Проснувшись в выходной день, я ощущаю запах чего-то съестного. Надо же! Так обычно пахло у нас дома, когда Люда была здесь.

Меня поражает, как стрелой, мысль о том, что Димка пригласил её обратно. Он ведь решил развестись со мной? Значит, теперь можно!

Он отсудит у меня близнецов, и они с Людой будут жить, и практиковать свои уродские темы…

Даже не умывшись спросонья, а лишь накинув халат поверх пижамы, я спешу на кухню. Дети ещё спят, час слишком ранний. Близнецов вообще не добудишься, а Макс вечно зависает допоздна в ноутбуке.

Спустившись на кухню, я застываю в дверях. И ныряю за угол, чтобы себя не обнаружить.

Димка, голый по пояс, в одних домашних штанах, колдует у плиты. В последний раз я видела его стоящим у плиты и готовящим что-то… Уже и не помню, когда! Ещё на заре отношений.

Он, кстати, неплохо готовит. И до сих пор жарит шашлык только сам. Начиная выбором мяса, заканчивая подачей к столу. Всё сам. Остальное было на мне, и на Люде.

А тут… Не могу поверить глазам! Стоит ко мне спиной, а на плите сковорода. Возле сковороды, на столешнице стоит большое плоское блюдо, полное пухлых блинов. Дети обожают эти блинчики! Да и у меня уже слюнки текут.

Он вдруг обращается к кому-то. И я думаю, что меня раскусили. И уже собираюсь ответить, как вдруг понимаю, что он обращается не ко мне, а к тому, кто у него в телефоне. Он разговаривает с кем-то по блютуз гарнитуре. Продолжая готовить…

— Да… Нет! Скажи алтушевским, что их кирпич никуда не годится. Да, так и скажи… А будут залупаться, скажи, что мы всю партию им вернём вместе с претензией. Да, Артём! Возьми на себя… Нет! Нет, я не могу. Ну, с таких… Да, теперь в выходные я дома. Ну, потому, что так надо… Нет, всё в порядке! Всё в норме. Просто Димас-фантомас решил, что он очень нужен семье.

Я прижимаюсь спиной к стене, разделяющей кухню и коридор. Димка меня не увидит. А я сейчас поднимусь наверх и умоюсь.

— Всё, давай… Пока, говорю! У меня блины подгорают. Да, блин! Блины! Нет, ты не ослышался… Да, я на все руки мастер. Вот так вот…

Под его мерное бормотание и шкворчание сковороды, я поднимаюсь наверх. Чищу зубы, расчёсываюсь. И вниз спускаюсь уже, разбудив ребятню.

— Ого! — делаю удивлённое лицо, как будто не знала.

Завтрак уже на столе. Димка всё оформил. На выбор мёд, конфитюры, варенья. Даже сметаной затарился! Тут же чашечки с напитками. Детям сок, нам — кофе.

— Что будешь? — интересуется у меня.

— Кофе, плиииз, — говорю с улыбкой.

Он тоже улыбается кончиком рта. Ему идёт это. Вот всё это! Домашнее.

— Как будто назад в прошлое вернулась, — решаю сказать.

Димка ставит передо мной чашечку:

— Добро пожаловать!

Вниз сползают ребята. Макс сонный, тоже в один штанах. Близнецы в пижамах. Машута с любимым слоником, а Ванька тащит на руках нашего пса.

— Мам, а Шустрику блинчик можно?

Я пожимаю плечами:

— Наверное.

— Шустрик, ты с чем будешь? С мёдом, или со сгущёнкой? — интересуется он у собаки.

— От сгущёнки у Шустрика слипнется, — говорю я.

— Семья! — произносит Димка, — У меня предложение.

Все поднимают глаза на него. Только Максим продолжает пить кофе.

— Завтра воскресенье. Предлагаю всем вместе отправиться в аквапарк. Как вам такое?

Младшие в восторге. Тут же начинают прыгать и кидаться едой через стол, провоцируя мои гневные возгласы.

А Максим машет головой:

— Я не могу. У меня другие планы на завтра, — тем самым нарушая веселье.

Димка, проглотив это, бросает:

— Ну, условие таково, либо все, либо никто.

Он с сожалением смотрит на малышню. И те принимаются в две дуды убеждать старшего брата поехать. Клянчат, умоляют, дают обещания, которые, конечно, забудут потом…

Максим, посмотрев на меня, сдаётся.

— Блин, ладно! — трёт он свою нечесаную с утра шевелюру.

Дети счастливы! Даже Шустрик, почувствовав атмосферу, радуется вместе со всеми. Димка терзает свой блинчик. А я, посмотрев на сына, бросаю беззвучно:

— Спасибо.