Кейт

В воздухе заметно похолодало. Солнце больше не сверкало в морской воде, а редко и совсем невесело проглядывало сквозь тяжелые свинцовые тучи, нависающие над Спящим утесом. С того самого дня, как здесь побывала Оттилия, мы почти не разговаривали с Джердом, да и виделись только мельком. Днём он где-то пропадал, на этот раз с Фальком, а вечерами запирался в кабинете. Эйрих же, напротив, оставался в доме и пребывал не в лучшем расположении духа. Почти всё время он находился на первом этаже, расхаживая от окна к окну и не расставаясь с мечом. Несколько раз за эти дни он спускался на пляж. С балкона своей комнаты я видела лодку, что уткнулась в песок, и людей, которые его там ждали. А если прищуриться, то у входа в бухту можно было разглядеть всё ещё стоящий там «Призрак». В доме царила тревога. Женщины бросали друг на друга молчаливые взгляды, стоило мне лишь появиться на кухне.

После того как Эйрих однажды не выпустил меня на прогулку, велев оставаться внутри, я окончательно убедилась, что происходит что-то серьезное.

После обеда я, как обычно, поднялась к себе и обнаружила на кровати объемистый черный сверток. Присмотревшись, я развернула и ахнула от удивления. Передо мной лежал кожаный плащ, подбитый пепельным мехом неизвестного мне животного. Тёмно-серый, пушистый, он окаймлял верхний край и спускался на плечи, полностью укрывая их. Широкий капюшон украшали золотистые атласные ленты. По полам вниз тянулись цветочные узоры, сплетенные из мелкого бисера. Мех переливался, стоило только провести по нему рукой. Эх, жаль Рут не видит этой красоты.

Взволнованно втянув воздух, я накинула обновку и побежала в купальню к зеркалу. Покрутилась: плащ доходил до щиколоток и был невероятно теплым. Сверху он застегивался на две позолоченные цепочки с причудливыми застежками на концах.

Следующее, что я обнаружила, вернувшись к кровати, — белые пушистые варежки с узорами в виде красных симпатичных птичек. Рядом с кроватью стояли милые меховые сапожки с золотой отделкой по голенищу. Они показались мне сказочными.

Вдруг под варежками что-то блеснуло. Я пригляделась — и увидела золотые серьги в виде солнц с огненными лучами. Я замерла: они в точности повторяли татуировку Джерда — пламенное солнце со спиралью внутри. Почувствовав необъяснимый трепет, я опустилась рядом на кровать и уставилась на них. Робко прикоснулась. Тонкость работы поражала. Каждый язычок пламени был выкован столь изящно, что казалось, мерцал. В центре солнца, внутри спирали скрывался серый прозрачный камень, в котором даже при тусклом дневном свете можно было разглядеть дымчатые нити. Я залюбовалась серьгами. Оттого-то и не услышала стук в дверь. И лишь когда Джерд вошел, поняла, что в комнате не одна.

— Кейт, — осторожно позвал он.

Подняв глаза, я смутилась. Ведь плащ я так и не сняла. В том, кто принес подарки, не оставалось сомнений. Этоткто-то сейчас стоял посреди комнаты, заполняя собой всё пространство. Он улыбался.

— Нравятся? — кивнул он на серьги.

Моя рука всё ещё касалась их.

— Спасибо, — ответила я, не узнав собственный голос. Он дрожал.

Бог мой, мне было одновременно неловко и приятно. Чудесные серьги мягко холодили пальцы.

— И за плащ тоже, и за остальное…

Джерд кивнул. Он стоял с засунутыми в карманы штанов руками и смущенно улыбался. В его облике проявлялось сейчас что-то совсем мальчишеское. Видеть его таким было непривычно.

— Кейт, я хотел…

Но договорить он не успел. В комнату влетел Фальк.

— Джерд, гвардейцы! — выпалил он и тут же побежал вниз.

Лицо Джерда мгновенно стало серьезным.

— Оставайся тут, Кейт! — сказал он и вышел за дверь.

От волнения я никак не могла справиться с застежками. Наконец расстегнув их, бросила плащ на кровать и выбежала на лестницу. Из окна увидела, что двор заполнен солдатами в золотых доспехах — их было много. В нескольких шагах от них стоял тот самый здоровяк Эйден, что приезжал с Оттилией. В руках он держал развернутую бумагу. Через двор к нему неторопливо шел Джерд. Фальк и Эйрих следовали за ним.

Вспомнив, чем могла окончиться предыдущая встреча с этим человеком, я запаниковала. Быстро скатившись по лестнице, выбежала во двор.

