День в аквапарке — это год жизни вне его стен. На самом деле, в этой среде забываются все обиды. И даже Макс с отцом вроде как находят общий язык. В шутку топят малышню, когда те настигают их с водяными пистолетиками.

Я предпочитаю не участвовать в этих «мокрых забавах». А отсиживаюсь в плавучем баре с экзотическим коктейлем в руках. Какой-то мужчина, видно решивший, что я одна, присаживается рядом. Точнее, подплывает на своём круге и опрокидывается прямо в воду возле меня.

— Ой, мужчина! Вы меня обрызгали! — возмущаюсь.

Он посмеивается:

— Странно слышать «обрызгал» в аквапарке! Тут вообще-то повсюду вода.

Я игнорирую его намёки. Тоже мне, «капитан-очевидность»! Но на этом его нарушение социальной дистанции не заканчивается. Он седлает стул, утопленный в воде, и заглядывает мне в стакан.

— Секс на пляже? — поигрывает бровями.

Этакий экземпляр, из русских комедий, которому чувство такта вообще неведомо.

Я уже собираюсь продемонстрировать обручальное кольцо. Как делала обычно в таких случаях. Что позволяло мне обойтись без комментариев. Но тут понимаю, что оно-то лежит в траве. Я в целом так и не нашла его! Хотя усердно искала…

— Я замужем, — бросаю и отворачиваюсь.

— Что-то непохоже, — посмеивается он, — Я бы такую жену далеко от себя не отпускал.

У меня по спине бегут мурашки, вслед за его взглядом. Я сегодня в закрытом купальнике, с лёгким «животным» принтом. Вырез на спине — это максимальная зона «открытости», которую я себе позволяю. Но, видимо эта моя замкнутость его и заводит?

— Что вы хотите? — интересуюсь напрямую.

— Как, что? Познакомиться, — заявляет он.

— Кровавая Мери! — представляюсь с улыбочкой.

— Хм, — усмехается он и прищуривает глаз, — А почему кровавая?

В моём стакане совсем не она, но я продолжаю безмятежно:

— По ночам кровь пью!

Он вздыхает:

— Не хочешь, значит, знакомиться? Так бы и сказала.

Тут появляется Зимин, наплескавшись с детьми. Он весь мокрый. В плавках и с голым торсом. А торс у него весьма и весьма…

— Эм… Ань? — смотрит то на меня, то на незнакомца.

Тот сразу поняв, что я не шутила, шумно тянет воздух губами:

— Что ж, прощаюсь!

— Угу, и вам того же, — бросаю.

Зимин прислоняется к барной стойке:

— Приставал?

— Да, представь себе.

Он скользит взглядом ко мне в декольте:

— Представляю.

Я дёргаю купальник наверх. Хотя моё декольте весьма скромное.

Сползаю со стула:

— Пойду, проверю, как там дети.

Зимин хватает меня за руку:

— Ань…

Его лицо так близко! Ноздри раздуваются, на лбу сгрудились морщинки:

— Спасибо тебе.

— За что? — спрашиваю.

— За то, что ты всё ещё замужем, — на его лице появляется улыбка, он опускает глаза.

Слышал, значит? Шпионил?

— Всё ещё, — вздыхаю я.

Домой едем в молчании. Макс в наушниках. Близнецы уже кемарят на заднем. Слишком устали от прыготни и шуточных сражений! А нам с Димкой говорить не о чем.

Однако, перед сном он приходит в спальню. Без подушки, но с каким-то пакетиком в руках.

— Ань… я хотел тут кое-что тебе показать, — вид у него какой-то виноватый. Как будто в пакетике у него какая-то засада.

Но любопытство перебарывает во мне желание остаться одной и выгнать его. Я пожимаю плечами равнодушно, продолжая намазывать кремом руки.

Зимин присаживается на край постели. Приоткрывает пакет. Но, прежде чем достать то, что там внутри, произносит:

— Я тут кое-что для тебя купил. Я не настаиваю! Просто… мне кажется, тебе это очень пойдёт.

Я ожидаю увидеть внутри какое-нибудь платье. Хотя это нонсенс! Муж никогда не дарил мне, как фильмах, одежду. Даже самую изысканную и дорогую, я всегда выбираю сама. Ведь нужно примерить! Столько нюансов, которые нельзя предугадать.

Нет, скорее всего, это бельё. Даже если он не знает размера бюстгальтера, мог подглядеть в моих вещах. Что ж! Такой подарок я приму, но исключительно безвозмездно. Если он рассчитывает на секс в этом «подарке», то нет уж!

