Джерд

— Крахен тебя раздери! Или ты объяснишь мне всё прямо сейчас, или мне придётся удержать тебя силой!

— Попробуй, — холодно произнёс принц, обошёл стоящего на пути друга и двинулся к коню.

Эйрих догнал его.

— Джерд, что происходит?

— В Скельбрэ что-то случилось, — ответил принц сдавленным голосом.

— Откуда ты знаешь?

— Я почувствовал… С Кейт что-то не так.

— Твое Высочество, — простонал Эйрих, покачав головой, — по-моему, ты сходишь с ума.

— Считай как хочешь. Я возвращаюсь.

— И поедешь на ночь глядя один? Это безумие!

— Я не могу ждать! — жёстко отрезал Джерд и пошёл дальше.

— Да постой ты! — Снова нагнал его Эйрих и схватил за рукав. — Крахен! Дай сообразить… Нужно предупредить Ригона.

— Я уже отдал распоряжения. — Джерд вырвал руку из его хватки. — Он знает, что я возвращаюсь в Скельбрэ.

— И когда ты собирался сказать мне об этом?

Принц резко остановился, подошёл вплотную и посмотрел другу в глаза.

— Слушай, сейчас у меня нет времени на разговоры. Если ты со мной, объясню по дороге. Если нет — объясню потом, когда увидимся.

— Конечно, я с тобой. — Эйрих ошарашенно посмотрел на него. — Один ты ещё глупостей наделаешь.

Проворчав это, он направился к лагерю и бросил на ходу:

— Через две минуты буду здесь. И не вздумай уехать без меня. Догоню и сам надеру твою высокородную задницу.

Это случилось меньше часа назад. Джерд, объехав легион, сидел с генералом и командирами когорт, обсуждая текущее положение в гарнизоне. Всё шло, как обычно, но внезапно сознание принца разорвал крик Кейт, полный ужаса и отчаяния. Он молнией пронзил разум, мигом разбив его на тысячи осколков.

— Что?! — вырвалось у него.

Принц мгновенно вскочил, опрокинув стул, на котором сидел. Все взгляды тут же устремились к нему.

— Ваше Высочество, всё в порядке? — спросил генерал Ригон, насторожённо наблюдая за ним.

— Д-да… — с трудом произнёс Джерд, растерянно озираясь по сторонам.

Крик в голове сменился пульсирующей болью. Он зажмурился, пытаясь сосредоточиться и мысленно обратиться к Кейт, но тщетно… Он ничего не чувствовал. И не мог чувствовать. Они не связаны общей кровью. Кейт не член королевской семьи. Джерд мог ощущать только мыслеобразы отца и других родственников, и то если те не выставляли защиту, которой их всех обучали с детства. Ещё одно наследие Кэесов — ментальная связь.

Проклятие или награда? Как посмотреть… Но как он смог услышать Кейт? И всё же в его ушах до сих пор звенел её отчаянный, пронизывающий душу крик.

— Есть идеи, что вообще могло случиться? — спросил Эйрих, когда они медленно ехали, давая лошадям немного отдохнуть.

К счастью, ночь выдалась лунная и дорога просматривалась неплохо.

После того как они покинули лагерь, Джерд пустил Шторма в бешеный галоп и остановился лишь тогда, когда Эйрих что-то раздражённо крикнул, нетерпеливо обогнал его и, резко дёрнув поводья, встал у него на пути. Тяжело дыша, принц всё-таки осадил коня. После короткого, но достаточно ёмкого внушения со стороны друга ему пришлось признать, что Эйрих прав. Если он загонит лошадь или в темноте сломает себе шею, то помочь Кейт уже не сможет.

— Всё что угодно, — хмуро ответил принц на вопрос.

— Но там Зарг, — Эйрих продолжал задумчиво рассуждать. — С трудом верится, что этот крахенов сын не смог ничего сделать.

Именно это пугало Джерда больше всего. Отправив туда варранта, он был уверен, что Кейт под надёжной защитой.

— А что если ты ошибаешься? — Эйрих говорил спокойно, осторожно подбирая слова. — Если это плод твоего разыгравшегося воображения?

— Если так, — принц упрямо смотрел вперёд, в темноту, — и с ней всё в порядке, я вознесу хвалу всем Древним и признаю, что я просто взволнованный влюблённый идиот.

Он замолчал, чувствуя, как тяжёлый болезненный обруч сжимает грудную клетку и не даёт дышать.

— Если же нет, — голос его стал тихим, почти сиплым. Сжав зубы, Джерд прорычал: — Я не пощажу никого.

Он снова не уберёг её. Та страшная беспомощность, которую он уже испытал однажды, когда Реджинар угрожал Кейт, вновь прожигала его насквозь. От бессилия Джерд до боли кусал губы, пока не почувствовал солоновато-горький привкус крови во рту. Инстинкты кричали: он должен быть рядом, защитить её, покарать тех, кто осмелился причинить ей вред. Но он был здесь, а не там, и от этого внутри разгоралась слепая звериная ярость.

Кейт

Очнувшись, я увидела над собой высокий сводчатый потолок. Осторожно приподнялась на локтях и огляделась в попытке понять, где нахожусь. Прохладный воздух отдавал сыростью. Я невольно поёжилась. Стены огромного зала, выложенные крупными каменными блоками, тонули в полумраке. Под потолком виднелись узкие оконные проёмы, сквозь которые пробивались редкие солнечные лучи. Они окрашивали пыль, что кружилась в их бледных отсветах, в золотистый цвет.

Я лежала на большой кровати, где с лёгкостью поместились бы пятеро, окружённая ворохом разноцветных подушек и одеял. В остальном зал казался заброшенным и пустым.

В дальнем углу я заметила чуть приоткрытую деревянную дверь с ржавыми заклепками. Прислушалась, но вокруг царила тишина, нарушаемая лишь моим неровным дыханием. Собравшись с мыслями, попыталась вспомнить, что произошло и как я здесь очутилась. Последнее, что хранила память, это переход, мерцающий воронкообразный портал, и тень, которая его создала.

