Сегодня Ветта проснулась первой. На лице графини блуждала улыбка: ей снилось что-то хорошее. Часто бывает так: сон настолько хорош, что тебе кажется, будто ты будешь помнить его всю оставшуюся жизнь. Но вот тебя призывает реальность, и в памяти уже только яркие обрывки сновидения, а через пару минут и от них остаются лишь смутные воспоминания. Тем не менее у Ветты все равно было отличное настроение. Подумать только — она пережила свое первое настоящее приключение! И даже осталась жива, хм… Правда, это было довольно жутко. Вампиры! И Эдгар. Графине до сих пор было обидно: она-то надеялась, что парень сумел разглядеть в ней что-то такое, особенное, а он, оказывается, просто искал очередную дуреху для насыщения своей клыкастой родни.
«Научим пользоваться косметикой… будешь жить со мной вечно. Вот ведь козел!»
Рид еще спала, и, учитывая вчерашнее, девушка решила дать спутнице выспаться. К тому же Ветте надоели бесчисленные шуточки насчет ее «борьбы с вампирами». Вчера полукровка с самым серьезным видом предложила графине открыть свою школу Охотников за нечистью. «Назовем ее “Боевые Кресты”!». Ха-ха.
В лесу было так хорошо. Только-только рассвело, но воздух уже наполнился гудением многочисленной фасеточноглазой живности, пением пташек, неподалеку журчал ручей. Через молодую поросль проглядывал зеленый луг. На душе у Ветты вдруг стало необычайно спокойно, впервые после побега. Девушке захотелось прогуляться, насладиться в полной мере этим умиротворением.
Вскоре она уже гуляла на лугу. Солнце успело подняться выше. Немного подумав, девушка легла прямо на землю. Кругом благоухали цветы. Их было так много, и большинство совершенно незнакомы графине. Множество пышных кустов с небольшими белыми цветочками, голубые искорки васильков переплетались с ярко-розовыми звездочками на высоких стеблях.
«Хорошо и спокойно».
Ветта вглядывалась в бездонную синеву неба. Над головой проносились зеленокрылые стрекозы, сверкая крылышками. Рядом деловито жужжал шмель. Все было прекрасно, вот только роса давала о себе знать: еще немного, и куртка вся промокнет, пора вставать. Нехотя графиня поднялась. И тут взгляд девушки привлекли светло-голубые колокольчики. Во всяком случае, Ветта решила, что это колокольчики, хотя она обычно видела лишь светло-фиолетовые, но по форме было весьма похоже. Цвет их, не просто голубой, а переливчатый, словно с капелькой перламутра, завораживал. Да и аромат был весьма приятен. «Соберу букет», — решила графиня. Ветта не заметила, как набрала целую охапку этого нежного чуда.
— Ветта! — вдалеке послышался зов Тунриды. — Где тебя Падшая носит?
«Как всегда, сама вежливость».
Девушка быстро дошла до места ночевки.
— Я здесь, просто решила прогуляться, — девушка еще раз понюхала шикарный букет перламутровых колокольчиков. — Здесь так красиво! Ты только посмотри на это чудо.
Полукровка лениво повернулась к графине и посмотрела на букет. Лицо Рид тут же превратилось в неподвижную маску.
— Эти цветы — чудо? — спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно, но, не выдержав, громко рассмеялась.
Сердце Ветты нехорошо екнуло.
— Ну да, а что?
— Это же жгучецвет, вот что!
— Жгучецвет?
— Ты ничего не чувствуешь? Жжения, скажем, или зуда? Да посмотри на свое отражение, ты уже вся в пятнах!
Ветта в панике бросилась к ручью, действительно, все лицо и шея были покрыты яркими красными пятнами.
— Словно мухомор-перевёртыш: белый с красными пятнами, — констатировала Рид, сдерживая новый приступ смеха.
Тем временем кожу начало жечь.
— Прекрати смеяться, лучше скажи, что делать!
— Только не мочи, от этого хуже будет, — Рид попыталась взять себя в руки, но, посмотрев на встревоженное лицо Ветты, вновь согнулась пополам.
— Тунрида!!!
— Ну хорошо, ладно, — отдышавшись, девушка подошла и стала придирчиво разглядывать кожу спутницы. — Есть мазь, которая поможет снять зуд и уменьшить жжение, да и пятна пройдут быстрее. Только те, кто ее используют, обычно на улице не показываются.
