Стоило Ветте забыться беспокойным сном, как ее тут же разбудили отдаленные раскаты грома. Графине ещё не доводилось встречать грозу в глухом лесу ночью, и теперь она подозревала, что и впредь постаралась бы этого избегать. Ослепительные вспышки молний где-то там, чуть восточнее, напоминали битву Магов. Воздух был тяжелым и влажным.

«Если гроза дойдет до нас, где же мы спрячемся от дождя? Под раскидистую и не слишком высокую ель?»

Заснуть в такой обстановке было нереально... для графини. Рид безмятежно посапывала рядом. Сон полукровки ничуть не тревожили нарастающие звуки грозы, и это вызывало у Ветты одновременно восхищение и легкую зависть.

«Интересно, дождь ее разбудит или она так и будет храпеть под ливнем?».

Вдруг неподалеку девушка услышала, как кто-то скребет землю. Не успев толком испугаться, Ветта увидела мягкое свечение Синьки (хотя не Синьки, конечно, а Лазурита). Зверек копался в земле, судя по всему, пытаясь откопать что-то увесистое. Вот теперь девушке стало жутко: она вспомнила рассказы о том, что собаки могут находить мертвецов.

«А вдруг здесь кого-то убили, и хнуну его обнаружил(а)?»

Очередной раскат грома прозвучал особенно зловеще…

— Тунрида, вставай! Проснись, Синька кого-то откапывает! — Ветта отчаянно затрясла полукровку, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Полукровка пробормотала что-то невнятное, но, судя по интонации, отнюдь не литературное.

— Рид, я серьезно, — продолжала тормошить её Ветта, уже почти на грани паники.

— О-о-о-отстань от меня! Сама заснуть не можешь и другим не даешь?

— Синька копает землю!

Тунрида открыла один глаз: «Вот когда кого-нибудь раскопает — тогда и буди!».

— Рид! Ну, будь человеком…

— Я — полукровка, а не человек, — ворчливо отозвалась Рид, но все-таки села, потирая лицо и хмуро всматриваясь в надвигающуюся грозу. — Скоро накроет.

Тут Синька тонко и как-то радостно взвизгнул: чудо-животное уже наполовину откопало совсем не труп. Нечто черное, округлое, похожее на большой камень.

— Ого, — с уважением заметила полукровка. — Да он у тебя из этих, кто чует плагеи!

— Что еще за плагеи? — спросила Ветта, с опаской посматривая на черный булыжник.

— В переводе означает «слезы земли». Это такой, хм… скажем, фрукт. Очень редкий и весьма вкусный, пробовала его пару раз. Кстати, немногие хнуну могут его отыскать! Такие зверьки высоко ценятся, так что ты знала, кого тырить.

Рид подошла к зверьку и, очистив находку от земли, довольно кивнула.

— Хороший экземпляр! Хочешь попробовать? Да-да, тебя, разумеется, тоже накормим, молодец, — Рид погладила прыгающего от возбуждения Синьку. — Надо только сполоснуть его чуть-чуть.

После помывки загадочный фрукт стал походить на антрацитово-черную тыкву.

— Ты уверена, что людям можно его есть? — все еще сомневалась графиня. — Я помню, как холмовики заставили меня чистить поганки.

— Он съедобный, честно. Я видела, как его ели люди, и им ничего не было. По вкусу похож на арбуз, и он очень красивый!

— Красивый?!

— Смотри, — Рид достала свой кинжал, провернула его в пальцах с видом опытного кулинара и осторожно разрезала плагеи пополам.

Внутри фрукт оказался куда интереснее, чем снаружи: полупрозрачный, светло-голубой, чем-то похожий на застывшее желе. Ветте показалось, что аквамариновая субстанция чуть светится, словно кристалл, в который кто-то спрятал кусочек северного сияния. Тунрида отрезала внушительный кусок и протянула его графине.

— Попробуй, на вкус тоже ничего.

Действительно, вкус был хорош, в нем было что-то от арбуза, как и говорила Рид: сладкий, сочный. Тут Ветта заметила нечто белое, просвечивающее внутри ее куска.

