Кейт

Звуки задорной мелодии разливались над улицами Скельбрэ. Город полностью погрузился в праздничное веселье. Повсюду раздавались смех и радостные крики. Воздух наполняли запахи трав, жареных орехов и печёного мяса. Украшенные гирляндами из хвои дома мягко светились разноцветными огнями. В больших шатрах пеклись душистые пироги, а в тяжёлых медных котлах кипел сладкий медовый напиток. Женщины и мужчины в ярких одеждах кружились в танце. Их лица озаряли счастливые улыбки. Дети сновали между парами, хватая лакомства с уставленных едой столов.

Согревая руки о тёплую глиняную кружку с ароматным мёдом, я стояла рядом с Джердом в центре площади и с наслаждением наблюдала за всеобщим весельем. Праздничное настроение неожиданно передалось и мне. Потягивая горячий напиток, я даже иногда пританцовывала под волнующие звуки музыки. Принц, заслоняя меня от толпы, расслабленно улыбался и казался очень довольным.

Чудодейственный хейлингарский мох и точное следование указаниям целителя поставили его на ноги в невероятно короткие сроки. Раны на боку и бедре почти полностью зажили, и Джерд чувствовал себя прекрасно. По крайней мере так он утверждал. Сперва Аварис позволил ему лишь немного ходить по дому, но вскоре и вовсе снял ограничения. Прощаясь, он бросил на меня загадочный взгляд, а затем повернулся к принцу и расплылся в хитрой добродушной улыбке.

— Эх, Ваше Высочество! Завидую я вам. Если бы обо мне так заботились!

Мои щёки предательски вспыхнули. Я покосилась на Джерда. Уголки его губ приподнялись. Он весь светился, ему явно было хорошо, и скрывать он этого не собирался.

Впрочем, как бы ни смутили меня слова Авариса, я была безмерно счастлива оттого, что Джерд поправился. Моя же распоротая ладонь и вовсе не беспокоила. О той ночи в доме Аццо напоминал лишь тонкий белый шрам.

— Ну, и как тебе праздник, Кудрявая?

К нам подошёл Эйрих. Он широко улыбнулся и сделал глоток из большой пузатой кружки.

К этому времени мы уже успели побывать на представлении канатоходцев и увидеть странный ритуал: женщины в белых летящих нарядах с вплетёнными в косы алыми лентами зажигали длинные свечи и плыли в медленном хороводе, напевая что-то нежное на языке Древних. Они танцевали. Их тонкие руки с грациозно поднятыми свечами тянулись к небу, алые ленты мерцали в свете огней, а голоса, мелодичные и чарующие, сливались в единую гармонию, наполняя всё вокруг ощущением волшебства.

— Мне нравится, — улыбнулась я Эйриху в ответ.

— А я тебе говорил!

Он шутливо подмигнул мне.

— А огни? Когда они зажгутся?

— Ночью, Кудрявая, ночью. — Он отхлебнул бьер и хлопнул Джерда по плечу. — Идём в «Пьяную кошку», поедим в тепле. Малыш, ты с нами? — окликнул он Фалька.

Тот неподалеку болтал с девицей, с которой совсем недавно весело отплясывал. Бросив на нас быстрый взгляд, Фальк склонился к ней и что-то шепнул на ухо. Девушка тут же стыдливо опустила глаза. Фальк удовлетворённо улыбнулся, поправил перевязь с ножами на груди и направился к нам, напоследок послав ей воздушный поцелуй.

— Вот разгильдяй! — глядя на это, усмехнулся Эйрих.

Таверна «Пьяная кошка» сочетала в себе уют загородного ресторана и атмосферу рыцарского зала в историческом музее. С массивных деревянных балок, перекрывающих потолок, свисали круглые светильники, заливающие просторное помещение мягким светом. Стены украшали деревянные панно с многочисленными изображениями кошек. В центре зала величественно пылал огромный камин. Приятное тепло мгновенно окутало меня, я почувствовала лёгкое покалывание на щеках. После долгого пребывания на морозе я постепенно согревалась. Запах дерева, горящих дров и приготовленной еды разжигал аппетит.