— …именем законного наследника трона и будущего короля Реджинара, — читал с листа Эйден, — принц Джерд, лорд Спящего утеса и Северных пограничных земель, обвиняется в убийстве короля Валарана и подлежит немедленному аресту.

Сзади послышался сдавленный вскрик. У дверей, вскинув руки к лицу, замерла Берта.

— Взять его! — проревел Эйден, и Джерда тут же окружили.

Эйрих выругался и обнажил меч, в руках у Фалька сверкнули ножи. Джерд обернулся к ним и медленно покачал головой. Заметив меня у крыльца, нахмурился.

А дальше всё напоминало дурной сон. Джерду связали руки и заковали их в деревянные колодки. Гвардейцы развернули его так, чтобы мы видели лицо. Он стоял посреди двора, широко расставив ноги, и казался спокойным. Взгляд его сохранял твердость. Эйден вынул меч и обошел принца. Из-за ощутимой разницы в росте ему приходилось поднимать голову, чтобы посмотреть Джерду в глаза. И было заметно, что капитана Королевской гвардии это раздражает.

Тут его взгляд уперся в меня. Он хищно ухмыльнулся и рявкнул:

— На колени его!

Двое гвардейцев схватили Джерда за плечи, заставляя подчиниться. Но это было не так просто. Тогда один из них с силой ударил его сзади по ногам. Он тяжело опустился на брусчатку. Гвардейцы тут же навалились, удерживая его от попытки подняться. Эйрих громко выругался и сплюнул, но ни он, ни Фальк не сдвинулись с места.

Почему они стоят? Почему Джерд молчит? Почему не сопротивляется? Мысли проносились в голове одна за другой.

— За всё надо платить, Ваше Высочество, не так ли? — осклабившись в улыбке, произнес Эйден и наотмашь ударил Джерда по лицу рукоятью меча. Из носа и разбитых губ тут же полилась кровь. Джерд сплюнул её на серые камни и нехорошо засмеялся.

— Я всегда знал, что ты трус, Эйден.

Широкое лицо здоровяка исказилось от злости. Он снова ударил Джерда по лицу, на этот раз кулаком в латной перчатке. Голова принца дернулась назад. На секунду мне показалось, что он потерял сознание.

У двери, охая, начала оседать Берта. Фальк кинулся к ней, а я, не понимая, что делаю, бросилась вперед, но тут сильные руки схватили меня и подняли над землей. Я вырывалась, кричала, но Эйрих держал крепко. Ноги болтались в воздухе. Над ухом я услышала:

— Успокойся, Кудрявая! Ты так сделаешь ему только хуже.

Медленно, словно сквозь туман, его слова наконец дошли до меня, и я перестала биться. Эйрих поставил меня на землю, но не отпустил, по-прежнему крепко прижимая к себе.

— Ах, как трогательно! Ваше Высочество, пожалуй, стоит добавить трагизма, — проговорил Эйден и ещё раз замахнулся кулаком.

Кровь хлынула из рассеченной брови, заливая Джерду лицо. Не в силах смотреть на это, я отвернулась. Сердце разрывалось от боли.

— Начинай считать дни, Эйден, — зло прорычал над моим ухом Эйрих. — Ибо жить тебе осталось недолго. Я тебе обещаю.

Услышав это, Эйден скривился и пнул Джерда сапогом в живот. Тот согнулся и закашлялся. Изо рта вновь полилась кровь. Его белоснежная рубашка уже окрасилась в алый на груди.

— Хватит! — закричала я сквозь слезы.

Эйден обернулся и, сощурив глаза, посмотрел на меня.

— Что ж, возможно, она права, Ваше Высочество. Мы и так задержались. А ведь нас уже ждут, — поворачиваясь обратно к Джерду, протянул он с притворно вежливым тоном и рявкнул: — Увести его!

Гвардейцы мигом подняли Джерда на ноги и повели к лошадям. Он вдруг обернулся и посмотрел на меня. В его взгляде я увидела сожаление и… ту самую нежность, что так ошеломила меня у конюшни два дня назад. Он улыбнулся и, словно подбадривая, подмигнул. Ему помогли забраться в седло. Больше он не оборачивался. Я, не отрываясь, смотрела вслед, пока гвардейцы не скрылись за деревьями. Мне хотелось выть.

Отпрянув от Эйриха, я истошно выкрикнула ему в лицо:

— Почему вы дали им его увезти? Почему стояли и ничего не делали?

Я задыхалась от злости, негодования и страха.

— Эй, Кудрявая, ты чего? — Эйрих попятился и вдруг бросил куда-то поверх моей головы: — Как она?

