Мы вышли из караоке, и холодный ночной воздух ударил в лицо. Я поежилась, но не от холода — от того, что рядом шел Роман Сергеевич. Его рука все еще лежала на моем локте, легкая, почти невесомая, но я чувствовала ее тепло через тонкую ткань свитера.

Он провел меня к парковке, где стояла машина. Черный внедорожник, дорогой, с тонированными стеклами. Я плохо разбиралась в марках, но знала, что такие машины стоят как моя квартира.

— Садись, — он открыл передо мной дверцу.

Я села на мягкое кожаное сиденье. В салоне пахло дорогим парфюмом и чистотой. Босс сел за руль, завел двигатель — мотор заурчал тихо, почти бесшумно.

— Куда едем? — спросил он, поворачиваясь ко мне.

Я назвала адрес. Он кивнул, и машина плавно выехала с парковки.

Некоторое время мы ехали молча. Я смотрела в окно на огни ночного города, а внутри все дрожало. Рядом с ним я чувствовала себя одновременно и спокойно, и опасно.

— Ты часто поешь в караоке? — спросил он, не поворачивая головы.

— Нет, — честно ответила я. — Это впервые.

— Удивительно, — он бросил на меня быстрый взгляд. — У тебя отличный голос. Низкий, грудной. В нем есть что-то… честное. И сексуальное.

— Спасибо, — я смутилась.

— Скажи, — он помедлил, — ты всегда такая замкнутая? Или только на работе?

Я усмехнулась.

— Наверное, я просто привыкла быть незаметной. Когда ты толстая, ты либо становишься клоуном, который всех смешит, либо прячешься. Я выбрала прятаться.

— Ты не толстая, — резко сказал он. И вдруг посмотрел на меня так серьезно, что я опешила.

— У меня пятьдесят второй размер одежды, — возразила я.

— И что? — он пожал плечами. — У тебя красивая фигура. Грудь, бедра, талия — все на месте. Ты просто носишь мешковатую одежду, которая тебя уродует. Мне это показалось странным.

— Вы думаете, что знаете, как женщина должна выглядеть? — спросила я с вызовом.

— Я знаю, как выглядит красивая женщина, — ответил он. — И когда я вижу, как она прячет свою красоту, мне хочется снять с нее этот мешок и сказать: «Посмотри на себя. Ты же прекрасна».

Я замерла. Эти слова прозвучали так просто, так обыденно, но внутри меня они отозвались болью. Потому что Руслан никогда не говорил мне такого. Ни разу за все годы.

— У вас есть кто-то? — спросила я, чтобы сменить тему.

— Нет, — ответил он. — Был брак, закончился три года назад. Она ушла к другому. Сказала, что я слишком много работаю. Может быть, я действительно слишком много работаю. Но больше я не хочу ошибаться.

Он говорил спокойно, без горечи. Но я чувствовала, что это ему больно. Я поняла, что мы оба похожи — одинокие, обманутые, запертые в клетках своей жизни.

— А ты? — он повернулся ко мне. — Твой муж… ты счастлива с ним?

Я молчала. Опустила глаза. Сказать правду? Или соврать, как всегда?

— Я не знаю, — наконец сказала я. — Я думала, что счастлива. А теперь не знаю.

Он не стал давить. Просто кивнул и сосредоточился на дороге. Мы проехали еще несколько минут, и он остановился у моего дома.

— Приехали, — сказал он.

Я не хотела выходить. Сидела, сжимая ремень безопасности, и чувствовала, как воздух в салоне становится плотным, тяжелым, наполненным электричеством.

— Я могу сидеть здесь вечность, — неожиданно сказал он. — Просто чтобы не отпускать тебя.

Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной на земле. В этом взгляде не было насмешки или превосходства — только интерес и какая-то странная нежность.

— Роман Сергеевич... -робко начала я, но он перебил:

— Я знаю, что ты замужем. Знаю, что это неправильно. Но я не могу перестать смотреть на тебя. Ты — такая необычная. Твои глаза светятся, когда ты говоришь с кем-то!.. Прячешься, а потом вдруг выходишь на сцену и поешь так, что у меня внутри все переворачивается. Я хочу узнать, какая ты настоящая.

— Я сама этого не знаю, — прошептала в ответ.

— Тогда давай искать вместе, — тихо сказал он.

Мы молчали. Я смотрела на его руки, лежащие на руле — сильные, красивые, с четкими линиями. Я чувствовала его запах, такой близкий, такой мужской. Сердце билось так громко, что я боялась, что он услышит.

— Мне пора, — прошептала я.

— Знаю, — он вздохнул. — Но я хочу тебя поцеловать. Можно?

Это было так неожиданно, так честно, что я растерялась. Обычно мужчины просто наклоняются или спрашивают, но так — прямо, открыто — никто не делал.

— Я… не знаю, — выдохнула я.