— Это семена, — заметив её замешательство, спокойно пояснила Рид. — По вкусу похожи на лесной орех, не бойся.

Ветта осторожно разжевала «орех» плагеи.

— Ммм… а мне кажется, что они больше похожи на кешью, — протянула она, и в её голосе прозвучало такое искреннее удовольствие, что даже Рид не смогла сдержать улыбку. Теперь графиня уже с надеждой осматривала свой кусок — не найдётся ли ещё парочка семян.

Рид рассмеялась:

— Не переживай, у нас еще целый плагеи. Давай перебираться под какое-нибудь дерево, дождь начинается.

Тунрида не забыла про Синьку и торжественно подала ему не меньше четверти от всего фрукта; зверек тут же накинулся на угощение. Спутницы перенесли вещи под раскидистую ель, где продолжили наслаждаться сочным «кристаллом».

Плагеи закончился быстро.

— Надо было оставить на утро, — печально сказала Ветта, глядя на последний кусочек лакомства.

— Он плохо хранится, так что его съедают сразу, — возразила Рид. — К тому же дождь почти закончился, гроза ушла дальше, мы можем выдвигаться в путь.

— То есть сейчас? Без сна?!

— А ты хочешь спать? — с лукавой улыбкой спросила Рид.

Ветта вдруг осознала, что желание спать пропало. Вместо привычной усталости её переполняла энергия, бурлящая где-то под кожей, словно в жилы закачали не кровь, а искрящийся лимонад. Казалось, что сейчас она в состоянии добежать до моря.

— Плагеи ценятся не только за вкус, но и как прекрасный источник жизненной энергии! Ну, еще за общий оздоровительный эффект. Мы сейчас все равно не сможем уснуть. Так что пошли, не будем терять времени.

Девушки отправились в путь; подле них прыгал Синька, освещая дорогу своим голубоватым светом.

* * *

Они бодро прошагали остаток ночи и первую половину дня, затем не столько усталость, сколько голод заставил их сделать привал. Тунрида впервые за дорогу подстрелила зайца, хотя Ветта была против.

— Он такой пушистенький. Ну зачем было его убивать?

Рид, взвесив добычу на руке, довольно кивнула:

— А затем! Нам же надо есть.

.— Набрали бы грибов, — упрямо буркнула Ветта. — Не впервой.

— Как знаешь, он все равно уже мертв, а мне хочется мяса.

— Кровожадная полукровка! — буркнула Ветта, признавая свое поражение.

К своему стыду, девушка поняла, что тоже хочет мяса и отказываться от зайчатины не собирается. Пытаясь бороться с нахлынувшим угрызением совести, графиня взяла арбалет.

— Пойду потренируюсь.

Рид, которая в это время уже деловито свежевала зайца, с лёгкой опаской покосилась на арбалет в руках Ветты.

— Думаешь, это хорошая мысль? — осторожно спросила она. — В прошлый раз…

— Да-да, я помню, спасибо, — раздраженно перебила её Ветта, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Постараюсь больше не попадаться всяким холмовикам!

— Тогда Синьку возьми, пусть сидит за пазухой, — посоветовала Рид, чуть смягчая тон. — Ему там тепло, а тебе спокойнее: если вдруг опять встретишь кого-то подозрительного, у тебя будет живой детектор опасности. Он заворчит раньше, чем ты заметишь засаду.

Ветта вздохнула, но спорить не стала. Она осторожно подняла дремавшего под курткой зверька и бережно спрятала у себя за пазухой. Синька (вообще-то, Лазурит!) сонно мурлыкнул.

Тунрида, напевая что-то под нос, закончила обдирать тушку. Отложив то, что осталось от зайца, девушка разожгла костер с помощью магического угля: все равно после такой грозы не осталось ни одной сухой веточки.

Пока пламя разгоралось, полукровка разрезала мясо на куски. Достав мешочек с любимой приправой, девушка принялась за готовку. В нетленке еще оставалось немного молока. Порывшись в рюкзаке, девушка нашла пару картошин. Здорово! Она приметила дикий лук по пути — будет жаркое из зайчатины. Пальчики оближешь!