— Почему? — с подозрением спросила Ветта.
— Она яркого зеленого цвета и не сходит несколько дней, — беспечно отозвалась полукровка.
— Ты хочешь, чтобы я расхаживала с зеленым лицом?
— Думаешь, красный тебе идет больше?
— Рид!
— Все равно зуд скоро сведет тебя с ума, чесать ожоги ни в коем случае нельзя, сама почувствуешь, как трудно сдержаться, и начнешь умолять купить эту мазь.
— То есть у тебя ее нет...
— Не-а, придется искать в ближайшем населенном пункте.
Ветта в задумчивости почесала щеку, кожа тут же отозвалась приступом зуда.
— Я не стану маскироваться под листву, зуд пройдет, я его перетерплю, вот увидишь.
Рид, хмыкнув, стала собираться в дорогу. Не спеша разожгла костер, подогрела воды, с наслаждением потянула ароматный мятный чаек. Ветта нервно расчесывала волосы, было видно, что зуд начал усиливаться. Тунрида коварно улыбнулась:
«Уже скоро!»
Собравшись, девушки отправились в путь.
Прошел час.
— Прибавь шагу, мне нужна эта Падшая мазь!
— Чешется, можно хоть чуть-чуть … — Ветта скребла ногтями по рукаву, будто пыталась проделать в нём дырку.
— Даже не думай, станет только хуже, — отрезала Рид, не оборачиваясь.
— Когда уже мы дойдем до этой треклятой деревни?!
— Скоро, не переживай. Кстати, тебе лучше не светиться: я быстро сбегаю одна, а ты пока посидишь в кустах.
— Я пойду с тобой.
— Это ни к чему.
— Я с ума сойду, пока тебя дождусь! Чем скорей я намажусь, тем лучше.
Рид понимающе хмыкнула. Однажды, еще в детстве, она так же поддалась очарованию коварных цветов и вспоминала тот жуткий зуд до сих пор. Пожалуй, уговорить ее не удастся, придется идти вдвоем. Беда в том, что они слишком приметная пара: невысокая, полная Рид и тощая графиня с белесыми волосами. Надо покрасить девчушку, чтобы не так бросалась в глаза.
«В принципе, — размышляла девушка, — блондинку покрасить несложно, надо раздобыть хны или что-то в этом роде».
Погруженная в свои мысли, Рид не сразу заметила, что Ветта отстала. Осознав, что давно не слышала причитаний спутницы, она оглянулась. Графиня Адэлийская со странной смесью наслаждения и муки на лице яростно чесалась.
— Падшая, Ветта! Я же говорила не чесаться, теперь заживать будет дольше! Немедленно прекрати разносить заразу, или я тебя вырублю, я не шучу.
— Не могу остановиться, правда. Это ужасно!
Тунрида быстро подошла к девушке и отвесила той сильную затрещину. Сразу перестав чесаться, графиня с обидой посмотрела на нее.
— Полегчало? А то могу добавить!
— Достаточно, — буркнула Ветта. — Идем.
Вскоре они вышли на опушку леса, впереди виднелся дымок из деревенских домов, стали слышны голоса людей. Надпись на чуть покосившемся указателе гласила, что девушки попали в деревню Старопрудовку.
— Больше сотни дворов, — прикинула на глаз Тунрида. — В такой большой деревне обязательно должен быть лекарь или знахарка. Найдем тебе мазь, не переживай.
— Главное — поскорее, — взмолилась девушка. Зуд словно усиливался с каждым мгновением, руки сами тянулись к покрасневшей коже, Ветта сжала их в кулаки. Еще немного, и они добудут лекарство, надо лишь чуть-чуть потерпеть.
В Старопрудовке кипела жизнь: мужчины что-то строили, рубили дрова; женщины стирали, готовили и кричали на детей; дети, в свою очередь, с гиканьем и смехом носились по всей деревне. Рид схватила первого попавшегося под руку мальчугана:
— Где у вас тут живет лекарь?
— Не, у нас нет лекаря — это в город надо!
— А знахарка? Кто вас лечит?
— Пожилая леди, но она не лекарь…
— Неважно, где ее дом?
