Я проснулась от запаха кофе. Открыла глаза и увидела Романа, стоящего у окна с телефоном в руке. Он уже был одет — в светлую рубашку, расстёгнутую на груди, и джинсы. Волосы слегка растрёпаны — он явно не успел их причесать. Солнечный свет падал на его плечи, и он казался мне нереальным — словно сошедшим с обложки мужского журнала.

— Доброе утро, красавица, — сказал он, увидев, что я проснулась. — Я заказал завтрак в номер. Будет через десять минут.

Я улыбнулась, потянулась под одеялом, чувствуя, как всё тело ноет от приятной усталости. Каждая клетка помнила его прикосновения. Каждая мышца хранила тепло его тела. Я смотрела на него и не верила, что эта ночь действительно была. Что он был рядом. Что мы были вместе.

— Который час? — спросила я хрипло, голос был совсем сонным, низким.

— Восемь утра, — он подошёл к кровати и наклонился, целуя меня в лоб. — У нас есть ещё час, чтобы позавтракать и собраться. Потом — в Москву, на работу.

Я приподнялась на локтях, одеяло сползло, открывая мою грудь. Роман задержал на ней взгляд, и в его глазах снова вспыхнул тот самый огонь — голодный, жадный, неутолимый. Я видела, как он сжал зубы, как на скулах заиграли желваки.

— Не смотри на меня так, — улыбнулась я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Мы опоздаем.

— Чёрт с ним, с опозданием, — прошептал он, но тут раздался стук в дверь. — Это завтрак.

Он накинул халат, подошёл к двери, и через минуту в номер вкатили тележку с едой. Тёплые круассаны, джем, яйца пашот, свежие фрукты — виноград, клубника, ананас, — ароматный кофе и свежевыжатый апельсиновый сок. Я села на кровати, накинув простыню, и смотрела на всё это с удивлением.

— Ты умеешь удивлять, — сказала я, чувствуя, как от запаха кофе кружится голова.

— Я умею ухаживать, — улыбнулся он, наливая мне кофе в белую фарфоровую чашку. — Особенно когда есть ради кого стараться.

Мы завтракали в уютной тишине. Я смотрела на него и не могла налюбоваться. Он был таким живым, таким настоящим, таким моим. Рядом был мужчина, который хотел меня, который заботился обо мне, который смотрел на меня с нежностью. Никаких оправданий, никакого вранья. Только он и я. Только мы.

Время шло незаметно. Мы говорили о всякой ерунде — о музыке, о фильмах, о том, как он в детстве хотел стать лётчиком, а я — балериной. Смеялись над собой, над своими нелепыми мечтами. Я чувствовала себя легко, свободно, счастливо.

Но потом я взглянула на часы на тумбочке. Десять утра.

— Роман! — я подскочила. — Уже десять! Мы должны быть на работе!

Он посмотрел на часы и усмехнулся.

— Ну и что? — спокойно сказал он. — Я — директор. А ты — кадровик. Мы можем себе позволить опоздать.

— Я не могу, — я вскочила с кровати, накидывая халат. — Оливия меня съест, если я опоздаю. Ты знаешь, какая она.

Он встал, обнял меня сзади и прижался губами к моей шее.

— Плевать на Оливию, — прошептал он. — Она ничего не сделает. Ты со мной.

— Роман, — я попыталась вырваться, но он держал крепко.

Мы начали собираться. Я оделась — то же чёрное платье, в котором приехала вчера. Роман помог застегнуть молнию на спине, его пальцы задержались на моих позвонках, и я вздрогнула от его прикосновения. Кожа горела под его пальцами, и я чувствовала, как внутри снова разгорается огонь.

— Роман, перестань, — сказала я, но голос мой был слишком мягким, слишком томным, слишком призывным.

— Не могу, — прошептал он, наклоняясь к моей шее. — Ты слишком красивая. Я не могу просто взять и уехать. Как будто ничего не было.

Он развернул меня к себе, и я увидела в его глазах то же, что и вчера. Горячее, жадное, неутолимое желание. Он смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной на земле.

— Мы опоздаем, — слабо возразила я, хотя внутри уже таяла.

— Плевать, — ответил он и прижал меня к стене.

Я почувствовала его губы на своих — сначала нежные, потом всё более жадные, настойчивые. Он целовал меня так, будто хотел выпить до дна. Его руки скользнули по моим бёдрам, задрали платье, и я почувствовала, как он стягивает с меня трусики — кружевные, чёрные, которые надела вчера специально для него.

— Роман... -выдохнула я, но это был не протест. Это было разрешение. Мольба.

Он приподнял меня, и я обхватила его ногами, прижимаясь к нему всем телом. Он вошёл в меня резко, глубоко, прижав к стене. Я вскрикнула — от неожиданности, от удовольствия, от того, как сильно он этого хотел. Я чувствовала его всего — его тепло, его силу, его желание.

