Кейт

Королю становилось хуже. Каждое слово давалось ему с невероятным трудом. Тело беспрестанно сотрясал озноб, а мучительный кашель не прекращался ни на минуту. Наблюдать за его страданиями было невыносимо больно. От острого осознания собственного бессилия хотелось выть. Бог мой, я боялась даже представить, что может случиться, если он… Одна мысль об этом холодила кровь.

Гимтар, казалось, напрочь забыл о нас. С тех пор как я оказалась в лабиринте, он не появился ни разу.

Обхватив себя руками, я сидела и лихорадочно обдумывала, что же можно предпринять. Холодные, скользкие камни неприятно жгли спину. Наконец, не выдержав, я вскочила. Дальше оставаться в бездействии становилось все сложнее. Я посмотрела наверх. Лабиринт явно находился под землёй. Его массивные стены говорили о древнем, но всё же рукотворном происхождении. Камни привезены извне, значит, где-то должен быть выход.

Я вспомнила, как в детстве родители возили нас на ферму, где предлагались развлечения для детей. Там имелся и садовый лабиринт, сооружённый из живой изгороди. Мы долго блуждали внутри, пытаясь найти правильный путь. Ник тогда предложил забраться на кусты, чтобы посмотреть сверху и понять, куда идти. Я испугалась и отказалась, а здесь даже не рассматривала этот вариант. Боязнь высоты казалась мне непреодолимой.

Но сейчас все изменилось. Страх уже не выглядел столь значительным по сравнению с угрозой, что нависла над королём. А если честно — и надо мной тоже.

Я подошла к одной из стен и провела по ней рукой. Она возвышалась над землей футов на пятнадцать и имела подходящую ширину, вполне достаточную, чтобы удерживать равновесие, двигаясь по ней. Однако для этого предстояло найти способ на неё забраться, что казалось не самой лёгкой задачей. Я осторожно заглянула за поворот. Уходить далеко от короля совсем не хотелось. Заблудиться и потерять его здесь было слишком просто.

Но выбора не оставалось. Нужно искать выход. Я прошла один сегмент, затем ещё один, тщательно запоминая повороты. На голос я не надеялась. Я-то крикнуть смогу, а вот король вряд ли ответит.

Шаг за шагом продвигаясь вперёд, я внимательно осматривала стены. В камне виднелись щели, некоторые довольно крупные. Я рассчитывала, что их можно будет использовать как ступени. Однако между ними оставались большие промежутки, а влажная поверхность казалась предательски скользкой. Сорваться вниз с такой высоты представлялось не самой обнадеживающей перспективой, но попробовать стоило. Как я буду спускаться обратно, если всё-таки заберусь, я не думала. Запомнив расположение стены с наиболее крупными и частыми трещинами, я вернулась обратно.

— Ваше Величество? — негромко позвала я, склонившись над королем.

Он что-то бессвязно пробормотал, но, спустя несколько долгих мгновений, всё-таки приоткрыл глаза.

— Ваше Величество, я ненадолго отойду.

— Куда? — с трудом, почти шёпотом, проговорил он.

В потухшем взгляде промелькнула тревога.

— Всё в порядке. Не волнуйтесь.

— Не делай… глупостей… — просипел он сквозь кашель. — Иначе сын мне не простит.

Я улыбнулась и успокаивающе погладила его по руке.

— Я скоро.

О своем решении взобраться на стену я малодушно пожалела уже на середине подъёма. Это оказалось куда сложнее, чем я ожидала. Ломая ногти о твёрдый, стылый камень и дрожа всем телом, я цеплялась за выступы в щелях и упорно карабкалась наверх. Пальцы немели от холода, а носки ботинок не сразу находили опору. Приходилось изо всех сил подтягивать себя руками. Каждый новый рывок отзывался болезненной тяжестью в неподготовленных мышцах.

«В следующий раз будешь знать, как увиливать от тренировок», — корила я себя, вися на высоте десяти футов от земли и пытаясь нащупать очередную трещину.

