Неделя превратилась в бесконечную серую полосу, по которой я брела, спотыкаясь о собственную боль. Каждое утро я вставала, надевала балахон и шла на работу, где меня ждало новое испытание. Роман исчез из моей жизни, словно его никогда не было. Он проходил мимо с каменным лицом, не замечая меня. Я смотрела на него, пытаясь поймать его взгляд, но он отворачивался. Как будто я стала призраком. Как будто того поцелуя в машине не существовало. Как будто я не стояла перед ним в бордовом платье, а он не смотрел на меня так, что у меня подкашивались ноги.

Каждый день я ждала, что он хотя бы посмотрит на меня. Хотя бы мельком. Но нет. Он проходил мимо и смотрел сквозь, словно я была частью офисной мебели. И я чувствовала, как внутри заживается новая рана-острее, глубже, чем та, что оставил Руслан.

Офис пустел с каждым днём. Оливия Бордо работала как бездушный механизм. Она проводила собеседования, подписывала приказы, и люди уходили. Бухгалтерия, которую я знала восемь лет, исчезла за одну неделю. Я видела, как женщины с красными глазами собирали вещи в коробки. Как мужчины, проработавшие здесь полжизни, стояли у лифта и не знали, куда идти. Слышала, как в коридорах плакали люди, которые вчера ещё смеялись.

Я боялась. Боялась, что следующий приказ коснётся меня. Что я тоже соберу свои вещи и уйду в никуда. Но ещё больше я боялась, что останусь здесь и буду смотреть, как рушится всё, что я знала. Как Оливия улыбается своей холодной улыбкой и добивает остатки компании.

В пятницу вечером Руслан вернулся из Таиланда. Я встретила его в аэропорту, улыбаясь так, будто он уезжал в командировку в соседний город, а не на другой конец света с любовницей. Он вышел из зоны прилёта загорелый, пахнущий дорогим солнцезащитным кремом, с огромной сумкой в руке. На вид-счастливый и отдохнувший.

Я обняла его, вдыхая чужой запах. Запах другой женщины. Запах Оли. Запах предательства.

— Соскучилась? — спросил он, целуя меня в щёку.

— Очень, — соврала я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Всю дорогу домой он рассказывал о переговорах, о партнёрах, о тайской кухне. Говорил так искренне, так уверенно, что я почти поверила. Почти. Пока он не сказал: «Так устал без тебя. Думал о тебе каждую ночь».

Я сжала пальцы в кулак, чтобы не закричать. Думал. Каждую ночь он думал обо мне, пока Оля лежала рядом. Каждую ночь он шептал ей те же слова, что когда-то шептал мне.

Но я промолчала. Я решила, что буду жить как раньше. Что я смогу забыть. Смогу притвориться. Смогу быть той счастливой женой, которой он меня видел.

Дома он вытащил из сумки сувенир-слоника из слоновой кости, маленького, с забавно загнутым хоботом.

— Держи, — сказал он. — На счастье.

Я улыбнулась, поблагодарила и поставила его на полку рядом с нашей свадебной фотографией. Я смотрела на слоника и думала: «Если бы ты знал, какое счастье приносит мне твоя любовница».

Ночью он захотел близости. Я не отказала. Лежала на спине, глядя в потолок, и чувствовала его руки на своём теле. Чужие руки. Я закрывала глаза и видела Романа. Его губы. Его глаза. Его голос, который шептал: «Ты красивая». И плакала в темноте, чтобы он не видел.

Я жила как раньше. Но внутри меня умирала.

В понедельник Оливию повысили. Я увидела объявление в корпоративном чате-она стала заместителем коммерческого директора. Её фотография светилась с экрана: идеальная причёска, безупречный макияж, ледяная улыбка. Та женщина, которая заставила меня снять бордовое платье. Которая унизила меня в первый же день. Которая разрушала компанию и получала за это повышение.

— Ну, конечно, — фыркнула Ира. — Она даже не скрывает, что рада. Посмотри на неё-сияет, как начищенный самовар. Добилась своего.

Я молчала. В груди разрасталась холодная пустота. Роман подписал приказ. Роман поставил её рядом с собой. Роман сделал её своей правой рукой.

