Прошла неделя. Потом вторая. Я ходила на работу, как на каторгу. Каждый день — одно и то же: серое утро, метро, офис, стол, монитор, дом. Я делала свою работу механически, не вкладывая ни души, ни сердца. Просто чтобы не уволили. Просто чтобы было чем платить за ипотеку.

Роман меня игнорировал. Полностью. Он не заходил в кадры, не вызывал меня, не смотрел в мою сторону. Когда мы случайно пересекались в коридоре, он отводил глаза и проходил мимо так, будто я была пустым местом. Ни злости, ни ненависти — просто холодное, абсолютное равнодушие. И это было хуже любых криков.

Я маялась чувством вины. Оно грызло меня изнутри, как голодная крыса. Я просыпалась с ним, засыпала с ним, ела с ним. Я говорила себе: «Ты сделала то, что должна была. Ты защищалась. Она получила по заслугам». Но голос внутри шептал: «Ты уничтожила человека. Ты сговорилась с Ирой. Ты использовала Катю. Ты написала письмо за спиной Романа. Ты — не жертва. Ты — палач».

Я вспоминала лицо Романа в тот день. Его боль. Его ярость. Его слова: «Ты не имела права». И я понимала, что он прав. Я не имела права. Но было поздно. Оливия ушла. Скандал утих. Но осадок остался — горький, липкий, на дне души.

На место Оливии пришёл Дмитрий Родионов. Мужчина лет сорока, с гладко выбритым лицом, в идеальном сером костюме и с ледяными глазами. Он был похож на Оливию — тот же холод, та же жёсткость, та же уверенность в своей правоте. Только вместо юбки — брюки, вместо каблуков — туфли, вместо женской злобы — мужское равнодушие.

В первый же день он собрал руководителей отделов и объявил: «Я продолжаю линию Оливии Бордо. Оптимизация не закончена. Мы будем сокращать дальше. Кто не справляется — уйдёт».

Я сидела в кабинете и слушала Иру, которая вернулась с совещания бледная, как мел.

— Он просто её клон, — сказала она, садясь за стол. — Говорит те же слова. Требует того же. Улыбается той же холодной улыбкой. Ничего не изменилось.

Я кивнула. Я и не ждала, что изменится. Оливия была не одна — она была частью системы. Системы, где люди — это ресурс, а чувства — это слабость.

Через неделю после прихода Родионова в офис приехал Орлов.

Я видела его из окна кабинета — чёрный внедорожник остановился у входа, и из него вышел мужчина. Высокий, широкоплечий, с рыжими волосами, которые горели на солнце, как медь. Он был красив — той взрослой, уверенной красотой, которая не требует усилий. Дорогой костюм, часы на запястье, лёгкая улыбка. Он шёл по коридору, и все оборачивались. Женщины замирали. Мужчины выпрямлялись.

Он приехал во второй раз за месяц — что было необычно. Раньше акционеры появлялись раз в год. Но после скандала с Оливией Орлов, видимо, решил держать руку на пульсе.

В первый свой приезд он прошёл в кабинет Романа и провёл там два часа. Во второй — зашёл в кадры.

Я сидела за столом, когда дверь открылась и на пороге появился он. Рыжие волосы, серые глаза, улыбка, от которой становилось тепло. Он посмотрел на меня, потом на Иру, и улыбнулся шире.

— Добрый день, дамы, — сказал он, и голос его был низким, спокойным. — Я — Алексей Орлов. Хотел познакомиться с теми, кто, по слухам, спас компанию от катастрофы.

Ира встала. Я видела, как она покраснела — впервые за всё время, что я её знала.

— Ирина, — сказала она, протягивая руку. — Исполняющая обязанности начальника отдела кадров.

Он взял её руку и задержал в своей чуть дольше, чем следовало. Посмотрел ей в глаза — внимательно, с интересом.

— Ирина, — повторил он. — Красивое имя. Вам идёт.

Ира смутилась. Я видела, как между ними проскочила искра — та самая, которую невозможно не заметить. Он смотрел на неё, как смотрят на что-то ценное, редкое. Она смотрела на него, как смотрят на что-то неожиданное, опасное и притягательное одновременно.

— А вы, — он повернулся ко мне, — Лена?

— Да, — кивнула я.

— Мне много о вас рассказывали, — сказал он, и в его глазах мелькнуло что-то — не осуждение, не восхищение, а скорее любопытство. — Вы смелая женщина. Не каждая решится на то, что сделали вы.