Взгляд вновь скользнул по стенам. Зал выглядел так, будто пережил много веков. Тёмные блоки, влажные и местами покрытые мхом, были испещрены трещинами и выщерблены. Пол, выложенный квадратными плитами, также пребывал не в лучшем состоянии. Многие из них раскрошились, а некоторые и вовсе отсутствовали, обнажая земляной грунт. Это заставило меня задуматься. Я, вероятно, находилась на первом этаже какого-то здания, возможно, замка или крепости.

Я спохватилась и наскоро осмотрела себя. На мне было всё то же платье, в котором накануне я вышла из дома. Обувь осталась на месте, а вот плащ, варежки и тёплая шаль исчезли. Я взглянула на руки, проверила пуговицы и прислушалась к собственным ощущениям. Всё вроде бы оказалось в порядке, если не считать того, что я ужасно замерзла. Значит, тот, кто меня похитил, не собирался причинять вред. По крайней мере пока.

Стараясь не поддаваться панике, я осторожно подползла к краю кровати, дабы взглянуть, что скрывается за той дверью в углу и понять, охраняют меня или нет. От холода начали постукивать зубы. Подцепив одно из одеял, я опустила ноги на каменный пол, встала и завернулась в пыльную, пропахшую плесенью и местами дырявую ткань. Ещё раз быстро оглядела зал и сделала шаг вперёд.

Вдруг, пронзая тишину, скрипнула дверь. Я замерла. Сердце бешено забилось. Створка покачнулась и медленно поползла к стене, впуская в зал кошку. Пожалуй, это слово лучше всего подходило, чтобы описать животное, которое я увидела. Кошка размером со льва. Следом за первой вошла вторая. Я попятилась и, потеряв равновесие, рухнула обратно на кровать. Через пару секунд меня трясло не на шутку, только уже не от холода. Я чувствовала, как по спине стекают капли холодного пота.

Кроме кровати, укрыться в комнате было негде, да и вряд ли я успела бы что-то сделать, если бы кошки решили напасть. В том, что это хищники, привыкшие убивать, я не сомневалась. Выглядели они зловеще: серая, почти серебристая шерсть, изогнутые внутрь верхние клыки размером с приличный поварской нож и здоровенные острые когти. Они угрожающе скрежетали по камню, пока звери неспешно двигались вдоль стены, не отрывая от меня жёлтых раскосых глаз.

Внезапно они остановились, сели и застыли в позе египетских статуэток. Я судорожно пыталась сообразить, что делать и есть ли у меня вообще хоть какие-то шансы уцелеть. Разум кричал, что шансов нет, ни единого. Кошки разорвут меня, прежде чем я успею выбежать из зала.

— Ну, вот ты и пришла в себя, — произнёс мужской голос так неожиданно, что я подпрыгнула на месте и резко повернула голову на звук. В дверном проёме стоял высокий мужчина в сером, отливающем металлом балахоне. — Ты долго была без сознания. Честно признаться, я даже забеспокоился.

Он неторопливо пересёк зал и оказался рядом. На его губах играла приветливая улыбка, но взгляд оставался ледяным и равнодушным. Светлые, слегка тронутые сединой волосы, голубые глаза… Он показался мне смутно знакомым. Этот мягкий, заискивающий голос… Внезапно я вспомнила его, и от ужаса перехватило дыхание. Гимтар, советник наследного принца, стоял передо мной. Но если он здесь, значит, и Реджинар тоже?

В панике я взглянула на дверь.

— Не волнуйся, Кейт. Сюда больше никто не войдёт. А уж тот, о ком ты подумала, и подавно.

Что? Как он понял? В смятении я уставилась на него. Мои губы зашевелились, но слова застряли в горле.

— Нет, Кейт, я не читаю мысли. — Ухмыльнулся он и принялся расхаживать по залу, бережно поглаживая большой кроваво-красный камень на груди. — Хотя не спорю, хотел бы. У тебя слишком красноречивое лицо. Всё, о чём ты думаешь, без труда угадывается по тому, как ты смотришь, хмуришься и изгибаешь свои прелестные губки.

— Что тебе от меня нужно? — прошипела я.

— От тебя? — Гимтар повернул ко мне голову и издевательски выгнул бровь. — Только одно: чтобы он пришёл за тобой. Ты приманка, Кейт. Милая, беззащитная приманка. Только и всего.

Он пожал плечами.

— Кто пришёл? — спросила я, не в силах скрыть дрожь в голосе.

— Не будь дурой! — рявкнул Гимтар и сразу же разочарованно протянул: — Во Дворце мне показалось, что ты умна. Твой принц… Он придёт за тобой.

Голос его эхом разнёсся по залу, предвещая беду. Светлые глаза неотрывно следили за мной, в их холодном блеске не было ни капли сомнения. Я чувствовала, как внутри всё сжимается от страха и беспокойства.

— Ты ошибаешься! — выкрикнула я в отчаянии, пытаясь побороть нарастающую панику.

Но он лишь усмехнулся, наслаждаясь моей слабостью. Внезапно из рукавов его широкого балахона выпорхнули тонкие струйки чёрного дыма. Они закружились вокруг него, с каждым мгновением утолщаясь и уплотняясь. Тьма, словно живая, мрачной завесой окутала советника, превращая его в нечто зловещее. Дым… Нет, это был вовсе не дым. Скорее тень — гибкая, плотная. Она отделилась от него и медленно поползла по каменным плитам ко мне. Я отпрянула и резко подтянула под себя ноги, чувствуя, как холодный пот выступил на висках. Тень скользнула ближе и приняла форму человеческой руки. Она коснулась моего лица. От отвращения я вскрикнула и попыталась отползти подальше. Сердце колотилось в груди. Чёрная рука удлинилась и стала медленно водить по моей щеке, перебирать волосы, скользить по шее.

— О да, он придёт за тобой, — повторил Гимтар со странной уверенностью в голосе. — Я видел, как он на тебя смотрит. Так мужчина смотритна свою женщину. По-настоящему свою. Ту, что стала смыслом жизни. Так когда-то я смотрел на его мать. Пока король не отобрал её у меня.