Я оглянулась. На пороге дома стоял Фальк.

— В порядке. С ней Рика и Ильга, — ответил он, имея в виду Берту.

— Почему вы оба ничего не сделали? — снова закричала я, бессильно сжимая кулаки. От слез я уже ничего не видела.

Эйрих сгреб меня в охапку, прижал к себе и спокойно проговорил:

— Потому что, Кудрявая, он так хотел. И твои слезы пошли ему не на пользу. Если бы ты не выскочила, возможно, обошлось бы без крови. Весь этот спектакль Эйден устроил для тебя.

Перестав вырываться, я подняла на него глаза:

— Для… меня?

Эйрих как-то странно посмотрел и… неожиданно улыбнулся. Я не могла в это поверить.

— Глупая ты, Кудрявая, — почти ласково произнес он. — А теперь пошли в дом. Будем думать, что делать дальше.

И взяв меня за руку, потащил внутрь.

Джерд

Темные, тускло освещенные коридоры уходили вглубь дворцового подземелья. Эхо шагов гулко отражалось от каменных сводов и тонуло в кромешной тьме, куда не доставал свет факелов. Четверо гвардейцев вели Джерда по каменному лабиринту вниз. Королевская тюрьма, которую прозвали в народе Кротовыми Ямами, была зловещим и гиблым местом. Здесь держали злейших и особо опасных преступников. Тюрьма терялась в бесконечных изгибах мрачных тоннелей. О ней ходило много слухов: говорили о проходах, ведущих в неизведанные места, скрытые от глаз придворных, о бесследном исчезновении узников и даже о том, что вместо стражников тюрьму охраняют бездушные тени. Влажные, покрытые плесенью стены, мокрая глина под ногами, слабый красноватый свет от редких фонарей, стоны и звон цепей — всё это превращало пребывание здесь в настоящий кошмар. Считалось, что сбежать из Кротовых Ям невозможно.

Гвардейцы молча двигались вперед. По их напряженным лицам и колебанию пламени факелов в дрожащих руках было видно, что спускались они сюда впервые. Солдаты вздрагивали и хватались за рукояти мечей при каждом шорохе. Воздух ощущался тяжелым и спертым, пахло затхлостью и крысами. Однажды, когда Джерду и Эйриху едва исполнилось шестнадцать, Алахард водил их сюда, полагая, что увиденное удержит мальчишек от глупости, к которой могла привести молодая горячая кровь и гуляющий в голове ветер. Джерд хорошо помнил, какое впечатление тогда произвело на него это место.

То, что Реджинар приказал доставить его именно сюда, принца не удивило. Реджинар не только обвинил его в преступлении, которого Джерд не совершал, но и жаждал унизить, заперев в этих жутких стенах вместе с самым последним сбродом королевства. На все эти игры Джерду было глубоко плевать. Он никогда не причислял себя к королевской знати. С гораздо большим удовольствием он общался с простыми людьми, чем с прогнившей насквозь, чванливой и разнеженной аристократией. А за шесть лет, проведенных у рохов, и вовсе перестал думать о себе как о принце. Придворная жизнь для него ничего не значила, но Реджинар судил по себе.

Каменный коридор уперся в железную дверь. Один из гвардейцев, шедший впереди, нетерпеливо ударил несколько раз кулаком по металлу. Эхо тут же разошлось по лабиринту и затихло, растворяясь в черных тенях проходов. С той стороны послышались шаги и звон ключей. В проеме, освещенном масляной лампой, появился стражник. Он с опаской окинул взглядом незваных гостей, но, заметив золотые доспехи, поспешно распахнул створку.

Гвардейцы втолкнули Джерда в грязный коридор, по обе стороны которого виднелись решетки камер.

— Какая свободна? — рявкнул всё тот же гвардеец.

— Сюда, сюда. Тут есть одна! — отозвался страж и повел их вперед.

С разных сторон до Джерда доносились тревожные стоны, сдавленные ругательства и едва слышимый скрежет цепей. Почти все камеры коридора были обитаемы.

— Вот она.

Стражник остановился и снова зазвенел ключами, отпирая решетку. Потом поднял лампу к лицу нового узника, до этого скрытое тенями, и отшатнулся, будто увидел привидение.

— Принц Джерд?! — не поверил он своим глазам.

— Хватит пялиться на него! В камеру, живо! — не унимался гвардеец.

Джерда втолкнули в темноту.