И тут моя нога соскользнула. Сердце ухнуло в пятки. Уже прощаясь с жизнью, каким-то чудом я всё же удержалась, собрала остатки сил и вскарабкалась на стену.

Я перевалилась через край, тяжело рухнув на сырой камень, прижалась к нему щекой и вцепилась побелевшими пальцами в острые края. Страх плотно стискивал изнутри, каждый вдох отдавался дрожью. Но я заставила себя приподнять голову и взглянуть вперёд.

Передо мной простиралось огромное, безграничное пространство, залитое мягким красноватым светом. Он казался рассеянным и исходил отовсюду и ниоткуда одновременно. Здесь, наверху, его было определённо больше, но источник по-прежнему оставался загадкой. Я скользила взглядом по извилистым линиям стен, которые тянулись вперед, ломаясь и утекая в вязкую чернильную пустоту.

Осторожно, стараясь не наступить на подол платья и держась одеревенелыми от страха руками, я встала сначала на одно колено, затем подтянула другое. От напряжения меня трясло. Пульс грохотал в висках, и казалось, голова вот-вот взорвётся. Стоило только поднять взгляд, как всё вокруг тут же начинало кружиться, расплываться. Стены будто покачивались, готовые обрушиться. Мелькнула пугающая мысль, что я уже сорвалась и лечу в бесконечную тьму.

Тонкие струйки холодного пота змеились по спине. Не знаю, сколько времени я вот так простояла на коленях. Оно для меня то растягивалось, то начинало вдруг стремительно ускоряться, подчиняясь безумно скачущему ритму моего бедного сердца.

Кое-как собравшись, я заставила себя сделать глубокий вдох и сфокусировать взгляд на чём-то конкретном — на противоположной стене, на её самой дальней кромке. Странным образом это помогло: паника немного отступила, и разум вновь обрёл способность к ориентации, но руки и ноги по-прежнему дрожали, словно не были частью меня.

Я снова глубоко вздохнула, задержала дыхание, досчитала до четырёх, и медленно выдохнула. Повторила несколько раз. Понемногу удалось успокоить себя. Даже пульс, казалось, перестал биться в висок с прежней силой. Я прислушалась к себе и почувствовала, как страх постепенно ослабевает, уступая место хрупкому, совсем слабому, но всё ж контролю.

Продолжив смотреть на край противоположной стены и крепко вцепившись в камень, я наконец-то приподняла колено, поставила одну ногу, затем медленно выпрямилась и поставила другую. Я стояла. Дрожь во всем теле не проходила, но ноги больше не казались чужими. Вот теперь можно и оглядеться.

«Всё хорошо. У меня всё под контролем», — уговаривала я себя, почти умоляла.

Стараясь не делать резких движений, оторвала взгляд от спасительной точки и посмотрела вперёд. Пространство казалось громадным. Не знаю, что это было, подземная пещера или специально построенный зал. Ни свода, ни стен я не видела, только лабиринт. Странное чувство охватило меня — мистическое, необъяснимое. Зачем кто-то построил это? Для чего?

Стены напоминали дорожки, которые разбегались в разные стороны, как в старой компьютерной игре. Где шарик катился по узким бороздкам и нужно было решить, куда он отправится дальше. Сейчас этим шариком была я.

Осторожно покрутив головой, поняла, что идти по стенам вполне возможно. Ширины хватит, чтобы сохранить равновесие. Но вот только хватит ли мне мужества? Сможет ли страх уступить?

Собравшись, я сосредоточилась на дыхании. Вдох-выдох. Пошевелила одной ногой, потом другой. И, наконец, сделала шаг. Меня сразу качнуло, и паника мгновенно вернулась. Я остановилась и упёрла взгляд в дальнюю кромку противоположной стены, призывая себя успокоиться. Сделала шаг. Получилось. Ещё шаг. И ещё. Я шла вперёд, раскинув руки и балансируя, как по канату. Медленно, но всё же шла.