В среду я пошла на кухню за чаем. Мне хотелось выпить горячего, чтобы согреть замёрзшую душу. Я шла по длинному пустому коридору, и каждый шаг отдавался эхом в тишине. Я почти дошла до кулера, когда увидела их.

Они стояли у окна, рядом с кулером. Роман и Оливия. Близко. Очень близко.

Она что-то говорила, наклонив голову, касаясь его руки. Он слушал, и его лицо было таким мягким, таким тёплым. Теплее, чем я видела когда-либо. Он улыбался ей. Улыбался так, как никогда не улыбался мне. В его глазах был огонь-тот самый огонь, который я видела, когда стояла перед ним в бордовом платье.

Она положила ладонь ему на плечо, наклонилась к уху, прошептала что-то, и он рассмеялся. Рассмеялся! Открыто, легко, как будто она была единственным человеком на свете, который мог его рассмешить.

Мир остановился.

Я стояла за углом, не в силах двинуться. Сердце билось так громко, что я боялась, они услышат. В горле застрял ком. В глазах защипало.

Они флиртовали. Он флиртовал с ней. С той, кто разрушала мою жизнь. С той, кто унижала меня. С той, кто отняла у меня последнюю надежду.

Я не выдержала. Развернулась и пошла обратно в кабинет. Шла быстро, почти бегом, чтобы не разрыдаться в коридоре. Добежала до своего кабинета, влетела в дверь, села за стол и уставилась в монитор. Ничего не видела.

Ира подняла на меня взгляд и сразу всё поняла.

— Лена, что случилось? Ты белая как бумага.

— Ничего, — выдавила я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Всё нормально.

— Ты плачешь? — она встала и подошла ко мне.

Я провела рукой по лицу-мокрые щёки.

— Я ничего не чувствую, — прошептала я. — Ничего. Только пустота. Он там... с ней. Флиртует. Целует её глазами. А я... я сижу здесь в своём дурацком балахоне и плачу. Я такая дура.

— Лена, — Ира присела на корточки рядом. — Ты не дура. Ты-самая сильная женщина, которую я знаю. Ты прошла через такое, что не каждая выдержит. И ты ещё не сломалась.

— Я сломалась, — прошептала я. — Внутри. Я уже сломалась.

Она взяла меня за руку.

— Посмотри на меня. Ты не сломалась. Ты просто устала. Но это пройдёт. Мы что-нибудь придумаем.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное, горячее-злость, обида, отчаяние. Всё, что я копила годами, начало вырываться наружу.

— Ира, — сказала я, и голос мой стал твёрже, — завтра я надену бордовое платье. Даже если меня уволят. Даже если она снова придёт и начнёт меня унижать. Я больше не буду прятаться. Я устала быть серой тенью. Я устала от всего этого.

Ира улыбнулась-тепло, слёзно.

— Наконец-то! — выдохнула она. — Лена, я ждала этого дня. Ты-потрясающая. Ты-королева. И завтра все это увидят. Давай обновим тебе гардероб!

Я сжала её руку.

— Спасибо. Я не знаю, что будет завтра. Может, меня уволят. Может, я уйду сама. Разве можно в такой ситуации тратить деньги?!..

— Ты же пока замужем. — намекнула Ира. — Муж поможет. Или ты решила развестись? — Без мести? — я горько усмехнулась. Я хотела отомстить, а потом разводиться. Но это были мечты… — В твоих руках сделать их реальностью! — Кому я нужна, кроме Руслана? — шмыгнула носом, — Но я больше не хочу быть невидимкой. Не хочу! Не хочу!

Мы обнялись, и я чувствовала, как внутри теплеет. Страх уходил, уступая место чему-то новому-ярости, жажде жизни, желанию быть собой.

Да, завтра я надену бордовое платье. Я снова буду красивой. Я снова буду живой. Пусть и с пятном на самом видном месте…

А, может, и вправду обновить гардероб? Совет Иры пришелся кстати. Платье сидело отлично. Что, если я весь гардероб обновлю? И кофт прикуплю, и джинсы помодней выберу, и блузки — не те, что Ира зовет прощай молодость, а нормальные, модные?..

И плевать, что скажет Оливия.

И плевать, что скажет Руслан.

