Кейт

На Спящий утес медленно опускались сумерки, окрашивая вечернее небо в глубокий чернильный цвет. Море у подножия скалы ревело, яростно разбивая волны о камень. Я лежала на кровати Джерда, завернувшись в его одеяло, и смотрела в окно на плывущие совсем низко рваные грозовые облака. Несколько мучительно долгих дней прошло с тех пор, как его увезли.

На следующее утро после ареста Фальк вернулся из Зораты и сообщил, что Джерда держат в каком-то ужасном месте под названием Кротовые Ямы. Берта, и без того потрясенная произошедшим, разволновалась ещё сильнее. Ильге пришлось уложить её в постель, напоив чем-то успокоительным. Настроение у обитателей Спящего утеса было мрачным.

На мой вопрос, почему Джерд дал Эйдену себя увезти, почему не сопротивлялся — ведь он мог сбежать, открыть переход и просто исчезнуть, Эйрих странно посмотрел на меня и произнёс:

— Говорю же, глупая ты, Кудрявая! Он думал о нас, — и, немного помедлив, добавил: — и о тебе. Потому и дал себя увезти, чтобы Эйден не отдал своим людям приказ, последствия которого было бы невозможно исправить.

— Но… — попыталась я возразить.

Эйрих покачал головой, заставляя меня замолчать.

— А что до перехода… А в твоем мире, Кудрявая, бросают тех, кого любят?

И он пристально посмотрел мне в глаза.

Я отвела взгляд — любые слова были бы сейчас лишними.

Наверное, это глупо — скучать по человеку, которого едва знаешь, но я скучала. Это странно, но сейчас, когда Джерда не было рядом, я ощущала жгучую пустоту и тревогу. Острую тревогу, которая захлестывала с головой, не давая уснуть по ночам. Где он? Что с ним делают? Страх и одиночество не отпускали. Ещё две недели назад моей самой большой проблемой представлялось не пропустить звонок от Майкла и вовремя отправить ему текст. И не забыть купить бабушке её любимые черничные пирожные во французской кондитерской на Мэдисон-авеню. А теперь я лежала и смотрела в окно на мир, в существование которого вряд ли бы поверила, расскажи мне кто-нибудь, и думала о мужчине, который, сам того не ведая, коснулся моего израненного сердца. И оно… неожиданно отозвалось.

В одну из таких тревожных и наполненных гнетущей тишиной ночей, лёжа в постели, я без конца прокручивала в голове слова Эйриха. Не выдержав, встала, вышла на лестницу и толкнула дверь в комнату Джерда. Сквозь окно проникал лунный свет, заливая всё бледным серебристым сиянием. Я вошла.

Комната оказалась просторной, но строгой, почти спартанской. Кроме высокой кровати и шкафа с книгами, здесь не было лишних предметов. У стены стоял простой деревянный комод, на котором ничего не лежало, словно хозяин привык обходиться малым. На полу — простой ковёр, без узоров и каких-либо излишеств. У окна висела плотная штора, которую можно было задернуть, чтобы скрыться от дневного света. Возле кровати не стояло ни тумбочки, ни лампы, как будто здесь предпочитали засыпать сразу же, погрузившись в темноту. На стенах висели карты, но в полумраке разглядеть детали я не могла.

Зачем я здесь? Я не знала. Разум пытался утихомирить бедное сердце, но оно не принимало аргументов. Оно скучало, и я вместе с ним.

Я легла на кровать, свернулась клубочком и наконец уснула. Утром меня обнаружила здесь Ильга. Посмотрела с тоской и, ничего не сказав, тихо вышла из комнаты.

Однажды днем, не зная, чем занять себя, я дошла до конюшни. В леваде, понуро опустив голову, медленно ходил Шторм. Он почуял меня и двинулся к ограждению. Подошел, тряхнул мордой и замер. Из кармана я вытащила угощение, которое специально захватила с собой. Положила кусочек сахара на раскрытую ладонь и протянула коню. Было немного боязно. Шторм тихонько фыркнул, обнюхал руку и осторожно взял лакомство. Затем мягко ткнулся в ладонь, требуя ласки.

— Ты скучаешь по хозяину?

С опаской, но всё же я погладила его шелковистую морду, как это делал Джерд.

— Я тоже скучаю по нему, — призналась я.

Шторм ещё немного потерся о руку, затем развернулся и пошел прочь.

Я решила навестить и Ирэлис. Каждый раз, приходя сюда, я обязательно шла к ней, чтобы полюбоваться её совершенной дикой красотой. Кобыла, как всегда, грациозно бегала внутри загона. Белоснежные хвост и грива летели по ветру снежным вихрем. Я подошла к ограждению, постояла, наблюдая за ней. Кобыла, заметив меня, внезапно остановилась и вдруг направилась прямо ко мне. Я почувствовала легкое волнение. Впервые за всё время она обратила на меня внимание. Ирэлис подошла почти вплотную к изгороди. Ярко-голубой с черным зрачком глаз уставился на меня не мигая. Неловко нащупав в кармане ещё один кусочек сахара и не до конца понимая, что делаю, я протянула ей угощение.