Чуть повозившись, Рид установила свою «сковородку» — потрепанную, видавшую виды железную пластину, которую она гордо именовала «артефактом полевой кухни». Тщательно обваляв мясо в пряной смеси, она принялась поджаривать зайчатину. Аромат поплыл по поляне, смешиваясь с запахом дыма и влажной листвы. Однако нужно было еще сготовить бульон.

Полукровка окликнула Ветту. Та успела пару раз попасть именно в те деревья, в которые целилась, поэтому ее настроение заметно улучшилось.

— Пахнет чудесно, я могу чем-то помочь?

— Да, ты не могла бы набрать воды? Мы проходили ключ, помнишь? Он не так далеко.

— Конечно, — с готовностью согласилась девушка. Схватив котелок, Ветта перебросила рыжую косу (с недавних пор она начала заплетать волосы, как Рид) через плечо и отправилась на поиски воды.

«Она изменилась», — подумала вдруг полукровка. — Стала более уверенной. Даже осанка другая — не такая напряженная. Хорошо, что эти дурацкие зеленые пятна начинают сходить».

Графиня, не подозревающая о хвалебных мыслях полукровки, в свою очередь размышляла о скорой встрече с тетей. В груди то и дело вспыхивало тёплое предвкушение, смешанное с легкой тревогой. Она не знала, как Рид планирует перейти границу, однако была уверена, что Тунрида что-нибудь придумает.

Ветта любила тетю Виолу, младшую сестру отца. Та была женщиной удивительно живой и яркой — такой, что рядом с ней даже самый хмурый день будто становился светлее. Виола обожала своих кошек и свою свободу, и, кажется, именно в этом и заключалась ее главная философия жизни. Ветта до сих пор помнила, как отец ругался с сестрой по поводу ее отношения к браку:

— Ты должна выйти замуж или уйти в монастырь, как все приличные женщины нашего рода, Виола! Да прекрати смеяться!

А тётя смеялась. Она всегда много смеялась — звонко, искренне, будто сама мысль о том, чтобы загнать себя в какие-то рамки, казалась ей невероятно смешной.

Лишь один раз Ветта видела тётку печальной и молчаливой — на похоронах отца. Закутанная в черную шаль, с темными кругами под глазами, тетя сама на себя не походила. Она крепко обняла Ветту при встрече, но ничего не сказала, только плакала.

Ветте было так горько в то время, она даже не задумывалась, что внезапная смерть отца превращает Зарину в ее опекуншу. Отец так хотел, чтобы они с Зариной подружились и стали одной семьей, но ведь он не мог не понимать, что мечты не воплотились в жизнь?

Виола не хотела оставлять племянницу с чужой женщиной. Ветта помнила, как тётя ругалась с Зариной, грозилась обратиться к шерифу. Может, она так и поступила, только лорд Смайгон рассудил не в её пользу… Так или иначе, девушка осталась с Зариной, а Виола с похорон брата ни разу не появилась во дворце. Даже писем не было.

«Может, Зарина специально прятала письма?» — в который раз подумала Ветта, невольно сжимая пальцы в кулаки.

«Нет, хватит об этом думать! — строго сказала себе графиня. — Виола любит меня и будет рада принять к себе».

Ключ нашелся быстро. Набрав воды, девушка поспешила к стоянке. Видимо, ради разнообразия боги позволили ей добраться до лагеря без приключений. Рид уже снимала мясо со сковороды, и от золотистых ломтиков шел такой аромат, что у Ветты в животе заурчало.

— Может, так съедим? — с надеждой спросила графиня.

— Ничего, потерпишь. С бульоном мясо будет нежнее, — не терпящим возражений тоном заявила полукровка. — На вот, лук почисти.

Забрав воду у Ветты, Рид перелила часть в тарелку, а в оставшуюся воду добавила молоко и немного специй. Порубила картошку и лук, который успела почистить графиня. Когда бульон закипел, полукровка порезала в него крупными кусками поджаренное мясо.