Стражник виновато потоптался в дверях, захлопнул решетку и повернул ключ. Гвардейцы тут же зашагали прочь, стремясь как можно быстрее покинуть гиблое место. Стражник недовольно вздохнул и поплелся следом, оставив принца одного.

Тусклый свет от факела на стене коридора едва доставал, но его было достаточно, чтобы Джерд смог осмотреться. Небольшая, шагов десять в длину камера выглядела пустой и жуткой. В углу валялось помятое ведро, а у стены лежал тонкий, грязный, полуразорванный матрац.

Принц тяжело опустился на него и привалился спиной к стене. Разбитые губы саднило. Кожа на лице чесалась от засохшей крови. Он осторожно ощупал рассечённую бровь. Кровь запеклась, но рана оставалась открытой. Колодки с рук ему так и не сняли.

«Разумеется», — мысленно усмехнулся он. Со связанными руками невозможно открыть переход.

Откинув голову назад, Джерд прижался затылком к холодному камню, глубоко вздохнул и закрыл глаза. И сразу перед ним возник образ Кейт. Сердце сжалось от боли при воспоминании о том, как она билась в руках Эйриха, как кричала. Слезы душили её. Он вспомнил бледное лицо Берты, её дрожащие руки — и с силой стиснул кулаки.

Эйден, устроив этот спектакль, не хотел сделать больно ему. Избить его он мог и во Дворце. Он хотел причинить боль его близким. Эйден был садистом, и Джерд это знал давно. До него доходили разного рода слухи о его деяниях. Джерд даже как-то попытался заговорить с отцом о том, что такому человеку не место во Дворце, тем более в качестве капитана Королевской гвардии. Отец лишь отмахнулся от его слов. Эйден умел показать свою преданность короне, умел вести подковерные игры и плести интриги. А то, что он являлся бессменным фаворитом Оттилии, лишь добавляло ему уверенности в несокрушимости собственных позиций. Но он был трусом. Избивая Джерда во дворе его дома, связанного и безоружного, Эйден знал: принц не допустит, чтобы пострадали его люди, а значит, сопротивляться не будет.

Мысли снова и снова возвращались к Кейт. Он вспомнил, как она смотрела на его подарок — серьги. Ему захотелось чем-то порадовать девушку. Он заказал их два дня назад у лучшего ювелира Зораты. Старый Арьен был родом из Хагона и славился не только мастерством в ювелирном деле, но и умением держать рот на замке. За срочную работу Джерд щедро заплатил, и на следующее утро серьги оказались готовы. Арьен, отдавая заказ, хитро улыбнулся и пошутил, что, должно быть, принц здорово провинился перед дамой, раз загладить вину понадобилось столь быстро.

Старика Джерд знал с детства, тот дружил с его бабушкой Мейв и оттого мог позволить себе немного фамильярности в общении с королевским отпрыском. Но причина спешки заключалась в другом. Джерд собирался увезти Кейт со Спящего утеса. «Призрак» все эти дни стоял у входа в гавань, полностью подготовленный к дальнему походу. Капитан Дрогот ждал их завтра утром. Именно об этом Джерд хотел поговорить с Кейт, придя сегодня к ней в комнату.

Он улыбнулся, вспомнив, как она смутилась, увидев его. Она сидела в купленном им плаще и с любопытством рассматривала серьги. Пепельный мех невероятно шел её серым глазам. Там, куда он хотел её увезти, через пару недель наступят холода. Ей понадобилась бы теплая одежда.

План был прост. Берта отправится к родне в Пограничные Земли. Она давно хотела их навестить, да всё не решалась. Джерд не сомневался, что Фальк позаботится об этом. А Кейт предстояло вернуться на «Призрак» и на время покинуть Ауррорию. Капитан Дрогот и его люди присмотрели бы за ней, пока Джерд не разобрался бы, что творится в Зорате. Но он не успел.

Теперь, после его ареста, «Призраку» не дадут выйти из Королевской гавани. За домом, скорее всего, следят, а значит, увезти Кейт не получится. Пока девушка в безопасности. Но долго это не продлится. Джерд был уверен, что Реджинар попытается использовать её, чтобы надавить на него. Если он не признает вину добровольно или вина его не будет доказана перед Советом Лордов Ауррории, Реджинар не сможет сесть на трон. Доказательств у брата нет, поэтому он сделает всё, чтобы Джерд сам во всем сознался.

Принц мысленно выругался.

Чтобы защитить всех, кого он любит, он должен во что бы то ни стало найти отца. Осталось только сделать невозможное — сбежать из Кротовых Ям.

Из раздумий его вывело копошение в коридоре.

