Я шла по коридору и чувствовала, как колотится сердце. Каждый шаг давался с трудом — ноги будто налились свинцом. Я остановилась перед дверью кабинета Романа и замерла. Рука, уже поднятая, чтобы постучать, дрожала.

— Ты чего? — спросила я себя шепотом. — Ты же решила. Ты же знаешь, что хочешь этого.

Но внутри всё сжималось от страха. Страха быть отвергнутой. Страха показаться глупой. Страха, что он скажет: «Нет, Лена, ты опоздала».

Я стояла так, наверное, минуту. Смотрела на дверь и не могла заставить себя постучать. В голове крутились мысли о серьгах в кармане пальто Руслана. О том, как я плакала ночью в подушку, чтобы он не слышал. О том, как я поняла, что больше не могу ждать. Не могу быть жертвой. Не могу жить с человеком, который дарит бриллианты другой женщине.

Я сделала глубокий вдох и постучала.

— Войдите, — раздался голос Романа.

Я открыла дверь и замерла на пороге.

Он сидел за столом, в белой рубашке с расстегнутым воротом, и смотрел на меня. Но рядом с ним стояла Оливия. Она наклонилась к нему, почти касаясь его плеча, и что-то говорила с улыбкой. Роман слушал её, и на его губах играла та же самая улыбка, которую я видела у кулера. Улыбка, предназначенная ей.

Меня словно облили ледяной водой.

— Лена, — сказал Роман, и в его голосе проскользнуло удивление. — Ты... что-то случилось?

Я сглотнула. Смотреть на них было больно. Но я заставила себя выпрямиться, поднять голову и улыбнуться.

— Роман Сергеевич, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, — мне нужно обсудить с вами один вопрос. Личный. Секретный. Это важно.

Я перевела взгляд на Оливию. Её глаза сузились. Она явно не хотела уходить, но я стояла и ждала.

— Оливия, мы закончим позже, — сказал Роман, и его голос стал холодным, официальным.

Оливия поджала губы, но, видимо, не нашла повода остаться. Она развернулась и вышла, бросив на меня уничтожающий взгляд. Дверь за ней закрылась.

Мы остались вдвоём.

Роман встал из-за стола и подошёл ко мне. Он был так близко, что я чувствовала запах туалетной воды.

Его глаза изучали моё лицо.

— Что случилось? — спросил он тихо. — Ты выглядишь... растерянной.

Я стояла перед ним, чувствуя, как краснеют щёки, как дрожат руки. Я не могла смотреть ему в глаза. Смотрела на его галстук, на пуговицы рубашки, на его руки — сильные, красивые, которые я так хотела почувствовать на своей коже.

— Я... - начала я, и голос предательски дрогнул. — Я хочу... я хочу провести с тобой ночь, Роман.

Я выпалила это и тут же пожалела. Слова повисли в воздухе, и мне стало так стыдно, что я хотела провалиться сквозь пол.

Роман замер. Он смотрел на меня, и в его глазах я увидела сначала удивление, недоверие, а потом — огонь. Тот самый огонь, который я уже видела у кулера, у лифта, в машине.

— Ты... - он взял паузу, словно переваривая услышанное. — Ты серьёзно? Лена, прошлый раз ты сказала «нет». Ты отказалась.

— Я передумала, — сказала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я поняла, что совершила ошибку. Я... я хочу тебя, Роман. Я хочу этой ночи.

Он шагнул ближе. Я не отступила. Он взял меня за подбородок и приподнял моё лицо, заставляя смотреть на него.

— Ты уверена? — спросил он низко, почти шёпотом. — Потому что если ты снова скажешь «нет» в последний момент, я не выдержу. Я не смогу опять собраться.

— Я уверена, — прошептала я.

Он улыбнулся. Широко, искренне, счастливо. Эта улыбка заставила моё сердце биться быстрее.

— Хорошо, — сказал он, и голос его стал деловым, но в глазах горела страсть. — Сегодня вечером. В семь. У метро «Парк культуры». Я подхвачу тебя на машине. Поедем за город, в один отель. Там никто нас не увидит. Ни коллеги, ни твой муж. Только ты и я.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё трепещет.

— Я приду, — сказала я.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Легко, почти невесомо.

— Я буду ждать, — прошептал он.

Я вышла из кабинета на ватных ногах. Сердце колотилось. В голове шумело. Я сделала это. Я сказала ему. Я решилась.