Лошадь настороженно переступила с ноги на ногу, помедлила, принюхалась и вдруг, коснувшись руки мягкими бархатными губами, аккуратно взяла белый кусочек. Я замерла, боясь спугнуть это чудо. Лошадь, вопреки моим ожиданиям, не отошла, а продолжала стоять и смотреть. Моя рука коснулась изгороди и я, стараясь двигаться осторожно, перелезла вовнутрь и встала рядом. Ирэлис оставалась на месте. Она шевелила ушами и широко раздувала ноздри, водя головой вокруг моего лица, будто изучая запах. Когда она закончила обнюхивать, у меня вдруг появилось непреодолимое желание прикоснуться к ней. Оно было настолько сильным, что я не смогла противиться.

— Ты красавица, — робко шептала я ей. — Не бойся меня.

Я крайне осторожно скользила пальцами по лошадиной шее, по мягкой теплой шерсти. При первом прикосновении кобыла слегка вздрогнула, но осталась на месте, позволяя себя и дальше гладить. Я шептала ей ласковые слова, стараясь успокоить и дать понять, что с моей стороны ей нечего бояться. Проведя рукой по её покатому боку, я дотронулась до шелковистой гривы. Это было чудесно!

— Какого крахена?! — раздалось у меня за спиной.

Я обернулась. По дорожке от конюшни шли Эйрих и Фальк.

— Кудрявая, ты что твори… — начал Эрих, но договорить не успел.

Фальк, резко подняв руку, заставил его замолчать и остановиться.

— Подожди, смотри, — почти шёпотом произнес он. Оба они замерли и уставились на меня.

В тот же миг я почувствовала, как сзади на мое плечо аккуратно, почти невесомо, легла большая лошадиная голова. У меня от удивления округлились глаза. Ирэлис не просто позволила себя потрогать, она сама только что прикоснулась ко мне. На щеке я ощутила её теплое дыхание и, подняв руку, погладила кобылу по морде. Она вдруг довольно потерлась о мое плечо. Я была счастлива. Ирэлис оказалась вовсе не дикой, а просто напуганной и одинокой, такой же, как и я.

— Кажется, у неё только что появилась хозяйка, — Фальк, широко улыбаясь, кивнул на кобылу.

Мужчины подошли к ограждению. Эйрих выглядел изумленным и страшно недовольным одновременно.

— Кудрявая, ты что творишь? — зашипел он. — Джерд спустил бы с меня шкуру живьем, если бы она, — он ткнул пальцем в Ирэлис, — тебя покалечила.

В тот же вечер я вновь оказалась на конюшне, решив укрепить пока совсем хрупкую дружбу ещё одним кусочком сахара и выпрошенной у Берты большой морковкой. Конюхи уже завели Ирэлис в стойло, там-то и нашел меня Фальк.

— Кейт, не стоит сейчас уходить далеко от дома одной, — сказал он, подойдя ближе.

Я задумалась над его словами. Всё время, что прошло с ареста Джерда, меня не покидало чувство, что за мной наблюдают. Чувство это казалось иррациональным, но избавиться от него я не могла. Либо я сходила с ума, либо… Я решила поделиться этим с Фальком.

— Так и есть. — Загадочно улыбнулся он, услышав мои сомнения. — Наблюдают. Так что не переживай, с ума ты не сходишь.

Я тут же заозиралась по сторонам. Мы уже успели выйти из конюшни и шли по направлению к дому.

— Не крути головой, Кейт, — сказал Фальк. — Ни к чему, чтобы они знали, что мы их видим.

Он плавно переместился и теперь шел, загораживая меня от леса.

— Это гвардейцы, люди Эйдена. У них приказ не дать нам покинуть поместье.

— Но ты же покидаешь? — удивилась я.

— Угу, покидаю, — согласился Фальк и с хитрой улыбкой добавил: — Но они-то об этом не знают. Между скалами на берегу есть небольшой проход, через него сложно пройти. Но всё-таки можно попасть в город.

* * *

Дни шли. Отсутствие Джерда ощущалось всё острее. Тревога за него не отпускала, она висела в воздухе, тяжелая и гнетущая. Эйрих ходил мрачнее тучи, и даже обычно улыбчивый и словоохотливый Фальк выглядел подавленным. Он часто исчезал, и я знала, что парень бывает в Зорате. Но, возвращаясь оттуда, новостей он не приносил.