— Ваше Высочество? — Пристально всматриваясь в темноту, у дверей камеры стоял стражник. — Я принёс вам воды.

Джерд, стараясь не делать резких движений, чтобы не напугать его, поднялся и подошёл к решетке.

— Как тебя зовут?

— Рогго, Ваше Высочество, — стражник говорил тихо, видимо, хотел скрыть внезапный интерес к новому заключенному от других узников. — Мой сын Нисс. Девятый легион. Сражался вместе с вами три года назад в Дазуре.

Джерд кивнул.

Девятый легион Королевской армии. Дазур. Очередная кровавая попытка Лореттии занять спорные вот уже много веков территории Ауррории на южной границе. Король Лореттии Хейлгар считал эти земли своими и периодически устраивал набеги. Отец тогда приказал Джерду вернуться от йординга Храбана обратно в королевство и, отдав ему Девятый легион, отправил на юг. Легион территории отстоял, заставив Хейлгара вновь уйти ни с чем. Король Валаран получил очередную победу, а Джерд вернулся назад в Земли Рохов, толком так и не поговорив с отцом.

Стражник протянул между прутьями глиняную кружку с водой. Джерд осторожно взял её. Колодки на запястьях сидели плотно и почти не позволяли повернуть руки. Джерд поднёс кружку к губам. Запекшаяся кровавая корка треснула. Он поморщился, почувствовав металлический привкус во рту. Губы вновь засаднило.

— Ваше Высочество, что я могу сделать для вас? — стражник продолжал шептать, озираясь по сторонам.

— Ты уже сделал, Рогго. Спасибо! — возвращая кружку, сказал Джерд и отступил обратно в темноту.

Отсутствие дневного света превращало Кротовые Ямы в место абсолютного безвременья. Вечная тьма, слегка подсвечиваемая жалкими отблесками редких факелов. По прикидкам Джерда, находился он в Ямах уже около двадцати часов. За это время прежний стражник успел смениться, а другой, довольно молодой, не обращал на него особого внимания. Очевидно, Рогго не стал называть ему настоящего имени нового узника. Джерд знал, что рано или поздно его отведут к Реджинару. Но сначала брат даст ему прочувствовать весь ужас этого места, чтобы он стал посговорчивее. Реджинар всё-таки надеялся, что ему удастся провернуть задуманное, не вступая в длительные переговоры с Советом.

Совет Лордов состоял из глав двенадцати аристократических семейств Ауррории и принимал активное участие в делах королевства. В Совет входил и сам Джерд. По законам Ауррории корону мог наследовать лишь старший сын. Младшие же сыновья по исполнении двадцати лет получали титул лорда-наместника и право голоса в Совете. Сейчас же, когда его арестовали и обвинили в убийстве короля, размышлял Джерд, право это он потерял. В нём осталось одиннадцать человек. Восемь из которых поддерживают Реджинара. Заговор готовился давно, ещё до исчезновения отца. Кого-то из лордов наследник склонил на свою сторону уговорами и подкупом, посулив земли, которые принадлежали короне. Кто-то принял его сторону и встал против короля благодаря искусному шантажу. У каждого из лордов хранилось в шкафу не по одному скелету, и, раздобыв их, можно было не утруждаясь, держать человека на поводке. А кем-то двигал обыкновенный страх и иллюзия правильного выбора. Используя обширную шпионскую сеть, Реджинар мог манипулировать Советом в собственных интересах. Большинство лордов уже находилось на его стороне. Но для единогласного решения Совета этого было мало. Троих, особенно верных Валарану, Реджинару пока не удалось заполучить.

О троне Реджинар мечтал с детства. Его воспитание сводилось к тому, что рано или поздно он всё-таки наденет корону. Он захотел раньше. Джерд знал, что Аннелис так и не простила отцу измену. Она годами внушала сыну, да и дочери мысли о превосходстве над другими, мысли о том, что отец слаб и безволен и что Реджинар — настоящая надежда и будущее Ауррории.

Раскрыв заговор, Джерд стал для старшего брата самым опасным человеком в королевстве. Поэтому, обвинив его в убийстве отца, Реджинар решал сразу две проблемы. Но только в случае, если Джерд всё-таки признает вину.

В коридоре послышались шаги. Практически бесшумные, они не создавали эха. Так мог двигаться только очень опытный, тренированный боец. Джерд осторожно поднялся, отступил в темноту и замер. В тот же миг у решетки возник невысокий крепкий мужчина. Прямая спина и четко выверенные движения выдавали в нём довольно опасного противника. Жёсткий, цепкий взгляд прошелся по камере. Джерд шагнул на свет. Они немного помолчали, изучая друг друга.