Внезапная мысль пронзила, заставила остановиться и замереть. Как я вернусь обратно? Я ведь запросто могу заблудиться, даже шагая по стенам. Нужен хоть какой-то способ оставлять следы. Сразу вспомнилась сказка про хлебные крошки. Увы, хлеба у меня с собой не было. Впрочем, у меня не было с собой вообще ничего. Сердце тут же горестно отозвалось. Я даже письмо потеряла — единственную вещь, что утешала меня все эти дни. Оно, вероятно, выпало из кармана, но где теперь его найдёшь?

Неожиданно взгляд упал на рукав, подхваченный тонкими атласными тесемками. А это идея! Я повернулась, широко расставила ноги для устойчивости и осмотрела себя. Множество шнурков, кружев и прочих мелких деталей украшали некогда красивое нежно-серое платье. Ткань довольно хорошо выделялась в красноватом полумраке. Оторвав от рукава одну из тесемок, я аккуратно положила её на камень перед собой. Здесь не было ветра, сдвинуться или упасть она не могла.

Если я буду оставлять подобные метки, то смогу найти дорогу назад. Оторвав от платья всё возможное и зажав в кулаке, я двинулась дальше.

За спиной продолжал раздаваться натужный кашель. Я не успела далеко отойти от короля, но и этого пути хватило, чтобы почувствовать, как ноют мышцы. Но останавливаться было нельзя. Оставляя позади очередной клочок ткани, я упрямо шла вперёд. Страх понемногу отступал, по крайней мере уже не держал мёртвой хваткой, хотя все ещё жил где-то внутри, жадно наблюдая за каждым моим шагом. Я старалась дышать ровнее, тщательно контролировала движения и помогала себе руками, чтобы не потерять равновесие.

Вскоре стена, по которой я шла, закончилась. Прямо передо мной зиял темный проём. На миг паника вновь охватила меня, но подойдя ближе, я убедилась, что его вполне можно перешагнуть.

Потратив несколько долгих минут на внутренний спор, в конце концов я смогла убедить себя, что всё получится. Оставила клочок кружева на первой стене и на не гнущихся от волнения ногах шагнула вперёд, переходя на следующую. Метки в кулаке постепенно заканчивались, и вот опять я осталась с пустыми руками. Отрывать от платья оказалось больше нечего, кроме самой ткани. В отчаянии я дернула за рукав, и шов поддался. Я опустилась на колени, осторожно стянула его и принялась рвать на полоски. К счастью, ткань расходилась без особого усилия. Сделав новые метки, я двинулась дальше.

Прохладный воздух зябко лизнул открытое плечо. Я ёжилась, но сдаваться не собиралась. В конце концов вдалеке я заметила бледноватый серый квадрат в стене зала. Выход? Сердце замерло, а затем радостно забилось. Но разум мгновенно привёл десяток доводов, что это может оказаться вовсе не спасением, а входом в новый лабиринт или чем-то ещё более пугающим. Но путь был только один, и я, тихо разговаривая сама с собой, добралась до проёма.

С высоты стены я не могла увидеть, что скрывается за ним. Прямо у самого входа стена обрывалась, образуя нечто вроде ворот. Я снова обвела взглядом огромный зал. Без сомнения, это был выход. Но куда он ведёт?

Рассудив, что выбора нет, решила попробовать. И ещё раз вгляделась в бледный квадрат перед собой. Линии проёма, как и всё в этом месте, выглядели неправильными, кривыми, абсолютно чуждыми.

«Не думай об этом!» — приказала я себе.

Собрав остатки сил, приняла решение вернуться за королём и вместе с ним добраться сюда. Но смогу ли я его дотащить? Я остановилась. Мучительные сомнения с новой силой вгрызались в уставший разум, но я все же взяла себя в руки. Буду действовать по обстоятельствам.

Оторвав от рукава новый кусочек ткани, я бросила его вниз и развернулась. Подходя к очередной метке, скидывала её на землю, формируя следы уже там, так как идти по стене с королём не представлялось возможным.

Я добралась до того места, откуда начала путь. Поскальзываясь и царапая пальцы об острые края трещин, едва не сорвалась, но всё-таки спустилась. Когда ноги коснулись земли, колени подкосились, и я, не в силах сдержать дрожь, осела на землю.