На мой вопросительный взгляд, Зимин извлекает на свет нечто совершенно иное…

Мне кажется, что это кожа. Искусственная, чёрная. Но на ощупь это оказывается чёрным текстилем. Даже с какой-то фактурой бархатистой.

«Имитация шерсти», — думаю на автомате, когда вижу появившуюся следом за этим чудом, такого же цвета шапочку с кошачьими ушками.

— Это костюм женщины-кошки, — говорит он, — Как у Холи Бери в тот фильме, помнишь? Ну, почти! Имитация, конечно. Там был латекс, наверное? Но я решил, что этот будет удобнее и приятнее к коже.

Я поражённо смотрю на него:

— Ты серьёзно?

Прошли те времена, когда подарками были украшения, духи и цветы. Теперь будут плётки, кляпы и ролевые костюмы.

— Ну…, - задерживает дыхание Зимин, а затем продолжает, — Врач сказал, что даже маленький шаг навстречу — это уже достижение. Мы с тобой прошли фазу теории. Я решил, что можно немного попрактиковаться.

Последняя фраза звучит скорее как вопрос. Я закрываю глаза на мгновение. Врач! Если представить нашу пару, как организм, то этот организм заболел. Мы повели его к врачу, который дал рекомендации. Лучше бы лекарства выписал. Чтобы сделать укольчик, и всё рассосалось!

— Нет, если ты не готова…, - пихает обратно в пакет он всё это великолепие.

Я выхватываю у него из рук костюм. В целом это просто комбинезон, предполагается, что он обтягивает тело, как вторая кожа. Я щупаю ткань, оценивая её качество.

— Он очень качественный! Производитель сертифицирован. Я проверял, долго выбирал, — говорит Димка. Как будто оправдывается.

— Спасибо, что не костюм горничной, — хмыкаю.

Он тут же хмурится, точно от боли. Опускает глаза и теряет запал.

— Ой! — встаю с постели. Забираю пакет с содержимым и иду к дверям.

— Ты куда? — испуганно смотрит Димка.

Наверное, думает, что я собираюсь избавиться от его подарка? Могла бы! Но не стану. Самой охота поглядеть на себя в этом комбезе!

— Жди, — говорю коротко. Как будто уже вжилась в роль госпожи.

В ванной я снимаю пижаму и натягиваю на себя комбинезон. Тот садится, как влитой! Как будто на самом деле был сшит для меня. По всей его длине идёт молния. Причём ещё одна, дополнительная, есть внизу. Прямо в том самом месте. Видимо, для быстрого доступа.

Надеваю маску, которая закрывает голову сверху и верхнюю часть лица. Не могу увидеть себя в полный рост, а хочется.

Максим гуляет с Лизой, как всегда допоздна! Близнецы уже дрыхнут. Еле-еле дотерпели до отбоя. Так что смогу прошмыгнуть незамеченной. Но всё равно накину халат…

Но, это не всё! В пакете есть и ещё кое-что. Я достаю оттуда нечто металлическое, странной формы. С одной стороны заострённое. А с другой к нему прикреплён как бы это сказать… Кошачий хвостик! Надеюсь, искусственный?

Я уже примерно поняла, куда это нужно вставить. Но, ни за что не сделаю этого!

С пакетом и в халате, я прошмыгиваю обратно в спальню. Там уже ждёт Зимин. Он тоже переоделся! На нём трусы из такой же точно ткани, видимо? И тоже маска, но только на лице. Так что, не знай я, кто передо мной, то и не догадалась бы.

— Я надеюсь, это не те же трусы, в которых ты был со своей госпожой? — спрашиваю.

Он отрицательно машет. И вытаскивает руку из-за спины. В ней плётка. Уж этот атрибут я точно узнаю!

— Я купил всё новое, а то выбросил, Ань.

Мгновение я смотрю на него. А ещё на себя в зеркале шкафа у него за спиной. Комбинезон и правда, шикарный! И я в нём шикарна. Чего уж говорить?

Вдруг меня наполняют эмоции. Я как бы немного вникла в «тему», начиналась, как должна вести себя госпожа. Хочешь поиграть? Давай поиграем!

— Какая я тебе Аня? — цежу сквозь зубы, — На колени, раб!

Димка замирает, затем я вижу, как он судорожно вздыхает и медленно и покорно опускается сначала на одно колено, затем на другое. Опускает голову вниз и протягивает мне эту плётку не глядя.