— Здравствуй, сынок, — голос Алахарда, лучшего мечника Ауррории, звучал спокойно и уверенно. Он действительно любил Джерда как сына и, возможно, знал своего ученика лучше, чем кто бы то ни было. — Как ты?

Джерд пожал плечами.

Рядом с учителем он всегда чувствовал себя мальчишкой. Алахард не имел ни своих детей, ни семьи. Не сложилось. Слишком много было отдано службе на благо королевства. Жалел ли он об этом, Джерд не знал, а спрашивать не решался. Да и вряд ли получил бы ответ, даже если бы осмелился.

— Можешь ничего не говорить. Я знаю, что ты этого не делал.

Старый воин сузил глаза, став на мгновение похожим на седого, ощерившегося волка.

— Как ты прошёл сюда?

Алахард криво улыбнулся.

— Как и до этого проходил. Знаешь, былые заслуги могут служить человеку долго. Как много ты успел раскопать?

— Достаточно, как видишь, — невесело усмехнулся Джерд, продемонстрировав закованные в колодки запястья. — «Призрак» всё ещё в гавани?

— Да. — Кивнул учитель и добавил: — Реджинар приказал поднять цепи. Гавань заблокирована.

Что ж, Джерд угадал. Реджинар никого не выпустит, пока не добьется своего.

— За поместьем следят?

Алахард снова кивнул.

— Люди Эйдена, пятнадцать человек. Сменяются каждые шесть часов. Смотрю, сил он не жалеет.

В голосе учителя засквозило презрение.

— В поместье… всё спокойно? — с волнением спросил Джерд.

— Спокойно, — уверенно подтвердил Алахард. — Григо и Лаас присматривают за ними. Не волнуйся об этом.

Григо и Лааса Джерд знал с двенадцати лет. Подручные Алахарда, что-то типа оруженосцев при прославленном воине. Неприметные, молчаливые и бесконечно преданные своему хозяину люди. Джерд осознал это только с возрастом, а в детстве они до жути пугали его, напоминая тени, которые всегда стояли за спиной учителя.

— Там… девушка, — немного смущаясь, проговорил принц. — Она не должна… пострадать.

Старый воин как-то странно на него посмотрел. Светло-голубые, почти бесцветные глаза с минуту внимательно изучали лицо бывшего ученика.

— Ты уверен, что она стоит того, чтобы переживать за неё… сейчас?

— Уверен, — твердо ответил Джерд, упрямо глядя на Алахарда.

Тот коротко кивнул.

— Мне пора. Скоро за тобой придут. Слишком долго тянуть твой брат не будет, ты знаешь. Будь осторожен. Он многих сумел убедить в том, что это сделал ты. Но не всех. Помни об этом. И ещё помни о том, кто ты! Пришло время заявить о своих правах, сынок!

Уходя, он внезапно обернулся.

— Та девушка… Григо сказал, она красивая.

В глазах его промелькнуло одобрение. Он едва заметно улыбнулся и исчез в темноте.

Сколько прошло времени после ухода Алахарда, Джерд уже не мог сказать. День, два… Внутренне часы начали понемногу подводить. Усталость брала свое. Спать он толком не мог. Каждый раз погружался в неясный полусон, но отдыха ни телу, ни голове это не приносило. Ожидание и беспомощность раздражали и постепенно изматывали. Джерд снова и снова прокручивал в голове возможные варианты развития событий, но всегда приходил к одному и тому же выводу — побег.

Время тянулось мучительно медленно. И всё же за ним, наконец, пришли. Те же гвардейцы, что привели его в Кротовые Ямы, сопровождали теперь наверх, во Дворец.

Едва выйдя из подземелья, Джерд почувствовал резкую боль в глазах и зажмурился — он отвык от дневного света. Мир казался размытым и при этом болезненно ярким. Вокруг всё плыло. Потребовалось время, чтобы вновь привыкнуть, но боль ещё долго не отпускала.

Тронный зал Королевского дворца был огромен. Во время приемов он мог вместить не одну тысячу человек. Солнечные лучи, проникая сквозь высокие стрельчатые окна, отражались в натертом до блеска камне, из которого узорами в виде восьмиконечных звезд со спиралью внутри был выложен пол. Затем поднимались по каменным колоннам и золотом разливались по стенам, подсвечивая барельефы с сюжетами великих битв и сокрушительных побед королей Ауррории. Золото в золоте. Зал создавался, чтобы показать величие королевской крови Ауррории, чтобы поражать и внушать трепет тем, кто осмелится усомниться в силе и мощи королевства.