Гимтар продолжал неспешно расхаживать по залу. Чёрные тени, словно верные псы, следовали за ним. Они вытягивались и меняли форму: то обретали его очертания, то собирались у ног, образуя мрачный шлейф. Они пульсировали, клубились, откликались на каждое его движение.

Я с трудом справилась с шоком и изумилась его словам.

— Ты был знаком с матерью Джерда?

— Знаком?! — Гимтар тут же остановился, посмотрел на меня и недобро прищурился. — Был ли я с ней знаком? Я любил её!

Последние слова, сказанные с яростной силой, буквально взорвали воздух. От голоса задрожали стены, с потолка посыпалась каменная крошка. Тени вокруг него сжались, становясь плотнее и разрастаясь, будто бы подпитанные его гневом.

— Так всё из-за этого? — Неожиданная догадка ошеломила меня. — Ты мстишь за то, что много лет назад Фиалла отвергла тебя?

— Она не отвергала меня!

Зал содрогнулся от исступлённого крика. В мгновение ока фигура распалась на тени, которые вихрем взвились под потолок. Тьма захлестнула всё вокруг.

— Не думай, что знаешь всё, девочка, — зловещий шёпот, казалось, шёл отовсюду.

Тени метнулись вниз, и вмиг я очутилась в центре чёрного подрагивающего кокона. Они клубились вокруг, скользили по коже: то съёживались, то растекались, касаясь со всех сторон. От безотчётно растущего омерзения меня трясло.

— Ты не знаешь всей правды, — услышала я у самого уха.

— Какой правды? — пролепетала я, едва справляясь с дрожью, чувствуя, как невидимые руки продолжают блуждать по моему телу.

— Всей правды! — громыхнул голос из неоткуда. — Валаран забрал её силой. Куда уж мне бедному, никому не известному художнику было противостоять золотому королю Ауррории, самому Валарану… о котором все только и твердили, как он красив и силён.

Художнику? В памяти тут же возник невероятно красивый портрет матери Джерда. Гимтар говорил о короле с такой ненавистью, что казалось, я чувствовала её физически, словно удушающий туман.

— Он женился на ней! — крикнула я, уже не в силах держать эмоции под контролем. — Значит, любил!

— Какая же ты наивная, девочка, — зло рассмеялся голос. — Жениться — ещё не значит любить. Он хотел её заполучить как охотничий трофей, как украшение для своей короны, не более того. А я любил её так, что никого другого вокруг не замечал. Она — всё, что имело значение.

Тени вдруг задрожали и с шипением отпрянули, принимая человеческие формы. Мгновение — и советник вновь стоял передо мной. Его лицо исказилось болью, глаза пылали жгучей ненавистью.

— Когда он забрал её, я обезумел, — продолжил он. — Но даже тогда она оставалась моей, пусть только и в мыслях. Я следовал за ней повсюду. Видел, как народ приветствовал молодую сияющую королеву, когда она рядом с мужем проезжала по городу. Я сходил с ума от беспомощности. Но она жила, улыбалась, была счастлива. Её образа мне кое-как хватало, чтобы дожить до следующего утра, а воспоминание о ней помогало прожить ещё один день, и так по кругу.

Он стиснул кулаки, и тени у его ног заволновались.

— Но когда он забрал её у меня по-настоящему, когда моей Фиаллы не стало… — голос его понизился до угрожающего шёпота. — Я обезумел окончательно. Я выл ночами, как дикий зверь, я бежал, пытаясь спастись от раздирающего меня горя. А Валаран? Он продолжал жить, словно ничего и не случилось. У него появился ещё один сын! Он снова доказал, какой он великий! И тогда, — Гимтар сделал шаг вперёд. Его глаза вспыхнули холодным огнём, — тогда я поклялся её именем, что уничтожу этот род до последнего. Он и его дети — все падут передо мной.

— Но Джерд… он её сын. За что ты его так ненавидишь?! — выпалила я.

— Её сын? — Гимтар изумлённо уставился на меня, на мгновение будто бы утратив злобную уверенность. — Он его сын! — с презрением выплюнул он. — Он похож на него, как две капли воды. Такой же жестокий и алчный.

— Неправда! Он не такой!

— Ты ослеплена любовью, девочка, — с презрением хмыкнул советник. — Но придёт день, когда и он променяет тебя на другую, молодую и беззащитную. И тогда ты поймёшь! Он продолжение Валарана, его проклятая кровь. Но я не позволю этому повториться. Я убью его, как только он придёт сюда.

В голосе сквозило предвкушение. Гимтар жаждал мести.

— А потом я покончу с его братом и сестрой, — продолжал он, его слова звучали как приговор. — Я сотру воспоминания о Валаране и его детях из памяти людей, словно их и не было.

— Ты хочешь сам стать королём?

— Что? Ты настолько глупа? — Он усмехнулся, будто вопрос показался ему самым абсурдным из всех возможных. — Зачем мне эта ничтожная корона, когда я могущественнее всех этих смешных монархов, играющих в королевства, словно в игрушки. Нет!

На мгновение он замолчал.

— А впрочем, думай как хочешь. Это неважно. Ты тоже умрёшь. Умрёшь у него на глазах. Они все заплатят за мою боль. Все!

Он взмахнул руками, снова вызвав тени. Те заструились, обвивая его живым облаком.

— А пока ты останешься здесь, — произнёс он с ухмылкой, которая заставила меня содрогнуться. — И чтобы ожидание не было для тебя утомительным, я покажу тебе кое-что.

Словно из воздуха, он вынул небольшое, размером в две человеческие ладони, зеркало. Его чёрная металлическая рама, украшенная замысловатыми узорами, напоминала тени, что кружились вокруг советника. Необычная поверхность ничего не отражала, а пульсировала, будто скрывала в себе нечто живое. В глубине что-то искрилось и мерцало.

— Смотри в него, девочка, — Гимтар направил зеркало на меня, — смотри внимательно. Оно покажет тебе то, о чём ты так печалишься.

Я замерла, уставившись на блестящую ртутную гладь. Она чуть дрогнула, пошла рябью — и вдруг стали проступать образы. Сперва неясные, они набирали краски, становились плотными, и в зеркале я увидела Джерда. Он стоял на огромном каменном выступе, держал Шторма под уздцы и смотрел вдаль. Изображение было столь чётким и настоящим, что, казалось, если бы я протянула руку, то смогла бы коснуться тёплой небритой щеки.

