Утро началось с того, что я долго стояла перед шкафом, перебирая вещи. Бордовое платье висело в ванной на плечиках — пятно от виноградного сока так и не отошло, оставив уродливый фиолетовый след на шелке. Я не могла смотреть на него. В груди дико щемило, и хотелось плакать, так что я резко закрыла дверь ванной и старалась туда не заходить.

Надела старый серый балахон. Тот самый, в котором ходила годами. Мешковатый, бесформенный, с высоким горлом и длинными рукавами. Я посмотрела в зеркало и увидела ту же женщину, что и раньше — незаметную, потухшую, уставшую.

«Зачем ты вообще пыталась?» — спросила я себя. И сама же ответила: «Не надо было. Не по тебе это!».

На работу я ехала с тяжелым сердцем. В метро никто на меня не смотрел. Я снова стала невидимкой. И, как ни странно, в этом было что-то успокаивающее. Никто не оборачивается, не оценивает, не флиртует. Только серый балахон и пустота внутри.

В офисе я прошла в кабинет, кивнула Ире и села за свой стол. Через пять минут дверь открылась, и на пороге появилась Оливия Бордо. В безупречном сером костюме, с идеальной укладкой и холодной улыбкой. Красивая, как топ-модель. Сорокового размера…

— Доброе утро, Лена, — приветливо сказала она, оглядывая меня с ног до головы. — О, я вижу, вы сегодня в деловом стиле. Отлично. Я рада, что вы прислушались к моему совету.

Я сжала ручку в руке. С каких пор балахон — деловой?.. Ну да ладно.

— Доброе утро, — ответила я ровно.

— Знаете, — она наклонила голову, разглядывая меня, — этот фасон вам очень идет. Намного лучше, чем то вызывающее платье. Вы выглядите профессионально. Сдержанно. Так и должно быть.

Она улыбнулась — довольная, как кошка, которая съела сметану. Потом развернулась и вышла, оставив дверь открытой.

Ира посмотрела на меня с сочувствием.

— Лена, она специально пришла, чтобы проверить тебя. Ты же понимаешь?

— Понимаю, — ответила я, не поднимая глаз. — Но она права. Я нарушила дресс-код. Надо было думать.

— Ты не нарушала! — возмутилась Ира. — Ты выглядела потрясающе! Она просто боится конкуренции. Ты красивее ее, и она это знает.

— Ира, хватит, — я подняла на нее усталый взгляд. — У меня нет сил на это. Пожалуйста… Какая может быть конкуренция между нами?! Что за бред?!!

Ира замолчала, но в глазах ее читалось сочувствие.

В середине дня по офису прокатился слух: сократили половину бухгалтерии. Люди собирались у кабинетов, перешептывались, некоторые стояли с мокрыми глазами и я, не будь истории с платьем и изменившим мужем, тоже бы переживала. Как и все, я видела, что сотрудники уходят с коробками, как их провожают коллеги. Увольняли одним днем!

Атмосфера была тяжелой, тревожной. Каждый боялся, что следующим будет он.

Роман ходил по коридорам озабоченный, с бумагами в руках, хмурый и сосредоточенный. Он даже не смотрел в мою сторону — словно меня не существовало. Я видела его мельком утром, потом в обед, но он проходил мимо, не замечая меня. Или делая вид, что не замечает.

Я чувствовала себя потерянной. Еще вчера он смотрел на меня с такой страстью, что подкашивались ноги. А сегодня — пустота. Как будто ничего не было. Как будто поцелуя в машине не существовало или он мне приснился.

К вечеру я совсем вымоталась. Оформлять увольнения было непросто, и мы с Ирой чуть не сдохли за эти пять часов постоянных увольнений! Я вышла из кабинета, чтобы пойти на кухню к кулеру — заварить себе чай. Бродила по пустому коридору, держа в руках кружку, и думала о том, как сильно хочу домой. Лечь, закрыть глаза и ни о чем не думать.

Я уже почти дошла до кухни, когда из-за угла вышел Роман. Он стоял у стены с телефоном в руках, но, увидев меня, убрал его в карман.

— Лена, — сказал он. — Можно тебя на минуту?

