Искушающий яд — глава 14 — читать онлайн

К книге

Искушающий ядГлава 10

33%

Глава 10

Престон

— Что с ним не так? — шепчу я Джуду, пока мы сидим на столешнице в пентхаусе Кейна в центре города.

— Я же говорил. Он поссорился с Далией, — Джуд пододвигает ко мне таблетки и бутылку с водой.

Знакомьтесь, моя мамочка.

Вечно следит за тем, чтобы я пил эту хрень, — даже когда маскируется под серийного убийцу ростом под два метра.

Он может быть шпионом Джулиана, — шепчет та часть моего мозга, что работает адвокатом дьявола.

Заткнись, демон. Не смей так говорить о моем братане Джуде.

Серьезно, Джуд ненавидит Джулиана больше всех на свете и едва его выносит. В каждой неблагополучной семье свои причуды.

— Но это же повод для праздника, а не для нытья, — я скалюсь и глотаю таблетки. — Эй, Кейн! Я могу найти тебе кого-нибудь получше Дестини!

Он бросает на меня убийственный взгляд через плечо.

— Заткнись, Прес.

— Да ладно тебе, не будешь же ты таким ворчливым говнюком из-занее. Она же просто кричит о том, что двойной агент. У меня инсайдеры повсюду. Со дня на день доказательства ее шпионажа будут у тебя на руках.

— Неважно, — он раскладывает жареный рис по нашим тарелкам с таким напряжением в плечах, что даже удивительно, как еще не сорвался.

— Эй, что это за грустная подача в стиле сиротского приюта? — я направляю на него вилку. — Почемумы должны расплачиваться за дерьмовое поведение Диор?

— Заткнись и ешь, — он отворачивается к плите.

Я корчу рожу его спине. Джуд молча качает головой, глядя на меня так, словно я младенец с гранатой в руках.

Честно говоря, не понимаю, почему Кейн так расстроен. Ну ушла Дайна и ушла? Скатертью дорожка, как по мне. Мне эта девчонка никогда не нравилась.

Потому что она переспала с Маркусом, — шепчет мой внутренний демон, маниакально хихикая.

Не-е-ет.

Это потому, что ей нельзя доверять и она до ужаса мутная. И Кейн это знает, но отказывается признавать, потому чтовтюрился, как диснеевская принцесса.

И это не имеет абсолютноникакого отношения к этому дегенерату Маркусу, о котором я отказываюсь думать.

Мы поняли друг друга, демон? Вот и славно.

Кейн жарит что-то на плите, стоя полуголым, лишь в спортивных штанах, низко сидящих на бедрах.

Кейн вообще ненавидит раздеваться. Всегда первым или последним принимает душ и одевается со скоростью света. Потому что ему не нравится, когда люди пялятся на шрамы, переплетающиеся с его татуировками.

Однако в присутствии меня и Джуда ему на это плевать. Мы видели шрамы друг друга еще с детства. Даже вместе заработали некоторые из них, как, например, следы от плети у Кейна, — щедрый подарок от его папочки.

В конце концов мы перестали лезть к нему с лишними вопросами и просто молча поддерживали.

Но я не поэтому смотрю на него так, словно он задолжал мне денег.

Объективно говоря, Кейн привлекателен — хорош собой в стиле «соседа, который задирает планку для всех остальных». Не такой неземной, как я, разумеется, но все равно приятный глазу. Горячее тело. Здоровенный член. Сертифицированный срыватель трусиков для дам.

Ивсе же … мой член даже не дергается. Никакого шороха. Никакой реакции. Абсолютно ничего.

В отличие от того, что случилось пять дней назад.

Я неловко ерзаю, потому что, видимо, одного лишь воспоминания отом нестандартном инциденте достаточно, чтобы мой предательский член напрягся.

Я отрываю взгляд от Кейна и изучаю Джуда, который набивает рот рисом. Джуд суровый, полная противоположность моей эстетике красавчика. Мы как дуэт из анекдота — Прекрасный Принц и Местный Плохой Парень.

И, ладно, Джуд похож на Маркуса телосложением, но не лицом.

У Маркуса точный, хищный образ бизнесмена. А у Джуда скорее амплуа «Я всех ненавижу. Не разговаривайте со мной».

Но все равно… ничего.

Я даже провел некую проверку этой теории — чисто в целях научного интереса, — когда Джуд принимал душ после тренировки. Слегка жутковато, да, но мне нужно было удостовериться.

Привлекай меня мужики, не логичнее ли было моему члену выбрать кого-то из моих лучших друзей? Они знают обо мне все. Я бы умер за них. А они — за меня. Вместе мы были бы самым могущественным тройничком, который когда-либо видело человечество.

Но нет.