Реджинар сидел, развалившись на троне, с видом избалованного, нетерпеливого ребенка, которому наскучили игрушки. Он взирал на присутствующих с явным недовольством. Гвардейцы ввели Джерда в зал и заставили остановиться в центре, напротив принца. Реджинар, увидев младшего брата, оскалился в улыбке. На его лице мгновенно отразилось хищное предвкушение, как у охотника, наконец поймавшего свою дичь.

— Оставьте его, — лениво бросил он, махнув рукой в сторону гвардейцев.

Те послушно отступили на шаг, но полностью от пленника не отошли.

Джерд обвел взглядом зал и людей в нём. По правую руку от наследного принца стояла Аннелис. Как всегда — прямая спина, ледяные глаза и высоко вздернутый подбородок. Её красота, которая некогда затмевала остальных женщин королевства и являлась предметом зависти и восхищения, теперь лишь отталкивала своим безжизненным совершенством и холодностью.

Чуть в стороне, в уютном кресле с бархатной обивкой, сидела Оттилия. Её длинные тонкие пальцы неспешно скользили по мягкому подлокотнику, а на губах играла самодовольная улыбка. Рядом с ней неторопливо расхаживал Эйден. Время от времени он злобно ухмылялся.

Ортвин, младший брат короля Валарана, стоял немного в стороне вместе со своими сыновьями, Лирнаном и Конли, и бросал на Джерда полные ненависти взгляды.

«Что ж, вся семья в сборе, — с горечью подумал Джерд. — Не хватает только Лилин».

Но она не придет. В этом Джерд был абсолютно уверен. Лилин оставалась единственным человеком в этой семье, с кем у него сложились по-настоящему теплые отношения. Дочь Ортвина с самого детства отличалась добротой и редким для королевской крови качеством — милосердием. Ещё будучи совсем малышкой, узнав, что во Дворце появился младший сын Валарана, она разыскала Джерда у Алахарда, и с тех пор они дружили. В детстве Лилин часто пробиралась в ту часть Дворца, где находились тренировочные и оружейные залы. Она подолгу наблюдала за их с Эйрихом занятиями, а после, безостановочно болтая о разных пустяках, кормила принесенными с королевской кухни сладостями.

По левую руку от Реджинара стоял тот, кто вызывал у Джерда наибольший интерес — Гимтар, советник Его Высочества наследного принца: высокий русоволосый мужчина с легкой сединой на висках и проницательными голубыми глазами. Полгода назад он появился из ниоткуда и внезапно завоевал беспрекословное доверие не только принца, но и, что удивительно, Аннелис, которая славилась весьма непростым характером и новых людей подпускала к себе с трудом.

Вот уже два месяца Джерд пытался выяснить, кто на самом деле этот человек. Он задействовал все связи как внутри королевства, так и за его пределами. Но всё напрасно — советник оставался загадкой.

Почти полностью окутанный серым плащом, невозмутимый и отстраненный, он казался наблюдателем, совершенно не вовлеченным в происходящее. На груди его поблескивал странного вида амулет. Мужчина едва заметно касался его кончиками пальцев, словно поглаживал, не отводя от Джерда равнодушного взгляда.

— Не могу сказать, что рад видеть тебя, братец, — начал, наконец, Реджинар, растягивая гласные. — Но считаю, что тянуть нет смысла, и потому задам тебе только один вопрос.

Он сменил позу, подался немного вперед, вперил нетерпеливый взгляд в Джерда и, сузив глаза, произнес:

— Признаешь ли ты себя виновным в убийстве нашего отца?

— Какой, по-твоему, у меня был мотив? — спокойно спросил Джерд, невозмутимо глядя в лицо старшему брату.

— Обида, месть, выбирай сам. — Реджинар с усмешкой изогнул губы, откидываясь на спинку трона и лениво пожимая плечами. — Всем известно, что с отцом у тебя всегда было сложно.

Джерд заставил себя проглотить эти слова, не поведя и бровью.

— В таком случае я могу обвинить тебя в том же, — равнодушно ответил он. — Мотив я озвучивать не буду. Ты и сам прекрасно знаешь, о чем я говорю. Верно, Аннелис?

Джерд перевел взгляд на первую жену отца. В его голосе прозвучала едва уловимая издевка. В зале повисла гробовая тишина. На красивом лице Аннелис не дрогнул ни один мускул. Единственное, что изменилось, так это спина, которая стала ещё прямее. Бывшая королева умела держать себя в руках, в отличие от сына. Лицо Реджинара мгновенно исказилось от злости, глаза вспыхнули ненавистью.