И плевать, что Роман флиртует с ней.

Он потерял меня. И он ещё пожалеет об этом.

Я вытерла слёзы, выпрямилась и посмотрела в окно.

Завтра новый день. И я начну его с себя. С той, которую я так долго прятала.

* * *

Вечером я сидела на кухне, поджав ноги под себя, и смотрела в телефон. Окно было открыто, и в комнату врывался прохладный ветер, но я не замечала его. Внутри меня горел огонь. Я видела, как Роман флиртует с Оливией у кулера. Видела, как она касалась его плеча. Как он улыбался ей. Как его глаза, которые ещё несколько дней назад горели только для меня, теперь смотрели на неё.

Это разрывало меня на части. Но одновременно с этим что-то внутри меня окаменело. Твёрдое, острое, несгибаемое. Я больше не могла быть жертвой. Я больше не могла позволять им топтать моё достоинство.

Телефон завибрировал. Ира написала!

Ира: Ну что, подруга? Как план? Завтра идём на прорыв?

Я улыбнулась, и эта улыбка была колючей, как стекло.

«Идём. Я решила. Бордовое платье. То самое. Я надену его завтра».

Ира: Оливия с ума сойдёт!

«Пусть сходит. Я больше не боюсь её. И Романа тоже. Пусть смотрит, если хочет. Я закрываю глаза на его флирт с ней».

Ира: Вот это настрой! А что с волосами?

«Распущу. Они у меня длинные, волной. Пусть падают на плечи».

Ира: Отлично! А макияж?

«Как ты и советовала. Вишнёвая помада. Золотистые тени на глаза».

Ира: А туфли? Лена: Есть. Но я хочу новые, чёрные, с открытой пяткой. Чтобы нога выглядела сексуально.

Ира: О, да! Это будет бомба! Слушай, а ты подумала о белье?

Я замялась. Конечно, я думала о белье. Каждая женщина знает: правильное бельё меняет всё. Оно придаёт уверенность, даже если никто не видит.

Лена: У меня есть один комплект. Чёрное кружево. Бюстгальтер с пуш-апом. Трусики-стринги.

Ира: С ума сойти! Ты — огонь, подруга! А чулки?

Я задумалась. Чулки. Я не носила чулки лет десять. Но Ира была права — правильные детали создают настроение.

«Лежат в шкафу. Чёрные, кружевные, с резинкой. Купила когда-то для романтического вечера, который так и не случился».

Ира: Так надень их! Для себя! Чтобы ты знала, что под платьем у тебя всё красиво. Это даёт сумасшедшую уверенность.

Я встала, подошла к шкафу и открыла ящик. Там, в углу, лежала коробка. Я открыла её и достала чулки — чёрные, блестящие, с широким кружевным краем. Я провела пальцами по кружеву и почувствовала, как внутри что-то переворачивается. Я надену их. Даже если никто не увидит. Для себя.

«Нашла. Надену. Ира, ты — гений!»

Ира: Я знаю. И ещё: купи нормальную помаду. Красную. Вишнёвую. Она твой цвет, Лена. Ты же блондинка, у тебя глаза карие, — вишнёвый — твой цвет.

«Боюсь, это слишком ярко».

Ира: Дура! Это то, что нужно! Ты пойдёшь в офис, и все мужики будут слюнки глотать. Оливия лопнет от зависти. Нам это и нужно!

Мы переписывались почти до полуночи. Она советовала, я записывала. Я чувствовала, как внутри поднимается волна. Не просто решимость — ярость. Жажда жизни. Желание быть собой. Настоящей. Той, которую я так долго прятала.

Утром я проснулась затемно. Сердце колотилось. Я встала, приняла контрастный душ, чтобы взбодриться. Тщательно высушила волосы феном, расчесала их и оставила распущенными — они падали мягкой волной на плечи. Макияж делала долго, сосредоточенно: золотистые тени, подводка со стрелками, тушь в три слоя. Помаду наносила тонкой кисточкой — вишнёвую, насыщенную, будто я только что съела ягоду.