Как работало зеркало, я не понимала, да и не имела желания вникать в его тайны. Я смотрела во все глаза на Джерда. К нему подошёл Эйрих, что-то сказал. Принц сурово сдвинул брови и помотал головой. Затем ответил. На лице Эйриха мелькнуло сомнение, но он промолчал. Джерд снова посмотрел вдаль. Перед ним простиралась белая, сверкающая на солнце равнина, покрытая свежим снегом.

— Довольно! — резко вскричал Гимтар. — А теперь ты увидишь то, что скрываешь в своём сердце.

Ртуть вздрогнула, и из глубины проступило лицо моей мамы. Бледное, осунувшееся, совсем исхудавшее. Непроизвольный судорожный вздох сорвался с моих губ. Я дёрнулась, протянула руки к зеркалу, но Гимтар не позволил мне дотронуться.

Мама сидела в гостиной нашего дома в Нью-Джерси. Чужая, безжизненная. Я видела, как она плакала. Сердце моё разрывалось от боли. Рядом с ней сидел папа. Он хмурился, обнимал её и что-то говорил. Видимо, старался утешить.

Неожиданно картинка сменилась. В той же гостиной стоял Ник. Он крепко прижимал к себе невесту Шерил. Его плечи были напряжены, глаза тоскливо смотрели будто сквозь меня. Выглядел он хмурым и мрачным, таким каким я его раньше не видела. Чуть в стороне заметила Питера, а возле него Алекса. На их растерянных лицах застыла скорбь.

Бог мой! Семья оплакивала меня… Их страдания больно ранили. Да что там, они буквально растерзали меня. Душу сжали тисками. Я сидела как парализованная, не в силах отвести взгляд. Бессильные слёзы бежали по щекам.

— Откуда ты знаешь? — голос сорвался.

Едва дыша, я закрыла лицо трясущимися руками, но это не спасло от кошмара. Мои родные, сломленные горем, по-прежнему стояли перед глазами, будто выжженные на сетчатке.

Гимтар рассмеялся. Зло, пронзительно.

— Ты наивная, Кейт. Ты думаешь, только твой принц, его отец и брат умеют ходить сквозь миры? Однако оставим этот разговор до следующего раза.

Зеркало в его руке исчезло так же внезапно, как и появилось, — просто растворилось в воздухе, словно никогда и не существовало.

— Мне пора. — Он пристально посмотрел на меня. — Думай о своей семье, Кейт. Быть может, это станет ключом к спасению. Кто знает?

Он помолчал, посверлил меня холодным взглядом и добавил:

— И да, должен предупредить…

Он коротко обернулся на кошек, которые всё это время смирно сидели за его спиной.

— Бежать не пытайся. Мортусы разорвут тебя на части при первой же попытке. И не думай, что их всего двое… В эту дверь выходить можешь. — Он кивнул в сторону выхода. — Там есть ещё несколько помещений. Можешь гулять, если хочешь. Но помни: всё, что видят звери, вижу и я. Не глупи, Кейт. Не разочаровывай меня.

С этими словами он развернулся. Полы балахона взметнулись, точно серые крылья. Ещё миг — и он растаял, оставив меня в одиночестве.

Я забилась в дальний угол кровати, укрылась пыльным одеялом и не сдерживаясь заплакала. Что-то хрустнуло в кармане платья, и я достала оттуда письмо. Бог мой, я совсем про него забыла. С комом в горле прижала его к груди. Слёзы хлынули с новой силой. Это была единственная ниточка, связывающая меня с Джердом.

Мортусы улеглись неподалеку, по-собачьи положив пушистые головы на вытянутые лапы. Они внимательно наблюдали за мной, и взгляд их золотых глаз казался вполне осмысленным. Так мы и провели остаток дня. Я рыдала, пока не почувствовала себя полностью опустошённой.

Ближе к ночи, когда окончательно стемнело и в узкие окна под потолком перестал пробиваться даже слабый свет, я лежала под грудой одеял, дрожа от холода и страха, и напряжённо прислушивалась к каждому шороху. В темноте это место казалось ещё более зловещим. Я не знала, где нахожусь и что происходит снаружи. Но больше всего пугала мысль, что Гимтар может вернуться. К тому же я боялась встать с кровати. Страх перед кошками был слишком велик. Звери оставались неподвижными. Казалось, они даже не шевелились с тех пор, как улеглись. Их ровное дыхание нарушало тревожную тишину, а сверкающие глаза впивались в меня во тьме.

Не знаю как, но я всё же уснула. Возможно, психика не выдержала, и сработал защитный механизм, позволяя на короткое время сбежать из кошмара в бессознательное забытье.

Утром я обнаружила кошек на тех же местах. Только теперь они не лежали, а сидели, по-прежнему не сводя с меня золотистых глаз. Откинув одеяла, я почувствовала, что воздух стал немного теплее, и ощутила безумную жажду. Да в общем-то, я хотела и пить, и есть, и выйти в туалет. Организм игнорировал опасность, упорно требуя удовлетворить естественные потребности.

Я с сомнением покосилась на кошек.

Гимтар вчера упомянул, что за дверью есть ещё помещения и я могу там гулять. Возможно, удастся найти хотя бы воду. Но как быть с острозубыми тварями?

Я села, подтянула колени к груди и уставилась на них, понимая, что вряд ли смогу преодолеть страх. Кошки ни капли не внушали доверия. Каждый раз, когда я смотрела в их глаза, по коже пробегал холодный озноб.

Я оглядела комнату в поисках чего-то, что могло послужить хоть малейшей защитой. Ничего… Только я, кошки и кровать.

Не знаю, сколько времени я просидела вот так, но организм настойчиво требовал своего. Я уже не могла терпеть ни жажду, ни нужду. Вариантов было два: умереть от обезвоживания и разрыва мочевого пузыря прямо здесь, в кровати, или рискнуть — и быть съеденной мортусами. Ни один из исходов не сулил ничего хорошего, но смерть среди подушек казалась чуть менее жестокой. Хотя… кто знает, как бы это выглядело на самом деле?

