелькнуло подобие сочувствия. — Ладно уж, иди. И поправь волосы, вид у тебя такой, будто ты всю ночь вагоны разгружала.
Саяна заняла свое место за третьей кассой. Рядом уже вовсю щебетала Элара — её коллега, вечно позитивная девушка с копной рыжих волос, которая, казалось, состояла из чистого сахара и сплетен.
— Приве-е-ет! — Элара умудрялась сканировать пакет молока и подмигивать Саяне одновременно. — Ты видела новости? Говорят, в столице что-то празднуют, а у нас ночью опять была стрельба в порту. Слушай, ты выглядишь ужасно. Может, всё-таки сходим завтра на танцы? Тебе нужно встряхнуться, — тараторила она как заведённая.
— Не сейчас, Элара, — Саяна начала привычный ритм: «Бип. Бип. Бип». — Очень много дел…
Работа была монотонной, и это помогало Саяне не сойти с ума от тревоги. Руки сами хватали товар, сканировали штрих-коды, выдавали сдачу. Но её обостренный слух продолжал улавливать звуки, которые обычные люди не замечали: шепот покупателей в пятом ряду, ворчание охранника у входа, гудение холодильников…
Около полудня, когда поток людей чуть поредел, Саяна отошла к стеллажам с напитками, чтобы пополнить запасы со склада. Именно там, в тени высоких полок с энергетиками, она услышала голоса.
Разговаривали двое парней. Один невысокий, жилистый, в кожаной куртке с оторванным рукавом. Второй был гораздо крупнее, с грязными волосами и татуировкой в виде бритвы на предплечье. Они ничего не собирались покупать, а просто просто делали вид, что выбирают воду, тихо переговариваясь.
—...я тебе говорю, это была не девка, это демон какой-то, — шептал тот, что поменьше, нервно оглядываясь. — Она Варгасу запястье в кашу превратила одной рукой. Ты видел его утром? Он орет так, что в соседнем квартале слышно.
— Да ладно тебе, Крот. Девка и девка. Просто Варгас расслабился, — басом ответил татуированный.
— Ни черта он не расслабился! Она двигалась так, что я даже замахнуться не успел. Раскидала нас как щепки и уволокла того хлыща в плаще. Варгас в ярости. Он сказал, если мы её не найдем, он нам самим руки поотрывает.
Саяна замерла, прижимая к груди холодную бутылку сока. Кровь застыла в жилах.
— И как он её найдет? — спросил крупный. — Ночью-то все кошки серые.
— Она была в куртке с логотипом этого района. И Варгас запомнил её глаза. Он говорит, они светились в темноте. Он уже пустил парней по всем ночлежкам и баракам. Сказал, найдет эту «героиню» и живьем кожу с неё снимет, чтобы знала, как на Бритву руку поднимать. И того раненого он тоже хочет — думает, у него есть чем поживиться. Если, конечно, тот ещё не окочурился.
Парни двинулись в сторону выхода, продолжая обсуждать, в какой из старых домов они заглянут вечером.
Саяна медленно поставила бутылку на полку. Руки у неё дрожали. Варгас не просто обижен — он начал охоту. Теперь ей угрожал не только Орден, который мог нагрянуть в любой момент, но и местные бандиты, для которых закон вообще не существовал.
Она посмотрела на часы. До конца смены оставалось еще шесть часов. Шесть часов, в течение которых она была заперта здесь, пока её тайный гость лежал в доме, который бандиты собирались обыскать уже сегодня.
— Саяна? Ты чего там застряла? — раздался голос мадам Вайны из конца зала. — Покупатели ждут!
Саяна глубоко вдохнула, пряча когти, которые начали непроизвольно выдвигаться. Ей нужно было доработать смену. И ей нужно было придумать, как защитить свой дом, когда ночью в дверь постучит не добрый аптекарь, а Бритва со своей стаей.