Страх поселился в родном и знакомом с детства городе. Им было пропитано буквально всё. Белые прожекторы Ордена Света, установленные на крышах броневиков, разрезали ночной туман, превращая привычные сумерки в допросную камеру под открытым небом. Саяна шла на работу, втянув голову в плечи, стараясь быть как можно более незаметной. Каждый патрульный, каждый дрон-ищейка, пролетающий над головой с характерным стрекотом, казались ей вестниками конца всему тому, во что она верила и на что надеялась.
В супермаркете, где она проработала ни один год, сегодня было непривычно тихо. Покупатели двигались между рядами медленно, словно призраками. Они тоже старались не привлекать к себе внимания. Яркий свет ламп, который раньше Саяне казался просто назойливым, теперь бил не только по глазам, но и по мозгам. Не получалось избавиться от мысли, что в этом свете её бледность превращалась в нарочитую, первой бросающуюся в глаза.
Лишь оказавшись за своей кассой, Саяна позволила себе немного перевести дух. Но теперь её пугал сканер. Его звук в тишине зала напоминал удары метронома, отсчитывающего последние минуты её старой, почти человеческой жизни.
— Ты сегодня сама не своя, — притормозила возле кассы Элара, проходя мимо с охапкой ценников. — Что это с тобой? Глаза вон красные, и руки дрожат. Саян, — позвала она. — С тобой всё в порядке?
— Всё нормально, Элара, — вынуждена была она посмотреть на подругу. — Просто… что-то сегодня на голову давит, — быстро нашлась, что соврать. В этот момент она явно ощутила, как под кожей чешется Зверь, разбуженный близостью опасности. — Как-нибудь продержусь до конца смены, — даже получилось выдавить из себя подобие улыбки.
— Ну смотри… — недоверчиво протянула Элара и пошла дальше разносить ценники по товарам.
А в это время в квартире Саяны Амеран пытался осознать то, что не укладывалось в его стальную логику рыцаря.
Боль в груди при каждом движении напоминала о том, что он всё ещё жив, и это само по себе было насмешкой над уставом. Впервые за время болезни от встал с продавленного дивана. Мышцы по началу плохо слушались, но силы к ним возвращались стремительно. Тело явно не забыло постоянных тренировок и сейчас радовало Амерана быстрым восстановлением.
Он медленно, опираясь на стену, проковылял к старому комоду. Хотелось лучше осмотреться, понять, в чьём же логове он оказался, чем живёт эта вампирша. О всё что угодно… останки жертв, ритуальные предметы тьмы или хотя бы следы кровавых пиршеств. Но вместо этого в верхнем ящике комода он нашёл маленькую, потертую шкатулку. Внутри лежала выцветшая фотография. Изображена была на ней молодая женщина, глаза которой показались Амерану добрыми. А рядом с женщиной стояла девочка, прижимающая к себе тряпичную куклу. Сразу стало понятно, что на фото Саяна с матерью. Получилось даже рассмотреть вязаную салфетку, явно сделанную своими руками, и старый томик стихов со стёртыми углами, автора которых прочитать не удалось.
У монстров не может быть шкатулок с дорогими сердцу вещицами, — пронеслось в голове Амерана. Да и постепенно он всё сильнее осознавал, что в этом доме живёт одиночество.
Он посмотрел на свои руки. Те самые руки, что выжигали подобные квартиры десятилетиями. Он искал «Гнездо», а нашёл прибежище существа, которое изо всех сил цеплялось за право быть просто… Обычной девушкой, работающей с утра до самого вечера. У которой в соседках не совсем адекватная старушенция, правда храбрая до безрассудства. Язык не повернулся бы назвать её монстром. И уж точно она не была отребьем.
Саяна не видела, но отчётливо расслышала, как с шипением разъехались двери супермаркета. И сразу же в зале что-то поменялось, сам воздух стал иным. Она почувствовала запах прежде, чем увидела их. От них воняло дешевым табаком, грязным телом и застарелой злобой.
Их было трое. Рука первого была закована в грязный гипс, лицо перекошено яростью, а глаза бешено рыскали по залу. Саяна его сразу узнала, и гипс его был её заслугой. За ним следовали двое явно шестерок. Оба жилистые и с кастетами, которые они даже не пытались прятать.
— Ну что, Крот, ищи её, — прорычал загипсованный, остановившись у входа. — Она где-то здесь. Я чую эту суку.
Говорили они не громко, но Саяна всё отлично расслышала. Она замерла за кассой, не зная, что делать. Если сорвётся сейчас с места, или если Зверь вырвется наружу в этом ярко освещённом зале, она не просто выдаст себя и подпишет себе смертный приговор. Прежде всего она подставит под удар мадам Нюйру и Амерана. И этого она категорически не хотела.
Бандиты тем временем медленно двигались вдоль касс. Старший останавливался возле каждой. Он грубо хватал девушек за подбородки и заглядывал им в глаза.
— Не та… — смачно сплёвывал в сторону. — И эта не та. Слишком много страха в зенках. Та, которую мы ищем, не боится ничего, сука!
Как же они ошибались на её счёт! Бояться — не значит трястись от страха, потеть и бледнеть. Саяна боялась, но умела прятать страх глубоко внутри себя. Этому её научили годы жизни в окружении постоянной опасности. И сейчас она боялась сильнее, чем раньше.
А бандиты уже приближались к её кассе. Саяна невольно потупила взгляд. Заметила, как дрожат её руки. Мысленно приказала себе успокоиться и не трястись.
— Эй, крошка! — ударил загипсованный здоровой рукой по разделителю для товаров, что лежал прямо перед Саяной. — Чего глаза прячешь? Есть что скрывать?