— Я проведу, — юный житель Старопрудовки явно рассчитывал на вознаграждение.
Довольно быстро паренёк привёл их к небольшому домику, стоящему чуть в стороне от остальных дворов — так, будто он стеснялся своей красоты среди простых деревенских изб. Вокруг дома вместо привычных для деревни огородных грядок буйно росли цветы: розы всевозможных оттенков (от нежно-розового до винно-бордового), белые лилии, изысканные ирисы, а между ними кокетливо выглядывали фиалки. Воздух благоухал цветочными ароматами.
— Как красиво, — выдохнула Ветта, но на ум тут же пришел нежный аромат жгучецвета. Нет, хватит с нее растений.
— Во, это дом знахарки. Только она вас не примет.
Рид, протягивающая парню монетку, задержала руку.
— Почему это?
— Так ведь она чужаков не любит и лечить их не берется ни за какие деньги.
— Посмотрим, — хмуро отозвалась Тунрида.
Сердце Ветты упало: если знахарка откажется продавать мазь, им придется идти в ближайший город. Она не вытерпит и сдерет с себя половину кожи. В это время Тунрида подошла к двери и постучала.
— Кто там? — из-за двери сразу же раздался сварливый голос.
— Извините за беспокойство, у нас здесь ожог жгучецвета, и нужна мазь.
Дверь распахнулась, и перед девушками появилась сурового вида дама. Именно дама, потому что назвать эту женщину селянкой язык не поворачивался: прямая спина — будто она всю жизнь ходила с книгой на голове, отрабатывая королевскую осанку; волосы уложены в изящную высокую прическу; карие глаза смотрели так строго, что Ветта невольно начала поправлять воротник своей кофты. Женщина была одета в платье с широкой юбкой, отнюдь не деревенского покроя. Ткань переливалась всеми оттенками синего, а на манжетах поблескивали узоры из камней, судя по всему — настоящих сапфиров.
— Э-э-э, здравствуйте, — немного растерялась Рид. — Нам нужна мазь, вы не могли бы…
— Вы не местные, — перебила ее незнакомка.
— Как и вы.
Женщина усмехнулась и окинула взглядом Рид, затем пятнистую Ветту. На лице женщины промелькнуло удивление, а взгляд мгновенно потеплел.
— Ладно, заходите, что с вами теперь делать.
Джонни Вунз как раз закончил чинить забор, когда мимо него прошли две незнакомки, которых вел младшенький их соседки. В Старопрудовку незнакомцы забредали редко. Появление двух девушек заметил не только Джонни: бабка Шелз вон чуть ли не через ограду свесилась, провожая их жадным взглядом. Девчонки были одеты в штаны, что немало позабавило парня. Особенно молодому человеку приглянулась светленькая, такая худенькая, словно тростиночка, вот только почему-то вся в красных пятнах с головы до ног.
Джонни был деревенским парнем, и ему не могло прийти в голову, что кто-то может набрать букет из жгучецвета. Обычно, если кто и задевал жгучецвет, то случайно, как крапиву. Тем не менее он решил проследить за парочкой и вскоре увидел, как они остановились подле дома знахарки.
«Ну да, попробуйте — постучитесь!» — парень знал, что знахарка не любит пришлых. Каково же было его удивление, когда девушки вошли в дом. Немного подумав, он решил подождать около дома знахарки, когда незнакомки выйдут. Может, они начнут искать комнату для ночлега? У них дома как раз освободилась одна: старшая сестра Джонни, Сара, вышла замуж и переехала в свой дом. Вот они выйдут, и он так невзначай подойдет и спросит, кто они и откуда. А там…
В доме оказалось очень светло и уютно: ажурные занавески сияли чистотой, на столике с резными ножками стояли цветы — белые лилии. Вещи, мебель — все было явно дорогим, с характерным аристократическим лоском.
— Наверное, задаетесь вопросом, что я забыла в глухой деревне? — дама прошла вглубь комнаты и стала что-то искать на заставленных полках.
— Это не наше дело, — спокойно ответила Рид, игнорируя возмущенный взгляд Ветты, которой, в отличие от спутницы, было страшно любопытно.
— Верно, — женщина повернулась к девушкам; в руках у нее был небольшой пузырек с темно-зеленой жидкостью. — Мазь нужно наносить три дня подряд, смоется только через неделю.