«У меня получилось!» — пронеслось в голове.

Как в тумане, я с трудом поднялась и, пошатываясь, направилась к королю.

Джерд

Всё, что Джерд читал об этом месте в старинных книгах, не шло ни в какое сравнение с увиденным. Нур-Акшот, а точнее то, что от него осталось, оказался огромен и простирался до самого горизонта. Город стоял на широком плато, окружённом цепью угрюмых заснеженных гор. Эти величественные белоголовые исполины молчаливо охраняли тайну мёртвого города.

Всадники ехали по просторной, совершенно прямой улице, которая пересекала город, подобно артерии, ведущей к самому сердцу его руин. По обе стороны из высоких, наметённых позёмкой сугробов вырастали дома. Местами разрушенные до основания, они безразлично взирали на людей пустыми глазницами оконных проёмов. Там, где тысячи лет назад кипела жизнь, теперь властвовал могучий северный ветер, несущий с равнины невесомую снежную пыль. Она траурным покрывалом стелилась по обрушенным стенам. Камень оплавился, словно весь город побывал в гигантской печи. Исковерканные края зданий, казалось, текли до сих пор. Смотреть на это было неприятно, почти болезненно, а в сочетании с извращённой неправильностью линий практически невозможно. Солдаты за спиной принца тяжело вздыхали. Всем было здесь не по себе. Непонятная тревога засела в груди каждого безжалостной свинцовой пружиной. Лошади, чувствуя волнение седоков, то и дело вздрагивали, откидывали головы назад и норовили встать на дыбы, будто боялись земли, по которой ступали.

— Жуткое место, — хмуро прошипел Эйрих.

Как и все, он напряжённо озирался по сторонам и кривился от накатывающей тошноты, которую вызывал искажённый чуждый пейзаж.

— Ваше Высочество, что это?

Джерд обернулся и проследил глазами за движением руки Зарга. Недалеко от них, полузарытые под снегом, лежали оплавленные, испещрённые крупными дырами остатки огромной статуи. Красивое женское лицо едва угадывалось в искривлённых пугающих очертаниях. Розоватый камень, такой же, как и на Островах Забвения, выглядел так, будто кипел в страшном огне, а затем внезапно застыл, покрывшись неповторимым узором.

Джерд ответил ему пожатием плеч, скрывая странное смятение и не желая показывать своих чувств. Он сам знал лишь то немногое, что сохранили легенды, передаваемые из поколения в поколение. Они гласили, что Великая Война началась здесь, в столице, и, словно отрава, расползлась по всем землям Древних, неся с собой лишь смерть и разрушение.

— Крахен! — не выдержал Эйрих, с силой тряхнув головой. — Хоть глаза закрывай, мутит от всего, что вижу!

С остальными творилось то же самое. Неестественно ломаные, угнетающие силуэты разрушенных зданий, отсутствие запахов и оглушающая тишина сводили людей с ума. Мир вокруг был изуродован злом. В конце концов, Джерд перестал смотреть по сторонам и сосредоточился на дороге. Его вдруг охватило стойкое неприятное ощущение, что за ними наблюдают. Эйрих поравнялся с ним и тихо спросил так, чтобы не слышали остальные:

— Чувствуешь?

Принц, не поворачивая к нему головы, кивнул. Он был уверен, что Зарг уже давно почуял опасность. Несколько мгновений спустя варрант немного отстал от отряда, отвёл лошадь в сторону и, не отъезжая далеко, покружил вдоль развалин. Он вернулся обратно и сделал условный знак рукой, означающий, что угроза подтверждена, всем быть наготове.

Кейт

— Вот так, ещё немного, — подбадривала я короля, хотя сама едва держалась.