Широкие столы белели скатертями с красной вышивкой по краям. На лавках лежали мягкие подушки с таким же декором. Повсюду стояли зажжённые свечи. В углу, на высоком табурете, сидел совсем ещё юный мальчик. Сосредоточенно склонившись над необычным струнным инструментом, он наигрывал красивую грустную мелодию. Пальцы его ловко скользили по грифу, извлекая трепетные звуки, в которые вплетались гул голосов и смех, царившие в таверне.

За полированной стойкой дородный румяный рох с двумя белыми косицами разливал напитки. Завидев нас, он неожиданно проворно выбежал навстречу.

— Принц Джерд, какая честь! — воскликнул он, радушно кланяясь.

— Здравствуй, Торгэ! — Джерд улыбнулся в ответ. — Найдётся место для нас?

— О чём речь? — Развел рох руками. — Конечно! — И тут же крикнул куда-то за спину: — Вигдис, у нас особый гость! Проводи!

Рядом с нами появилась молодая, такая же румяная, как и Торгэ, девушка. Она приветливо улыбнулась, многозначительно посмотрела на Эйриха позади меня и, покачивая округлыми бедрами, повела нас вглубь зала.

За одним из столов я заметила Коналла. Он и его люди сидели, развалившись на лавках, и над чем-то громко смеялись. Но стоило им увидеть нас, как смех мгновенно оборвался. Коналл с ненавистью уставился на Джерда. На лице его появилась презрительная гримаса. Но Джерд лишь равнодушно скользнул по нему взглядом и двинулся дальше, не замедляя шага. Внезапно глаза светловолосого вождя остановились на мне. Он что-то сказал на своём каркающем языке, дёрнув подбородком в мою сторону. Его воины тут же разразились грубым смехом.

Смысла сказанного я не поняла, но интонация не оставляла сомнений: ничего доброго в этих словах не было. Джерд резко остановился. Его лицо исказилось гневом. Он метнул яростный взгляд на Коналла и, не раздумывая, развернулся. В два быстрых шага он оказался рядом. А в следующий миг его железная хватка сомкнулась на шее вождя, с силой выдернув того из-за стола. Раздался грохот опрокидываемых лавок и звон бьющейся посуды. Воины северного клана тут же вскочили на ноги, но не тронулись с места, поскольку рядом с Джердом вырос насупленный и крайне рассерженный Эйрих. Разговоры в таверне тотчас стихли. Замерев, все смотрели на принца.

— Повторишь? — сузив глаза, прорычал Джерд в лицо Коналлу. — Теперь уже мне, не ей! Ну?! — он грубо встряхнул его. — Я жду!

Кашляя и задыхаясь, тот вцепился в крепко держащую его руку и смотрел на принца взглядом, полным неистовой злобы. Напряжение стремительно нарастало.

— Что здесь происходит?! — голос Храбана разрезал воздух, словно удар хлыста.

— Вождь из Северных Пределов оскорбил женщину Чёрного Принца! — тут же выкрикнул кто-то из толпы.

Храбан в тяжёлой шубе, грозный и ощерившийся, как волк перед прыжком, недобро оглядел таверну. Люди, что успели подняться со своих мест, попятились, чувствуя исходящую от йординга угрозу.

— Это правда? — холодно спросил Храбан, вперив тяжёлый взгляд в Джерда.

Принц, всё ещё держа Коннала за горло, на мгновение посмотрел на него, затем снова повернул голову к светловолосому вождю.

Йординг шагнул ближе.

— Отпусти его, принц!

— Нет! — жёстко отрезал Джерд. — Он ответит за оскорбление. Храбан, прошу, не мешай мне!

Коналл продолжал хрипеть. Побледневший, он уже почти висел на руке Джерда, в отчаянии пытаясь вдохнуть.