— Неделю?!
— А вы что хотели? Жгучецвет — коварное растение, и ожоги так просто не пройдут. Зато зуд исчезнет сразу после нанесения мази.
— Сколько? — хриплым голосом отозвалась Ветта, теперь уже с вожделением глядя на непримечательный пузырек.
— Для тебя — бесплатно, Лисаветта.
Повисла неловкая пауза. Тунрида вопрошающе смотрела на Ветту, та, в свою очередь, не сводила глаз с незнакомки.
— Мы встречались? — решилась спросить графиня.
— Нет, — женщина мягко улыбнулась и вложила мазь в руку девушки. — Я знала твою маму, вы с ней очень похожи, и этот медальон… В общем, я сразу поняла, кто ты. Единственное, что мне непонятно, почему ты путешествуешь столь экстравагантным для знатной леди способом.
Спутницы переглянулись. Ветта хотела сказать правду: она никогда еще не встречалась с подругами матери. Однако дама опередила девушку:
— Неважно, не говори, если хочешь. Мазь у вас, если я могу еще чем-то помочь…
— Нам бы не помешала хна или что-нибудь красящее, — быстро сориентировалась Тунрида.
Незнакомка понимающе посмотрела на графиню.
— Я слышала, что твоя мачеха — не самая приятная в общении женщина. Что ж, у меня есть то, что нужно. Подождите, я сейчас, — с этими словами женщина буквально выбежала из дома с неподобающей для такой леди скоростью.
— Думаешь, ей можно доверять? — спросила Ветта, с любопытством оглядываясь.
— Не уверена, люди — такая вещь… ненадежная, даже лучшие из них.
— Я серьезно!
— Думаешь, я шучу?
— А вдруг она сейчас позовет кого-нибудь?
— Расслабься, — посоветовала Рид. — Эй, ты чего?
— А что? — Ветта пыталась открыть склянку с мазью. — Этот зуд мне надоел до чертиков.
— Это понятно, только не открывай склянку в доме: если закапаешь пол — его потом не отмыть. Не надо так на меня смотреть, с кожи сойдет быстрее. И это, будь осторожнее.
— Почему? — сразу насторожилась Ветта.
— Мазь больно маркая. Может, лучше я тебя намажу?
— Я не настолько беспомощная, знаешь ли, — графиня с гордым видом вышла из домика на улицу.
— Мое дело предупредить, — пробормотала Рид. На самом деле ей самой было интересно, что за женщина вызвалась им помочь. Судя по всему, она была подругой матери графини, хотя то, что она ее знала, вовсе не говорит, что они были дружны. К тому же зачем ей прятаться от всех в этом захолустье?
Заставленные лекарствами полки говорили о том, что женщина достаточно хорошо знакома с медициной, чтобы лечить. Знатные дамы часто выбирали изучение медицины в университете, поскольку это было одно из трех направлений, не считающихся «зазорными» для леди, наряду с психологией и искусствами. Надо спросить у графини, не училась ли ее мать в университете.
Ждать долго не пришлось: из дома сначала выскочила чем-то взволнованная леди Пенелопа. Не успел Джонни подивиться такому поведению знахарки, как тут из дома вышла она — девушка с пятнами. Она встала около живой изгороди и, насколько мог разглядеть Джонни, пыталась что-то открыть, какую-то маленькую баночку. Вот и повод познакомиться! Пригладив волосы пятерней, парень твердой походкой приблизился к изгороди.
— Кхм, вам помочь? — выпалил Джонни.
Девушка, видимо, не слышала, как он подошел, потому что при звуке его голоса резко дернулась и.... Вот она уже с ног до головы не только в красных пятнах, но и в зеленых разводах. Джонни нервно сглотнул: знакомство как-то не заладилось. Девушка с ужасом посмотрела на свои зеленые руки и подняла горящий взор на остолбеневшего парня.
«Похоже, свидания не будет», — пронеслось в голове Джонни.
Поток размышлений Тунриды прервал крик Ветты. Рид чертыхнулась: неужели их нашли? Привычным движением девушка достала кинжал и поспешила на помощь. Однако во дворе она столкнулась не с толпой солдат. Поначалу показалось, что перед ней возник болотник, чуть позднее стало понятно, что «нежить» причитает голосом Ветты:
— Зачем было так кричать?! Идиот!