Я не знала, что ответить. Сказать «спасибо»? Или «я не горжусь этим»? Я промолчала.

Он снова посмотрел на Иру, и его лицо смягчилось.

— Может быть, вы покажете мне офис? — спросил он. — Я хотел бы увидеть, как вы работаете. И заодно обсудить несколько идей по улучшению кадровой политики.

Ира кивнула, и они вышли. Я осталась одна в кабинете, глядя на закрытую дверь.

Я не знала, что будет дальше. Но я видела, как Ира улыбалась, когда выходила. И я поняла — у неё появился шанс. Не только на карьеру, но и на что-то большее.

А я? Я сидела в своём кабинете и чувствовала, как внутри меня всё сжимается. Роман меня игнорировал. Родионов продолжал политику Оливии. Работа не приносила радости. Дома был муж, который спал в другой комнате.

Я была одна. Снова.

И я не знала, что делать. Уйти? Остаться? Бороться? Сдаться?

Я смотрела в окно, и в стекле отражалось моё лицо — уставшее, потухшее, одинокое.

Я закрыла глаза и прошептала:

— Я не знаю, что делать. Я просто не знаю.

Но ответа не было. Только тишина.

… Ира светилась. Я видела это каждый день — она приходила на работу с горящими глазами, с лёгкой улыбкой, которая не сходила с её лица даже в самые напряжённые моменты. Она перестала жаловаться на Родионова, перестала ворчать по поводу задержек и дедлайнов. Она просто делала свою работу — и ждала звонков.

Алексей Орлов позвонил ей на следующий день после знакомства. Я узнала об этом случайно — Ира выскочила в коридор с телефоном в руке, и я услышала, как она сказала: «Да, я помню. Конечно, я тоже». Голос её дрожал, а глаза сияли.

Потом были встречи. Сначала — деловые. Он приезжал в офис, они обсуждали кадровую политику, новые инициативы, план развития. Потом — ужины. Она говорила, что они просто обсуждают работу. Но я видела, как она меняется. Как она покупает новые платья, как делает укладку, как красит губы ярче обычного. Она влюбилась. И не скрывала этого.

— Он разведён, — сказала она мне однажды за обедом. — Уже три года. В компании говорят, всегда был бабником. Но я не верю.

— Ира, — я посмотрела на неё с тревогой. — Ты уверена? Ты думаешь, коллеги врут?

— Не знаю, — она улыбнулась. — Мне плевать. Он — единственный мужчина, который смотрит на меня так, будто я — целый мир. И я не собираюсь отказываться от этого из-за сплетен.

Я видела, как она счастлива. И завидовала ей. Тихо, в глубине души, но завидовала. Потому что у неё был кто-то, кто звонил, кто ждал, кто смотрел на неё так, будто она — сокровище. А у меня не было никого. Только муж, спящий в другой комнате, и босс, который меня игнорировал.

А потом Родионов предложил провести тимбилдинг.

Гениальная идея. Чёрт.

Он собрал руководителей отделов и объявил: «Команда разобщена. Люди боятся, не доверяют друг другу после сокращений. Нужно сплотить коллектив. Предлагаю выездное мероприятие на природе — шашлыки, песни, конкурсы. Через неделю. Явка обязательна для всех».

Роман согласился. Как сказала Ира, он сидел с каменным лицом и кивал. Ему было всё равно. Он просто выполнял свою работу.

Когда Ира вернулась и пересказала мне новости о тимбилдинге, я замерла.

— Поедешь? — спросила она.

— Не знаю, — честно ответила я. — Там будет Роман. Я не хочу его видеть. И потом — там будет весь офис. Все эти люди, которые обсуждают меня за спиной. Все эти взгляды.

— Лена, — Ира взяла меня за руку. — Тебе нужно развеяться. Ты сидишь в своей скорлупе уже месяц. Ты не улыбаешься, не разговариваешь, не живёшь. Поехали. Хотя бы на один день. Ради меня.

Я смотрела на неё и понимала, что она права. Я застряла. В работе, в браке, в чувствах. Я не двигалась вперёд. Я просто существовала.

— Хорошо, — сказала я. — Поеду.

Она просияла.

— Вот и отлично! Значит, в пятницу вечером. За городом, на базе отдыха. С ночёвкой. Возьми тёплые вещи и что-нибудь красивое. Там будут все. Компания платит. Отчего не воспользоваться?!

