Утром, в центр, я отправляюсь разбитая вдребезги. Не спала почти всю ночь напролёт. Слушала, как слоняется по квартире Зимин. Он ушёл спать в гостевую. Но, похоже, не спал, как и я.

— Ань, — предпринял очередную попытку поговорить поутру.

Я приготовила завтрак. Яйца, тосты и кофе.

— Дим, не надо, — попросила устало, и потёрла глаза.

Он ел нехотя, всё время смотрел на меня исподлобья. А я наоборот, уплетала свой завтрак как можно быстрее, стараясь избавить себя от этой необходимости быть рядом с ним.

Теперь жалею. Может быть, стоило выслушать? Хотя… Что ещё может сказать? Я всё видела своими глазами. Какие нужны подтверждения? Правда, боль из острой за ночь, превратилась в тупую, ноющую. Кадры увиденного уже потеряли свою остроту, но я всё равно не смогу их забыть. Никогда.

Наша студия йоги расположена в очень уютном местечке. Я долго искала это место! Перебрала уйму вариантов, прежде чем всё сошлось.

Здесь рядом парк, и одной своей частью здание повёрнуто к нему. С той же стороны и веранда, на которой я хочу заниматься в летнее время. Можно обустроить её на свой вкус. Говорят, что здесь собирались открыть какой-то большой ресторан, но затем передумали.

Подъезжаю и паркуюсь в стороне от главного входа. Так как возле него стоит какой-то «сундучок». Из него выгружают что-то большое и круглое. Я непонимающе кошусь в сторону грузовика. А ещё вижу надпись там, где её раньше не было.

Наша надпись «Поток» теперь не в гордом одиночестве. С другой стороны присоседилась другая. Написанная комичным шрифтом.

«Пенный угол», — читаю. Любопытно! И что это может быть? Пена… Для бритья? Это — барбершоп! Нет. Скорее всего, это монтажная пена. А значит, что-то строительное.

Далеко от нашей специфики. И меня тут же коробит мысль, что вот это помещение, которое до сих пор пустовало, я бы с радостью отдала какому-нибудь магазину правильного питания, фермерских продуктов, или кафе смузи, к примеру.

Но моё разочарование увиденным меркнет на фоне того, что я вижу сейчас…

Трое мужчин, один краше другого. С закатанными выше локтя рукавами рубашек, пропитанных потом. В грязных джинсах и не менее грязных кедах. Выгружают на асфальт из машины какие-то бочки.

Я сглатываю и ловлю взгляд одного из мужчин. Не знаю, сколько ему лет? Трудно понять возраст. Ему может быть тридцать, а может быть сорок, как мне. Такой здоровяк! Причём, не качок. А просто огромный, по сути.

Руки, как мои бёдра. А шея, наверное, как моя талия. Он слегка курчавый, и это совсем не вяжется с телосложением здоровяка.

Отбросив со лба прядь волос, он выдыхает с шумом:

— Всё, парни! Осталось чуть-чуть. Щас катим вот эти внутрь, и монтируем.

Я решаюсь спросить. Вероятно, он грузчик?

— А вы не знаете, что здесь открывается? — киваю на вывеску.

— О! — отвечает он, — Так пивбар! Пенный угол!

А затем грязными пальцами лезет в карман джинсов.

— Во, приходите в гости! Всегда свежее пивко, рыбка солёная. Можно внутри посидеть. Но мы хотим оборудовать веранду на летнее время.

Я брезгливо держу новёхонькую визитку пивбара. Где вобла перекрещивается с бутылкой пива. А из горлышка второй льётся та самая пена.

— Пивбар? — уточняю еле дыша.

— Ну! — радостно отвечает мужчина, и разводит руками, вдыхая глубоко, — Красота же, а? Парк! Природа! Пивасик!

Я совершаю пару дыхательных ритмов. Чтобы как-то успокоиться. Голова начинает кружиться.

— А вы пиво любите? — интересуется он, — Подруг приводите!

Он подмигивает мне. А я, ничего не ответив, иду в нашу студию йоги. Рабочие уже там. Но я игнорирую их, велю подождать. Выхожу на веранду и набираю Егора Денисова, хозяина здания.

— Да, Анечка! — отвечает он весело.

Я подавляю в себе потребность крикнуть во весь голос.

— Егор Валентинович, — говорю, улыбаясь натянуто, — Дорогой мой, многоуважаемый Егор Валентинович?

— Да, Анечка! Золотая моя и любимая, — слышу его позитив.

«Ах, ты ж сука!», — звучит в голове. Но я призываю на помощь все силы.

— Егор Валентинович? У меня тут проблема образовалась.

— Да что ты, Анюта? — с притворным сочувствием произносит наглец.

— Вы представляете! — сокрушённо смеюсь, — Помещение сбоку от нас арендует пивная?

— Да, Анечка, — с горечью соглашается он, — Я и сам в шоке! Как нынче расплодилось по городу этих пивных. Спасу нет от них! Всюду, буквально всюду открываются. Вот и мы пали жертвами трендов.

— Жертвами трендов? — держу свой гнев в узде, — Егор Валентинович, вы понимаете, что это значит?

— Да, конечно, моя дорогая Анюта! — парирует он, — Это значит, что я готов рассмотреть понижение арендной платы для твоей замечательной студии. Как говорится, навар делим поровну. Мы же с тобой компаньоны!

— Да, это точно, — вонзаюсь ногтями в ладонь, — Егор Валентинович! Наш «Поток» — это не просто студия йоги. Это фи-ло-со-фи-я! Понимаете? Философия здорового образа жизни. В котором нет место, ни пиву, ни вобле, ни потным мужикам-алкоголикам!