Саяна медленно подняла голову и посмотрела на них. Она точно знала, что её зрачки сейчас нормальные человеческие, обычного карего цвета. Но совсем не была уверена, но в глубине них не просматривается ненависть.
— Что делаете? — ровным голосом проговорила.
Старший даже растерялся на миг.
— Сигареты… дай, — отрывисто бросил.
— Четыре кредита семьдесят центов за сигареты, — все так же ровно произнесла Саяна, пробивая сигареты. — Оплачивать будете?
Загипсованный медлил. Он смотрел на неё, подозрительно щурясь. В его тупом мозгу что-то пыталось состыковаться. Он явно вспоминал ту ночь… Возможно пытался вспомнить её голос. Но это у него точно не получится. Зверь говорил другим голосом, низким и утробным.
— Где-то я тебя видел, — наклонился он ближе, обдав её запахом перегара. — Руки покажи. Живо!
Саяна медленно положила ладони на стол. Маленькие, изящные руки, с аккуратными ногтями.
— Ты чего такая борзая?! — не выдержала одна из шестёрок. Он потянувшись к плечу Саяны. — Варгас с тобой разговаривает!..
— Оставьте её, парни! — раздался в этот момент резкий голос мадам Вайны. Начальница смены вышла из подсобки, и стояла рядом, скрестив руки на груди. — Или покупайте, или проваливайте отсюда. У нас патруль Ордена на заднем дворе разгружается. Хотите с ними пообщаться?
Упоминание Ордена подействовало на бандитов как холодный душ. Варгас скрипнул зубами, не сводя взгляда с Саяны.
— Мы уйдём, — пообещал он одной ей. — Но я запомнил твой запах, мышка. Бритва не любит, когда у него воруют. Мы подождём тебя снаружи.
Когда бандиты вышли, Саяна почувствовала, что ещё бы секунда, и она просто упала бы в обморок. Её руки заледенели, а лицо, напротив, пылало жарче факела.
— Спасибо, мадам Вайна! — выдохнула она.
— Не за что, Саяна. Но мой тебе совет, уходи через служебный вход. И не возвращайся сюда пару дней. Эти псы Бритвы просто так не отстают.
Илиас сидел в штабном броневике, разглядывая отчет о визите Вершителей в сектор 4-Б. Что-то в этой истории со старухой и раненым офицером не давало ему покоя. Амеран был слишком осторожным, чтобы так глупо попасться банде бандитов. И слишком гордым, чтобы позволить бабке выхаживать себя, если бы рядом не было чего-то более важного.
— Магистр, — обратился к нему адъютант. — Мы получили подтверждение. В том бараке проживает некая Саяна, работает кассиршей. Числится как чистая, но данных о её родителях в архивах Ордена нет.
Илиас медленно провел пальцем по экрану планшета.
— Нет данных, говоришь? В Эль-Даре не бывает пустых мест. Бывают только те, которые хорошо спрятали. Подготовьте мой личный отряд. Мы навестим нашего брата Амерана сегодня вечером. Нагрянем без предупреждения. Хочу лично поблагодарить его спасительницу.
Саяна даже не торопилась, а бежала. Она не воспользовалась советом мадам Вайны, не вышла через служебный вход, где её наверняка уже пасли. Она проскочила через склад, вылезла через окно в туалете и рванула домой дворами.
Когда она добежала до своего переулка, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Она влетела в подъезд, едва не сбив с ног мадам Нюйру, которая стояла у своей двери, тревожно к чему-то прислушиваясь.
— Саяна! — ахнула старуха. — Там… там наверху твой офицер… он встал и ходит по квартире!..
— Я… разберусь, баба Нюйра, — махнула ей рукаой Саяна и буквально взлетела на второй этаж.
Дверь её квартиры была приоткрыта. Амеран стоял посреди комнаты, тяжело опираясь на стол. Он был ужасно бледен, лоб его покрыла испарина, но взгляд был ясным и жестким. В руке он сжимал тяжелый нож для хлеба — единственное оружие, которое, видно, смог найти.
— Уходи, — хрипло произнёс он, увидев её. — Прямо сейчас.
— Что случилось? — Саяна шагнула к нему, пытаясь поддержать, но он оттолкнул её руку.
— Маяк… мой аварийный маяк. Он передал сигнал о нештатной ситуации, когда я пытался его отключить. Илиас будет здесь через двадцать минут. Максимум тридцать. Он не поверит в сказку Нюйры. Он выжжет этот дом.
Саяна замерла. В окне она увидела, как в начале улицы показались огни. Не желтые фары обычных машин, а ослепительно-белые, холодные лучи прожекторов Инквизиции.
— Три дня… — прошептала она. — Ты обещал три дня.
— Время кончилось, Саяна, — Амеран посмотрел на неё, и впервые в его глазах не было ненависти. Только горькое осознание неизбежного. — Орден не дает вторых шансов. Беги через подвал. Нюйра знает путь к коллекторам.
— А как же ты? — она вцепилась в его рукав. — Если они найдут тебя здесь, и поймут, что ты нам помогал…
— Я офицер разведки. Я придумаю, как отмазаться. А ты… не сможешь. Уходи!
Снизу раздался визг тормозов и тяжелый удар. Вершители Илиаса приступили к оцеплению барака. В мегафоне раздался голос, от которого у Саяны побежали по телу мурашки ужаса.
— Офицер Амеран! Выйдите на связь! Мы здесь, чтобы завершить Очищение!
Саяна посмотрела на Амерана, потом на дверь. Зверь внутри неё зарычал, но это был не призыв охотника. Это был плач существа, которое снова теряло дом. Охота началась, и в этот раз спрятаться в тени было уже невозможно.