Я решила попытаться отвлечь себя привычным делом — чтением. Казалось, что так я хотя бы на мгновение смогу унять ноющее сердце. Но пробежавшись по полкам в кабинете, обнаружила, что все книги, что там хранились, написаны странными рунами, читать которые я не умела. И всё же, даже если бы книги оказались на понятном мне языке, не уверена, что смогла бы погрузиться в них, потому что мысли упорно возвращались к Джерду.

В отношениях с Ирэлис наметился прогресс. Она позволила себя не только оседлать, но и смирно следовала за мной, почти полностью подчиняясь. Занятия с кобылой скрашивали мои дни. Удивительное дело, но Ирэлис всякий раз вела себя так, словно пыталась меня утешить. Говорят, животные чувствуют тоньше, чем люди. Сейчас мне особенно в это верилось.

На конюшню меня обязательно сопровождал кто-то из мужчин, в основном Фальк. Оказалось, парень неплохо разбирается в лошадях. Он подсказывал что и как делать, объяснял, как читать настроение кобылы по её повадкам, и многое другое.

Мои отношения с Эйрихом тоже изменились. Он больше не хмурился, когда смотрел на меня, и я чувствовала, что он как будто смирился с тем, что я рядом, и даже иногда мне улыбался. Над моими первыми неуклюжими попытками забраться на лошадь он слегка подсмеивался, но неизменно помогал. За маской грубости, циничности и неприступности скрывался в целом хороший и добрый человек, заботливый и любящий своих близких. Но по какой-то неведомой мне причине эту маску он не снимал даже с друзьями.

В один из дней, когда мы неторопливо возвращались от конюшен назад к дому, Эйрих, посмотрев вперёд, радостно улыбнулся и произнес:

— Ну, наконец-то!

У входа в дом на ступенях ждал мужчина. Невысокий, крепкий, он спокойно стоял и смотрел на нас.

— Кто это? — тут же заволновалась я.

Проигнорировав вопрос, Эйрих поспешил к крыльцу.

— А я всё гадал, когда ты появишься…

Подойдя, он по-настоящему тепло обнял мужчину.

— Пойдем в дом. Здесь слишком много… хм… посторонних глаз, — сказал Эйрих, увлекая нас к двери.

Незнакомец галантно отступил, молча пропуская меня вперёд. Его длинные седые волосы были гладко зачёсаны в хвост. Вытянутое скуластое, с резкими чертами лицо пересекали глубокие морщины. По подбородку белой ломаной линией тянулся шрам. Но осанка и разворот широких плеч говорили, что мужчина ещё полон сил, хотя далеко не молод.

— Ну вот, теперь можно поговорить, — бросил Эйрих, проходя в столовую, и неожиданно обратился ко мне: — Кудрявая, позволь представить тебе живую легенду Ауррории — лучшего мечника королевства, героя и прославленного воина, снискавшего себе славу на полях самых великих сражений за последние сорок лет. — И озорно прищурив один глаз, спросил у незнакомца: — Я ничего не упустил?

— Угомонись!

Мужчина так глянул на него, что показалось, если бы не моё присутствие, он бы точно отвесил наглецу подзатыльник.

— Ладно, ладно, — беспечно засмеялся Эйрих, примирительно поднимая ладони вверх. Таким я его ещё не видела. — Кейт, это Алахард, — впервые называя меня по имени, произнес он. — Наш с Джердом учитель и друг.

— Алахард, это Кейт. Наша… э-э… — Эйрих слегка замялся, подбирая нужное слово, — гостья.

— Очень приятно, миледи.

Алахард учтиво поклонился.

На меня изучающе посмотрели светло-голубые, почти бесцветные глаза.

— Ну а теперь, когда вся эта официальная чепуха позади, давайте сядем уже, наконец, и обсудим, зачем ты сюда приехал.

Эйрих хлопнул Алахарда по плечу и плюхнулся на стул.

— Только сначала выпейте по чашке сладкого рипа. — В столовую вошла Берта, держа в руках большой поднос.

— Здравствуй, старая бестия! — Тепло улыбнулся женщине Алахард.

— И ты здравствуй, старый пройдоха! — Берта сдвинула брови, стараясь выглядеть как можно суровее. — Учти, мальчик там сейчас и из-за тебя тоже. Слишком много гордости ты вбил в его упрямую голову.

Поставив на стол дымящиеся чашки с горячим шоколадом, она развернулась и вышла.

— Не обращай внимания, учитель, ты же её знаешь. Она просто переживает, — грустно проговорил Эйрих.

— Нет, в чем-то она права. Это и моя вина тоже.

Алахард разом помрачнел, отчего морщины на лице сделались глубже.

За моей спиной тихонько скрипнул стул. Незаметно вошедший Фальк сел рядом. С Алахардом они обменялись короткими кивками.