Всю дорогу до кабинета я чувствовала на себе взгляд — чей-то холодный, колючий. Я обернулась. Оливия стояла в конце коридора и смотрела на меня. Её лицо было непроницаемым, но в глазах горела злоба.

Я улыбнулась ей. Победно, вызывающе.

Пусть смотрит. Пусть знает. Это моя жизнь. И я решаю, что с ней делать.

* * *

Я не помнила, как дожила до вечера. Часы тянулись бесконечно, каждая минута растягивалась в вечность. Я сидела за своим столом, смотрела в монитор и ничего не видела. Перед глазами стоял только Роман — его улыбка, его глаза, его голос, сказавший: «Я буду ждать».

Ира что-то говорила, я кивала, но не слышала. Коллеги заходили, я отвечала, но слова вылетали из головы. Всё моё существо было сосредоточено на одном: семь часов вечера. Метро «Парк культуры». Он будет ждать.

Я несколько раз порывалась уйти пораньше, но останавливала себя. Нельзя. Нельзя показывать, что я спешу. Нельзя привлекать внимание. Я должна быть спокойной, собранной, непринуждённой.

На мне было чёрное платье. Плотное, облегающее, с глубоким вырезом на спине и длиной чуть выше колена. Под него я надела кружевное бельё — чёрный комплект, который купила неделю назад и ещё ни разу не надевала. Чулки с кружевной резинкой. Туфли на высоком каблуке.

Перед выходом, я зашла в дамский туалет и накрасилась тщательно, как на битву. Золотистые тени, стрелки, вишнёвая помада. Волосы распустила — они падали на плечи мягкой волной.

Посмотрела в зеркало и замерла. Красивая. Желанная. Смелая.

Я взяла пальто, сумку и вышла. На улице было свежо. Я села в метро и всю дорогу сжимала сумку в руках. Сердце колотилось так сильно, что я боялась — пассажиры услышат.

На «Парке культуры» я вышла и поднялась наверх. Небо затянуло тучами. Пахло дождём. Я остановилась у входа и начала ждать.

И тут полил дождь. Сначала мелкий, потом — настоящий ливень. Люди вокруг раскрывали зонты, прятались под козырьки. А я стояла без зонтика. Я не взяла его — в спешке забыла. И теперь стояла под холодными каплями, чувствуя, как пальто намокает, как волосы прилипают к лицу.

Я зябко поёжилась. Внутри всё дрожало — от холода, от волнения, от ожидания. Я смотрела на часы. Семь ноль пять. Семь десять. Семь пятнадцать.

Где он?

Я уже начала паниковать. Что, если он передумал? Что, если Оливия что-то узнала и помешала ему? Что, если это была ошибка?

Дождь усиливался. Я запахнулась в пальто поплотнее, но оно промокло насквозь. Капли стекали по лицу, смешиваясь со слезами, которые я пыталась сдержать.

И вдруг я увидела его. Большая чёрная машина остановилась прямо передо мной. Окно опустилось, и я увидела лицо Романа — взволнованное, с горящими глазами.

— Лена! — крикнул он сквозь шум дождя. — Садись быстрее!

Я открыла дверцу и нырнула в салон. Тёплый воздух обволок меня, запах его парфюма заполнил лёгкие. Я сидела, дрожа от холода и переизбытка чувств.

— Ты промокла, — сказал он, протягивая мне тёплый плед. — Я опоздал, прости. Пробки. Я так боялся, что ты уйдёшь.

— Я никуда не ушла, — ответила я, чувствуя, как зубы стучат.

Он улыбнулся, и мы поехали. За окном лил дождь, дворники скрипели по стеклу, а в салоне было тепло и уютно. Роман включил музыку — что-то медленное, джазовое.

Мы молчали. Но это молчание было наполненным. Я смотрела на его руки на руле, на его профиль, на его улыбку. Он был таким красивым, таким желанным. И он вёз меня туда, где мы будем только вдвоём.

Мы ехали около часа. Город остался позади, за окнами мелькали тёмные деревья, поля, редкие огни посёлков. Дождь постепенно стих.

Наконец машина свернула на освещённую дорогу, и я увидела отель — большой, трёхэтажный, с колоннами и яркой вывеской. «Подмосковный рай», — прочитала я.

— Не смейся, — сказал Роман, угадав мои мысли. — Название глупое, но внутри очень прилично.

Он припарковался, вышел из машины и открыл мне дверцу. Подал руку. Я взяла её, чувствуя, как его пальцы сжимают мои.

Мы вошли в холл. Шикарный, с хрустальными люстрами и мраморным полом. Роман подошёл к стойке, быстро оформил заселение, и мы поднялись на лифте на третий этаж.

