Престон

Три недели спустя

Я сейчас очень взбешен и обижен.

Одно дело — получить пулевое ранение и смотреть, как вся команда просирает мое чемпионство и право на хвастовство, но совсем другое — когда я сам не могу играть месяцами.

А значит, сезон для меняфинито ля комедия.

Прощай, моя студенческая хоккейная карьера. Было весело.

Пусть лучше все запомнят хоккейного принца этой лиги в качестве абсолютной легенды.

Теперь я опустился до уровня обычного зрителя в компании Ви и ее сестры, Депеше.

Мы только что досмотрели матч, где Маркус вел себя как настоящий до внимания потаскун.

Емуобязательно выглядеть таким сексуальным, суровым, потным и вести себя как жестокая машина? Джуд и Кейн прессовали его как ненормальные всю игру. Ви, якобы «пацифистка», визжала от восторга каждый раз, когда Джуд впечатывал его в борт.

Здоровяк пусть начинает обратный отсчет деньков своей прекрасной жизни.

Да, мне не нравится, когда Маркус использует силовые приемы против Джуда, но и в обратную сторону это работает также.

Впрочем, этого ублюдка, похоже, это не особо волнует. Иногда он даже пялился на меня. Один раз указал в моем направлении после того, как забил шайбу, и Ви подумала, что он надо мной смеется.

Вот уж нет.

Прошлой ночью он медленно меня трахал — в последнее время предпочитает только такой темп, сколько бы я ни твердил ему, что со мной уже все нормально.

— Перестань. Врач сказал никаких нагрузок, — сказал он, притягивая меня к сгибу своего локтя.

Именно так я и засыпаю каждую ночь с тех пор, как меня выписали из больницы. На сгибе его локтя, нежно целуя его в шею или покусывая ее, потому что в этом плане я тот еще вампир.

Пока я пощипывал его шею, он сказал, что если выиграет сегодня, я должен переехать к нему насовсем. Не в дом его мамы, а куда-нибудь в другое место.

Только мы вдвоем.

— То, что Мое Высочество не будет играть, еще не значит, что ты сможешь победить. Ты недооцениваешь Кейна и Джуда.

— Это ты недооцениваешь, на что я готов пойти, чтобы ты принадлежал только мне, малыш, — прошептал он мне на ухо, а затем прикусил ушную раковину.

Судя по всему, в итоге именно я недооценил решимость Маркуса. Несмотря на мастерство Кейна и Джуда и их работу в тандеме, Маркус завершает игру финальным голом как раз в тот момент, когда в воздухе раздается сирена.

Вот уж действительно — целеустремленность.

Зрители аплодируют легендарному выступлению «Гадюк». Это была сложная игра, в основном потому, что Маркус был, блять, повсюду.

Да, у него нечеловеческая выносливость.

И хотя мне очень хочется поворчать как злобный старик на нашу команду, меня больше интересует он.

— Прес, идешь? — спрашивает меня Ви, пока Дафна берет ее под руку.

— Идите без меня, — ухмыляюсь я. — Встретимся на улице, тетушка Ви.

Она улыбается.

— Боже, это так странно звучит, я никогда к этому не привыкну.

— Эй, Джуд постоянно подкалывает меня, что когда женится на тебе, то станет моим дядей, а это очень жестоко. Странно — лучше, чем жестоко. Просто к слову.

Она прикусывает уголок губы.

— Это он так сказал?

— Еще как. Жди колечко, — я указываю на ее сестру. — А тебе никакого кольца, Дениза.

Она с улыбкой показывает мне средний палец.

— Всем плевать на твое мнение.

— А вот и нет, невсем, — я с ухмылкой показываю ей средний палец в ответ. Ви улыбается и уводит сестру, пока мы снова не начали с ней цапаться как кошка с мышкой.

Пока остальные зрители расходятся, я смотрю на Маркуса, который обнимается со своими товарищами по команде.

Этим мелким сучкам лучше убрать от него свои руки. Сейчас же.

Ладно, я в норме. Яспокоен. Я не стану отрезать им головы.

Наверное.

Я ничего не могу поделать с этими приступами жуткого собственничества каждый раз, когда вижу, как другие прикасаются к нему. Единственные, кому это сходит с рук — это Джун, которая закатила настоящую вечеринку, когда узнала, что я жив, — и, может быть, Майли.

Но даже эта мелкая засранка перегибает палку, поскольку продолжает настаивать, что однажды выйдет за него замуж. Столько наглости в таком маленьком тельце.

Я выйду за него, а не она.

Не сейчас… но однажды. Когда я вылечусь и не буду до ужаса бояться, что наврежу ему во сне.