Мой член зафрендзонил Джуда, Кейна и всех остальных парней в мире до следующего тысячелетия.

Поверьте мне, во время своего жутковатого приступа сталкинга я также оценил всех членов команды, и нет. Ни единого намека даже из жалости.

Но, по крайней мере, кризис на тему «Не сломан ли я?» поутих, потому что я остаюсь самым прекрасным экземпляром «Гадюк».

Слава богу и на этом.

Другая часть меня испытала облегчение от того, что это не Джуд и не Кейн, иначе я только сейчас бы обнаружил, что мне нравятся мужчины.

Что пополнило бы мой список личных катастроф.

Не говоря уже о восхитительной традиции «Венкора» убивать всех членов-геев. Не в переносном смысле. А реально убивать.

Дядя Кейна, Кейден, едва избежал казни после того, как его застукали на свидании со своим студентиком. В итоге его изгнали, а не убили, потому что статус члена-основателя и владение половиной акций Девенпортов покупает тебе второй шанс на жизнь.

И все же Кейну приходится встречаться с ним за пределами города, словно он навещает изгнанного волшебника.

Мне уж точно ни к чему добавлять «гейские наклонности» в свое послужное досье, когда «Венкор» и так считает, что я непригоден для лидерства.

Слишком безрассудный.

Слишком импульсивный.

Слишком психически нездоровый.

Слишком… сломанный.

Честно говоря, я не уверен, почему отец продолжает поддерживать меня в гонке за наследство, идя против всех — дедушки, бабушки и остальных лидеров. Ему следовало просто отречься от меня или уступить лидерство дяде Атласу. Мне искренне плевать на наследование империи, построенной на крови, где я родился лишь для того, чтобы соответствовать отведенной мне роли.

Но да, добавление пункта «иногда возбуждаюсь от мужчины» в мое резюме плохих поступков действительно может стать тем самым фактором, который окончательно вышвырнет меня из защитного пузыря отца и приведет к моей смерти.

Этот несгибаемый человек определенно бы это не одобрил.

Не то чтобы я нуждался в его одобрении.

Потому что это всего лишь этап.

Я даже спросил доктора Дюре — завуалированно, не упоминая Маркуса или тот инцидент со шлепками и оргазмом, — может ли натурал счесть мужчину привлекательным.

Она сказала «да» так буднично, словно не подорвала только что мое мировоззрение.

Судя по всему, натуралы иногда могут «экспериментировать». После этого они либо приходят к выводу, что им нравятся оба пола или они предпочитают мужчин, либо понимают, что это не для них, и возвращаются к женщинам.

Я явно в последней категории. Очевидно. Потому что, прием? Мой выбор тогда бы упал на Джуда или Кейна, а не на какого-то мудака, который бесит меня настолько, что мне хочется совершить убийство, а заодно, возможно, словить инсульт.

— Вы в форме перед завтрашней игрой? — спрашивает Кейн, садясь по диагонали от меня, ковыряясь в еде и почти ничего не съев.

— Как и всегда, — скалюсь я.

— Ты бы лучше себя об этом спросил, — Джуд делает глоток воды. — Учитывая твое нытье.

— Ага, — киваю я. — Выглядишь как смерть, вставшая не в свою тарелку.

Джуд бросает на меня раздраженный взгляд.

— Говорят «Как ходячая смерть» и «Вставшая не с той ноги» — и это совсем разные вещи.

— Я специально их объединил. А Кейн выглядит и так, и так.

— В этом ты прав, — кряхтит Джуд.

— Как и всегда, здоровяк. Не нужно констатировать очевидное.

— За меня не переживайте. Я сыграю как обычно, — он подносит ложку ко рту, затем опускает ее и указывает на Джуда. — Если ты не будешь жестить большую часть игры, а ты… — он переводит палец на меня. — Сыграешь как в прошлый раз. Тогда все будет как надо.

Я с трудом проглатываю порцию риса, но выдавливаю из себя ухмылку.

— Я всегда в лучшей форме.

— Нет, последняя игра, наверное, была у тебя лучшей в этом сезоне, — говорит Кейн. — И определенно компенсирует тот пиздец, который произошел, когда мы играли против «Волков».

— Ну выдался у меня неудачный денек, перестань попрекать меня этим, как сломанная флешка, зато Джуд вечно сидит на скамейке штрафников, и ему все сходит с рук?

— Эй, а меня-то зачем сюда приплетать? — Джуд толкает меня в плечо. — И вообще, заезженная пластинка, а не сломанная флешка.

— Поспевай за технологиями, сучка, — я толкаю его в ответ, а затем для верности пинаю под столешницей.

— Джудуничего не сходит с рук, — говорит Кейн.

— Ага, ты видел, как он пилит меня каждый день, словно заскучавшая домохозяйка? И ты туда же, мудак?

