Кейт

Проснувшись, я потянулась и с наслаждением вдохнула свежий морской воздух. В распахнутое окно сквозь занавески проникал мягкий золотистый солнечный свет, наполняя комнату ещё большей нежностью. С моря доносились отрывистые крики чаек.

«А в Нью-Йорке сейчас уже холодно», — вздохнула я, вспомнив свою утопающую в тени высоких буков улочку в Бруклин-Хайтс. Сердце тоненько всхлипнуло.

В дверь постучали, и на пороге появилась радостная Ильга. Перед собой она держала поднос с завтраком.

— Последние солнечные деньки, — словно прочитав мои мысли, проговорила девушка и распахнула шторы. — Скоро придут холода.

Потом повернулась ко мне и многозначительно улыбнулась:

— А милорд уже спрашивал о вас.

Услышав её слова, я мгновенно вскочила. Джерд обещал мне ответы!

— Где он? — бросила я, направляясь в купальню.

— Во дворе, — отозвалась Ильга, заправляя кровать, и хихикнула. — С милордом Эйрихом пускают друг другу кровь.

— Что делают? — выглянула я обратно в спальню.

— Дерутся! — громко сообщила Ильга, и я остолбенела.

— Так что же ты тут стоишь? Где Фальк?

Бог мой, это вовсем несмешно. Всё так хорошо шло — и вот…

Ильга, наблюдая за тем, как я неуклюже пытаюсь залезть в платье и натянуть ботинки, заливисто рассмеялась:

— Спокойно, миледи. Они так часто делают.

Это вовсе не успокаивало, и я поспешно выбежала на лестницу. Сквозь открытое окно со двора доносился отчетливый лязг металла и громкий мужской смех. Я резко остановилась и затаив дыхание осторожно глянула вниз.

Мужчины кружили, медленно обходя друг друга. Оба раздетые по пояс, потные и с огромными мечами в руках. На предплечье у Джерда алел длинный порез. Я зажала рукой рот, чтобы не вскрикнуть.

— А я тебе сказал, что достану, — оскалился Эйрих, указывая мечом на рану, и тут же сделал выпад.

Сталь запела, встретив сопротивление. Джерд ловко крутанулся, едва заметным движением сбив удар. Острие его черного клинка мгновенно уперлось в кадык застывшего друга.

— Я поддался! — рассмеялся он, убирая сверкающее лезвие от шеи Эйриха.

Тот хищно улыбнулся.

— Прошлый раз ты тоже так говорил.

И повторил резкий выпад, заставив Джерда отпрыгнуть.

— Что поделать, жалею чувства лучшего друга, — широко разведя руки в стороны, усмехнулся он.

Меч в его руке отражал солнечный свет и, казалось, сиял. Джерд щурился от яркого солнца и улыбался. А потом вдруг резко посмотрел наверх, прямо на окно. Я отпрянула за занавеску и замерла. Что они делают? Почему пытаются убить друг друга и… улыбаются при этом?

Ритмичный лязг возобновился. Я быстро спустилась и на негнущихся от волнения ногах вышла во двор. Увидев меня, мужчины остановились. Джерд точным движением бросил меч другу и направился ко мне. Эйрих ловко поймал клинок за рукоять, хмуро посмотрел на меня, фыркнул и отвернулся.

— Здравствуй, Кейт.

Джерд провел ладонью по лицу, смахивая пот. Выглядел он отдохнувшим. Высокий, обнажённый по пояс, он тяжело дышал и улыбался. Крепкие мышцы играли под блестящей загорелой кожей. Он походил на отлитую из бронзы древнегреческую статую. Я невольно засмотрелась на него и почувствовала, как щеки начинают предательски краснеть.

Его правую руку от запястья до плеча обвивала татуировка в виде ползущей змеи. Открытая клыкастая пасть касалась основания шеи. На широкой груди, справа, красовался ещё один рисунок — солнце. Длинные неровные лучи отходили в стороны и полыхали огнём. Внутри солнца пламя закручивалось в спираль. Вокруг изображений вились красивым узором письмена на том же странным языке, что я видела на корабле и его мечах.

Жуткого вида шрамы пересекали грудь и резко контрастировали с загорелой кожей. Четыре толстых изогнутых рубца разной длины тянулись от ключицы вниз, разрывая солнце в нескольких местах, и напоминали следы от когтей. Той ночью в моей квартире я ничего этого не запомнила.

— У тебя… кровь.

Я указала на его левую руку и тут же смутилась.

— Ерунда.