Мы еле двигались, он почти висел на мне. Чудовищно исхудалый и измождённый, он всё равно весил больше меня и был гораздо выше. Шея и плечи нещадно ныли, как и спина. Чтобы не потерять равновесие, я опиралась одной рукой о стену, другой поддерживала его, стараясь идти прямо. Ноги дрожали и подгибались. Каждые двадцать-тридцать шагов мы останавливались. Король тяжело переводил дыхание, а я пыталась удержать его, позволяя хоть немного отдохнуть. Мои силы были на исходе. Ещё чуть-чуть — и придётся делать привал. Но пока, сжав зубы, я заставляла нас идти дальше шаг за шагом, от одной брошенной метки до другой.

Мы прошли ещё немного, и тут его тело внезапно отяжелело. Рука на моих плечах ослабла, а потом и вовсе опустилась. Король оседал, он просто не мог больше стоять. Удержать я его не смогла, и мы оба рухнули на землю. Переведя дух, я кое-как подтащила его к стене и сама привалилась рядом. Мы молчали. Я сидела и безучастно смотрела на белеющий клочок ткани в дальнем конце коридора. Моя следующая метка. От усталости вдруг стало клонить в сон. Захотелось лечь на стылую землю ничком, закрыть глаза и ни о чём не думать. Я резко тряхнула головой, прогоняя морок. Ещё немного, и нужно будет снова вставать и идти.

Король больше не кашлял. До меня доносилось лишь булькающее дыхание, отрывистое и частое. Я дотронулась до его здоровой руки. Он весь горел.

— Ваше Величество, как вы?

Я вгляделась в его лицо.

Он попытался глубоко вдохнуть, но не смог. Снова отрывисто задышал и с трудом прохрипел:

— Неважно.

— Давайте всё же попробуем встать.

Я поднялась, опираясь о стену и потянулась к нему. Он неожиданно поднял на меня глаза.

— Иди. Одна ты сумеешь выбраться…

— Ваше Величество… — перебила я, но он не слушал.

— Иди… Я не смогу… скажи ему…

И тут я поняла, что он в крайнем отчаянии.

— Скажи ему… что я виноват…

— Нет, — твёрдо ответила я, вновь протягивая руки, — вы скажете ему сами. Вставайте! Ну же!

Нечеловеческим усилием я заставила его подняться и снова побрести вперёд. Казалось, время остановилось. Спина пылала, в ушах звенело, но мы шли… Лишь одна мысль не давала покоя: что будет, если тот проём не окажется выходом?

Джерд

С тех пор как они вошли в город, Джерд безуспешно пытался дотянуться до Кейт. Её молчание угнетало. Он изо всех сил старался подавить растущее беспокойство, но тревога не отпускала. Он по-прежнему ощущал её страх, и внезапно с удивлением понял, что мыслеобразы Кейт и отца в его сознании слились воедино. Почему, объяснить он не мог. Но теперь Джерд видел то, что видели они оба: каменные стены, освещённые тусклым красноватым светом.

Город тянулся, словно не имел конца. Развалины зданий, хаотичное нагромождение камней, осколки статуй, хранящие отблеск былого могущества, — всё это пробуждало в его душе необъяснимую ноющую боль, будто он безумно сожалел о том, что случилось здесь много веков назад. Но почему? Странное это было чувство, оно возникло из ниоткуда. Джерд невольно размышлял, как выглядел город до Великой Войны. Кто его населял и какими они вообще были, эти Древние?

Миновав несколько кварталов, они внезапно оказались на площади. Точнее, раньше это пространство представляло собой обширную и, судя по всему, очень красивую площадь. Теперь же оно напоминало неровный круг, охваченный со всех сторон остовами искорёженных зданий, а в центре совершенно не тронутой возвышалась башня: сооружение настолько невероятное, что казалось иллюзией на фоне общего запустения. Она выросла на пути столь неожиданно, что люди, резко натянув поводья, остановились и растерянно уставились на неё.

Фиолетово-чёрный камень с едва уловимым серебристым отблеском не имел ни следов времени, ни следов разрушений. Башня тянулась к самому небу, исчезая в рыхлых снеговых облаках. Стены, покрытые загадочными надписями, давили. Поблизости слышался едва уловимый гул, который пронизывал студёный, вдруг ставший тяжёлым воздух.