— Я спросил, потому что хочу, чтобы ты знала — я не буду брать силой. Ты скажешь «нет», и я отвезу тебя на такси, если хочешь. Но я хочу поцеловать тебя.

Я молчала несколько секунд. А потом кивнула.

Он медленно наклонился ко мне. Его рука коснулась моего подбородка, приподняла мое лицо. Я чувствовала его дыхание — теплое, легкое. И когда его губы коснулись моих, мир остановился.

Это был легкий поцелуй — без страсти, без давления. Мягкий и нежный, как будто он пробовал меня на вкус. Я ответила, сама не понимая, что делаю. Губы у него были теплые, мягкие, и я забыла, как дышать.

Он отстранился и посмотрел на меня.

— Теперь я точно не усну, — прошептал он.

Я покраснела. Вышла из машины, чувствуя, как трясутся руки. Обернулась, и он улыбнулся мне через стекло. Я пошла к подъезду, чувствуя, что моя жизнь никогда не станет прежней.

Ночью я не спала. Лежала в кровати, смотрела в потолок и вспоминала этот поцелуй. Его губы, его запах, его голос. Я перебирала в голове каждую секунду.

А рядом пустовала подушка. Руслан улетел в Таиланд со своей любовницей. Он даже не позвонил.

И я вдруг поняла, что мне все равно. Мне все равно, где он и с кем. Потому что я только что пережила момент, который ждала всю жизнь — меня поцеловал мужчина, который видел во мне женщину.

Я натянула одеяло до подбородка и улыбнулась в темноте.

Роман Берестовский не просто босс. Он — ветер, ворвавшийся в мою жизнь и сметающий все на своем пути. Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю, что хочу жить. По-настоящему.

И завтра я куплю то платье с горошком. И надену его на работу.

Пусть смотрят. Все. Даже Руслан, когда вернется и увидит меня.

Пусть смотрят.

* * *

Утро наступило слишком быстро. Я открыла глаза и первым делом почувствовала, как в груди разливается странная тяжесть. Стыд. Он накрыл меня с головой, как холодный душ. Я лежала в постели, смотрела в потолок и перебирала в голове события прошлого вечера.

Поцелуй. Его губы. Его руки. Его голос, шепчущий: «Я хочу поцеловать тебя».

Я зажмурилась и застонала, уткнувшись лицом в подушку.

— Что я делаю? — прошептала я в тишину пустой квартиры.

Я замужем. У меня есть муж. Он изменяет мне, но я все равно замужем. А я целуюсь с начальником в машине, как какая-то… я даже не знала, как это назвать. Легкомысленная? Развратная? Падшая?

Я села на кровати и обхватила голову руками. Вчерашняя эйфория прошла, оставив после себя только отчаяние и чувство вины. Я предала себя. Я предала свои принципы. Я переступила черту, которую сама же и нарисовала.

Слезы подступили к горлу, но я сдержала их. Не сейчас. Я не имею права плакать. Я сама выбрала этот путь. Я сама позволила ему поцеловать себя.

Я встала с кровати и подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрела женщина с опухшим лицом, красными глазами и растрепанными волосами. Я провела пальцами по губам — они все еще помнили его поцелуй.

«Ты красивая», — сказал он.

«Ты прекрасна», — повторил он.

А сейчас я видела в зеркале только уставшую, мятущуюся женщину, которая прячется от мира. Кто я? Женщина, которую бросил муж? Женщина, которая изменяет ему в ответ? Или просто дура, которая ищет любви там, где ее нет?

Я отвернулась от зеркала и начала одеваться. Надела тот же серый балахон, в котором ходила каждый день. Не потому, что хотела спрятаться. Потому что мне было все равно. Я не хотела, чтобы кто-то смотрел на меня. Я хотела быть невидимой.

На работу я ехала в метро, спрятавшись за наушниками. В ушах играла грустная музыка, я смотрела в окно и ни о чем не думала. Только чувствовала пустоту внутри.

В офисе было непривычно тихо. Я прошла в свой кабинет и столкнулась с Ирой — она стояла у кофейного аппарата с чашкой и выглядела встревоженной.

— Привет, — сказала она. — Ты как?

— Нормально, — соврала я.

— Лена, — она внимательно посмотрела на меня. — У тебя вид, будто ты ночь не спала. Или все-таки спала, но с кем-то?

Я покраснела и опустила глаза.

— Ничего не было, — быстро сказала я. — Мы просто поговорили. И он меня довез до дома. И все.

Она скептически подняла бровь, но не стала давить. Вместо этого она подошла ближе и прошептала:

— Романа сегодня нет. Совсем. Говорят, он уехал на совещание в головной офис. А еще говорят, что у нас будут большие перемены. Сокращения.

— Какие сокращения? — я насторожилась.

— Не знаю, — пожала плечами Ира. — Но все трясутся. Татьяна Анатольевна уже полчаса сидит у себя и перебирает штатное расписание. Похоже, будет чистка.