Джерд повел плечами, даже не взглянув на порез. Он склонил голову и не отрывал от меня пристального взгляда. Мои руки нервно теребили кружева на платье. Да что такое? Почему мне так неловко?

— Ты обещал мне ответы, — неуверенно пролепетала я, стараясь не пялиться на мускулистую грудь.

— Дашь мне пять минут?

Кивнув, я вернулась обратно в дом.

— Не обращайте на них внимания, миледи. Мальчишки, что с них взять? — Берта стояла в холле и вытирала о фартук руки. — И не переживайте вы так, они дурачатся.

Я поднялась к себе и привела в порядок платье — выбегая из комнаты, не успела его как следует застегнуть. Быстро умылась, расчесала волосы и подхватила поднос со стола, решив позавтракать внизу. В просторной и светлой кухне приятно пахло травами. Берта возилась с тестом у огромной печи, а Рика, напевая что-то себе под нос, в дальнем углу чистила овощи.

— Да вы и не поели ничего! — заволновалась Берта, увидев нетронутый завтрак. — Так не пойдёт. Садитесь. Вот!

На стол передо мной опустилась большая кружка, наполненная доверху ароматным горячим шоколадом.

— Сладкий рип, первое лекарство, — с гордостью заявила она.

— От чего, Берта? — вздохнула я.

— Да от всего! От грусти, например, — бодро сказала женщина. — Я же вижу, по дому вы тоскуете, потому и плачете.

Я вздрогнула. Плачу? Как она узнала? Я ведь старалась, чтобы никто не заметил.

— Мы тут всё знаем, — будто прочитав мои мысли, протянула Берта. — И замечаем.

Последнее слово она явно произнесла с намеком и подмигнула. Я не успела ничего ответить — в дверях появился Джерд.

«Одетый», — с облегчением подумала я, прислушиваясь к своему странному состоянию.

Джерд успел облачиться в белую рубашку с золотой вязью на рукавах.

— Ты готова?

Я кивнула. Мы вышли во двор и направились к конюшням. Солнце светило мягко, от густых деревьев на дорожку ложились узорчатые тени, а за спиной ласково пело море.

«Мне здесь нравится», — неожиданная мысль вдруг ошарашила меня. Это было странное открытие, ведь все эти дни я только и делала, что беспокоилась о доме, о семье и о Майкле.

Джерд молча шёл рядом. Я тоже молчала, не решаясь нарушить хрупкую тишину. Я боялась ответов. Ждала их и боялась.

Так мы дошли до конюшни и вышли к загону, где за ограждением ходил, переливаясь боками на солнце, Шторм. Почуяв хозяина, конь обернулся и потрусил к нам. Он остановился рядом и, требуя ласки, ткнулся носом в ладонь Джерду. Тот потрепал его по морде, вытащил из кармана небольшой кусочек сахара и скормил коню.

«Надо же, в других мирах лошади тоже сладкоежки», — хмыкнула я.

Джерд заметил мою улыбку и наконец заговорил.

— Спрашивай, Кейт.

Я растерялась, столько всего хотелось спросить, но мысли путались и скакали. Я не могла с ними совладать.

— Как ты это делаешь? — поймала я, наконец, одну.

— Кормлю лошадь?

Он улыбнулся.

— Открываешь портал.

— Переход, — мягко поправил он меня. — Мы называем это переход. Это сложно объяснить. — Немного помедлив, он начал: — Я чувствую… потоки энергии, проходящие через миры. Эти потоки… они… будто пронизывают Вселенную и связывают всё между собой.

Он помолчал, затем тряхнул головой и продолжил:

— Я вижу их как светящиеся нити, которые идут через пространство. Я… ощущаю их. Они проходят через меня. — Он снова замолчал, подбирая слова. — Будто я проводник для них. Я связываю энергию этих потоков. Она… она словно собирается в моей руке и выплескивается, открывая переход.

Он провел рукой по волосам и посмотрел на меня.

— Кейт, я… никогда об этом никому не рассказывал. Непросто облечь мысли в слова.

Я видела, как он старался, и была благодарна ему. Решив, что этой информации пока достаточно, задала следующий вопрос:

— Почему я понимаю ваш язык?

— Переход так устроен. Куда бы ты ни попал, язык нового мира приходит к тебе во время него.

— Но как? Как это возможно? — с сомнением пробормотала я.

— Кейт, это магия. Ей тысячи, возможно, десятки тысяч лет. Я и сам не много знаю о её природе. — Он пожал плечами. — Когда-то существовала разумная раса. Мы называем их Древние. Они оставили нам эту магию, а сами исчезли.