Перебрав в памяти слова Гимтара, я наткнулась на фразу: «Ты приманка, Кейт». Если он и вправду собирался использовать меня, значит, до появления Джерда убивать не планировал. А если кошки служат ему, они меня не тронут, пока я не сделаю нечто опасное или неразумное.

В голове это звучало логично. Однако животный страх и инстинкт самосохранения отчаянно пытались убедить меня остаться в кровати. Глупо, но мне почему-то казалось, что здесь я в безопасности.

Так, в мысленных метаниях между страхом и… страхом, я провела несколько часов. Но в конце концов жажда и насущные потребности, которые невозможно было игнорировать, взяли верх. И я решилась.

Осторожно, не сводя глаз с мортусов, подползла к краю. Кошки не шевельнулись. Я замерла на мгновение, слыша бешеный стук собственного сердца. Затем медленно спустила ногу на каменный пол, потом другую. Кошки не двинулись с места. Я постепенно поднялась, дрожа всем телом. Кошки как по команде синхронно переступили передними лапами и моргнули.

Я сделала шаг к двери. Кошки продолжали сидеть, словно статуи. Сделала ещё один. Ничего не произошло. Третий шаг. И вот тут мортусы дружно встали. Я застыла, стараясь не выдать охвативший меня ужас. Они продолжали наблюдать, намеренно испытывая мою решимость.

Стараясь не поддаваться панике, я с огромным усилием преодолела оставшиеся ярды, схватилась за ручку и, не сводя глаз с тварей, медленно потянула створку на себя. Кошки наконец сдвинулись с места и потрусили следом.

За дверью оказался ещё один зал. Такой же мрачный, каменный и холодный. Вместо кровати, ровно посередине, располагался длинный стол, по торцам которого стояло по стулу. В остальном зал был столь же пуст. Однако здесь уже имелось две двери, располагавшиеся друг против друга. Но не это привлекло внимание. На столе стояла еда. А когда я заметила большой кувшин, во мне вспыхнула надежда — возможно, там была и вода.

Я шагнула к столу и тут же схватила кувшин. Да, это была вода. Не заботясь о том, как выгляжу, дрожащими руками поднесла его к губам и пила, кажется, целую вечность. Лишь когда жажда отступила, я запоздало подумала, что следовало бы оставить на потом. Кто знает, как долго продлятся эти «дары» и на сколько их хватит? Дальше я обнаружила на тарелке хлеб и сыр, уже слегка заветренные. Ещё несколько минут назад мне, конечно, хотелось есть, но теперь, увидев еду, я поняла, что зверски мучаюсь от голода. Я схватила кусок хлеба, положила на него сыр и принялась жевать, осторожно косясь на пушистых стражей. Их моя дикая трапеза не интересовала. Они снова сидели в привычных позах и спокойно наблюдали за мной.

Поев, я ещё раз выпила воды и с грустью отметила, что в кувшине осталось не так уж и много. Настало время дамской комнаты. Я оглянулась на кошек. Те, будто прочитав мои мысли, встали и замерли в ожидании. Я медленно перевела взгляд на одну дверь, потом на другую, и выбрала ту, что поближе.

Внутренний двор, в который я вышла, оказался довольно большим и полностью заросшим кустами, деревьями и вьющимся по стенам плющом. На засохших, облетевших ветках лежал снег. Я огляделась. В дальнем углу виднелась арочная галерея, уходящая куда-то в темноту. Подняв глаза, я увидела над собой ограниченное рваным, неровным квадратом унылое снежное небо.

Выбрав укромный уголок, отдала дань природе и быстро вернулась в столовую, как я мысленно окрестила помещение со столом. Кошки следовали за мной по пятам на весьма почтительном расстоянии. Я решила взглянуть, что же находится за второй дверью. За ней оказался длинный пустой и тёмный коридор довольно пугающего вида. Я захлопнула створку, решив, что для начала хватит. К тому же в комнате заметно стемнело, видимо, близились сумерки.

Я перетащила кувшин и тарелку с остатками еды на кровать. Убедившись, что всё под рукой, укрылась одеялами и стала размышлять, что делать дальше.

Положение оставалась незавидным, а точнее — совершенно безвыходным, но беспокоилась я не о себе. Мысли о Джерде и родных не давали покоя. Почему Гимтар так уверен, что он придёт? Значит, Джерд уже знает, что случилось? Но это ловушка… Гимтар только этого и ждёт. Необходимо предупредить Джерда, но как?

Гимтар — сумасшедший. Договориться с ним не получится, в этом я была уверена. Он не просто сумасшедший, а одержимый местью, что в сотни раз хуже. И он знает о моей семье. Бог мой, да он обо всём знает! Что он там сказал о мирах? Что не только Джерд, его отец и брат могут открывать переход. Он тоже может. Но как? Он же не имеет никакого отношения к правящей семье Ауррории. Или?..

У меня было слишком мало информации, чтобы строить хоть какие-то теории. Прокручивая в голове вопросы, я пришла к выводу, что отсюда нужно выбираться. По крайней мере попытаться узнать больше о месте, где нахожусь.

Снова вернувшись мыслями к родным, я ощутила, как сердце разрывается от воспоминаний. Разбитые несчастьем, они не знали, что я жива. Меня вдруг кольнуло острое чувство вины за своё короткое здесь счастье. В то время как я упивалась любовью, мои родители старились от горя. Слёзы покатились по щекам, терзая израненную душу.

На следующее утро в столовой я вновь обнаружила привычный набор: кувшин с водой и тарелку с сыром и хлебом. Наскоро поев, решила отправиться исследовать галерею, что обнаружила вчера во дворе. Кошки за ночь никуда не делись и всё так же безмолвно следовали за мной.