Джерд посмотрел на правую руку. Нити, что тянулись через пространство, сделались ярче. Они дрожали, то повисая, словно оборванные, то натягиваясь с такой силой, что казалось, вот-вот лопнут. Запястье жгло. Пульсация в нём усилилась, отзываясь вполне ощутимой болью.

И он услышал ее. Испуганный голос резко ворвался в сознание. Её безутешное отчаяние короткой вспышкой опалило разум. Кейт боялась, очень… Джерд буквально физически почувствовал её страх. Не раздумывая, он направил коня прямо ко входу в башню.

— Это здесь, — не оборачиваясь, бросил он остальным, и тут же спрыгнул на снег, впервые ступая на древнюю израненную землю Нур-Акшота.

Гул, исходящий от башни, тонко звенел в густой тишине. Ветер стих и больше не свистел в руинах. Чужое присутствие ощущалось с нарастающей силой. Люди один за другим спешивались и вынимали оружие, насторожённо поглядывая по сторонам. Джерд вытащил из-за спины один из клинков и, крепко стиснув рукоять, двинулся к высоченному, чернеющему пустотой проёму в центральной стене.

И тут-то Фальк их заметил.

— Справа! — выкрикнул он через плечо, когда первый мортус уже находился в прыжке.

Джерд мгновенно обернулся, краем глаза успев уловить смазанное движение. Кошка повалила одного из солдат, но Зарг среагировал молниеносно. Короткий зазубренный клинок варранта проткнул ей горло. Животное замертво рухнуло на снег, в последний раз дернулось и застыло. Тэрк перекатился, вскочил на ноги — и вовремя. Кошек уже было не меньше дюжины.

Серыми острозубыми тенями они заскользили, быстро сжимая кольцо вокруг ощетинившихся клинками людей. Второй мортус с оглушающим рыком метнулся столь же стремительно. За ним прыгнули остальные, развернув лезвия крепких, как боевой нож, когтей. И замелькали мечи, клыки и, горящие свирепым огнём, жёлтые глаза.

Дикие мортусы редко нападали на людей, в большинстве случаев они убегали, едва почуяв опасность. Эти же неумолимо шли вперёд, словно ими кто-то управлял. Даже раненые, они не отступали. Напарываясь на беспощадную сталь, отлетали назад, но поднимались и рывком возвращались в самую гущу битвы. Стоя плечом к плечу, люди рубились яростно и молча, рассекая неподвижный воздух, а вместе с ним и прочные мохнатые шкуры. Кровь животных, перемешанная местами с человеческой, уже щедро пропитала снег. Но кошки продолжали наступать.

— Ненавижу мортусов! — взревел Эйрих.

Его тяжёлый сверкающий меч обрушился на очередную зубастую тварь и отшвырнул ее за пределы круга. Рукав куртки чуть выше локтя был разорван в клочья. Кровь тонкими струйками стекала по пальцам и капала под ноги. Одна из кошек всё-таки сумела его зацепить.

— Ваше Высочество, идите! — заорал Зарг, дёрнув головой в сторону прохода в башню. — Мы сами здесь справимся!

Отпрянув, Джерд резко пригнулся. Клыкастые челюсти успели клацнуть у самой шеи, прежде чем чёрный клинок вспорол пушистое брюхо. Тело хищника обмякло в воздухе, глухо упав на окровавленный снег.

— Уверен? — громко бросил он варранту, стараясь перекричать утробный звериный рык.

Ответом ему послужила отсеченная мохнатая голова, скатившаяся к ногам. Зарг опустил короткий меч, лишь на мгновение прервав бой. В другой руке варрант держал неизменный шестопер13, орудуя им словно боевым молотом. Шипастый наконечник оставлял на покатых боках тварей кровавые язвы, с силой вырывая куски плоти и разбивая мощные кости.

— Идите! — снова крикнул он, отбивая очередной натиск.

Джерд выхватил из-за спины второй клинок и, перепрыгивая через тела поверженных хищников, ринулся к башне, безжалостно расшвыривая кошек на своём пути. Эйрих, пятясь назад, отбросил прыгнувшую на него тварь и устремился следом. Едва они оказался внутри, рядом мелькнула зелёная куртка Фалька.