— Куда?

— Никто не знает. — Развёл он руками. — Это было тысячи лет назад. Остались лишь старинные тексты, мифы, сказки… и некоторые артефакты. А ещё они оставили нам язык. Ты спрашивала, на каком языке я говорю с конём? На языке Древних, Кейт.

Мы неторопливо шли вдоль левады. Чёрный конь, словно верный пёс, медленно следовал за нами. Джерд иногда протягивал руку и трепал его за гриву. Конь довольно фыркал.

— Но сейчас мы говорим на другом языке? — продолжила я задавать вопросы.

— На языке Древних говорят только рохи, да и то не все. Их страна граничит с землями, где когда-то жили Древние.

— Покинутые Земли, — задумчиво произнесла я.

Джерд усмехнулся:

— Вижу, Фальк уже ответил на некоторые твои вопросы.

— А откуда ты знаешь язык Древних?

— От моей бабушки. Она говорила на нём. — Он вдруг погрустнел и немного погодя, добавил: — Она воспитала меня.

Вспомнив то, что рассказала мне Рика, я решила перевести разговор на другую тему.

— Как вы оказались в моей квартире?

— В некоторых мирах обратный переход привязан к определённой точке. Чтобы вернуться домой, мне нужно найти это место.

— Значит, этой точкой была моя квартира?

— Прости, — он виновато улыбнулся.

— Но как ты узнаешь, где она, эта точка?

— Чувствую, — пожал он плечами.

— Почему ты был ранен?

Он тяжело вздохнул:

— В каждом мире переходы контролируют стражи, мы называем их Гхолы. Они не причиняют вреда. Но в этот раз… — Он замялся. — Я до сих пор не знаю, что произошло и почему они себя так вели. Это оружие вашего мира, Кейт. Они применили его.

Я кивнула. Вспоминать ту ночь было жутко.

— Гхолы могут принимать любой облик, — продолжил Джерд.

— А на самом деле они кто? — перебила я его.

— Существа из другого измерения.

— Но выглядели они людьми.

— В твоём мире — да. Но не совсем.

Я поняла, о чем он, вспомнив красные без зрачков глаза.

— Почему они преследовали вас?

— Они шли за нами из мира в мир. Такое поведение не свойственно им. Я не могу ответить на твой вопрос. Я… сам не знаю.

Он снова пожал плечами.

— В моем мире ты истекал кровью, а потом всё прошло. Как? — С той ночи этот вопрос не давал мне покоя.

— Переход исцеляет. Я возвращаюсь домой таким же, каким ушел. Как это происходит, я тоже не знаю. — Джерд покачал головой.

— Ты сказал, они шли за вами из мира в мир?

Он кивнул.

— Значит, миров много?

— Миллионы, Кейт, а может миллиарды.

— Зачем вы… переходили?

Джерд остановился, положил руки на ограждение левады и погрузился в молчание. Я не торопила.

— Мой… — он запнулся, — отец исчез шесть месяцев назад. Мы шли по его следу.

— Ты хочешь сказать, что он где-то там, в других мирах?

— Он был там. Где он сейчас, я не знаю. — Он вновь виновато улыбнулся.

Джерд отвечал, казалось, искренне. Но некоторые ответы давались ему непросто.

Глубоко вздохнув, я наконец решилась спросить:

— Почему ты не можешь вернуть меня обратно?

— Я уже говорил. Твой мир, Кейт. Я не смогу его найти.

— Но ты же ищешь отца. Ты был в мирах, где был он, так?

Я затаила дыхание.

Он кивнул.

— Меня ведёт кровь рода, — и заметив недоумение в моих глазах, пояснил, — родственная связь. Я вижу… его нить.

— А эта способность… переходить в другие миры. Она есть у всех?

— К счастью, нет, — горько усмехнулся он. — Но есть люди, которые так же, как и я, умеют переходить.

— Если есть и другие, тогда, возможно, есть человек, способный отыскать мой мир?

Пытаясь скрыть выстувшие слезы, я отвернулась.

— Мой отец, — за моей спиной почти шёпотом произнёс Джред.

Вот круг и замкнулся. Его отец может вернуть меня домой. Но полгода назад он пропал, и никто не знает, где он. Ох, моя вечная невезучесть. Я злилась на себя, на Джерда, на весь этот мир вокруг.

— Каковы шансы найти его?

Упрямо смахнув слезу, я повернулась обратно.

Он склонил ко мне голову и посмотрел в глаза.

— Я не знаю.