Галерея привела в громадное помещение, странное и противоестественное, будто созданное нечеловеческой рукой. Комната имела ромбовидную форму, а в каждом из ее четырех углов возвышались массивные статуи: рыцари, вытесанные из чёрного потрескавшегося камня. Они достигали не менее тридцати футов в высоту и опирались на гигантские мечи, что держали перед собой. Их доспехи отличались деталями — от узоров на наплечниках до формы нагрудных пластин, но позы оставались одинаковыми: крепко сжатые на рукоятях руки в латных перчатках и скрытые глухими шлемами головы, склонённые так, словно рыцари несли в себе глубокую скорбь.

И в статуях, и в стенах ощущалось нечто неправильное, что вызывало неприязнь и тошноту.

В самом сердце зала лежал плоский, похожий на столешницу камень. Такой же чёрный и такой же истёртый временем, как и статуи. Он не имел чёткой формы. Это не поддавалось описанию. Он казался одновременно и круглым, и квадратным, и даже овальным. Всё зависело от угла, под которым я на него смотрела. Эта неправильность сводила с ума, заставляя мозг кипеть от попыток осознать его непостижимую природу.

Я медленно обошла его и коснулась рукой. Пальцы неожиданно провалились в невидимые глазу впадины. Ощупав поверхность, я поняла, что это отпечаток руки обычной человеческой, но гораздо больше моей — мужской. Нащупав ещё одну впадину, затем ещё, я обнаружила, что напротив каждого рыцаря имелся такой отпечаток. Они различались по форме, как и сами статуи, словно принадлежали четырём разным мужчинам. Сделав вдох, я вложила руку в первый отпечаток. Камень начал едва ощутимо вибрировать, будто пробуждался от прикосновения. В груди кольнуло тревогой, и я инстинктивно отдернула кисть. Всё стихло. Осторожно вернув руку обратно, вновь ощутила лёгкую дрожь. Вложила ладонь во второй. Ничего. Ни намёка на вибрацию. Третий тоже молчал. Проверила четвёртый — и убедилась, что камень начинал вибрировать только когда я вкладывала руку в первый отпечаток.

Оглянувшись на статую за спиной, я присмотрелась к ней повнимательней. Этот рыцарь стоял в полных доспехах, из которых чётко выделялась кираса с широкими грудными мышцами и рельефными кубиками на прессе. Плечи покрывали грозные шипастые наплечники, которые соединялись с тяжёлыми наручами на запястьях. Шлем имел сверху угловатые выступы по бокам, напоминающие острые стоячие уши, что придавало статуе весьма угрожающий вид.

На мгновение я задумалась. Я никогда не видела Джерда в доспехах. Но на «Призраке», после чудовищного боя с лоретийцами, случайно увидела его шлем. Глухой, со скошенными нащёчниками и узкими прорезями для глаз. Тогда я обратила внимание на точно такие же выступы, похожие на уши хищника, которые запомнились мне, потому что из-за них шлем выглядел жутко, совершенно инфернально.

Взгляд переместился к другим рыцарям. Каждый из них выглядел загадочно, словно хранил древние тайны. Вся эта неправильность форм напоминала о чём-то. Я перебирала в памяти обрывки прошлых ощущений и воспоминаний — и вдруг осознала, где нахожусь. О здешнем мире знала я совсем немного, но сейчас была абсолютно уверена, что находилась … в Покинутых Землях.

Джерд

Едва конь успел остановиться после сумасшедшей скачки, как Джерд спрыгнул с него и, рывком распахнув дверь, влетел в дом. Навстречу ему тут же попалась Диса. Увидев перекошенное от злости лицо принца, она испуганно ойкнула и поспешила скрыться.

Джерд метался по дому, обходя комнаты одну за другой. Не найдя никого, он, наконец, ворвался в кухню.

— Где они?! — рявкнул он, краем сознания понимая, что Диса наверняка здесь ни при чём.

— На конюшне были, Ваше Высочество, — затравленно пролепетала она и попыталась что-то добавить, но Джерд не стал слушать. Он быстрым шагом двинулся к выходу и грубо толкнул створку.

К этому времени к дому успел подъехать Эйрих. Увидев на крыльце взбешённого принца, крикнул:

— Ну что?

Джерд не ответил. Обогнув дом, он направился в конюшню. Заметив Зарга, принц в два прыжка преодолел расстояние между ними, схватил его за нагрудник и, приподняв так, чтобы видеть глаза, прижал к стене.

— Где она?!

— Ваше Высочество, успокойтесь. Я всё объясню, — попытался вразумить его Зарг.

— Где она?! — вновь прорычал принц прямо в растерянное лицо.

— Джерд, остынь. — Сзади на плечо легла тяжёлая ладонь Эйриха. — Дай ему сказать.

Принц дёрнулся, сбрасывая руку и продолжая держать варранта на весу.

Остальные воины, что находились рядом, застыли, не смея вмешаться.

Джерд чувствовал, как от злости у него подрагивает щека. Он мотнул головой и снова уставился на Зарга.

— Ты сейчас же расскажешь мне, что и как произошло. До мелочей. И клянусь, если ты виновен…

Побелевшие губы принца сжались в тонкую линию. В глазах полыхнула ярость.

— Джерд! — подал голос Эйрих. — Отпусти его! Пусть скажет.

Принц разжал руки, отступил от стены и, развернувшись, сделал несколько шагов. Гнев не утихал. Джерд едва сдерживал его, продолжая сжимать кулаки и пытаясь обуздать ненужные сейчас эмоции.

Когда ноги Зарга коснулись земли, он, облегчённо выдохнув, принялся восстанавливать дыхание.

— Это была магия, мой принц…

Джерд резко обернулся и недоумённо посмотрел.

— Магия?

Он мог предположить всё что угодно, но… магия?

— Да, Ваше Высочество, — кивнул Зарг.

После того как варрант в мельчайших подробностях описал всё, что видел, Джерд, не проронив ни слова, вышел из конюшни. Он слышал, как вслед что-то прокричал Эйрих, но ему было всё равно. Он хотел остаться один.

Все эти сны, предчувствия… Всё теперь обрело жуткую ясность. Джерд сидел на полу в тёмной спальне, тяжело опустив голову и бессильно свесив руки между коленями. Он не ошибся… Кто-то или что-то отняло у него единственное, что было важнее всего. То, что он так боялся потерять.