Затем — бельё. Чёрный кружевной бюстгальтер с пуш-апом. Он приподнимал грудь, делая её более соблазнительной, округлой. Трусики-стринги, облегающие, почти невесомые. Чулки с кружевной резинкой — я надела их медленно, проводя пальцами по ноге, чувствуя, как шёлк скользит по коже. Они сидели идеально, подчёркивая длину ног.

И наконец — платье.

Я сняла его с плечиков и надела. Шёлк скользнул по телу, обтекая каждый изгиб. Я завязала пояс, формируя талию. Поправила декольте — оно было глубоким, соблазнительным, открывающим кружево бюстгальтера. Брошь из химчистки, которую я приколола чуть ниже, скрыла почти невидимое пятно. Длина платья — чуть выше колена. Я повернулась перед зеркалом, и юбка взметнулась, открывая край кружевных чулок.

Я смотрела на себя и не узнавала. Высокая, стройная, соблазнительная. С вишнёвыми губами и горящими глазами. Я была красивой. Нет — я была прекрасной.

— Ты — богиня, — сказала я своему отражению. — Запомни это. Ты больше не прячешься.

Я взяла чёрные туфли с открытой пяткой, надела их, и они добавили мне ещё сантиметров пять роста. Повернулась ещё раз. Идеально.

Я вышла из дома, и мир вокруг изменился. Мужчины оборачивались на улице. Женщины провожали взглядом. В метро я чувствовала на себе взгляды, и это больше не смущало меня. Я шла с высоко поднятой головой, чувствуя, как чулки трутся о кожу, как платье облегает тело, как каблуки отбивают ритм победы.

В офисе я вошла в холл, и охранник на ресепшене подавился кофе. Я мило улыбнулась ему и прошла к лифту. В лифте стояли двое мужчин из IT-отдела. Они оба повернулись ко мне и уставились, забыв о своих телефонах. Я услышала шепот:

— Это та кадровичка?

— Да, которая всегда в балахоне ходила...

— Ничего себе...

Я улыбнулась своим мыслям. Они смотрели на меня так, как смотрят на женщину. Не как на коллегу, не как на серую мышь. Как на женщину.

В кабинете я застала Иру. Она сидела за столом и что-то печатала, но, увидев меня, вскочила и раскрыла рот.

— Лена! — выдохнула она. — Ты... ты просто... боже! Ты — королева! Я же говорила! Это платье — магия! Ты выглядишь как модель!

— Спасибо, — я улыбнулась. — Всё благодаря тебе. Ты — мой стилист и психотерапевт в одном лице.

— Слушай, — она подошла ближе и понизила голос. — Оливия скоро будет. Что-то с Ибрагимовой случилось — я не поняла… Мальчики сказали, что она к нам идет. Готовься к бою.

— Я готова, — ответила я.

Через час дверь открылась, и вошла Оливия. Она была безупречна, как всегда: серый костюм, идеальная укладка, белые туфли-лодочки. Она держала планшет и смотрела в него, но, подняв глаза, замерла.

Я видела, как меняется её лицо. Сначала удивление. Потом раздражение. Потом — гнев. Она сжала планшет так, что побелели костяшки.

— Лена, — сказала она ледяным тоном. — Вы снова в этом платье?

— Да, — ответила я, глядя ей прямо в глаза. — Я решила, что оно мне идёт. И я хочу носить его.

— Вы нарушаете дресс-код, — она шагнула ближе, и я почувствовала запах её дорогого парфюма. — Я уже говорила вам об этом. Это недопустимо. Вы отвлекаете сотрудников от работы.

— Я не отвлекаю, — ответила я спокойно. — Я просто пришла на работу в красивой одежде. Если это мешает кому-то работать, то проблема не в платье. Проблема в том, кто не может сконцентрироваться.

Она вспыхнула. Её глаза сузились, губы сжались в тонкую линию.

— Вы забываете, кто здесь главный, — процедила она. — Я могу решать, кто работает в этой компании, а кто — нет.

— Главный начальник отдела кадров — Татьяна Анатольевна, — спокойно заметила я. — И она пока не отменяла мой трудовой договор. Если у вас есть претензии к моей одежде, я готова обсудить это с ней.

Оливия помолчала. Она сверлила меня взглядом, пытаясь запугать. Но я не отводила глаз. Я стояла перед ней в бордовом платье, с вишнёвыми губами и огнём в глазах, и была выше её на голову.