— Вот, — довольно вздохнула Тунрида. — Осталось немного подождать, и обед готов!

— Скорее ужин, — хмыкнула Ветта, потирая живот. Синька, успевший выспаться, осторожно выглядывал из куртки, щурясь от косых лучей солнца.

— Ужин так ужин, — пожала плечами Рид. — Мы вполне можем здесь заночевать.

Когда полукровка наконец-то допустила графиню до еды, девушка накинулась на блюдо с неподобающей для леди скоростью. После трех добавок Ветта согласилась, что блюдо стоило ожиданий. Рид (что удивительно) тактично воздержалась от упоминаний, что кто-то не хотел зайчатины. Полукровка вообще с наступлением вечера как-то притихла. О чем-то задумавшись, она смотрела на огонь, крепко сжав кружку с чаем. Ветта, раздумывая, спросить или не спросить, что тревожит спутницу, лениво гладила Синьку, лежащего на коленях.

— Все нормально? — все-таки решилась графиня.

Тунрида, мрачно нахмурившись, лишь дернула плечом.

— Всё в порядке, — ответила она, но голос прозвучал не слишком убедительно. — Просто… устала.

— Э-э-э, ну ладно, — Ветта не видела полукровку такой… раздосадованной, злой, печальной? — Завалюсь-ка я спать. Ну, спокойной ночи!

Ветта быстро схватила первые попавшиеся под руку ветви и устроила «лежанку». Ветки были влажноватыми, но графиню волновало не это. Рид так и осталась сидеть у тлеющего огня.

* * *

С самого утра Тунрида была заметно не в духе. Ветта давно отбросила попытки уследить за переменами в настроении спутницы. Может, настроение полукровок зависит от фаз луны или магнитных бурь? Если так, то сегодня была мощнейшая солнечная активность. Спутницы прошли совсем немного (даже по меркам Ветты), как вдруг Рид объявила о привале.

— Ночевать будем здесь! Соберешь хворост для костра, или это слишком сложное задание для «ее святейшества»?

Ветта хотела огрызнуться, но вовремя заметила взгляд подруги.

«Она хочет поругаться, — пронеслось в голове, — хочет покричать».

— Хорошо, сейчас соберу, — мирно ответила девушка и поспешила в лес.

Что-то тут не так, и дело не в Ветте. Но как узнать, что именно? Тунрида и в хорошем настроении не любит рассказывать о себе. А может, дело все-таки в Ветте? И Рид просто надоело с ней возиться?

Пока Ветта выстраивала гипотезы, попутно собирая хворост, ее спутница готовила место для ночевки. Яма под костер была уже обустроена. Рядом протекала небольшая речушка: можно наловить рыбы и сварить уху или запечь — словом, голод им не грозит.

«Какого черта я делаю? — с тоской подумала Рид. — Еще ж светло, могли бы пройти пару-другую миль».

Но дело в том, что сил идти не было. Хотелось лечь, свернуться калачиком и заснуть-забыться. Тунрида ненавидела себя в таком состоянии. Это появилось после встречи сним.

Даэрон.

Проклятый фейри.

Знала же, что нельзя с ними связываться! Так нет. Она повелась на его обаяние, лёгкость, на эту их дурацкую способность делать так, что весь мир будто становился ярче. Как раз в этот день он… Тоска со злобой переполняли её, сплетаясь в тугой узел где-то под рёбрами. Спустя столько лет рана не желала затягиваться.

«Напиться, что ли?» — промелькнула мысль.

А почему, собственно, и нет? Рид достала одну из фляжек — ту, что хранила лучший виски на свете. Ну, может, и не самый лучший, зато достаточно крепкий.

Тунрида сделала приличный глоток и ощутила, как волна жара прокатилась по телу. Стало чуточку легче. Итак, глоток виски — стало получше. Какой из этого вывод?

Когда Ветта вернулась на поляну, костра еще не было. Зато присутствовала пьяная и довольная собой полукровка:

— Пррривет, как хворст? Ух ты! Ты нашла его и всего за… за час, этт прогрэ-э-е-е-е-с-ссс!!!