В его взгляде я разглядела глубокую вину и неподдельную угрюмую тоску. А ещё — искреннюю нежность. Я растерялась. Моя душа, она… cекунду назад готовая разорваться от отчаяния… пела.

Никто и никогда не смотрел на меня так, как смотрел сейчас этот почти незнакомый мне мужчина. Мужчина из другого мира.

Не знаю, сколько мы вот так простояли, глядя в глаза друг другу. Время словно остановилось. А потом я почувствовала сухие, горячие ладони на своём лице. Джерд вытер слезу, которая предательски скатилась по щеке, и хрипло произнёс:

— Я найду его, Кейт, обещаю!

И я зарыдала.

Джерд притянул меня к себе. Прильнув к его широкой груди, я выплакивала всё, что накопила: страх, непонимание, растерянность, тревогу. Только теперь я осознала, как была одинока все эти дни. Он гладил меня по волосам большой ладонью и целовал в макушку.

— Келли'н — Ннен — Хель, — ласково шептал он.

Джерд

Он чувствовал, как Кейт успокаивается. Она уже не рыдала, лишь тихонько всхлипывала, теснее прижимаясь к нему. Джерд продолжал гладить её волосы, мягкие и пушистые. Он пропускал их между пальцами и наслаждался этим.

Всхлипнув в последний раз, девушка отстранилась и подняла на него блестящие серые глаза.

— Прости.

Она кивнула на его мокрую от слез рубашку.

— Ерунда, — тихо ответил он.

Джерду сейчас было плевать на весь мир. Почему-то важным казалось только одно — чтобы девушка напротив улыбнулась.

Растрепанная, с красными глазами, она отвела взгляд.

— Я выгляжу ужасно, — буркнула Кейт.

«Ты выглядишь прекрасно», — хотелось сказать ему.

Что-то происходило с ним с той самой ночи в её квартире. Что-то, чего он не понимал, и это его пугало. Видя, что девушка ждет его реакции, он собрался с мыслями и произнес:

— Всё хорошо, Кейт. Не переживай ни о чем.

Она стояла такая растерянная, такая несчастная. Джерду вдруг захотелось во что бы то ни стало отвлечь её.

— А что насчет тебя? — нарочито весело начал он.

— Что ты имеешь в виду?

Кейт пыталась справиться с непослушными локонами, заправляя их за ухо, но они всё равно ускользали.

Джерд улыбнулся.

— Я ответил на твои вопросы. Ответь и ты на мои.

— Что ты хочешь узнать?

Растерянность в её взгляде сменилась живым интересом.

Джерд подошел ближе, наклонился и заглянул ей в глаза.

— Кто ты, Кейт?

Девушка испуганно замерла и уставилась на него.

— Расскажи мне о себе, — попросил он.

Кейт улыбнулась. Наконец-то! Джерд дождался её улыбки. Ему нравилось наблюдать, как она улыбается.

— Ну… на самом деле ничего интересного, — шмыгнула она носом.

Они вновь медленно шли по дорожке. Шторм, про которого они совсем забыли, по-прежнему следовал за ними.

— Я Кэтриона Маргарет Хаггинс. Простой редактор из Нью-Йорка. Квартиру мою ты уже видел. Открывать порталы не умею, — пожав плечами, снова улыбнулась она.

— Редактор?

Джерд недоуменно посмотрел на девушку. Это незнакомое ему слово она произнесла на языке своего мира.

— Ой, извини, — спохватилась она. — Я исправляю ошибки в чужих книгах, помогаю доработать текст и готовлю книгу к печати.

— Тебе это нравится?

— Думаю, да. Я люблю книги.

Ему всё-таки удалось её отвлечь. На щеках у девушки заиграл легкий румянец, придавая красивому лицу мягкое, почти невинное выражение. Тревога во взгляде постепенно таяла, уступая место ласковой игривости, присущей только ей.

— А что ты ещё любишь?

— Помимо книг? Я люблю свою семью. Знаешь, у меня трое братьев. В детстве, конечно, их трудно было любить, — хихикнула девушка. — Но сейчас мы большие друзья. Ещё я люблю свою подругу Рут. Она настоящая красавица и умница…

Кейт шла чуть впереди и весело болтала. Не глядя на Джерда, она рассказывала о любимых праздниках, об осеннем парке, в котором так приятно шуршать листвой, о маминых пирогах, о лошадях, которых любит, но с которыми так и не сложилось, о каком-то смешном соседском коте по кличке Рузвельт…