Размышляя, он смотрел в темноту. Открытый переход мог означать одно: за этим стоял Реджинар. Но вот только фигура, сотканная из теней, о которой говорил Зарг… Реджинар не владел такой магией. В сущности, всё, что умели мужчины прямой королевской линии, это открывать переходы, да и то, лишь случайные, если не следовали за кем-то из своих.

Единственный, кто мог целенаправленно выбирать миры, это отец. Умение это было как-то связанно с королевским титулом.

Когда-то давно, ещё в юности, Джерд пытался разобраться в природе доставшихся способностей. Он посвятил многие часы изучению книг на языке Древних, редких старинных фолиантов, собранных его бабушкой и отцом. Он искал ответы, исследовал всё, что мог найти. Но вместо определённости получал лишь смутные намёки. Эта странная сила словно сама по себе существовала, как нечто непостижимое и неуправляемое.

Сейчас же, сидя в тишине спальни, он пытался соединить услышанное от Зарга с теми обрывками знаний, что имел. Но ничего не сходилось.

Джерд чувствовал, что Кейт жива. Как именно и почему это происходило, он не знал. Её присутствие отзывалось в сознании намного отчётливее, чем отцовское. Отец, где бы он ни находился, оставался лишь слабым, почти неразличимым эхом — едва слышимым биением сердца. А вот Кейт… её страх был почти осязаем, словно холодная дрожь, проходящая сквозь него. Он ощущал её смятение, её отчаяние.

Как это возможно? Но искать объяснение Джерд не пытался. Сейчас важнее было не разбираться в причинах, а понять, где она, и найти способ вытащить оттуда.

Он с трудом поборол желание вскочить и разбить всё, что попадётся под руку. Но сейчас как никогда ему требовались холодный разум и расчёт. Только они приведут к ней. А жгучую ярость, что кипела, жадно требуя выхода, он приберёжет на потом. Он спустит её с поводка, когда встретится лицом к лицу с тем, кто посмел сотворить это.

Джерд закрыл глаза. Сосредоточившись, он мысленно потянулся к Кейт. Ответа он не ждал, понимая, что это стало бы чудом. Он ощущал лишь её лёгкое присутствие в собственном сознании. Это успокаивало. Она жива. А значит, Джерд обязан действовать.

Кейт

Со временем я свыклась с безмолвным контролем жёлтых глаз. Кошки следовали за мной повсюду, почти не оставляя одну. Бояться их я так и не перестала, но человек — существо удивительное. Постепенно мы привыкаем ко всему, даже к страху. Мне казалось, что я начала различать их. Шерсть одной была чуть темнее, а на правом ухе другой отсутствовал самый кончик. Лишённая иных собеседников, я часто разговаривала с мортусами. Они молча слушали, внимательно наблюдая за мной.

С того дня, как я попала сюда, Гимтар вернулся лишь однажды…

— А ты, смотри-ка, стойкая, — раздался его голос из ниоткуда, заставив меня вздрогнуть. — Я бы и не подумал. Что ж, так даже лучше, истерик не будет.

Он вышел прямо из воздуха, когда я находилась в столовой, и, оглядев меня с ног до головы, с лёгким отвращением поморщился.

— Пожалуй, устрою тебе праздничный ужин после стольких дней на хлебе и воде. Ты, признаться, выглядишь неважно.

«Конечно, неважно, — с горечью подумала я. — У меня нет возможности помыться, нет даже зеркала, чтобы взглянуть на себя». Я старалась не зацикливаться на этом и сохранять самообладание. Однако отсутствие элементарных удобств делало мое и без того сложное положение ещё более невыносимым.

Гимтар провёл рукой по воздуху. Из рукавов плавно потекли тени, окутали стол. Мгновение — и на нём появились белая скатерть, фарфоровая посуда, зажжённые свечи в серебряных подсвечниках и источающие восхитительный аромат блюда. Мой рот моментально наполнился слюной.

— Присаживайся, Кейт, — велел советник, кивнув на стул. Сам он удобно расположился напротив. — Разговор у нас предстоит долгий.

Я нерешительно шагнула вперёд и молча опустилась на край стула, стараясь скрыть волнение. Из рукава Гимтара, через стол, ко мне потянулась созданная из теней рука. Я невольно съёжилась, преодолевая брезгливость, но она не коснулась меня. Вместо этого ловко подхватила бутыль и наполнила мой бокал красным вином.

— Ешь, пей, — щедро произнёс Гимтар, обводя глазами блюда. — И, возможно, я опять покажу твою семью. Если, конечно, ты будешь себя хорошо вести.

Я медленно поднесла бокал к губам. Советник одобрительно улыбнулся. За его благожелательным тоном скрывалась очередная угроза.

— У нас не так много времени, Кейт. Он скоро будет здесь.

Гимтар говорил это с безразличной уверенностью, прекрасно понимая, что его слова произведут впечатление. Каждую чёртову минуту, проведённую в этой «тюрьме», я ждала Джерда, испытывая при этом безумный страх за него. Мысли, что он может попасть в ужасную ловушку, терзали меня. Я не могла допустить, чтобы он столкнулся с чудовищем, которое сидело напротив.

Накануне ночью произошло нечто странное. Засыпая, я вдруг услышала в голове голос… самый желанный на свете голос…

— Кейт, — прозвучал он в моём сознании сдавленно и едва слышно.

Я мгновенно встрепенулась, сон как рукой сняло. Я села, прикрыла веки и, задержав дыхание, начала тщательно прислушиваться к себе. Может, я схожу с ума?

— Кейт, — снова услышала я. — Любимая, я приду за тобой. Ничего не бойся, потерпи немного, я уже близко.

Внезапно тёплая волна невидимых объятий окутала меня. Это был Джерд. Но как? Как это возможно?

— Нет, нет, нет, — зашептала я в панике. — Джерд, если ты меня слышишь, не приходи! Он убьёт тебя. Не приходи, пожалуйста, не приходи!

Но как бы я ни повторяла эти слова, как бы ни пыталась сосредоточиться, больше ничего не почувствовала. Оставалось только надеяться, что он услышал меня.