— Отпусти его, — широкая ладонь йординга легла на плечо принцу. — Посмотри на свою женщину. Ты пугаешь её.

Джерд мгновенно оглянулся. Наши глаза встретились. Ситуация действительно испугала меня не на шутку. Я стояла рядом с Фальком, не смея пошевелиться. Сердце бешено колотилось в груди.

— Пожалуйста, — беззвучно, одними губами прошептала я.

Сильные пальцы тут же разжались. Молодой вождь схватился за шею и рухнул на каменный пол. Его люди бросились к нему, помогли подняться на ноги.

— Моё терпение лопнуло, Коналл! — зарычал йординг. — Убирайся из Скельбрэ и не появляйся здесь, пока я тебя не призову!

Задыхаясь, вождь с трудом выпрямился, зыркнул на Джерда и ядовито прошипел:

— Ты заплатишь за это!

С гордо вскинутой головой он отступил к выходу. У самой двери обернулся.

— Лучше бы тебе больше никогда не появляться в Локкаире, принц! — бросил он и вышел, с силой толкнув створку.

Воины северного клана один за другим молча последовали за ним.

— Вот же крахенов сын! Весь вечер обгадил! — выругался Эйрих, когда нас наконец провели к столу в дальнем углу зала.

Йординг обменялся с Джердом парой фраз и строго посмотрел на него. Затем, сказав что-то резкое напоследок, покинул таверну. Люди постепенно вернулись за столы, и вскоре вновь зазвучала музыка. Подбежавший к нам Торгэ, казалось, раз сто произнёс слова извинения. Эйрих, заверив его, что мы не в обиде и просто хотим поесть, с глубоким вздохом опустился на лавку.

— Что сказал Коналл? — тихо спросила я Джерда, когда он сел рядом. Мне хотелось знать, отчего же он так рассвирепел.

— Ничего такого, Кейт, что могло бы тебя заинтересовать, — невозмутимо ответил Джерд.

Он больше не хмурился, но от его весёлого, довольного настроения не осталось и следа, хоть он и старался этого не показывать.

— Прости, что напугал.

— Что вам принести?

К нашему столу подошла румяная Вигдис. Её большие синие глаза пожирали Эйриха, который, глядя на неё, улыбался, словно кот, увидевший сметану.

— А что у вас сегодня? — спросил Фальк.

Девушка перевела взгляд на него и начала перечислять:

— Рагу из оленины, пирожки с курицей и грибами, запечёная дикая утка, тушёная баранина с морошкой, медовые лепёшки с орехами, ягодный пирог с горячими сливками и патокой…

— Мне баранину, — коротко сказал Эйрих, — и подогретый бьер.

— А мне, — Фальк на мгновенье задумался и почесал затылок, — рагу и пирог.

Джерд повернулся ко мне:

— Кейт, что будешь ты?

Я растерялась, не зная, что ответить, ведь с местной кухней я знакома была совсем недолго. Заметив моё замешательство, он уверенно произнёс:

— Вигдис, принеси нам утку, пирожки и всё, что у вас есть на десерт.

И, вновь повернувшись ко мне, с лёгкой улыбкой спросил:

— И рип?

В эту секунду я ощутила прилив нежности к нему. Он запомнил, что я люблю горячий шоколад. Едва сдержав улыбку, я кивнула.

— И рип, — повторил Джерд.

— Сию секунду, принц! — качнув бедром и бросив обворожительный взгляд на Эйриха, ответила Вигдис.

Бог мой, ягодный пирог со сливками и патокой оказался настоящим объедением, впрочем, как и всё остальное. Я буквально мурлыкала от удовольствия, отправляя в рот очередной кусочек. Мы ели, болтали и пили горячее вино. Постепенно хорошее настроение вернулось — все снова были веселы и спокойны.

Когда мы, сытые и довольные, попрощались с Торгэ и двинулись к выходу, Эйрих, бросил быстрый взгляд через плечо. За стойкой прелестная Вигдис чарующе улыбалась посетителям.