— Я не кричал, госпожа, только спросил, не нужна ли помощь, — оправдывался какой-то паренек. Он стоял за живой изгородью, красный как мак, совершенно беспомощный перед истерикой девушки.
— Подкрался из-за спины и заорал! — Ветта, вся перемазанная, в зеленых разводах, чуть не рыдала, но тут она заметила Рид. — Ты! Это ты накаркала: «больно маркая», «тебе помочь?»
Тунрида рассмеялась.
— Перестань, это не смешно!
— Да? А ты себя видела?
— Я могу чем-нибудь помочь? — бедный парень все еще стоял возле забора. — Я не хотел ее пугать, миледи, просто увидел, что девушка не может открыть баночку, думал, помогу.
— Да? А я не ожидала, что какой-то олух гаркнет у меня за спиной, и дернула крышку…
— И опрокинула на себя половину мази, это я уже поняла.
— Что теперь делать? — графиня в отчаянии осматривала свои зеленые волосы. — У меня все руки зеленые.
— Хм… а зуд прошел?
— Рид!
— Слушай, я ничем не могу помочь, мазь смоется с кожи сама через неделю. Тебя все равно в лесу никто, кроме меня, не видит, успокойся.
— Так я могу...
— Иди, парень, ты уже достаточно сделал.
Растерянный паренек поплелся прочь и чуть не столкнулся с вернувшейся знахаркой. Женщина несла в руках большой пакет.
— Божиня, что у вас здесь… о-о-о! Лисаветта, надо было открывать осторожней, эта мазь такая маркая.
Рид мерзко захихикала: «Вот-вот, я ей о том же говорила».
Ветта бросила на нее полный презрения взгляд.
— Ну ладно, — хозяйка прервала назревающий спор. — Я принесла немного одежды, более подходящей для графини.
Ветта, бросив попытки прожечь полукровку негодующим взором, переключила внимание на сверток в руках знахарки.
— Это платье?
— Нет, я понимаю, что в дороге удобнее носить штаны. Попробуй примерить эти. Только сначала попытаемся смыть хотя бы часть мази.
Через несколько минут стало ясно, что зеленые разводы впитались и теперь придется ждать неделю, пока они сами потускнеют. Хорошо хоть зуд прошел. Знахарка успокоила графиню тем, что с головы большую часть удалось смыть.
— Теперь можем придать твоим волосам рыжий цвет.
— Здорово, рыжий с зеленым — прекрасное сочетание.
Хозяйка дома рассмеялась.
— Не переживай, мазь отмоется быстро, а волосы еще пару месяцев будут медные.
Закутанная в чужой халат, с какой-то буро-зеленой смесью на голове, Ветта пыталась представить себя с рыжими волосами. Получалось не очень. Вот если бы удалось покрасить и брови с ресницами, то могло бы смотреться неплохо. Но только без этих ужасных зеленых разводов!
— Вы так много для меня сделали, а я до сих пор не знаю вашего имени.
— Зови меня… Пенелопа.
— Вы хорошо знали мою маму, леди Пенелопа?
Хозяйка заметно смутилась, хотя до этого момента Ветта не могла предположить, что эту строгую даму способно что-нибудь смутить.
— Мы были подругами, — наконец ответила женщина. — Но еще до твоего рождения сильно поссорились и… больше никогда не встречались.
— О! — теперь Ветте стало не по себе. Она-то думала, что леди Пенелопа любила ее мать и сможет рассказать девушке что-нибудь такое… личное. Теперь графиня не была уверена, что хочет каких-нибудь историй о маме от новой знакомой.
— Извините меня за назойливость.
— Нет, что ты. Твое любопытство вполне понятно. Я знаю, что тебе было всего пять лет, когда не стало Изабель. Это естественно, что ты хочешь узнать побольше про свою маму. Просто, — Пенелопа вздохнула; было видно, что воспоминания о прошлом не доставляют ей большой радости, — я долгие годы ненавидела твою мать за то, что она увела моего Чарльза.
— Так вы знали и моего отца? — поразилась Ветта.
— Знала? — Пенелопа печально усмехнулась. — Мы были помолвлены, до свадьбы оставалась неделя, когда мой жених и моя лучшая подруга признались, что любят друг друга.