Их встретил удушливый сырой полумрак.

— Как рука? — шёпотом спросил Джерд, не поворачиваясь к другу.

Эйрих недовольно фыркнул и зло зашипел:

— Терпимо. Быстрые, заразы! Ещё чуть-чуть — и пришлось бы махать левой.

Он ещё что-то пробормотал себе под нос, ругаясь на мохнатых монстров. Видно, рука всё-таки беспокоила. Через злобу он пытался унять боль.

Коридор, в котором они оказались, уходил под углом вниз. Складывалось стойкое ощущение, что башня внутри гораздо больше, чем снаружи. Их пружинящие шаги почти не отдавались эхом. Сказывалась многолетняя выучка. И Джерд, и Эйрих, оба, несмотря на высокий рост и соответствующий вес, умели двигаться бесшумно. Алахард не жалел времени, заставляя их часами отрабатывать бой с завязанными глазами, учиться чувствовать противника и ступать незаметно даже для самого чуткого уха. А уж про Фалька и нечего было говорить. Не зря в Королевской армии его называли тенью принца. Он скользил в темноте как призрак и, казалось, почти не дышал.

Коридор уходил всё глубже, воздух становился плотнее. Сквозь густую настораживающую тишину пробивался уже привычный мерный гул башни. Через сотню шагов коридор резко свернул влево и вывел на развилку. Два совершенно одинаковых туннеля уходили в разные стороны. И снова ломаные линии и подступающая к горлу мучительная тошнота.

— Ну, куда теперь? — Эйрих широкой ладонью стёр пот с лица и устало посмотрел на принца.

Джерд сосредоточился, прикрыл глаза и потянулся к Кейт. Он чувствовал её совсем рядом. Мысленно позвал, надеясь, что она услышит. Но в ответ получил лишь слабый отголосок её страха.

— Туда, — коротко кивнул он на правый тоннель и без колебаний шагнул вперёд.

Своды здесь казались шире. От трещин в камне исходил странный холодноватый свет. Теперь принц отчётливо различал не только фигуры товарищей, но и их напряжённые лица. Туннель успел несколько раз вильнуть и упёрся в глухую неровную стену.

— Проклятье! — выругался Эйрих, яростно ударив рукоятью меча по сырому камню.

— Тихо! — грубо одёрнул его Джерд и, ведомый странным чувством, прикоснулся к стене.

Кейт была там, за ней. Он слышал биение её сердца. Стылый камень отчётливо передавал его, странно вибрируя под ладонью. Нити на запястье вспыхивали и искрились.

Молча отдав свои мечи подошедшему Фальку, принц начал слепо водить по стене и ощупывать каждую трещину. Что он пытался найти, он и сам не знал. Нечто чужое, что поселилось в его разуме с тех пор, как они вошли в город, вело его.

— Что ты делаешь? — нетерпеливо бросил Эйрих. — Здесь не пройти!

— Стойте! — внезапно подал голос Фальк. Он немного отошёл назад и немигающим взглядом смотрел на камень. — Это дверь!

Джерд тут же отступил и увидел то, о чём говорил оруженосец. В стене неправильным квадратом виднелись насечки, словно она могла уходить в сторону, открывая проход. Но как её сдвинуть?

«Камень, десятый снизу. Нажми!»

От неожиданности Джерд вздрогнул. Голос, прогремевший в голове, не мог принадлежать ни отцу, ни Реджинару. И уж точно не Кейт. Раскатистый и властный, он звучал из самых глубин сознания.

Джерд сразу же бросился к стене, быстро отсчитал нужный камень и надавил. Несколько напряжённых мгновений ничего не происходило. Принц уже успел подумать, что окончательно сходит с ума, но тут послышался скрежет и стена натужно откатилась в сторону, пропуская их в огромный зал неправильной формы с четырьмя острыми ломаными углами.

Осторожно, оглядываясь по сторонам, они ступили на идеально гладкие плиты.