— Это потому, что ты постоянно мне мешаешь! — я вскидываю руками.

— Ну, а ты запорол мне всю игру против «Волков», но что-то я об этом не жалуюсь.

— Прямо сейчас вот жалуешься. Нарываешься, мудак?

— Не разводи драму и умей проигрывать.

— Я тебе сейчас устрою лютый пиздец.

— Вперед.

— Хватит, — резким тоном обрывает нас Кейн, пресекая наши с Джудом привычные перепалки, которые с девяносто девятипроцентной вероятностью заканчиваются дракой.

Кстати, мы с Джудом часто деремся, избивая друг друга просто чтобы выплеснуть агрессию. Возбуждался ли я хоть раз во время этих стычек? Ответ — нет.

Мой член никогда и близко не реагировал так, как на Маркуса.

В пиздуэто все, вот реально.

— Слушай, — с ноткой раздражения говорит Кейн, который всегда ненавидел роль миротворца. — Ты идеально сыграл против «Воронов». И завтра должен это повторить. Мы всего на одно очко опережаем «Волков», и одно поражение выведет их на первое место.

— Только через мой труп, — огрызаюсь я.

— Вот именно. Так что сделай то же самое, что и перед прошлой игрой, чтобы снова так сыграть.

Ах, да.

Раскатывал по льду с избитой, пульсирующей задницей, — щедрый подарок от Маркуса Осборна.

И, блять, абсолютно точно этого большене повторится.

Я не собираюсь использовать «жесткие ласки от моего соперника» в качестве предматчевого ритуала.

Я возвращаюсь к своим базовым настройкам — женщинам.

Теперь, если бы я только мог найти одну — любую, — достаточно привлекательную пассию, чтобы пробудить мой непослушный член, это было бы просто фантастично.

Типа, пожалуйста, Вселенная, умоляю тебя.

Срочно пришли мне какую-нибудь горячую цыпочку, пока моя ориентация не завершила свою перезагрузку операционной системы и не выбрала Маркуса в качестве браузера по умолчанию.

Мой телефон вибрирует в кармане. Один раз, потом второй.

Я достаю его, и, чтоб меня, это Маркус.

Серьезно, Вселенная? Я прошу горячую цыпочку, а ты присылаешьего?

Я про горячую женщину говорил, черт возьми.

Маркус теперь записан у меня в контактах какПроблема #11 — по номеру его джерси. Обхохочешься, знаю. Пару дней после той ночи он был у меня записан какПМС (Постоянный Мужской Синдром), что было гениально, если можно так выразиться.

После того инцидента я думал, что он пойдет искать меня в раздевалку, поэтому практически сбежал, накинув куртку, штаны и обувь, а потом смылся, оставив там гребаный бардак.

Я просто не мог встретиться лицом к лицу с тем, что, блять, произошло в том штрафном боксе, — и нет, это был не я. Буду отрицать это до самой смерти.

На следующий день я вернулся туда рано утром, часа в четыре, и удалил все записи с камер видеонаблюдения, чтобы никто не смог ничего доказать.

Но я кое-что заметил. Бардак, который я оставил в раздевалке, кто-то убрал. Мои коньки, перчатки и клюшка были аккуратно сложены в шкафчик, а на стопке моей одежды я нашел две конфеты.

На катке тоже было чисто. Вряд ли туда приходили уборщики, и, конечно же, я убедился в этом, когда просматривал записи. Прибрался именно Маркус.

Я перемотал на тот момент, где ударил его и укатил так, словно у меня горела задница.

Маркус просто потирал подбородок, глядя в ту сторону, куда я уехал. Он сел на скамейку в штрафном боксе и просто пялился в пустоту. Как маньяк. Причем пялился долго.

Затем встал и подмигнул в камеру, прежде чем начал убираться.

Как будто знал, что я это увижу. То есть да, логично, никто из нас не хотел, чтобы остальные «Гадюки» узнали, что я позвал капитана «Волков» на ночную тренировку.

В которой меня отшлепали.

Ладно, хорошо, возможно, я сделал копию этой записи и скинул ее себе, прежде чем удалить с серверов арены.

Но только в исследовательских целях, чтобы убедиться, что я не выставил себя полным придурком и что для натурала этоабсолютно нормально — так мощно кончить от того, что другой мужик тебя трогает и шлепает.

Такое каждый день происходит в ближайшем секс-клубе.

Позже в тот же день я разнес «Воронов» настолько основательно, что СМИ пели мне дифирамбы. Потом отец повел нас с Майли на ужин — что обычно происходит, когда я его радую.

А Ленина нигде не было.

Во время ужина, пока я отпускал шуточки, а Майли смеялась, мне пришло сообщение от этой ходячей катастрофы по имени Маркус.