Мне все еще снятся кошмары, но уже не так часто и не такие сильные. Ночью мне трудно полностью расслабиться, но Маркус чертовски хорошо умеет меня отвлекать. Он гребаныйпрофессионал, клянусь вам.

Он либо медленно трахает меня без презерватива, либо потирает наши члены друг о друга, либо отсасывает мне и вылизывает задницу, пока я не начинаю кричать.

У моего любимого мужчины припрятано много трюков.

И я готов убивать от одной лишь мысли, что кто-то другой тоже это испытал.

До меня другие уже через это прошли — через его объятия, его улыбки, его нежные прикосновения, от которых мне хочется становиться лучше.

И сейчас, глядя на него, у меня в животе зарождается неконтролируемый трепет.

Маркус выглядит как пламя в оранжевой форме «Волков», — он уже расстегнул нагрудник, а его джерси прилипло к мышцам от пота.

Его влажные волосы откинуты назад, перчатки валяются на льду, запястья все еще обмотаны лентой, а лицо раскраснелось от напряжения.

И вот так просто перед глазами всплывает его выражение лица, когда он нависал надо мной, глубоко толкаясь в меня прошлой ночью.

— Будь хорошим мальчиком и подрочи для меня, малыш, — горячо и повелительно прошептал он.

И теперь другие видят похожее выражение его лица? Ладно. У него в глазах нет того горячего взгляда, а губы не приоткрыты, нашептывая мне самые пошлые вещи, но все же.

Когда товарищи по команде утаскивают его, он поднимает голову и, увидев меня, расплывается в широкой ухмылке и подмигивает.

Этот ублюдок реально мнеподмигивает.

Это нормально, что мое сердце будто стрела пронзила?

Дерьмо. Надо спросить моего нового кореша, доктора Фенвика, какого хрена я каждый день просыпаюсь с чувством, что влюбляюсь в этого парня все сильнее с каждым днем?

Дело в его стряпне, точно. Он подмешивает туда какое-то приворотное зелье, поэтому я постоянно возвращаюсь к нему, как какой-то наркоман.

Думаю, после нашего воссоединения я сильно к нему привязался по одной простой причине — я больше не желаю терять ни секунды вдали от него.

Вот почему я крепко обнимаю его и ищу встречи при любой возможности. Момент наших объятий ощущается как возвращение домой. Он не только заземляет меня и успокаивает хаос внутри, я также очень хочу загладить свою вину перед ним.

Маркус, может, уже меня и простил, но я знаю, что моя «смерть» очень его разозлила и ранила. Поэтому сделаю все, что в моих силах, чтобы он больше никогда себя так не чувствовал.

Никогда.

Со вздохом я покидаю трибуны и направляюсь в раздевалку «Гадюк». Естественно, меня встречают как воина. Парни хлопают меня по спине и говорят, что точно выиграли бы, будь я с ними.

— Естественно. Вы, сучки, просрали чемпионство, ради которого я вкалывал как сумасшедший. Мое эго этого не выдержит.

— Тогда, не надо было бросаться под пулю, — Джуд пинает меня, направляясь к своему шкафчику, обернув полотенце вокруг талии.

— Ке-е-ейн! Джуд только что пнул больного, — я хватаю нашего капитана за плечо, и да, он уже переоделся. — Втащи ему.

— Твои конечности прекрасно функционируют.

— Точно, — я пинаю Джуда в ответ, и он чуть не падает, потому что натягивает джинсы. — Я сказал Ви идти домой, потому что ты сегодня занят.

Он со стуком закрывает шкафчик и поворачивается ко мне.

— Какого хрена с тобой не так, Прес?

— Сегодня или вообще? — ухмыляюсь я.

Джуд тяжело вздыхает.

— Ты сказал это просто чтобы меня побесить.

— Потрясающие навыки дедукции. Дополнительные баллы моему дружищу Каллахану!

Да, я мелочный, потому что сегодня он слишком часто прессовал Маркуса, но не могу открыто ему пригрозить, потому что, ну, они не в курсенаших отношений.

Они знают, что в последнее время я занят, особенно по ночам, но думают, что это из-за терапии и времяпрепровождения с отцом и Майли.

Не уверен, что их устроит незамысловатое объяснение в стиле: «Что ж, братаны, я регулярно трахаюсь с Маркусом. И длится это уже несколько месяцев. Вопросы?».

Потому что это звучит глупо. Отец знает. Джун знает. Даже Эндрю знает. Я не должен так сильно переживать, что Джуд и Кейн не в курсе.

И тем не менее.