— Ну, теперь к делу. — Лицо учителя стало серьезным. — Его держат в Кротовых Ямах. Но это, полагаю, вы и без меня знаете. — Он покосился на Фалька. — Пару дней назад его водили к Реджинару…

— Вы… видели его? — не своим голосом перебила я.

— Видел, миледи, — кивнул Алахард.

— Что с… ним? Они его… бьют?

От волнения мой голос задрожал, и я почувствовала, как глаза наполнились слезами.

— Ну-ну, миледи, не стоит так волноваться. — Алахард протянул руку и пожал мою лежащую на столе ладонь. — С ним всё в порядке. Его не так-то просто сломить, уж поверьте мне.

Я подняла на него глаза. Он ласково улыбнулся в ответ, но, снова посерьезнев, продолжил:

— Реджинар будет добиваться признания. Без него он не сможет надеть корону. А это значит, что держать Джерда в Ямах будут долго.

Эйрих зло стукнул по столу кулаком и выругался. Чашки на серебряном подносе подпрыгнули и тонко зазвенели.

— Спокойно, горячая голова! — Учитель грозно сдвинул брови и покосился на бывшего ученика. — Кулаками ещё успеешь помахать. А пока давайте думать, как его вытаскивать оттуда.

Эйрих подозрительно посмотрел на Алахарда и сузил глаза.

— Думается мне, что ты не приехал бы сюда, не будь у тебя готового плана, так?

— Так, — согласился учитель и хитро улыбнулся. — Только он тебе не понравится.

— Выкладывай! — потребовал Эйрих и заметно напрягся.

Бесцветные глаза Алахарда остановились на мне.

— Нам понадобится ваша помощь, Кейт.

Не задумываясь, я тут же выпалила:

— Что я должна сделать?

— Вот Джерду это точно не понравится, — впервые за всё время подал голос Фальк.

— Ха, мягко сказано, Малыш! — Эйрих откинулся на спинку стула и уставился на Алахарда. — Да он передушит нас, как котят, когда узнает, что мы втянули и её в это, — и хмуро добавил: — Нет! Я против!

— Другого выхода нет. — Алахард внимательно посмотрел на него. — До меня дошли слухи, что Кейт со дня на день пригласят, я подчеркиваю, пригласят во Дворец. Новый и слишком ушлый советник Реджинара считает хорошей идеей с её помощью надавить на Джерда.

Я оторопела. Что значитнадавить?

Не отрывая взгляда от Эйриха, старый воин глубоко вздохнул.

— Ты же понимаешь, если они захотят забрать её силой, ни ты, ни я не сможем им помешать.

Глаза Эйриха яростно вспыхнули.

— Не горячись, послушай. — Вскинул руку учитель, прерывая возражения, готовые сорваться с его губ. — Цепи подняты. «Призраку» не выйти из гавани. За домом следят…

— Какие цепи? — робко спросила я, уже ничего не понимая.

— Да, конечно, простите, Кейт. — Алахард тепло улыбнулся. — У входа в Королевскую гавань на дне лежат огромные цепи. При необходимости их поднимают на поверхность, блокируя проход. Тогда ни один корабль не может войти или покинуть бухту. Торговцы сейчас крайне недовольны происходящим. Последний раз цепи в Зорате поднимали шестьдесят лет назад, ещё при короле Тэрнане, деде Джерда. Так вот, Кейт, вы согласитесь посетить Дворец. По собственной воле, — последние слова он произнёс с нажимом, глядя Эйриху в глаза. — Ничего не бойтесь. — Взгляд его вернулся ко мне. — Реджинар не станет вам вредить. Мои люди пустили слух по Дворцу, что вы одна из дочерей герцога Кадфарина, правителя самого закрытого и таинственного южного герцогства Гавинтан. Никто толком не знает, что там, поэтому ваша… э-э, — он запнулся, — странность не вызовет подозрений.

— Странность? Вы знаете, кто я?

— Нет, но догадываюсь, — спокойно ответил Алахард. — Вы примете приглашение и поедете во Дворец, но не одна, а с ним. — Он указал пальцем на Фалька. — Вы поставите это условие, когда за вами придут. Парень родом с юга, это поможет нам и не вызовет лишних вопросов.

Фальк кивнул в ответ на взгляд старого воина, и тот продолжил:

— А дальше будет так…

Спустя добрых пару часов споров и обсуждений, Эйрих устало провел рукой по волосам и, обращаясь к учителю, предупредил:

— Хорошо, это может даже сработать. Но знай, объясняться с ним будешь сам, и я уверен, он будет в бешенстве. А я не хочу получить по физиономии.

Он тяжело вздохнул и, почесав небритый подбородок, задумчиво добавил:

— Хотя у меня такое чувство, что после нашей затеи я всё равно по ней получу.