Ветта не знала, что сказать. Она никогда не слышала, что отец был помолвлен с другой, да еще с близкой подругой матери. Неужели леди Пенелопа с тех пор скрывалась ото всех в этой деревне? Очевидно, женщина сумела прочитать мысли девушки, потому как усмехнулась:
— Нет, ты не думай, что с тех пор я стала затворницей в этой деревушке. Наоборот, если до ссоры с твоими родителями я выходила в свет нечасто, то после… После я стала настоящей светской львицей, не пропускала ни одного бала, кроме тех, что давали твои родители, разумеется. Окунулась в светскую жизнь, хм, с головой. Развлечения, реки шампанского… мужчины, — взгляд Пенелопы затуманился, она встряхнула головой, будто пытаясь прогнать наваждение. — Под конец мне стало тошно от самой себя, и я отправилась путешествовать: Индеград, Тирольское княжество и Лерон.
— Вы бывали в Лероне?
— Да, очень красивый город: море, солнце и сосны. Я даже хотела остаться там жить, но через пару месяцев затосковала по дому и вернулась. В конце концов я осела в этой деревушке. Мне здесь нравится, я помогаю местным жителям чем могу, и они платят мне своим радушием. Здесь… спокойно.
Они немного помолчали, думая каждая о своем.
— Пора смывать краску, — Пенелопа скинула оцепенение и вновь развела бурную деятельность вокруг графини.
Скоро девушка смотрела на свое отражение в зеркале. Было странно видеть вместо блондинки шатенку. Новые штаны были словно сшиты на графиню: очень удобные, из мягкой плотной ткани, светло-бежевые. В них Ветта чувствовала себя скорее стройной, чем тощей. Кофта нежно-персикового цвета со свободными рукавами также была девушке к лицу. Пенелопа даже сумела отыскать кожаную куртку подходящего размера. К сожалению, новых сапог не нашлось, и Ветте ничего не оставалось, как снова надеть сапоги Мередит.
Тунрида оценила преображение графини:
— Ну вот, хоть на человека стала похожа. Правда, на человека, страдающего тяжелой формой ветрянки.
— От тебя нормального комплимента не дождешься, — притворно вздохнула Ветта.
— Давайте ужинать. Нет, — замахала руками хозяйка дома. — Даже не спорьте, сегодня я вас никуда не отпущу! Переночуете у меня, а завтра с первыми лучами отправитесь дальше, куда бы вы там ни шли.
Ветта вопросительно посмотрела на полукровку. Та, чуть подумав, кивнула: «Остаемся». На улице уже темнело, все равно спутницы не прошли бы далеко, так что ни к чему отказываться от гостеприимного предложения леди Пенелопы. Тунрида не чувствовала угрозы, скорее, в домике знахарки ей было на удивление спокойно. Какие бы отношения ни связывали родителей Ветты с леди Пенелопой, знахарка их не выдаст — в этом Рид была уверена, хотя не могла сказать почему. Но полукровка привыкла доверять внутреннему чутью — оно еще ее не подводило. Графиня, очевидно, была рада побыть в доме леди Пенелопы подольше, хотя Рид сомневалась, что хозяйка продолжит с упоением рассказывать, как родители Ветты разбили ей сердце.
Пенелопа достала из небольшой печи изящную супницу. Рид про себя усмехнулась: смотрелось это столь же нелепо, как и сама леди в деревне.
— Может, вам чем-нибудь помочь? — спросила графиня. — Накрыть на стол?
— Да, будь любезна — достань тарелки из вон того шкафа.
Ветта потянулась к высокому шкафу из красного дерева. На его полках стояло множество посуды: хрустальные бокалы, тончайший фарфор и… серебряные тарелки? Одного содержимого шкафа хватило бы на приличных размеров особняк. То, что леди не нуждается в средствах, было понятно с самого начала, но неужели она не боится воров? Ветта взяла фарфоровые тарелки фирмы «Мейнс & Ко», похожие были у нее дома.
Полукровка тоже присоединилась к подготовке к ужину — убирала со стола книги. Вскоре женщины сели за стол. Помимо супа, Пенелопа достала холодную ветчину и различные маринованные вкусности, так что ужин был поистине королевский.
— Что же мы сидим в тишине? — спохватилась хозяйка. — Не люблю есть без музыки.