Я остановилась. Сердце забилось быстрее.

— Да, — ответила я.

Он оглянулся — в коридоре никого не было — и шагнул ко мне ближе. Так близко, что я чувствовала его парфюм, его дыхание. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах снова зажегся тот же огонь, что и вчера утром.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — начал он тихо, почти шепотом. — Я не могу больше притворяться. Я не могу смотреть на тебя и делать вид, что ничего не чувствую.

Я сглотнула.

— Роман Сергеевич, что вы...

— Я хочу тебя, — перебил он прямо, без обиняков. — С первого дня, как увидел тебя в этом дурацком балахоне. Я хочу тебя всю — твои формы, твой запах, твой голос. Я не могу уснуть, я не могу работать. Я хочу переспать с тобой, Лена. Честно. Откровенно. К обоюдному удовольствию.

Он говорил это без намека на флирт, без шуток. Просто — как констатацию факта. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как по спине пробегает дрожь.

— Роман Сергеевич, я... -начала я.

— Только не говори, что ты не хочешь, — перебил он. — Я видел твой взгляд. Я чувствовал, как ты смотрела на меня в караоке. И вчера, когда ты надела это платье... Лена, я чуть не потерял контроль.

Он взял меня за руку, и я вздрогнула. Его пальцы были горячими, сильными.

— Мы можем уехать прямо сейчас, — сказал он тихо. — Я знаю отличное место за городом. Приличный пансионат… Там никто не будет нам мешать. Ты и я. Никаких обязательств, никаких обещаний. Просто наслаждение. Просто мы.

Я смотрела на него, и внутри все переворачивалось. Его глаза, его голос, его близость — я хотела этого. Боже, как я хотела этого! Я хотела забыться в его объятиях, почувствовать, что я желанна, нужна, красива.

Но в голове что-то щелкнуло.

Я вспомнила утро. Свой серый балахон. Оливию, которая приходила проверять меня. Руслана, который врал мне в трубку. И это платье — испорченное, убитое пятном, как и моя вера в себя.

И я отступила на шаг.

— Нет, — сказала я. — Не могу.

Роман удивился.

— Почему? — спросил он. — Ты не хочешь?

— Я хочу, — честно призналась я. — Я очень хочу. Но... я не могу вот так. Я не такая. Я не могу переспать с вами как … ну, я не приложение к ужину. — Ты мой десерт! — загорелись глаза босса.

— Я не хочу быть просто очередной женщиной, которую вы завтра забудете!

— Лена, я не забуду, — сказал он серьезно. — Ты особенная. Ты не такая, как все...

— Вот именно, — выдохнула я. — Не такая. Я не могу просто так. Мне нужно что-то большее. Не просто секс. А чувства. А вы говорите только о теле.

Он замолчал, глядя на меня. В его глазах промелькнула странная смесь раздражения, удивления и уважения.

— Ты серьезно? — спросил он.

— Серьезно, — ответила я. — Простите. Я не могу быть вашей игрушкой на ночь. Даже если хочу этого. Слишком много боли в моей жизни, чтобы добавлять к ней еще и эту.

Я развернулась и пошла к кулеру, чувствуя его взгляд на своей спине. Руки тряслись. Я наливала кипяток в кружку, и вода плескалась на стол, обжигая пальцы.

Роман не пошел за мной. Он просто стоял и смотрел.

А я стояла у кулера и чувствовала, как в груди разливается ледяная пустота. Я отказалась от того, чего так хотела. Отказалась от мужчины, который видел во мне женщину. И с которым еще два дня назад я собиралась изменить!

Что со мной?! Почему я не хочу просто переспать с ним?..

Это ведь идеальный план. Идеальная месть. Ещё и в загородном отеле.

Когда я гордо прошла мимо шефа, я вдруг чётко осознала, почему: не хочу быть просто телом, которое трахают. Я хочу быть человеком.

Я хочу любви. Нежности. Страсти и любви.

С этой мыслью я вернулась в кабинет. Всю дорогу я чувствовала на себе чей-то взгляд и слышала его шаги.

Он в кадры не зашел.

А я не оборачивалась.