Я села за свой стол и включила компьютер. Сердце билось быстрее. Ибрагимова просто так не сдастся!.. Если будут сокращения, то первыми уволят тех, кто не вписывается в образ. А я точно не вписываюсь. Серый балахон, мешковатая фигура, нетвердый характер. Я идеальный кандидат на увольнение.

… Бордовое платье должно приехать на ПВЗ только вечером!..

В середине дня Татьяна Анатольевна вызвала нас с Ирой к себе. И это не предвещало ничего хорошего! Стоило только вспомнить саму начальницу: Ибрагимова Татьяна Анатольевна. Строгая женщина лет пятидесяти с вечным выражением лица «у меня все под контролем». Она сидела за своим огромным столом и что-то читала в ноутбуке.

— Девочки, — сказала она, не поднимая головы. — У нас сложная ситуация. Новый коммерческий директор пришел не просто так. Он собирается менять структуру компании. И, возможно, сокращать штат.

Я сглотнула.

— Нас это коснется? — спросила Ира.

— Всех, — ответила Татьяна Анатольевна. — Он уже подал предложение по оптимизации. В ближайшее время будет принято решение. Так что готовьтесь. И прошу вас: никакой паники. Все под контролем.

Я вышла из кабинета с тяжелым сердцем. Роман уехал. Исчез. Не предупредив. Мне казалось, что я снова осталась одна. Я доверилась ему, позволила себя поцеловать, сделала шаг к чему-то большему, а он… просто уехал и бросил меня наедине с этими слухами.

Вечером, когда я уже собиралась домой, зазвонил телефон. Я посмотрела на экран — Руслан.

Сердце больно стукнуло в груди. Я забыла, что оно так сильно привязано к мужу… И болит. Болит. Чёрт!

— Привет, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Привет, — голос мужа был бодрым, довольным. — Как ты там?

— Нормально. А у тебя?

— Командировка — ппц! Работы выше головы, — он говорил так уверенно, так правдиво, что я почти поверила. — Завтра переговоры с важными партнерами. Целыми днями на встречах. Сил нет. Скучаю по тебе.

Дежурная фраза. И как я не понимала этого раньше?!

— Переживаешь? — спросила я с иронией, которую он не заметил.

— Да, очень, — быстро ответил он. — Здесь так жарко, эти встречи, отели. Я соскучился. Думаю о тебе.

«Думаешь обо мне, когда спишь с Олей», — пронеслось у меня в голове. Но я промолчала.

— Как у тебя на работе? — спросил он. — Новый директор не замучил?

— Все нормально, — сухо ответила я.

— А ты ему нравишься? — вдруг спросил он. Голос его изменился — появилась странная нотка ревности. — У тебя же фигура видная, мужики не должны проходить мимо.

Я замерла. Он что, проверяет меня? Он сам уехал в Таиланд с любовницей, а сейчас пытается провоцировать меня?

— Слушай, — сказала я, чувствуя, как в груди закипает злоба. — У нас на работе все серьезно. Никаких разговоров. Нам вообще сокращения грозят.

— А, — он сразу потерял интерес. — Ну, не переживай. Найдешь новую работу. А еще лучше — сиди дома. Я же тебя содержу, зачем тебе работать?

Я сжала телефон так сильно, что побелели костяшки. Содержит. Содержит и при этом трахает секретаршу в моей машине.

— Мне пора, — сказала я. — Ужин готовить.

— Давай, — он уже отвлекся. — Завтра позвоню.

Я сбросила звонок и уставилась в стену.

«Думаю о тебе». «Ты же красивая, мужики должны замечать». «Не переживай, я тебя содержу».

Бред. Пустой, наигранный бред, который он даже не пытался сделать правдивым. Он звонил мне просто для галочки, чтобы я не заподозрила. Оля точно была рядом. Она лежала в той же кровати, в том же отеле, пила тот же коктейль. А он врал мне в трубку.

Я закрыла глаза и почувствовала, как в груди поднимается холодная решимость. Хватит. Больше никаких слез. Никакой вины. Только я, только моя жизнь и только мои планы.

И этот поцелуй с Романом — я не жалела о нем. Он был единственным настоящим, что случилось со мной за последние годы.

Я подошла к окну и посмотрела на суетной, равнодушный город.

«Роман, где ты?» — мысленно спросила я.

И вдруг поняла: я хочу его увидеть. Я хочу говорить с ним, смотреть на него, слышать его голос. Даже если это неправильно. Даже если это разрушит мою жизнь.

Потому что моя жизнь уже разрушена. И только он, этот красивый наглый босс, может собрать меня по кусочкам.

Я сжала кулаки.

Завтра. Завтра я надену новое платье. Завтра я приду в офис и не буду прятаться.

Если сокращения — пусть сокращают. Мне нечего терять.

Кроме себя самой.