Ветта аккуратно положила хворост у заготовленной ямки, не зная, что делать дальше. В таком состоянии она Рид еще не видела. Графиня, в принципе, никого в таком состоянии еще не видела. И что теперь?! Ветта слышала, что в подобных случаях помогает крепкий кофе или холодная ванна. Кофе, разумеется, не было. А вот ванна… Может, удастся довести Рид до реки? Вода в ней вполне прохладная.

Тем временем Тунрида, копавшаяся в своем походном мешке, с радостным воплем достала из него удочку. Затем, чуть поразмыслив, снова принялась копошиться и извлекла складной арбалет.

— Мясо или рыба? — спросила она у Ветты, взвешивая на руках удочку и арбалет.

— Ты с ума сошла?! Убери арбалет, ты же не в состоянии охотиться!

— Я не в ссостнии? — с пьяной обидой спросила Рид.

Ветта поняла, что допустила ошибку.

— Рыба, я хочу рыбы, давай прогуляемся к реке!

— Не-е, я докжжу, что я не … эт самое, — с этими словами девушка бросила удочку и шатающейся походкой отправилась в чащу.

«Что делать? Что делать?» — Ветта, слегка паникуя, отправилась за ней. Животных они вряд ли сейчас найдут, но как остановить блуждания Рид и вернуться к лагерю?

Тут полукровка так резко остановилась, что Ветта, не успев затормозить, налетела на неё, уткнувшись носом в жесткую ткань куртки.

— Тшшшшш, — прижав к щеке палец, Рид показывала куда-то наверх. — Смотри, белки!

— Одна белочка точно есть! Стоит рядом со мной.

— Тс-с, сммтри воооон туда!

Ветта посмотрела, куда указывала полукровка, и, действительно, на одной из веток сидела белка. «Беги, белка, беги, — подумала про себя девушка, — какого черта ты до сих пор не убежала?!».

— Видишь их?

— Там только одна белка, — терпеливо, как ребенку, сказала Ветта.

— Я ща подстрелю правую!

— Нет там ни правой, ни левой — одна белка!

— Не важжн.

Рид прицелилась, если можно так сказать про волнообразные движения, и… выстрелила. С изумлением и не без толики восхищения Ветта увидела, как белка свалилась вниз в кусты. Кусты заметно дернулись. Ветта с Рид переглянулись, после чего Тунрида грозно скомандовала:

— Кто там в кустах, выходи!

Кусты задрожали сильнее, и из-за них появился невысокий мужичок в старой, потрепанной шапке лесника. На шапке лежала окровавленная тушка белки.

— Зд-р-р-авствуйте, девушки! — заикаясь, еле выговорил мужик.

— Здравствуйте, — слегка смущаясь, поздоровалась Ветта. Рид продолжала сверлить лесника испытующим взором. — А мы тут охотимся.

— Я заметил, — лесник так энергично закивал в ответ, что тушка белки сорвалась с шапки и шлепнулась ему на плечо, а оттуда — прямо к ногам.

— Кто ты такой и что делал в кустах? — Рид перехватила арбалет из правой руки в левую и начала подбираться к леснику. Мужик попятился:

— Я Шон, местный лесничий, вот, собираю орехи! — Он показал дрожащей рукой на куст лесных орехов, из которого выбрался.

— Собирал. Орехи, — повторила Рид таким тоном, словно все сказанное Шоном звучало крайне подозрительно. — Хм-м-м.

— А вы откуда, девушки? — решил сменить тему лесник. Тунрида тут же сузила глаза, но Ветта быстро ответила:

— Мы из Старопрудовки идем в Лудск, проведать тетушку.

Лесник заулыбался:

— Моя теща тоже живет в Лудске. Путь-то неблизкий, может, переночуете у нас?

— У вас? — Ветта замялась. Опять ночевать на земле не хотелось, но тащить пьяную полукровку в незнакомый дом… Стоит ли оно того?