Они видели меня только в компании девушек, так что вот так признаться им в своей настоящей ориентации меня немного пугает.

Что, если они воспримут это в штыки?

Кейн более прагматичен, а его дядя состоит в отношениях с куда более молодым парнем. Он первый член «Венкора», кому это сошло с рук, но речь сейчас обо мне, а не о нем.

Джуд и Кейн были свидетелями того инцидента с учителем. Они, скорее всего, думают, что мне противно все, что связано с геями, в чем я и сам убеждал себя годами.

Пока не появился Маркус, и я наконец не смог взглянуть в лицо собственной ориентации, принять и смириться с ней.

Думаю, я би или вроде того. Женщины все еще кажутся мне привлекательными, и меня не влечет к другим мужчинам, кроме Маркуса. Не думаю, что когда-нибудь позволю кому-либо прикасаться ко мне, как это делает Маркус.

Никогда никому не буду доверять так, как доверяю ему.

И самое главное, разобравшись со своей ориентацией, я перестал быть просто жертвой.

Как сказала мама во сне — я выживший.

Я не то, что со мной произошло, я тот, кем сам выбираю быть.

И все же не могу просто взять и сказать им: «Йоу, парни. Вообще-то мне нравятся члены. Член Маркуса, если быть точнее. Давайте останемся друзьями?».

Ага, конечно.

Не бывать этому. По крайней мере, не сейчас. Нужно придумать способ получше, чтобы поднять эту тему.

— Пойдешь с нами в клуб? — спрашивает меня Кейн. — Команде не помешало бы развлечься.

— Я вам не клоун.

— Еще какой, — невозмутимо говорит он.

— Джу-у-уд!

— Он прав, Прес, — он щелкает меня по лбу. — Ты — лучший клоун в округе.

— Тогда платите мне за то, что делаю вашу жизнь интересной, сучки, — я показываю им средний палец. — Увидимся позже.

— Ты с нами не пойдешь? — спрашивает Кейн.

— Сверюсь со своим календарем! — напеваю я, покидая раздевалку.

Я точно никудане пойду. У меня есть планы получше — жесткий секс на ближайшей поверхности и обнимашки всю ночь напролет.

Я направляюсь легкой походкой на парковку, где мы договорились встретиться с Маркусом, после того как все разъедутся.

Я попросил его припарковать байк в укромном месте, о котором знает только Джуд, потому что он сам иногда ставит туда свой мотоцикл.

Мягкий желтый свет освещает площадку, пока я прислоняюсь к байку, скрестив ноги, и проверяю телефон.

Мои губы расплываются в улыбке, когда я вижу сообщение, которое он прислал, пока я был в раздевалке с командой.

МАРКУС

Ты выглядишь очень сексуально. И еще, завтра ты переезжаешь ко мне.

Я

Я бы переехал к тебе, даже если бы ты проиграл. Так что не стоило тебе всю игру из кожи вон лезть.

Когда я нажимаю «Отправить», мощные руки обвивают меня сзади, а мягкие губы касаются горла.

— М-м-м. Я скучал по тебе.

Его голос глубокий и раскатистый, и мой пульс сбивается.

Не думаю, что когда-нибудь привыкну к тому, как тихо становится у меня в голове, когда он ко мне прикасается. Ему даже не нужно ничего особо делать — одни только его руки на моем теле приносят чувство покоя, которое, как я думал, мне никогда не суждено испытать.

— От тебя пахнет раздевалкой, — бормочет он. — Что ты делал среди голых парней, Престон?

— Присматривал другие варианты?

Он скользит рукой по моей груди и приподнимает мой подбородок так, чтобы посмотреть мне в глаза.

— У тебя не может быть других вариантов кроме меня, это ясно?

— Расслабься. Просто пришел их поддержать. Ты же знаешь, они ничего без меня не могут.

— Вот как?

— Играй я с ними, ты бы не ушел с этой арены победителем. Я бы надрал тебе задницу по всем статьям, Осборн.

— Мило. Думаешь, что продержишься против меня хотя бы десять секунд?

Я хватаю его за волосы, прижимаясь так близко, что мои губы оказываются в миллиметре от его губ.

— А ты?

— А что я?

— Ты не продержишься со мной и секунды. Сдуешься в тот же миг, как я к тебе прикоснусь.

— Не спорю, — он сокращает расстояние, накрывая мои губы своими, засасывая нижнюю, прежде чем проникнуть языком в мой рот.

Это голодный поцелуй, оставляющий меня без дыхания, и он чувствует это, когда я стону прямо ему в рот.