— Татьяна Анатольевна заболела, — сказала она наконец. — Грипп. Не выйдет как минимум неделю. И я пришла, чтобы назначить исполняющую обязанности начальника отдела кадров.

Моё сердце забилось быстрее. Это был шанс. Шанс доказать, что я могу. Что я достойна большего. Я выпрямилась, готовясь услышать своё имя.

Оливия перевела взгляд с меня на Иру и обратно. Я видела в её глазах борьбу. Она хотела наказать меня за платье. Она хотела унизить меня. Но не могла открыто уволить. И тогда она выбрала другой способ.

— Ирина, — сказала она, поворачиваясь к моей коллеге. — Вы назначаетесь исполняющей обязанности начальника отдела кадров. Приступайте сегодня же. Лена, вы будете подчиняться Ирине. Все вопросы — через неё.

Ира открыла рот от удивления.

— Но я... - начала она.

— Вопросы? — холодно перебила Оливия.

— Нет, — Ира сглотнула. — Всё понятно.

Оливия посмотрела на меня с торжествующей улыбкой.

— Надеюсь, вы понимаете, Лена, что ваше поведение может повлиять на вашу карьеру. Если подобные инциденты с дресс-кодом повторятся, мне придётся принять меры. У вас есть шанс исправиться. Я советую вам им воспользоваться.

Она развернулась и вышла, хлопнув дверью. Я сидела за столом и чувствовала, как внутри всё кипит. Она сделала это специально. Она не дала мне повышение из-за платья. Она выбрала Иру, чтобы унизить меня. Чтобы показать, что я ничего не стою.

Ира подошла ко мне и положила руку на плечо.

— Лена, я откажусь. Это нечестно. Она специально так сделала, чтобы тебя задеть.

— Нет, — я посмотрела на неё твёрдым взглядом. — Это твой шанс. Возьми его. Я не позволю ей сломать тебя так же, как она пытается сломать меня.

— Но это несправедливо...

— Мне плевать на справедливость, — я усмехнулась. — Пусть думает, что победила. Но она ошибается. Я не сдамся. Я больше не буду прятаться. Если я уйду, то только по своей воле. А не потому, что она меня выжила.

Я встала. Мне нужно было пройтись. Подышать. Чувствовать, как каблуки стучат по полу. Как платье облегает тело. Как кружево чулок касается кожи. Это напоминало мне, кто я.

Я вышла в коридор и пошла к кулеру. Шла медленно, с достоинством, чувствуя на себе взгляды проходящих коллег. Мужчины оборачивались. Женщины шептались. Я чувствовала, как на меня смотрят, и в этом взглядах не было осуждения — только восхищение, любопытство, желание.

Я почти дошла до кулера, когда из-за угла вышел Роман. Он остановился, увидев меня. Замер.

Его глаза прошлись по мне медленно, смакуя. Он смотрел на мои волосы, на мои губы, на глубокое декольте, на талию, подчёркнутую поясом, на длинные ноги, открытые до колена. На кружево чулок, которое мелькнуло в разрезе платья, когда я повернулась.

Я видела, как его лицо изменилось. Как загорелись глаза. Как на скулах заиграли желваки. Он сжал зубы. Он дышал часто, тяжело.

— Лена, — сказал он хрипло. Голос был низким, напряжённым.

— Роман Сергеевич, — ответила я, глядя на него с вызовом.

Я не отвела взгляд. Я не опустила глаза.

Он шагнул ко мне. Ближе. Ещё ближе. Я чувствовала его запах — дорогой парфюм, смешанный с запахом его кожи. Он был так близко, что я видела, как расширяются его зрачки.

— Зачем ты это делаешь? — прошептал он так, что я почти не слышала. — Ты знаешь, что я не могу смотреть на тебя без желания. Без страсти. Ты сводишь меня с ума, Лена. Ты в этом платье — просто огонь.

— Ты должен был думать об этом, когда флиртовал с Оливией у кулера, — сказала я, и в голосе моём дрожала обида. Слишком откровенно — да. Но он сам начал!.. — Я видела вас. Видела, как ты улыбался ей. Как ты смотрел на неё. Как она касалась тебя.