Джерд внимательно слушал, разглядывая девушку. Он любовался тем, как солнце, запутавшись в её волосах, подсвечивает их изнутри; тем, как она мило хмурит брови, пытаясь о чем-то вспомнить; тем, как светятся её глаза, когда она говорит о родных. Любовался взмахом руки и чуть вздернутым кончиком носа…

В ней не было ничего от тех холодных женщин, с которыми ему приходилось иметь дело, тех, кто видел в нём лишь принца, пусть инеправильного. Но он был королевской крови, а значит, лакомой добычей для придворных красавиц Зораты. Кейт виделась ему совершенно иной. Она не играла, не пыталась казаться лучше, не старалась привлечь его внимание. Она просто была. И от этого с сердцем Джерда теперь происходила странная, непонятная ему самому метаморфоза. Стальные листы, в которые он давным-давно заковал свое сердце, в эту самую минуту сминались, словно бумага, и опадали…

— Значит, ты Кэтриона? — спросил он, когда девушка замолчала и остановилась, глядя на него.

— Ага, — кивнула она, приложила палец к губам, быстро огляделась по сторонам и шепнула: — Только тсс! Никто не должен об этом знать!

Кейт засмеялась, видя, как Джерд растерянно хлопает глазами.

— Мне просто никогда не нравилось это имя, — пояснила она. — А маме наоборот. На самом деле совсем немногие знают про него. Теперь ты один из них.

Снова засмеявшись, она повернулась и пошла дальше. А Джерд так и остался стоять. Листы продолжали опадать, обнажая давно отвыкшее любить сердце.

Кейт

Утро выдалось непростым, но выплакав всё, что тревожило меня эти долгие дни, я почувствовала облегчение и поверила Джерду. Сама не знаю почему, но тот его взгляд там, у левады.

В доме нас встретил Эйрих. Он был серьезен, но странное дело, больше не хмурился, глядя на меня.

— Прости, Кудрявая, но мне придется его забрать.

Он дернул подбородком в сторону Джерда. Мужчины быстро обменялись многозначительными взглядами.

— Дрогот. — сказал Эйрих и передал Джерду клочок бумаги. Тот его развернул, бегло пробежался глазами и враз посуровел.

Я решила, что сейчас им не до меня, повернулась и направилась в кухню. Едва я сделала шаг, как сильные пальцы мягко сомкнулись на моем плече.

— Кейт, — Джерд развернул меня к себе и слегка наклонился, — мне нужно сейчас уйти ненадолго. Ничего не бойся, ты не одна.

Он перевел взгляд в сторону. На пороге дома в дверях стоял Фальк. Тот коротко кивнул в ответ. В который раз я удивилась, как эти трое мужчин, казалось, без всяких слов понимали друг друга. А ещё я вновь заметила напряжение в их глазах, которое они тщательно пытались от меня скрыть.

Эйрих протянул Джерду ножны. Металлические навершия на черных рукоятях мечей ярко сверкнули, поймав солнечный луч, который пробивался через окно. На поясе у Эйриха уже висел длинный клинок. Мужчины вышли.

Поразмыслив немного, чем заняться, я решила найти Берту. Возвращаясь в дом, я видела, как женщина возится с розами во дворе.

«Вдруг ей нужна помощь», — подумала я и шагнула за порог.

Фальк отправился следом. Берта обрезала розовые кусты в тени дома. Сухие ветки и отцветшие бутоны падали в стоящую рядом корзину. Делала она это ловко, не боясь пораниться о шипы.

— Смотрю, прогулка пошла вам на пользу.

Берта выпрямилась и вытерла руки о фартук.

— Улыбаетесь, и щеки порозовели, — протянула она.

— Берта, я могу тебе помочь?

— Разбираетесь в розах, миледи? — голос женщины звучал ласково.

— Вообще-то нет, но если ты мне покажешь.

Мне хотелось как-то отблагодарить Берту. За несколько дней, проведенных в этом доме, я видела от неё только добро и ласку.

— Ну, тогда берите ножницы — и начнем, если не боитесь наколоть пальцы, конечно.

Хитро улыбнувшись, она протянула мне большие садовые ножницы, тронутые ржавчиной в нескольких местах. Мудрые глаза Берты светились пониманием.

— Вот, миледи, — показала она на сухую ветку, — эти срезайте да сухие бутоны не жалейте. Новые расцветут. Вдвоем-то мы быстро управимся. А как мальчики вернутся, так и ужинать сядем.

Берта снова принялась за работу.

— Мальчики! — хмыкнула я.

Поймав мой взгляд, женщина улыбнулась. На её морщинистом лице читалась любовь.