— Ты боишься за него? — Гимтар привлёк моё внимание. Его спокойный тон резал слух. — Что ж, это вполне естественно. Но смирись, девочка. Такова судьба. Его и его семьи.

Он помолчал, давая осознать услышанное, прежде чем продолжить.

— А вот что до тебя, то шанс ещё есть. — Он сжал губы в подобии улыбки. — Скажи, ты хотела бы вернуться домой?

Я встретила его взгляд, стараясь скрыть смятение.

— Хотела бы. Не трудись возражать. Я вижу всё. — Гимтар улыбнулся, голос стал мягче, но в каждом слове по-прежнему слышалась неприкрытая угроза. — Я могу помочь в этом, вернуть тебя домой прямо сейчас. Ты снова будешь с семьёй, снова заживёшь прежней жизнью…

Он пристально наблюдал за моей реакцией.

— Зачем тебе всё это, Кейт? — Он сделал пространный жест рукой. — Этот мир не твой. Здесь ты чужая.

Я напряглась.

— Чего ты хочешь взамен?

Но Гимтар, проигнорировав мой вопрос, продолжил рассуждать:

— Ты колеблешься, это понятно. Ты влюблена. Любовь — интересная штука, не так ли? Она приходит неожиданно, и вдруг человек, который ещё вчера был незнакомым, становится для тебя всем. Я наблюдал за вами, Кейт. Ждал, когда ваша связь окрепнет, превратится в ту самую любовь, о которой мечтает каждое разумное существо, независимо от мира, в котором живёт. Истинная любовь, Кейт, — это нечто редкое. Не смотри на меня так, я знаю, о чём говорю.

Он замолчал. Взгляд его вдруг рассеялся, как будто он смотрел куда-то сквозь меня.

— Есть такая любовь, что угасает в считаные годы, но есть и другая — вечная. Её не сжигает огонь страсти, не остужает холод ревности, не убивает ни расстояние, ни время, ни даже смерть.

Голос его стал тише, задумчивее.

— О да, я ждал. Ваша встреча оказалась случайной, но именно такая случайность мне и нужна была.

Советник медленно потягивал вино, расслабленно откинувшись на спинку стула, и говорил. Говорил так, словно выговаривался после долгого молчания.

— Нелюбимый сын великого короля Валарана, неправильный принц. Но усмешка судьбы в том, Кейт, что король, сам того не ведая, наделил мальчишку железной несгибаемой волей. Не воспитывая его, он всё равно сделал его точной копией себя. Его старший сын и дочь — всего лишь жалкие марионетки в моих руках. Их я пока не трону, они мне нужны. Принц Реджинар — покорный мальчик. Мне даже не придётся прилагать усилий, он сам разрушит своё королевство, сотрёт его с лица континента. Жажда власти сыграет свою роль, а ненависть, которую посеяла в нём мать, лишь подстегнёт этот процесс. Согласись, Кейт, глубокие душевные раны способны толкнуть человека на путь тьмы с поразительной быстротой. Но когда Реджинар выполнит всё, что мне нужно, я избавлюсь и от него, и от его глупой истеричной сестры. Как же они мне надоели!

Лицо советника исказила гримаса полного презрения.

— Но принц Джерд… — Гимтар снова устремил на меня взгляд. — В нашем мире убить его не так просто. Здесь будто некая сила защищает его. На него не действует даже… — Он вдруг резко осёкся, словно случайно чуть не сказал лишнего. Того, что я не должна была услышать. — Единственный шанс расправиться с ним был в других мирах. И я почти сделал это, но он выжил. Теперь, когда принц вознамерился претендовать на трон, он может помешать моим планам. Но сейчас он слаб. Любовь, Кейт, делает человека уязвимым. Страх потери ослабляет его. Влюблённый всегда заложник своих чувств. Принц больше не тот бесстрашный воин, которого не волновала собственная жизнь. Теперь ему есть что терять. Ты его слабость, Кейт. И я собираюсь использовать это. С твоей помощью или нет, но он падёт. А у тебя по-прежнему остаётся шанс. — Советник подался вперёд. — Откажись от него, Кейт. Это сломит его волю, и вот тогда я нанесу удар. А ты вернёшься домой и забудешь обо всём, что здесь произошло. Подумай об этом. Если нет, — он снова откинулся на спинку стула и развёл руками, — ты умрешь. На его глазах. Это сломит его сильнее. Видишь, оба варианта в любом случае приведут меня к цели.

Я опустила глаза на свои руки. Пальцы дрожали. Предать Джерда в обмен на возвращение? Именно этого хотел Гимтар… Разум отказывался принимать смысл услышанного. Предать того, кто стал для меня всем? Того, кто рисковал жизнью ради меня?

Гимтар нащупал правильный крючок. Моя семья. Мой привычный мир. Дом… Но ценойего жизни?

Бог мой, это было чудовищно.

Я ненавидела Гимтара за то, что он поставил меня перед выбором. За то, что вынудил заглянуть в эту бездну. И ещё сильнее — себя за то, что позволила этой мысли проникнуть в сознание. Сердце сжалось от боли. В памяти вспыхнули образы: тёплые глубокие глаза, полные любви. Мягкая улыбка. Смех… Он уже пережил предательство. Как я могу повторить это? Как могу стать ещё одним предателем в его жизни?

Гимтар хотел, чтобы я своими руками уничтожила его веру. Растерзала душу.

Я сжала дрожащие пальцы в кулаки, ощущая, как страх превращается в злость. Сидящий передо мной человек возомнил себя вершителем судеб? Ну уж нет! Я выпрямилась, посмотрела Гимтару прямо в глаза и глубоко вздохнула. Неважно, что творилось у меня внутри, я не дам ему этого видеть. Никакие угрозы, никакая магия не заставят меня отказаться от Джерда.

— Где король? Он жив?

Этого вопроса советника не ожидал. Видимо считал, что я не смогу сложить дважды два.

— Как ты получил такую силу? Ты ведь не член королевской семьи?

Он скрестил руки на груди, в глазах появился интерес.

— Слишком много вопросов, Кейт. Прежде чем я отвечу на них, я должен знать, что ты решила? Ты возвращаешься домой?