— Моя жена будет рада, к нам редко заходят гости — все ж в глухом лесу живем, — забормотал лесник. Судя по всему, он уже жалел, что заикнулся о ночевке. Ветта его понимала: кому охота привести к себе домой странную парочку, да еще учитывая, что Рид до сих пор держит его под прицелом?

— Хорошо, спасибо за гостеприимство, — неожиданно сказала Рид почти трезвым голосом. Она наконец опустила арбалет, потом подняла подстреленную белку и посмотрела на неё с таким видом, словно пыталась вспомнить, как вообще эта история началась. Ветта и Шон переглянулись с одинаковым выражением: «Ну вот, теперь уже поздно отступать». И оба тяжело вздохнули — каждый по-своему.

Шон подождал, пока девушки вернутся на предполагаемое место ночевки и соберут свои вещи. «Я бы на его месте сбежала», — подумала Ветта.

Нестройным гуськом они вскоре добрались до дома лесничего. Дом скорее походил на большую землянку, к которой кто-то в порыве строительного энтузиазма пристроил верхний этаж из брёвен. Но, несмотря на эту архитектурную эклектику, дом выглядел уютно: из трубы вился дымок, окна светились тёплым светом, а возле крыльца мирно дремал огромный пёс, похожий на мохнатую тучу с ушами.

Лесник постучал, и из распахнувшейся двери вырвался разноголосый гомон. Навстречу Шону выскочил мальчуган в слишком больших для него штанах; запутавшись, он бы упал, если бы лесник не успел вовремя его подхватить.

— Папа, папа! Дэнни дерется!

— Д-а-а-а? А Том кусается!

— Ты первый начал!

— Нет, ты!

— Спокойно, дети, разве не видите — у нас гости! — из дома выглянула немолодая и очень уставшая женщина. Она ласково улыбнулась мужу и с опаской пригляделась к «гостям». Ветта старательно улыбалась, правда, бело-красные полосы на лице делали ее похожей на цирковой шатер. Рид пыталась стоять ровно, но не очень получалось.

— Девушки направляются в Лудск повидать тетю. Я предложил им переночевать у нас, — торопливо пояснил Шон, будто оправдываясь.

— Конечно, проходите, располагайтесь. Лишней кровати у нас, правда, нет, но вы можете лечь на печи.

— Большое спасибо! — Ветта уже чувствовала, что спит на теплой печи. Такой чудесной, теплой печи с лежанкой, совсем не похожей на твердую землю.

— Вы, верно, голодны? Скоро будет ужин.

Тут из дальней комнаты выбежала маленькая девчушка и с криком «Папочка!» бросилась к Шону. Сразу стало видно, кто главный любимец в семье.

Ветта, подхватив Тунриду за локоть, прошипела подруге прямо в ухо:

— Не вздумай их пугать, возьми себя в руки. Это милая, тихая семья, мы спокойно переночуем и рано утром уйдем, хорошо?

Рид кивнула.

— Значит, мы будем кем?

— Паиньками.

— Особенно…

— Особенно с детьми.

Удовлетворенно кивнув, Ветта с самой лучезарной улыбкой подошла к мальчику, стоявшему неподалёку:

— Привет, ты Том?

— Ага.

— Я — Ветта, это моя подруга… Ри… ейчел.

— Она пьяная!

— Нет, что ты! — сказала Ветта, лихорадочно придумывая легенду. — Она просто… выпила слишком много микстуры от кашля.

Мальчуган с сомнением посмотрел на полукровку.

Тем временем дочка теребила куртку Шона с радостными воплями: «А где орешки? Папочка, ты принес орешки?»

Шон кивнул и достал из-за пазухи пакет с лесными орехами:

— Вот, держи, это тебе передала белочка.

— Белочка! — радостно выдохнула девчушка. — Орехи от белочки!

— А вот и сама белочка! — с этими словами Рид достала из охотничьего пакета тушку белки вместе с застрявшим арбалетным болтом.

За долю секунды, от детского вопля, Ветта успела с тоской посмотреть на печь.