— Щенок! — услышал Джерд в свой адрес яростное шипение Ортвина. Тот был твердо убежден в виновности племянника.

— Что ты хочешь этим сказать?! — рявкнул Реджинар, обращаясь к младшему брату.

— Только то, что ты и сам знаешь, — тем же спокойным тоном ответил Джерд.

Он умышленно не раскрывал карты, зная, что это заставит брата нервничать, а значит, и терять контроль над ситуацией. Реджинар привык получать всё и сразу и теперь был раздражен не на шутку.

В поисках поддержки он взглянул на мать, но тут неожиданно вмешался советник:

— Позвольте мне, Ваше Высочество?

В его словах прозвучала самодовольная уверенность.

Реджинар раздраженно махнул рукой. Человек в сером плаще неторопливо приблизился к Джерду и встал перед ним. Теперь принц мог четко разглядеть амулет, висящий у того на шее. Тонкую металлическую оправу, извивающуюся узорами, покрывали руны Древних и мелкие дымчатые камни. Однако взгляд притягивала главная деталь — крупный, в половину мужской ладони, идеально огранённый кристалл темно-красного, почти кровавого цвета. Он излучал слабое, немерцающее сияние.

Советник уставился на Джерда, пристально вглядываясь в него. Высокий рост позволял Гимтару смотреть принцу в глаза. На лице советника застыло напряженное выражение. Он словно что-то искал в чертах принца. Затем задал ему тот же вопрос:

— Принц Джерд, признаете ли вы себя виновным в убийстве короля Валарана?

Положив ладонь рядом с кристаллом, сияющим на груди, Гимтар застыл в ожидании.

— Нет, — твердый голос Джерда эхом отразился от стен, разрывая звенящую тишину.

На мгновение лицо советника изменилось: он приоткрыл рот и беззвучно пошевелил губами, намереваясь что-то сказать, да так и остался стоять молча. Джерд внимательно наблюдал за ним. Реакция Гимтара показалась принцу странной, даже подозрительной. Словно советник был абсолютно уверен, что услышит нечто совершенно иное.

— Нет? — наконец взяв себя в руки, произнес он. — Советую вам хорошенько подумать, Ваше Высочество. Незачем вашим близким страдать из-за вашего упрямства. И я говорю сейчас не о присутствующих здесь. Вы меня понимаете?

Он снова говорил тем самым приторным тоном, но теперь в его словах звучала явная угроза. Джерд почувствовал, как в нём закипает гнев. Как он ни пытался сдержать себя, эмоции всё равно вырвались наружу.

— Не советую этого делать, — прорычал он в лицо советнику.

— Вы в крайне невыгодном положении, принц, не находите?

В зале воцарилась полная тишина. Реджинар, казалось, наслаждался спектаклем, да и другие тоже. Угрожать Джерду в открытую не осмелился бы ни один из них. Но сейчас, когда эту миссию возложил на себя советник, члены королевской семьи наблюдали за происходящим с неподдельным интересом.

— Поэтому прошу вас подумать о том, что вы скажете на Совете Лордов. Не хотелось бы всё-таки, чтобы кто-нибудь пострадал.

Гимтар неторопливо расхаживал перед Джердом, заложив руки за спину. Его голос звучал обманчиво спокойно.

— Гавань закрыта, принц. Никто из ваших друзей не успел покинуть Зорату. И довольно скоро они могут оказаться в Кротовых Ямах за пособничество убийце. Что, согласитесь, будет для них весьма неприятно.

И Джерд не выдержал. Гнев захлестнул его. Он рванулся вперед. Мгновенно подскочившие гвардейцы с трудом, но всё-таки удержали его на месте.

— Не стоит так нервничать, принц, — с откровенной насмешкой проговорил советник. — Лучше сохранить голову холодной и подумать как следует. Тем более что принцесса Оттилия, — Гимтар повернулся к девушке и одарил её лучезарной улыбкой, — оказалась так любезна и поведала нам об одной загадочной незнакомке, живущей в вашем доме.

Затем он вновь посмотрел на принца уже не улыбаясь.

— Только посмей, — зло прошипел Джерд сквозь стиснутые зубы, не отрывая тяжелого взгляда от глаз Гимтара.

Советник удовлетворенно хмыкнул.

— Вот мы и нашли, что искали, — заявил он с фальшивой радостью. Затем обернулся к Реджинару. — Ваше Высочество, полагаю, на сегодня хватит. Если, конечно, вы не желаете продолжить.

— Не желаю, — лениво произнес Реджинар и рявкнул гвардейцам: — Увести!