— Милая, Анечка, ну успокойся, — увещевает на том конце провода хозяин здания, а по совместительству, тот ещё жук, — Я же не мог отказать? Ты сама понимаешь. Это деньги! И немалые. Одно дело, если бы ты мне сказала: Егор Валентинович, я эту площадь забираю себе. Тогда, пожалуйста!

— Я забрала бы её, не сейчас…, - пытаюсь я объяснить, — Я как раз подыскивала вам новых арендаторов.

— Ну, вот они и сами нашлись! Избавили тебя от лишней суеты, как говорится, — радуется Егор Валентинович.

— Пожалуйста, Егор Валентинович, — я уже почти молю его, — Я вас очень прошу! Откажите им. Я сама арендую у вас эту площадь. Правда! Я арендую.

— Когда? — уточняет.

— Ну, не прямо сейчас…

— Ну, вот когда будешь готова, тогда и поговорим. Тогда может быть, и пивбара не будет. А пока Павел Андреевич внёс плату за полгода вперёд.

— А… кто такой Павел Андреевич? — уточняю.

— Хозяин пивного угла. Или как его там? Пенного…

Я прикрываю глаза, пытаясь придумать на ходу оправдание. Хоть какую-то зацепку! Нужно было ловить момент, брать быка за рога раньше. А я затеяла этот ремонт, так некстати! Лучше бы площадь взяла под крыло. А теперь… Всё пропало.

«Попросить у мужа», — думаю с горечью. Как бы ни так! Я лишь один раз занимала у него деньги, когда только затеяла эту студию. Но уже отдала всё, до копейки. Тем самым доказав, что моё увлечение стоит чего-то.

Я беру себя в руки и выхожу на веранду. Подумать только! Рядом с нами будет пивная. Там, где господствует дзен и фэншуй, будут пьяные крики и пена рекой…

Из соседней двери, которая всё это время была заперта, выходит наружу мужчина. Тот самый, с курчавым чубчиком. Физиономия у него, конечно… Вот что пиво с людьми творит!

— О, вы! — радостно восклицает, увидев меня, — А вы тут чего?

Он переводит взгляд на дверь, из которой я вышла:

— Это у вас тут чё? Типа магазин какой-то? Сантехника, что ли? Ну, здорово! У нас пиво, у вас — унитаз!

Я заставляю себя промолчать. И об уровне его интеллекта. И о дурацких сравнениях. И о том, что «Поток» — это не унитазы, как он, в силу скудного ума, мог подумать. Это энергия «инь» и «ян», которая проходит сквозь тело потоком. Энергия жизни, земли…

— Учёные доказали, что пиво вредит не только здоровью и фигуре, но также потенции! — выдаю безапелляционно.

— Да ладно? — хмурит брови он, — Всю жизнь пью, а проблем с потенцией не наблюдал!

И опять этот хохот. Совершенно тупой! Я уже ненавижу его.

— Зря! — говорю, — Когда они начнутся, проблемы, — уточняю, взглянув на него внимательно, для чего мне приходится вздёрнуть не только лицо, но и брови, — То будет уже поздно!

— А вы врач? — серьёзнеет он.

— Нет, я тренер по йоге, и специалист по эзотерическим и медитативным практикам, — складываю руки на груди. Хотя моя поза не даёт мне преимущества. В сравнении с этим бугаем, мне нужно умножиться надвое. Это как минимум!

— Йогиня, значит? — усмехается он и смотрит с прищуром, — Так это, выходит, не унитазы, а йога у тебя тут?

Он смеётся собственной недогадливости. Точнее, «прозорливости», с его точки зрения! А я, дождавшись, пока он умолкнет, произношу:

— Мы не «ты» не переходили!

— Так давай, перейдём? — он протягивает мне свою ладонь.

Та уже чистая. Ну, хоть руки помыл, и то ладно!

— Павел Андреич! Для друзей, просто Паша!

Я, сглотнув, долго решаю, давать ему руку, или нет. Что означает это рукопожатие? Что я как бы согласна с его появление здесь? Но ведь я не согласна. Но, тем не менее, руку даю…

— Анна Аркадьевна!

— А для своих? — щурится он.

Моя рука, как в тесте, утопает в его широкой, горячей ладони. Он не сжимает, а просто легонечко держит её. Очевидно, сожми он в полную силу, я бы осталась без пальцев…

— Для своих Анна Аркадьевна, — стою на своём.

— О, так официально? — хмыкает он, отпуская, — Ну, ладно. Анна Аркадьевна, так Анна Аркадьевна. Как скажешь. И чего? У вас тут мужская йога есть, или нет? Я бы тоже не против… размяться.

Он принимается показывать, как собирается разминаться. Совершая взмахи руками и ногами. Что больше похоже на утреннюю зарядку. Я отхожу, не желая стать жертвой.

— У нас… Нет! Все группы уже укомплектованы, — говорю деловито.

Он сокрушённо вздыхает:

— Жалко! Ну, ладно. Я подгляжу сквозь окошки. И сам буду йогировать.

Он снова смеётся собственной шутке. А мне не смешно! Подглядит? В смысле, он собирается тереться у нас под окнами? Прекрасно! Может быть, ещё и друзей позовёт? Так как группы у нас исключительно женские.

— Извините, мне пора, — спешу удалиться. И думаю, что, вопреки моему первоначальному замыслу, эти чудесные панорамные окна придётся завесить.