Я беру, взвешиваю в руке. Тяжёленькая! Пробую ударить себя по ладони. Ой! Неприятно. И как это может нравиться?

— Ты хочешь, чтобы я тебя отхлестала? — уточняю.

— Я жажду этого… моя госпожа, — запускает реакцию Зимин.

Эта фраза влечёт за собой необратимую цепочку химических взрывов внутри меня. Сначала я наполняюсь ощущением собственной власти. Затем чувствую силу и злость.

Замахиваюсь, и наношу первый удар. Плётка касается его спины. Зимин вздрагивает.

— Нравится? — спрашиваю.

— Очень, моя госпожа, — голос его стал каким-то неестественно низким, он говорит с придыханием.

Я представляю себе… Как точно также он вёл себя с Людой. Говорил с ней, сидел на коленях. Как она его… Плёткой!

— А вот так? — на этот раз я сильнее бью. И хвостики плётки оставляют у него на спине заметные красные полосы.

— Спасибо, моя госпожа, — шепчет Зимин, как мне кажется, в исступлении.

Я сглатываю. Чувствую боль внутри. Как будто это меня сейчас стегают плёткой. Почему? За что ты так со мной? Почему ты вынуждаешь меня это делать?

Между тем рука снова и снова наносит удары. Так спокойно и уверенно, как будто я всю жизнь только этим и занималась.

— Ммм, — приглушённо стонет Зимин.

— Что ты сказал? — склоняюсь к нему.

— Ничего, моя госпожа, — сдавленно произносит он, не глядя мне в глаза.

В интернете писали, что я могу делать с ним всё, допустимое в рамках игры. Но он не объяснял мне её правил! Конкретно вот этой игры. Во что мы играем? В «преступление и наказание»? В «отомсти за измену»? В «кому из нас больнее»?

Я чувствую, как глаза наполняются слезами. И продолжаю его лупцевать! Зажмуриваюсь и взмахиваю плёткой. Слышно как кожаные плети рассекают воздух и как ударяются о его плоть.

Я делаю так, пока хватает сил. Плачу и бью! Бью и плачу! Затем, когда силы кончаются, открываю глаза.

Зимин сидит всё в той же позе. Его спина… Нет, конечно, эта плеть — не то же самое, что настоящая, призванная для наказаний! Это лишь симуляция, мягкая и не могущая причинить сильную боль.

Но его спина вся, словно холст, в красных полосах. Кажется, на ней нет «живого места»!

Всхлипнув, я бросаюсь на постель, сдёргиваю с себя эту шапку с ушами. И рыдаю взахлёб…

Спустя какое-то время, чувствую руку мужа у себя на плече:

— Ань, ты чего?

— Я избила тебя! — говорю между всхлипами.

Он усмехается:

— Я заслужил.

Я поднимаю голову от подушки, которую промочила слезами:

— Тебе понравилось? — мой голос скорее ошарашенный, чем радостный.

Но Зимин пожимает плечами:

— Угу. Правда, я не думал, что ты так… увлечёшься. Ну, мы проработаем правила. У тебя потенциал.

Он прижимает ладонь к моей влажной щеке, вытирает слёзы пальцами.

Я дышу учащённо. Губы кривятся. То, что сейчас случилось… Мне это совершенно не нравится! Совершенно! И если это и есть то самое их «садо-мазо», то гори оно всё…

Хотя, на самом деле, меня терзает тот факт, что нанесённые мною побои — не часть наказания. Наказание — это когда обидчику плохо. А когда обидчику хорошо, а плохо тому, кто наказывает, какое же это наказание?

Перекатившись на край, я вскакиваю с кровати. Лихорадочно расстёгиваю этот чёртов комбинезон.

— Снимайся же! — шепчу. Кажется, вся злость должна была покинуть меня? Но почему-то от этой «терапии», стало только хуже.

Скомкав, я бросаю всю эту атрибутику в пакет. А пакет в шкаф, в самую глубь.

Зимин тоже снимает трусы. Натягивает штаны, домашнюю футболку. Я вижу, как он слегка морщится, когда поднимает руки, чтобы натянуть её. Больно? Всё-таки больно? Но… как? Хорошо одновременно!

«Больной! Да ты просто больной», — в отчаянии думаю я.

Надеваю пижаму.

— Ань, ты куда? — бросает он.

— Пойду, проверю, как там дети, — шиплю. Эту фразу я теперь применяю всегда, когда очень нужно сбежать от его виноватого взгляда.