Дверь номера открылась, и я замерла.

Это был люкс. Огромный, с панорамным окном, выходящим на тёмный лес. Большая кровать с белым бельём, мягкий диван, кресла, стол с фруктами и бутылкой шампанского. В углу — джакузи. Всё было идеально.

Роман закрыл дверь, повернулся ко мне и шагнул ближе. Я стояла в мокром пальто, с прилипшими волосами, и чувствовала, как внутри всё замирает.

— Ты дрожишь, — сказал он. — Давай я сниму с тебя пальто.

Он подошёл, помог мне снять мокрое пальто, повесил его на вешалку. Потом взял меня за руку и притянул к себе.

— Теперь ты не уйдёшь, — прошептал он, глядя мне в глаза.

Я смотрела на него. В его глазах горел огонь — тот самый, который я так ждала. Огонь желания, страсти, любви. Он наклонился и поцеловал меня. Это был не тот лёгкий поцелуй в машине. Это был поцелуй со всей силой, со всей страстью. Он обхватил моё лицо руками и целовал так, будто хотел выпить меня до дна.

Я ответила. Вцепилась руками в его плечи, прильнула к нему всем телом. Я чувствовала его язык, его дыхание, его руки, которые уже спускались по моей спине.

Он отстранился на секунду, чтобы перевести дыхание.

— Как же я хотел тебя, — прошептал он. — Каждую минуту. Каждый день.

И снова поцеловал меня — жадно, настойчиво. Его руки скользнули по моей спине, и я почувствовала, как он расстёгивает молнию моего платья. Чёрный шёлк упал к ногам, оставляя меня в кружевном белье.

Роман отстранился и посмотрел на меня. В его глазах горел огонь.

— Боже, — выдохнул он. — Ты невероятна.

Он подхватил меня на руки — легко, как пушинку.

— Я тяжёлая, — выдохнула я, прижимаясь к нему.

— Не зря хожу в качалку, — усмехнулся он. — И вообще, я с детства люблю девушек с формами. Ты идеальна, Лена. Не смей думать о себе иначе.

Он отнёс меня на кровать, опустил на белоснежное бельё и навис надо мной. Его губы коснулись моей шеи, спустились к ключицам, к груди. Я выгнулась дугой, чувствуя его руки на своём теле.

Всё остальное исчезло. Не было мужа, который дарил серьги другой. Не было Оливии с её холодными глазами. Не было работы, правил, страха.

Был только он. Его руки, его губы, его тело, прижимающееся ко мне.

Я запустила пальцы в его волосы, притянула его к себе, целуя жадно, отчаянно. Я хотела этого. Всё это время. Каждый день. Каждый час.

Он целовал мою грудь, спускаясь всё ниже, целовал мой живот, мои бёдра. Я дрожала под его губами, и внутри меня нарастала волна — горячая, обжигающая, сметающая всё на своём пути.

— Я хочу тебя, — прошептала я. — Сейчас. Пожалуйста.

Он поднял голову, посмотрел на меня, и я увидела в его глазах ту же страсть.

— Я хочу тебя, — ответил он. — Каждую секунду. Каждую клетку.

Он снял с себя рубашку, брюки, и я увидела его — сильного, красивого, загорелого. Тело, которое я мечтала чувствовать под своими руками.

Он накрыл меня собой, и я почувствовала его тепло, его вес, его желание.

Наша ночь длилась вечно. Мы целовались, шептали, смеялись. Он был нежным, страстным, внимательным. Он изучал моё тело, как карту, и находил все его тайные точки. Я теряла голову от его прикосновений, от его губ, от его шёпота.

— Ты прекрасна, — шептал он. — Ты идеальна. Ты моя.

И я верила ему. Впервые за долгие годы я верила мужчине.

Мы занимались любовью до утра. Потом лежали в объятиях, смотрели в окно на восходящее солнце и молчали. Нам не нужны были слова. Всё было сказано телом, губами, взглядами.

Я лежала на его груди и чувствовала, как его рука гладит мою спину.

— Я никогда не забуду эту ночь, — прошептал он.

— И я, — ответила я.

Я знала, что скоро вернусь в свою жизнь. К мужу, который не любит меня. К работе, где меня унижает Оливия. Но сейчас, в эту минуту, я была счастлива.

Потому что я выбрала себя. И я выбрала его.

Я закрыла глаза и улыбнулась. Эта ночь была моей. И никто не мог у меня её отнять.