— Вот же крахен! — благоговейно прошептал Эйрих, рассматривая зал.

Странное место пугало и завораживало одновременно. Чуждое, оно непонятным образом показалось Джерду знакомым. Он точно знал, что никогда прежде здесь не бывал, но именно его он видел в своих тревожных вязких снах, которые мучали его вот уже который месяц. Они вдруг ожили, наполнили сознание жгучими обрывками воспоминаний, которых быть никак не могло.

Его внимание привлёк большой, плоский, похожий на стол камень, не поддающийся обычному описанию. Он находился в сердце зала и перетекал из одной формы в другую. Один лишь взгляд на него вызывал сильный приступ тошноты, будто сущность его была враждебна человеческому разуму.

Камень звал…

Джерд с сомнением приблизился к нему, положил ладонь на шероховатый край — и тут же ощутил едва уловимую пульсацию. Камень казался живым. С принцем будто разговаривали — несмело, робко, как преданное животное, нерешительно привлекшее внимание хозяина. Лёгкие, почти незаметные прикосновения к сознанию порождали необычное тепло, пронизанное тревогой. Камень просил. Нет, он хотел, чтобы принц что-то сделал. Но что именно?

Внезапно тишину разорвал потрясённый голос.

— Джерд…

Джерд и Эйрих одновременно обернулись. Фальк застыл с вытаращенными глазами, задрав кверху голову.

Гигантский каменный воин, облачённый в полный доспех, замер в дальнем углу зала. Джерд успел заметить, как от удивления вытянулось лицо Эйриха. Сам он, вероятно, выглядел не лучше. Да и как тут можно было выглядеть, когда в древнем, разрушенном много веков назад городе перед ним возвышалась статуя… его самого?

— Эт-то… это ты? — пробормотал Фальк и даже попятился от изумления.

И он, и Эйрих теперь растерянно переводили взгляд со статуи на принца и обратно. Лицо каменного воина скрывалось под шлемом, массивная фигура склонилась к рукояти меча, служившего ей опорой. Но доспехи…

Джерд узнал их мгновенно. Они были его. Каждый шов, каждая пластина.

«Этого не может быть», — мысленно прошептал он, чувствуя, как внутри всё сжимается от противоестественного ощущения, будто каменный двойник сейчас поднимет голову — и в узких прорезях шлема Джерд увидит свои глаза.

Его чёрные доспехи из закалённой тенеберийской стали не могли быть ни копией, ни чем-то иным. Много лет назад Джерд сам, вместе с известным на весь Цафир мастером Лютфи, выковал их по собственным чертежам. Каждый изгиб металла был ему до боли знаком. Он провёл тогда в Тенеберии не одну неделю, шаг за шагом воплощая задумку. Помнил убийственный жар кузницы, звон тяжеленного молота и чёткие, уверенные движения старого мастера. Помнил, как тенебериец ворчал, что такой сложной работы ему не заказывали со времен юности, но всё же брался за очередную деталь, пока доспех не стал идеальным.

Когда всё было закончено, он сидел на принце как вторая кожа, не только не сковывая мышцы, но и усиливая их. И вот теперь спустя годы он видел их перед собой — точную копию, запечатлённую в камне.

Повернув голову, Джерд заметил ещё одну статую — в противоположном углу. Затем третью и, наконец, четвёртую. Воины стояли, склонив головы в безмолвной покорности, их могучие руки в латных перчатках покоились на рукоятях огромных мечей, острия которых упирались в пол.

Принц вдруг стремительно развернулся и, повинуясь совершенно необъяснимому порыву, шагнул к камню и опустил руку на поверхность напротив воина в своих доспехах. Едва он коснулся, пальцы тут же провалились в не видимую глазом выемку: отпечаток человеческой ладони — его собственной, идеально совпадающий с линиями его пальцев.

В тот же миг волна необъятной силы прокатилась по телу, ломая привычное ощущение реальности. Разум захлестнуло и вбросило в сердце ревущего вихря, где смешались свет, тьма, отчаяние и что-то древнее, едва постижимое.

А затем мир потух…