Его вкус заполняет мою голову, а затем медленной дрожью спускается по позвоночнику.

Боже. Я готов целовать его днями напролет.

Как я вообще, черт возьми, раньше жил без его поцелуев?

Как мог выносить разлуку с ним, когда так сильно в него влюблен?

Это больше никогда не повторится. И я дал ему обещание, что отныне он будет первым узнавать, когда голоса в моей голове станут слишком громкими.

— Какого хрена здесь происходит?

Я распахиваю глаза, когда Маркуса оттаскивает от меня не кто иной, как Джуд.

Твою мать.

Маркус даже не сопротивляется. А выглядит по-настоящему, искренневзбешенным, что его прервали посреди поцелуя.

Кейн стоит в стороне, держа руки в карманах, его взгляд цепкий и расчетливый, но, по крайней мере, он не ведет себя как разъяренный бык, в отличие от Джуда.

— Престон, отойди от этого мудака, — говорит он. — Он принуждал тебя, да?

— Нет, — со вздохом я встаю рядом с Маркусом. — Он поцеловал меня, а я ответил. Так работают поцелуи, здоровяк.

Его губы приоткрываются, и он выглядит так, будто у него вот-вот случится аневризма.

— Ты совсем с ума сошел?

— Да, согласно официальному диагнозу, кстати. Еще очевидные вопросы будут?

— Этот мудак… — Джуд собирается ударить Маркуса, но Кейн оттаскивает его назад.

— Хватит, Джуд. Это не то, что ты думаешь, — говорит Кейн.

— Ты… — Джуд смотрит на него. — Ты знал?

— Догадывался с тех пор, как Далия сказала мне, что Маркус катался на общественном катке с Майли и Престоном.

Гребаная Дороти и ее длинный язык.

— Погоди… — говорю я. — Ты знал?

— Не совсем, — он держит Джуда за затылок. — Был в курсе некоторых деталей. Но ничего конкретного. В основном убедился в этом после того, как Осборн устроил крестовый поход мести за тебя.

— И без колебаний сделал бы это снова, — говорит мне Маркус с той легкой улыбкой, от которой я таю.

— Я бы сделал то же самое, — я сплетаю свои пальцы с его и поворачиваюсь к своим лучшим друзьям. — Джуд, Кейн. Познакомьтесь с любовью всей моей жизни. И вам лучше, блять, хорошо к нему относиться.

— Нет. Нет, онне может быть любовью всей твоей жизни, — говорит Джуд. — Найди себе другую любовь.

— А если я скажу тебе найти кого-то другого вместо Ви, мудак?

Он поджимает губы, но молчит. В воздухе повисает напряжение, пока хмурый взгляд Джуда становится только мрачнее, и даже Кейн выглядит немного напряженным.

Маркус высвобождает свои пальцы из моих.

— Я дам вам минутку поговорить.

Он в курсе, как я переживал из-за того, что придется им все рассказать. Я неделями без умолку ботал об этом, поэтому он понимает, насколько это важный для меня момент, и дает мне возможность объясниться с лучшими друзьями на моих собственных условиях.

Боже, чем я заслужил этого мужчину?

Я коротко киваю.

— Далеко не уходи.

— Никогда, — он гладит меня по щеке, а затем уходит, заворачивая за угол и исчезая из виду.

Мое сердце немного ноет в его отсутствие, и я делаю глубокий вдох, пытаясь отогнать эту боль.

— Не хочешь объяснить, какого хрена здесь происходит, Прес? — рявкает Джуд. — Это ведьне то, о чем я думаю?

— Именно оно, — я шумно выдыхаю, поглядывая на него. — Ты можешь расслабиться чуток, а? Это только все усложняет.

Джуд резко втягивает воздух.

— Что ж, прости, что я не прыгаю от радости при мысли о ваших с Осборном отношениях. Я думал, вы ненавидите друг друга.

— Я тоже так думал. Но знаешь, от ненависти до любви один шаг и вся эта поэтическая чушь.

— Любви? — говорит Джуд, и у него глаза чуть ли на лоб не лезут. — Ты только что сказал «любви»?

— Да, любви. Ну, типа, как то, что ты чувствуешь к Ви. Нормальные, блять, чувства. Вообще, хватит меня бесить, Джуд, иначе я тебе врежу, — я резко поворачиваю голову в сторону Кейна. — А ты! Собираешься что-нибудь добавить к этой веселой беседе?

— Как давно?

— Уже некоторое время.

— С каких пор?

— С первой в сезоне игры против «Волков»? — я отвечаю вопросом на вопрос, неловко ухмыляясь.