Я кивнула, но внутри меня всё сжималось. Я не знала, что меня ждёт. Но я знала, что не могу больше прятаться.

На следующий день я увидела на доске объявлений подробную программу. Родионов не любил мелочиться. Если уж сплочать коллектив — то по-крупному.

Он арендовал базу отдыха «Лесная полянка» в сорока километрах от Москвы — большой комплекс с деревянными коттеджами, баней, спортивной площадкой и собственным выходом к озеру. Мероприятие должно было длиться два дня — с пятницы по субботу, с ночёвкой.

В пятницу после работы всех сотрудников собирали у офиса — два больших автобуса должны были отвезти людей на базу. Программа была расписана по часам:

Пятница, 18:00 — 19:30 — Сбор у офиса, посадка в автобусы, дорога до базы. В автобусах — лёгкие закуски и вода, а также конкурс на лучшую командную песню.

19:30 — 20:00 — Заселение в коттеджи. Размещение по отделам: кадры, бухгалтерия, продажи, IT, маркетинг — каждый отдел получал свой домик. Внутри — комнаты на два-три человека.

20:00 — 22:00 — Открытие. Приветственное слово Орлова и Романа. Знакомство с программой. Затем — ужин на свежем воздухе: шашлыки, овощи гриль, запечённая картошка, домашние соленья. Безалкогольные напитки — морсы, лимонады, чай из самовара.

22:00 — 00:00 — Костёр и песни под гитару. Родионов обещал, что будет живая музыка — приглашённый гитарист, который знает весь репертуар от «Кино» до «Ленинграда». Конкурсы на лучшее исполнение, на самый смешной тост, на самую дружную команду.

Суббота, 8:00 — 9:30 — Завтрак на террасе. Каша, блины, сырники, кофе, чай.

9:30 — 12:00 — Командные игры на спортивной площадке. Эстафеты, «верёвочный курс», перетягивание каната, конкурс на лучший командный девиз. Победителям — призы от компании.

12:00 — 14:00 — Пикник у озера. Уха, приготовленная на костре, свежие фрукты, морсы. Свободное время: можно было покататься на лодках, половить рыбу или просто полежать на траве.

14:00 — 16:00 — Закрытие. Награждение победителей, слова благодарности, общее фото на память. Отъезд в Москву.

Я смотрела на расписание и чувствовала, как внутри всё сжимается. Два дня. С ночёвкой. В одном коттедже с коллегами. В одном пространстве с Романом. Я не знала, выдержу ли.

— Лена, ты чего застыла? — Ира подошла сзади и заглянула через плечо. — Ого, программа серьёзная. Родионов не поскупился.

— Он хочет, чтобы мы все подружились, как в детском садике, — сказала я. — После того, как половину отдела сократили.

— Ну, хоть что-то хорошее, — Ира пожала плечами. — Я еду. И ты едешь. Мы возьмём вино, сыр, фрукты. Сами посидим у костра, споём. Отдохнём.

— Ира, там будет Роман, — прошептала я.

— Я знаю, — она посмотрела на меня серьёзно. — И это твой шанс. Хотя бы поговорить с ним. Хотя бы увидеть его не в офисе. Может быть, там, на природе, он расслабится. Может быть, поймёт, что ты — не враг.

Я молчала. Я не знала, что сказать.

— Я не знаю, что надеть, — призналась я.

— У тебя есть то самое бордовое платье? — спросила Ира.

— Оно испорчено. Пятно от виноградного сока.

— Купи новое. Или надень что-то другое. Что-нибудь красивое. Лена, — она взяла меня за руку, — ты должна выглядеть так, чтобы он пожалел. Понимаешь? Чтобы он увидел тебя — настоящую, красивую, желанную — и понял, что теряет.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое. Надежда? Азарт? Я не знала.

— Хорошо, — сказала я. — Я поеду. И надену что-нибудь красивое. Чтобы все выпуклости было отчетливо видно!

Ира улыбнулась.

— Вот и умница. Пойдём выбирать наряд.

Мы вышли из офиса, и я чувствовала, как сердце бьётся быстрее. Через неделю я буду стоять у костра. Среди звёзд. Среди людей, которые меня осуждают. Рядом с Романом, который меня ненавидит.

Но я буду красивой. И я буду живой.

Хотя бы на два дня.