— Для меня они всегда останутся мальчиками, миледи. Одного-то я на свет принимала, а второго с тринадцати лет кормлю пирогами и приличные манеры пытаюсь привить. Да всё без толку! — махнув рукой, засмеялась она.

Я тоже улыбнулась, вспомнив хмурую физиономию Эйриха.

— Берта, а ты давно в этом доме живешь?

— Так уж без малого сорок лет, миледи. Сначала-то я в няньках у Фиаллы была, матери Джерда… Моя красивая девочка, моя бедная девочка… — В добрых глазах мелькнула печаль. — А уж потом один темноволосый мальчуган, родившийся чуть раньше срока, свел бедную Берту с ума. — Лицо женщины вновь озарила улыбка.

Работа спорилась, сухих веточек и бутонов в корзине становилась всё больше и больше. Фальк сидел неподалёку, привалившись спиной к одной из колонн крыльца, и тоже слушал старую женщину. В руке он опять вертел нож. За всё это время я, пожалуй, и не видела Фалька без него. Разве что за столом, хотя и там он поигрывал ножом, только столовым.

Вдруг из-за деревьев послышалось громкое лошадиное ржание. А через мгновение во двор въехала целая процессия. Четверо всадников, одетых в золотые металлические доспехи, остановили коней и замерли. У каждого из них на нагруднике сиял герб: золотой ромб, внутри которого расходилась лучами в разные стороны восьмиконечная звезда с закручивающимся спиралью световым вихрем внутри.

Всадники, вооружённые длинными мечами, сопровождали открытую карету, запряженную четверкой крупных белых лошадей. Белоснежная, с золотыми вензелями и таким же гербом на двери, она медленно остановилась перед домом. Солдаты сразу же спешились. Один из них, широкоплечий, коренастый мужчина с бычьей шеей и загорелым, лоснящимся от пота лицом, выделялся среди остальных доспехами с более крупной и богатой отделкой. Он тут же подскочил к карете, распахнул дверь и протянул руку девушке.

Она изящно выпорхнула во двор. Высокая, стройная, с длинными пшеничными волосами. Невозможно было не заметить её невероятной красоты. По соблазнительной фигуре стекало изысканное платье молочного цвета. Тонкая золотая вышивка тянулась по широким спадающим рукавам и лифу. Нижний край платья ложился шлейфом, украшенным замысловатыми узорами из перламутрового бисера. Девушка огляделась и слегка наморщила идеальный носик.

— О, Древние! Принесло же эту гадюку сюда, — зло прошипела Берта и нехотя поклонилась ей.

Фальк вскочил на ноги и замер на крыльце. Было заметно, как при виде незваной гостьи он весь напрягся.

Девушка снова окинула взглядом двор и направилась в нашу сторону. Мужчина, который помог ей выйти из кареты, последовал за ней, держась ровно на шаг позади и недобро оглядываясь. Остальные застыли рядом с лошадьми.

Подойдя ближе, она обратилась к Берте:

— Я решила нанести визит брату. Что-то давно его не видно при дворе. Можно сказать, мы даже соскучились.

Она рассмеялась. Красивые ледяные глаза вдруг остановились на мне. Смотрела она в упор, отчего мне сделалось не по себе.

— И где же он?

Она вновь повернулась к Берте.

Бог мой, она сестра Джерда? Я не могла в это поверить. Отвращение к нам на лице девушки было столь явным, что у меня волосы встали дыбом.

— Ты прекрасно знаешь, что его здесь нет. Иначе бы ты сюда не приехала, — холодно сказал Фальк и сделал несколько шагов, вставая между мной и ледяной красавицей, будто защищая.

— Следи за языком, щенок! Забыл, с кем говоришь?! — резко оборвал его грубый голос здоровяка, что стоял позади девушки.

Красавица не обратила на Фалька ни малейшего внимания. Обойдя его, она плавно приблизилась ко мне.

— Что ж… обойдемся и без него. Кажется, я нашла здесь кое-что более интересное, чем мой скучный братец, — проворковала она нарочито сладким голоском, протягивая гласные.

Фальк резко дернулся. Здоровяк тут же положил крепкую ладонь на рукоять меча, что висел на поясе. Насупившись, он недвусмысленно покачал головой. Свирепые глаза налились кровью.

Красавица медленно обошла меня по кругу, внимательно оглядывая с головы до ног.

— Кто ты, дитя мое? Неужели мой братец решил, наконец, обзавестись подружкой?

Её губы изогнулись в усмешке, напоминающей волчий оскал. Ледяные глаза продолжали пристально меня изучать.