— Не ждите меня. Я это… догоню вас, в общем, — с нахальной ухмылкой проговорил он.

Джерд скептически покосился на друга, но промолчал.

После разнообразия запахов в таверне было особенно приятно вдохнуть свежий морозный воздух. На улице шёл снег. Огромными хлопьями он медленно оседал на землю.

— Ну, я пошёл? — тихо произнёс Фальк, как только мы оказались снаружи.

Он вопросительно взглянул на Джерда и, дождавшись его кивка, исчез в ближайшем переулке.

— Домой? — спросила я.

Джерд ласково улыбнулся.

— Вообще-то мы приглашены к Храбану. Он устраивает представление в Замке.

Я подняла глаза к небу. В свете фонаря, под которым мы стояли, казалось, что это не снег летит с неба, а перья. Белоснежные невесомые перья.

— Госпожа Метелица снова взбивает свою перину, — прошептала я, заворожённо глядя наверх.

Джерд удивлённо посмотрел на меня.

— Это слова из одной старой сказки. Мама часто читала мне её перед сном.

— И о чём она?

Он шагнул ко мне, наклонился и заглянул в глаза. Затем бережно надел на мою голову меховой капюшон, защищая от падающего снега. Провёл большим пальцем по щеке, стирая капли от успевших растаять снежинок, и вдруг замер. Взгляд его опустился к моим губам.

Не смея вдохнуть, я осторожно поднялась на цыпочки. Он склонился чуть ниже. Моё сердце сладко кольнуло и… ничего не произошло. Потому что именно в этот миг двери таверны с грохотом распахнулись, выпуская на вечерний холод развеселую захмелевшую компанию.

— О, да это же Чёрный Принц! — заметив нас, завопил один из рохов. — Славного тебе Исфрила, Принц! Тебе и твоей женщине!

Компания тут же радостно загудела, поддерживая его.

Джерд бросил на них недовольный взгляд, досадливо усмехнулся и покачал головой. Я едва сдержалась, чтобы не заскулить от обиды. Надо же было им появиться именно сейчас! Возможно, если бы не они… Но момент оказался упущен…

— Эй, Чёрный Принц! Спасибо тебе за Фростхольд! — ещё раз крикнул рох, прежде чем скрыться из виду.

На улице снова стало тихо.

Джерд наклонился ко мне, взял за плечи и, слегка прищурившись, спросил:

— Так куда ты хочешь? Домой или к йордингу?

Я задумалась на мгновение. Идти в Замок не хотелось. Праздничное настроение сменилось сдержанным умиротворением, а летящий с неба сахарно-белый снег словно не отпускал.

— Если мы не пойдём к Храбану, это будет считаться неуважением?

Джерд негромко рассмеялся:

— Нет, Кейт, не будет.

— Это точно не нарушит какой-нибудь обычай? И тебе не нужно будет снова с кем-то драться? — уточнила я на всякий случай.

— Нет, — ответил он улыбаясь. — Не волнуйся об этом.

— Тогда, может быть, просто погуляем?

Он как-то по-особенному посмотрел на меня и кивнул.

— Так что в той сказке? — вкрадчиво спросил Джерд, когда мы неторопливо шли по пустынной улице. Со всех сторон доносились звуки праздника.

— Ну, если коротко, — я подняла на него глаза, — в ней говорится о том, что снег — это перья из перины госпожи Метелицы. Когда она взбивает её, перья разлетаются, и от этого по всему свету начинается снегопад. Мама читала мне её, наверное, миллион раз.

— Значит, ты любила сказки?

Джерд смотрел на меня с интересом.

— Ага, — подтвердила я, — всегда мечтала о том, что однажды окажусь запертой в башне и прекрасный принц явится, чтобы спасти меня.

Внезапно я осеклась, осознав, куда завели меня мысли. Принц… западная башня Дворца… побег…

Джерд мягко улыбнулся и внезапно попросил:

— Расскажи мне, какой ты была в детстве?