— Это была ошибка, — сказал он, и его голос был полон отчаяния. — Я пытался забыть тебя, Лена. Ты отказалась. Ты сказала «нет». Ты не захотела меня. А я не умею ждать. Я искал утешения в другом месте.

— Потому что ты предложил мне только секс, — выдохнула я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Ты не предложил мне себя. Ты предложил мне просто тело. А я — не просто тело. У меня есть сердце. И оно разбито.

Он молчал, глядя на меня. Его глаза горели. Он протянул руку, медленно, почти неуверенно, и коснулся моей спины.

Я вздрогнула. Его пальцы были горячими. Он провёл ладонью по моему позвоночнику — от плеч до самой поясницы. Медленно, смакуя каждое движение. Я чувствовала, как по коже пробегают мурашки. Как каждый позвонок отзывается на его прикосновение.

Он задержался на изгибе талии, обхватив меня. Пальцы его сжались, притягивая меня ближе. Я чувствовала его дыхание на своей шее, тёплое, прерывистое. Он опустил руку ниже, к ягодицам, и я ощутила, как платье натягивается на бёдрах, как кружево чулок касается его пальцев.

— Я не могу тебя забыть, — прошептал он прямо в ухо. Голос его был низким, хриплым, полным страсти. — Я вижу тебя каждую ночь, Лена. Твои глаза. Твои губы. Твоё тело. Я просыпаюсь и чувствую твой запах. Ты сводишь меня с ума. Я не знаю, что это за наваждение…

Его рука скользнула ниже, по кружеву чулок, и я почувствовала, как он сжал моё бедро. Сильно, жадно, почти больно. Я вскрикнула, но не от боли — от желания, которое разрывало меня изнутри.

— Я хочу тебя, — прошептал он. — Сейчас. Здесь. Прямо сейчас. Я хочу снять с тебя это платье и целовать до утра. Я хочу чувствовать тебя, Лена. Всю. Прямо сейчас.

Я дрожала. Всё моё тело горело. Я хотела повернуться, обнять его, забыть обо всём — о муже, о работе, об Оливии. Я хотела его губ, его рук, его тела. Я хотела потеряться в нём.

Но я заставила себя отступить. Сделала шаг назад. Его рука соскользнула с моего бедра, и я почувствовала холод, оставшийся на коже.

— Ты не имеешь права, — сказала я, и голос мой дрожал, но был твёрдым. — Ты не имеешь права прикасаться ко мне после того, как флиртовал с ней. Я не игрушка, Роман Сергеевич. Я не буду твоим развлечением на одну ночь, запомни...

— Лена... - он шагнул ко мне.

— Нет, — я выставила ладонь. — Не подходи. Дай мне уйти.

Я развернулась и пошла прочь. Каблуки стучали по полу, отбивая ритм моего сердца. Я чувствовала его взгляд на своей спине, на своих ногах, на своих бёдрах. Он смотрел на меня с такой жадностью, что я боялась, он набросится на меня прямо в коридоре.

Но он не пошёл за мной.

Я дошла до кабинета и закрыла за собой дверь. Прислонилась спиной к стене и выдохнула. Сердце колотилось как бешеное. Я чувствовала его пальцы на своей пояснице, на своих бёдрах. Я чувствовала его дыхание на своей шее. Он вошёл в меня так глубоко, что я едва могла дышать.

— Лена, ты что? — спросила Ира, глядя на меня с тревогой.

— Я в порядке, — ответила я, хотя голос дрожал. — Более чем.

Я села за стол и посмотрела в окно. Внутри меня всё горело.

Он проиграл. Он не смог удержаться. Он снова показал мне, что я для него — не просто игрушка, а нечто волнующее. Что я — та, кто может заставить его забыть обо всём…

И я выиграла. Приятно чувствовать свою власть! И я не позволила ему взять меня силой. Потому что я выбрала себя.

Завтра я снова надену провокационное платье. Пусть смотрит. Пусть страдает от желания...Я больше не буду прятаться. Я буду жить. Жить так, как я хочу.

И он ещё придёт ко мне. Я знаю это. Я чувствую это каждой клеткой своего тела.

Потому что то, что между нами — это не просто страсть.

Это — судьба.