— Простенькая что-то совсем, — словно сама себе, проговорила она. — Джерд мог бы и получше выбрать. Всё-таки сыну короля Ауррории не пристало иметь настолько дурной вкус. Хотя… что с него взять?

Она плавно повела плечами и снова рассмеялась.

Сыну короля? Мысли заметались в голове. Джерд — сын короля? Невольно я округлила глаза. Мое удивление тут же заметили.

— А ты не знала, в чьем доме живешь? Ах, какая жалость! — даже не пытаясь скрыть фальшь в голосе, проворковала красавица. — Что ж, зная братца, могу сказать одно: раз тебе этого не сказали, значит, тебе здесь не доверяют. Бедняжка, — последнее слово она протянула с явным удовольствием.

— Что ты здесь делаешь, Оттилия?! — раздался холодный властный голос за нашими спинами. — Я тебя не приглашал!

Я обернулась. От тропки, что спускалась к морю, шел Джерд, и выглядел он крайне недружелюбно. От томного мягкого бархата в его голосе не осталось и следа. Сейчас он скорее напоминал звериный рык.

Краем глаза я заметила, как Эйрих, идущий следом, сделал шаг в сторону и начал медленно обходить двор по широкой дуге, оказываясь за спинами солдат.

Джерд приблизился и встал рядом со мной. В глазах светловолосой красавицы мелькнула паника. Лишь на мгновение, но я успела это уловить. Здоровяк грозно шагнул вперед. Солдаты за его спиной тут же подобрались и сжали рукояти мечей.

— Твой верный пес всё ещё с тобой? — с насмешкой произнесла девушка и бросила короткий взгляд на Эйриха, презрительно сморщив при этом идеальный носик.

— Твоя комнатная собачонка тоже при тебе, — дернув подбородком в сторону здоровяка, ответил ей Джерд.

От услышанного тот пошел по лицу багровыми пятнами. Глаза его опасно сверкнули.

— Не волнуйся, братец, я уже ухожу. Всё, что хотела, я увидела, — с поддельной ласковостью начала девушка. — И да, должна заметить…

— Советую тебе дважды подумать, Оттилия, прежде чем ты продолжишь, — грубо перебил её Джерд и, не отрывая взгляда от ледяных глаз, сделал шаг вперед.

Раздался лязг, и клинок здоровяка уперся Джерду в грудь. Мне хотелось вскрикнуть, но голос не слушался. Я почувствовала, что проваливаюсь в липкую панику.

Джерд оставался неподвижным, но я видела, как тело его напряглось. Мышцы на шее вздулись, лицо стало жестким. За спинами солдат, что успели обнажить клинки, зло оскалился Эйрих. Стоящий рядом Фальк медленно переместил руку на перевязь с ножами. Воздух наэлектризовался настолько, что сделалось страшно.

— Ты решил умереть сегодня, Эйден? — склонив голову набок, угрожающе спросил Джерд. Он слегка подался вперед, отчего клинок здоровяка прорезал рубашку. — Прикажи своим людям убрать оружие, иначе я это сделаю сам, и ты знаешь, что тогда добром всё не кончится, — прорычал он.

Поколебавшись, здоровяк отвел взгляд. Клинок тут же опустился.

— Вы слышали, что сказал принц? Выполнять! — рявкнул он не оборачиваясь.

Мечи вернулись обратно в ножны.

— Эйден, мы уходим!

Гостья резко развернулась, отчего шлейф её прекрасного платья вспорхнул белой птицей, и молча зашагала к карете, зло стуча каблучками по брусчатке.

Через мгновение двор опустел.

Джерд

Джерд кипел от злости, обрушивая её в первую очередь на себя. Всё с самого начала оставалось лишь вопросом времени, и он был обязан это предвидеть. У Реджинара и Оттилии в Зорате уши и глаза имелись повсюду. Шпионская сеть, которую Джерд не так давно обнаружил, выходила далеко за пределы Ауррории. Рано или поздно они узнали бы о незнакомке, живущей на Спящем утесе. Но Джерд наивно полагал, что у него в запасе есть хотя бы несколько дней, чтобы решить, что делать с Кейт.

О том, что она из другого мира, знали трое: он сам, Эйрих и Фальк. Для всех остальных Кейт была чужестранкой, его гостьей, не более. Но всё уже случилось. Оттилия увидела её. И самое главное — поняла, что девушка ему дорога. Это становилось проблемой. Слишком многое из того, что он успел раскопать во Дворце, таило в себе опасность и угрожало не только ему самому, но и его близким. Он почти вплотную приблизился к тому, кто стоял за исчезновением отца, и отлично понимал, каким силам выгодно столь длительное отсутствие короля. Впутывать девушку, которая случайно оказалась здесь из-за него, в эти грязные игры Джерд не хотел. Он всё ещё чувствовал вину за то, что вырвал её из привычной жизни.