Мы двигались в такт, синхронно, как будто наши тела давно знали друг друга. Я чувствовала его руки на своих ягодицах, его дыхание на своей шее. Он шептал моё имя, и я таяла в его руках. Каждое движение отдавалось внутри меня сладкой дрожью. Я забыла о времени, о работе, обо всём.

— Ты моя, — шептал он. — Моя. Слышишь?

— Твоя, — выдыхала я, теряя голову от наслаждения.

Всё было быстрее, горячее, отчаяннее. Я чувствовала, как он заполняет меня всю — не только тело, но и душу. Когда всё закончилось, мы стояли у стены, тяжело дыша. Я чувствовала, как дрожат мои ноги, как колотится сердце.

— Ты с ума меня сводишь, — прошептал он, уткнувшись лицом в мои волосы. — Ты знаешь это?

— Знаю, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё трепещет. — И ты тоже меня сводишь. Но нам правда пора.

Мы привели себя в порядок, как могли. Трусики были безнадёжно испорчены — он разорвал их в порыве страсти. Я засмеялась, глядя на них.

— Я куплю тебе новые, — пообещал он, целуя меня в плечо. — Десять пар. Всех цветов.

— Только чёрные, — улыбнулась я. — И кружевные.

Мы вышли из номера в половину двенадцатого. Спустились в холл, молчаливые, но счастливые. На парковке он снова взял меня за руку, и я не отстранилась. Его пальцы переплелись с моими, и я чувствовала, как тепло разливается по всему телу.

По дороге в Москву мы почти не говорили — только держались за руки, слушали музыку и смотрели на утренние поля, проплывающие за окном. Я знала, что скоро вернусь в свою обычную жизнь. К мужу, который не любит меня. К работе, где меня унижают. Но сейчас, в этой машине, я была только его.

Роман остановился у метро «Парк культуры». Я знала это место — здесь мы встретились вчера. Я смотрела на знакомый выход, и мне казалось, что прошла вечность.

— Я бы не хотел отпускать тебя, — сказал он, глядя на меня с такой нежностью, что у меня защемило сердце.

— Я знаю, — ответила я. — Но нужно. Работа. Жизнь. Помнишь, только одна ночь?

— Одна ночь, — послушно повторил он.

Потом притянул меня к себе и поцеловал долгим, тёплым поцелуем. Я чувствовала его губы, его дыхание, его запах. Мне хотелось остаться в этом моменте навсегда.

— Вечером я могу тебе написать? По работе? Мое сердце сделало скачок. Он же не… намекает на продолжение? Это была месть. Один раз. Одна ночь.… Но, как говорится, полночь наступила, карета превратилась в тыкву, а я снова — в замужнюю женщину. Да, мне надо решить этот вопрос. Но… — Одна ночь… Держи свое слово! — загадочно улыбнулась я.

Я вышла из машины, и он уехал. Я стояла у метро, чувствуя, как ветер шевелит мои волосы. Внутри всё горело — от его прикосновений, от его слов, от того, что произошло между нами.

Я спустилась в метро. Ехала на работу, сжимая в руках сумку, и улыбалась своим мыслям. Я опоздала. Сильно. Почти на четыре часа.

На работе я вошла в кабинет, и Ира взглянула на меня с удивлением. Её глаза округлились, когда она посмотрела на часы.

— Лена! — воскликнула она. — Ты где была? Уже почти час! Ты опоздала! Я думала, ты заболела или что-то случилось. Я уже хотела звонить в больницы!

Я села за свой стол, включила компьютер и улыбнулась.

— Всё в порядке, — сказала я, чувствуя, как внутри всё трепещет от воспоминаний. — Просто... хорошая ночь.

Ира хитро прищурилась, но не стала допытываться. Она знала, что я не скажу. По крайней мере сейчас.

— Ты выглядишь... счастливой, — осторожно сказала она.

— Я и есть счастливая, — ответила я, и это было правдой.

Я сидела за столом, смотрела в монитор, но видела только его лицо. Только его руки. Только его глаза. Я помнила каждое его прикосновение, каждое слово, каждый взгляд. Мое тело еще ощущало его поцелуи…

Остаток дня прошёл в тумане. Я отвечала на письма, разговаривала с коллегами, но всё это казалось нереальным. Я была где-то там — в той ночи, в том отеле, в его руках.

Он написал мне в четыре часа дня. С незнакомого номера я получила одно короткое сообщение, и сердце забилось быстрее: «Ты — лучшее, что было в моей жизни».

Я смотрела на экран и внутри меня разлилось тепло.

Эта ночь изменила меня. И я знала, что ничего уже не будет как раньше.

… А на сообщения мужа, на пропущенные звонки я просто не обращала внимания. Это всё потом. Вечером…