— Нелепой, — рассмеялась я. — Меня вечно дразнили из-за волос. Они всегда торчали в разные стороны, а мне так хотелось иметь гладкий, аккуратный хвост, как у других девочек. Но у меня три брата, и они никогда не давали меня в обиду. А потом, когда они подросли, все девочки в школе вдруг захотели со мной дружить. Особенно в старших классах. Мой брат Ник был настоящей легендой школы — страшно популярным. — Я иронично закатила глаза. — Все девчонки мечтали с ним встречаться, и к нам домой ходили толпы его поклонниц. А потом подрос Питер, и началось то же самое.

Я снова засмеялась, вспомнив все эти девичьи перешёптывания и взгляды, которые подруги тайком бросали на моих братьев.

— Значит, твоё детство было весёлым?

— Весёлым? — Я задумалась, возвращаясь мыслями в те дни. — Пожалуй. А ещё очень шумным. Знаешь, в нашем доме всегда было полно детей. Если каждый из нас приводил хотя бы одного друга, начинался настоящий хаос. Все кричали, бегали, носились туда-сюда и, конечно, что-то жевали. Родители много работали, так что за нами присматривали няни, но они часто менялись. Справиться с нами было непросто, — добавила я, с теплотой вспоминая тот беспокойный, но по-настоящему счастливый период.

Я с любопытством посмотрела на Джерда.

— А каким в детстве был ты?

— Маленьким и трусливым, — совершенно неожиданно ответил он.

— Ты? — не поверила я своим ушам.

Джерд кивнул.

— Это правда. Я боялся всего: собак, лошадей, насекомых. Даже громких звуков. Всё казалось мне таким огромным и пугающим.

Он замолчал. Мы проходили мимо высокого крыльца, на перилах которого уже образовались снежные шапки. Джерд протянул руку и зачерпнул немного снега, размял его в пальцах, а затем, вдруг рассмеявшись, добавил:

— А ещё я очень переживал, что не вырасту. Как будто оставаться маленьким было самой страшной судьбой на свете. Я думал, что все вокруг будут расти, а я останусь таким же. Это меня ужасало.

Его смех звучал искренне и заразительно. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами и боялась дышать, чтобы не спугнуть это мгновение. Джерд говорил. Наконец-то он говорил о себе — прямо и непринуждённо. Не отмалчивался, как всегда, скрываясь за улыбкой, а говорил, понемногу открывался мне.

— И всё-таки ты вырос.

Я улыбнулась, глядя на мужчину, которому едва доставала макушкой до плеча.

— Вырос. — Он взглянул на меня с игривым прищуром. — Но это случилось позже. Сначала пришлось попереживать, — и уже не столь весело продолжил:

— А вообще, я рос, почти не общаясь с другими детьми. В город ездил редко, учителя приезжали в поместье сами. Отец настаивал, чтобы я получил лучшее образование, а бабушка поддерживала его в этом. Она всегда следила за тем, чтобы я не уклонялся от учёбы, заставляла зубрить все, что мне преподавали.

— Какой она была?

— Строгой и доброй одновременно, — ответил он, глядя куда-то вдаль. — Она требовала от меня дисциплины, но в то же время умела проявлять заботу и нежность.

Он снова замолчал, а потом повернувшись ко мне, пристально посмотрел.

— Она научила меня любить, — его голос наполнился теплом. — Она и Берта заменили мне всех: и мать, и отца. А ещё был старый Оддо, который всегда делился мудростью, когда я в этом нуждался.

— А потом ты оказался у Алахарда?

Джерд кивнул.

— И каково это было?

— Ну, — он усмехнулся, — первые пару лет тяжело и больно, а потом просто тяжело.

Постепенно я ощущала, как холод проникает под одежду, заставляя дрожать. Но как же не хотелось прерывать прогулку! Я боялась, что, как только мы остановимся, Джерд снова наденет привычную маску, за которой он прятал свои чувства.