Он посмотрел на Кейт. Крахен! Она была напугана! Утром ему показалась, что страх и недоверие между ними начали понемногу таять, но теперь её взгляд вновь направлен внутрь себя. Она как будто пыталась переварить произошедшее.

— Кейт.

Он потянулся к ней, но она сразу отпрянула.

— Кейт. — Джерд всё-таки взял девушку за плечи, заставив поднять голову и встретиться с ним взглядом. — Что она тебе сказала?

Кейт посмотрела на него своими удивительными глазами и тихо спросила:

— Ты принц?

Джерд отпустил её и провел рукой по своим волосам, досадно осознавая, что не оказался рядом, когда был нужен. Он не думал, что всё сложится именно так. Он хотел сам ей со временем обо всём рассказать, надеясь, что тогда она перестанет его бояться.

— Да, Кейт, — ответил он ей и горько добавил, — тольконеправильный.

— Как это?

Девушка, вздохнув, присела на ступеньку крыльца. Джерд только теперь заметил, что во дворе они остались одни. Эйрих и Фальк, должно быть, увели Берту в дом. Он устало опустился рядом и, невесело усмехнувшись, подумал, что столько о себе, как сегодня, он, пожалуй, ещё никому никогда не рассказывал. И заговорил.

Он рассказал о матери, которую не знал, об отце, что признал его, но так и не полюбил, считая недостойным своей крови. О брате и сестре, которые ненавидели его только за то, что он родился на свет.

Он говорил и говорил. Кейт сидела тихо, как мышка. Он ощущал её тепло рядом с собой. Его нога касалась её бедра, и сердце от этого замирало.

Когда он закончил, они ещё долго сидели в тишине. Джерду хотелось, чтобы время остановилось. Ещё каких-то семь дней назад он не знал о её существовании. Мир вокруг был понятен и прост: есть он, есть друзья, есть враги. Есть люди, которых он любит и обязан защищать. Есть задачи, которые он должен решать. Всё казалось обыденным. Не было реки её серых глаз. Не было голоса, запаха, имени. Не было ничего. За семь дней невозможно влюбиться. Но что это тогда?

Сегодня он был готов разорвать Оттилию и её прихвостня Эйдена только за один неверный взгляд в сторону Кейт. Кое-что из того, что сказала сестра, он всё же услышал. Как же она ошибалась! Более прекрасного существа, чем Кейт, он не встречал. Ни себе, ни кому-либо ещё он не смог бы объяснить, что творилось у него внутри. Но существовало ещё кое-что. Он давно никого и ничего не боялся.

«Принять — значит победить», — говорил старый Алахард.

И Джерд следовал этому правилу всю сознательную жизнь. Осознавал проблему и решал её, но сейчас он боялся. Боялся задать Кейт вопрос о том, остался ли кто-то в ее мире. Кто-то, кем наполнено её сердце. Сегодня он его почти задал, когда расспрашивал о семье. Но в последнюю минуту струсил. Испугался ответа. Как он поступит, если услышит, что её сердце занято? О том, что девушка рано или поздно вернется в свой мир и ему придется её отпустить, он и вовсе старался не думать.

Кейт пошевелилась рядом, прерывая поток невеселых мыслей, клубящихся в его голове. А следующее, что увидел Джерд, — её руку. Маленькую, теплую. Она мягко накрыла его ладонь и легонько сжала.

— Спасибо, — тихо прошептала Кейт. Затем встала и ушла в дом.

Джерд немного посидел в одиночестве, потом поднялся и пошел забирать свои мечи.

Он оставил их там, в траве, возле тропки, ведущей на пляж. Он побоялся не сдержаться, видя, как Оттилия насмехается над Кейт. Конечно, он не причинил бы вреда сестре, но Эйден… С капитаном Королевской гвардии у Джерда имелись свои счеты. Эйден Вейг, по уши влюбленный в Оттилию, был готов исполнить любое её поручение, даже самое гнусное. Он стал марионеткой в её руках. И если бы Эйден сделал хоть шаг в сторону Кейт, Джерд бы его убил.

Над морем медленно катилось к закату солнце. Этот долгий день заканчивался. Джерд вышел к тропке, подобрал ножны и направился в сторону дома. Пора было возвращаться в реальность.