С этими словами Пенелопа достала искусно разукрашенную музыкальную шкатулку.
— Последняя модель, — похвасталась она. — На полторы сотни мелодий.
— Здорово, — восхитилась Ветта. — Зарина недавно купила себе похожую, но только на пятьдесят мелодий.
Рид ничего не сказала. Еще когда она была маленькой, отец подарил ей шкатулку на тысячу мелодий — это были детские песенки вперемежку с разными вальсами и прочей музыкой для танцев. «Она ведь до сих пор валяется где-то в моей комнате в доме у мамы», — подумала полукровка.
Ужин продолжался под нежные звуки флейты.
— На десерт у нас творожный пирог, — сообщила Пенелопа, когда с основными блюдами было покончено. — Одна из моих клиенток, мисс Перкес, изумительно готовит творожный пирог. Вот, заскочила к ней по дороге.
Пока Ветта и Рид наслаждались пирогом, хозяйка дома задумчиво смотрела на девушек.
— Спасибо за ужин, — наконец сказала Ветта с довольным видом, прикрывая глаза. После такой трапезы хотелось вздремнуть.
— Не за что, милая, — Пенелопа будто хотела что-то добавить, но в этот момент в дверь постучали.
Находящиеся в доме быстро переглянулись.
— Кто там? — требовательно спросила Пенелопа.
— Это я, госпожа, Джонни, — раздался робкий голос из-за двери.
— Все в порядке, — обратилась к спутницам знахарка. — Это из местных.
Ветта после слов Пенелопы расслабилась, Рид улыбнулась, но руку с кинжала не убрала.
Хозяйка дома открыла дверь. У порога, робко переминаясь, стоял тот самый парень, что так неудачно предложил свою помощь Ветте. В руках у юноши был большой букет ромашек.
— Я, ну, это… хотел извиниться перед той леди, ну, за… ну вот, — неуклюже закончил свою извинительную речь Джонни, а ведь сколько раз он репетировал, прежде чем заявиться в дом знахарки.
— Что скажешь, Лисаветта, извинение принято? — Глаза Пенелопы смеялись, хотя голос был грозный.
— Хорошо, я вас прощаю, — Джонни едва узнал девушку, и то по голосу. Из блондинки она превратилась в рыженькую, да и одежду сменила на господскую. Парень окончательно стушевался, когда девушка улыбнулась и спросила: «Это мне?».
— Что?
— Цветы, — подсказала Рид.
— Э, да, — ожил Джонни. — Вот это вам, еще раз — простите.
Ветта взяла из ослабевших рук парня букет.
— Ну, я пошел, — с явным облегчением парень скрылся из виду.
— Похоже, у тебя появился поклонник, — ухмыльнулась Рид.
— Ох уж эта зависть, — Ветту не смутили насмешки полукровки.
«Надо же, — удивилась она. — Не думала, что меня когда-нибудь так порадуют простые ромашки!»
Утро следующего дня.
— Вы уверены, что не можете остаться на пару дней? — леди Пенелопа все никак не хотела отпускать девушек.
— Нет, — покачала головой Рид. — Нам пора идти.
— Я надеюсь, мы еще встретимся, — Ветта обняла бывшую подругу матери. — Спасибо за все!
Леди Пенелопа крепко обняла девушку в ответ.
— Береги себя, милая. Я буду рада увидеть тебя вновь.
Когда Старопрудовка осталась позади, Ветта окликнула Рид:
— Тебе не кажется это странным?
— Что именно: твое неумение открывать склянки или нежданная встреча со старой подругой матери?
— Я ведь не знала о существовании леди Пенелопы, и вот, стоило мне убежать из дома, я сразу же натыкаюсь на бывшую невесту отца и лучшую подругу мамы.
— Бывшую лучшую подругу.
— Неважно, ты понимаешь… это странно.
— Совпадение, — Рид лишь пожала плечами. — В жизни случаются и более странные вещи.
— Для тебя, может быть, ты ведь знакома с магическим миром и много путешествуешь.
Рид улыбнулась.
— Ты тоже теперь путешествуешь, а остальное, — девушка махнула рукой, — дело наживное.
Ветта в последний раз оглянулась на деревню, давая мысленный зарок встретиться с леди Пенелопой в будущем.