— Охренеть. То есть несколько гребаныхмесяцев? — таращится на меня Джуд. — И тыничего мне не сказал?

— Ну, я телепортировался в будущее, увидел твою нынешнюю реакцию и категорически решил этого не делать, мудак.

— Ты мог сказать мне, — говорит Кейн спокойным тоном, и я вздыхаю.

— Дело не в том, что я нехотел вам говорить. Просто я сам не мог принять это до недавнего времени. Думаю, мне сперва нужно было время, чтобы смириться с этим самому, прежде чем говорить с вами. И поверьте, я много боролся со своими демонами и собственной душой, чтобы принять то, насколько сильно мне нравится быть с Маркусом. Он… он успокаивает мой разум, понимаете? С ним я чувствую себя в безопасности, он очень терпелив со мной и всегда бескорыстно отдает мне всего себя, а мне это необходимо. Он — часть причины, по которой я хочу поправиться, по-настоящему вылечиться, чтобы быть самим собой и быть с ним. Так что, может, перестанете вести себя как мудаки? Да, это к тебе обращение, Джуд.

Джуд смотрит на меня одну долгую, яростную и беспомощную секунду.

— Я не осуждаю твою ориентацию. Ты же знаешь, я поддержу тебя независимо от того, любишь ты мужчину, женщину или кого-либо другого. Дело именно в твоем партнере. Осборн? Серьезно, Прес?

У меня пересыхает в горле, но я умудряюсь кивнуть.

— Да, серьезно. Я бы уже был мертв, не появись он в моей жизни, и бросаюсь такими словами не просто так.

— Ты выбираешь его, — говорит Кейн.

— Да, — отвечаю я, хотя это был и не вопрос.

— Тогда мы привыкнем.

— Привыкнем? — Джуд свирепо смотрит на него. — Это и есть твой гениальный план?

— Да, мыпривыкнем, Джуд, — Кейн сжимает мое плечо. — Зная Преса и то, что с ним произошло, он через многое прошел, чтобы суметь это принять, и если он говорит, что любит его, ему явно было нелегко в этом признаться, верно?

Что-то глупое жжет мне глаза, а в груди становится так тесно и тяжело.

— Вы хоть представляете, сколько нервных срывов я переживал на регулярной, блять, основе?

Кейн улыбается.

— Могу только представить.

— Вы, сучки, будете обязаны выслушать весь мой треп, потому что это был гребаный пиздец. Типа, что значит я теперь играю за другую команду? И вообще, почему у Маркуса такой красивый член?

— Господи Иисусе, — Джуд шумно выдыхает. — Я совершенно точноне желаю слушать про член Маркуса.

— Еще как будешь, дружище! — я зажимаю его шею рукой. — Подавишься попкорном и просидишь до четырех утра, выслушивая меня.

— О боже, — Джуд звучит явно напуганным, но выпрямляется и взъерошивает мне волосы. — Я рад, что ты вернулся, Прес. Правда.

Я широко ухмыляюсь.

— Значит, ты принимаешь Маркуса?

— Постараюсь, — ворчит он. — Хотя мне все равно интересно, можно ли от него как-то избавиться…

— Сомневаюсь, что Маркус куда-то денется, — говорит Кейн.

— Не денусь, — говорит он, подходя к нам. Он реально что ли стоял где-то поблизости?

Сталкер.

Я улыбаюсь, когда он встает рядом со мной и поднимает мою руку, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони, на что Джуд пялится словно персонаж настоящей комедии.

— А вот и драмы с бойфрендом подъехали, — говорит Кейн.

— Прошу прощения? — возмущается Маркус, и я смеюсь. А что? Это смешно.

Джуд тяжело вздыхает, свирепо глядя на Маркуса.

— Я тебе недоверяю. Ты мне ненравишься, но я готовтерпеть тебя ради Престона. Но помяни мое слово, Осборн. Если ты хоть как-то ему навредишь, я тебя на куски разорву.

— Взаимно, — говорит Маркус с похожей агрессией. Потому что он та еще ревнивая сучка, когда дело касается Джуда. Вот что он сказал мне на днях: «Это я должен был быть рядом с тобой с самого детства, а не этот долбаный Каллахан».

Его слова, не мои.

— У меня вопрос, — говорит Кейн, склонив голову набок. — Как тебе удалось заставить такого аллергика на моногамию, как Престон, полюбить тебя, Маркус?

— Очень просто, — он улыбается. — Я просто отказался оставлять его в покое.

Боже, дай мне сил.

С улыбкой я целую его.

Прямо на глазах у Кейна и Джуда.

Пусть привыкают.

Отныне он — часть нашей семьи.