— Почему отец не захотел воспитывать тебя? — осторожно спросила я, наблюдая за его реакцией.

— Не знаю, — спокойно ответил он. — Говорят, он очень любил мою мать. Женившись на ней, он пошёл наперекор всему: дворцовому протоколу, своим детям, своему народу, наконец. Наверное, он считает, что я отнял её у него, а может быть, просто напоминаю о том, что он её потерял.

— Ты очень похож на него, — заметила я, пытаясь понять, какие чувства он испытывает.

Джерд удивлённо вздёрнул бровь.

— Я видела его портрет во Дворце, — объяснила я.

— Знаменитая королевская галерея, — произнёс он с грустной усмешкой. — Гордое наследие Кэесов.

Поддавшись внезапному порыву, я взяла его за руку и почувствовала, как он тут же благодарно сжал мои пальцы.

— Я в детстве жутко боялась темноты, — призналась я. — Прямо до истерики. Поэтому по всему дому установили дополнительные светильники, которые не выключались всю ночь, чтобы хоть как-то меня успокоить. Я помню, как лежала в кровати и следила за их мягким светом, который прогонял страхи. Но как только свет гас, я начинала кричать и звать родителей. Мне казалось, что в темноте таятся чудовища, которые только и ждут часа, чтобы выскочить и схватить меня. А ещё у меня была жуткая боязнь высоты. На качелях в парке я орала как резаная, но не от восторга, как другие дети, а от ужаса. Мне казалось, я вот-вот упаду. Этот страх был таким невыносимым, что я закрывала глаза и молилась, чтобы качели остановились. Впрочем, высоты я боюсь до сих пор. — Засмеялась я, слегка смущаясь. — Все вокруг твердят, что лучший способ справиться с этим — отважно взглянуть своему страху в лицо. Но сколько бы я ни пыталась, у меня ничего не выходит.

— Ерунда всё это, Кейт, — серьёзно сказал Джерд. — Когда тебе действительно понадобится, ты окажешься сильнее любого из своих страхов. И он отступит, а потом и вовсе исчезнет.

Мы шли под падающим снегом. Я куталась в тёплый мех плаща и украдкой посматривала на Джерда. Руку мою он так и не отпустил, мягко сжимая ладонь в своей. Он молчал, и было в этом молчании что-то успокаивающее.

Каждый раз, когда наши взгляды пересекались, в груди разливалось приятное тепло. Я размышляла о том, как много значил для меня этот мужчина, и как легко идти вот так, рядом, держась за руки, даже если слова не находились и мы просто молчали.

— Знаешь, я обожаю снег, — вдруг сказала я, изо всех сил стараясь не показать, что замёрзла.

— И я, — тихо ответил он.

— А что ты ещё любишь?

— Что? — он оторопело посмотрел на меня.

— Ну помнишь, ты как-то спросил меня, что я люблю? Так вот, теперь я спрашиваю тебя. Расскажи мне, что любишь ты?

На мгновение он растерялся.

— Не знаю, — голос его прозвучал удивлённо. — Меня никогда никто об этом не спрашивал.

Я замерла, поражённая. Теперь мне стало ясно, насколько Джерд был одинок, несмотря на всю его силу, уверенность, титул и почти всеобщее, как я уже успела понять, уважение. Я вспомнила слова Фалька: «Такие люди всегда одни».

— Но что-то ты всё-таки любишь?

— Люблю, — смущённо улыбнулся он.

Как же мне нравилась его улыбка! Она заставляла сердце биться с утроенной силой, ведь так улыбался он только мне. И я знала, что хотя бы в эту секунду, в это мгновение он был моим, только моим.

Я и не заметила, как мы добрели до дома. Почувствовав, что я дрожу, Джерд нахмурился.

— Кейт, ты замёрзла, идём, — он потянул меня за собой и толкнул входную дверь.

Навстречу нам выбежала Диса, по-праздничному нарядная, в красивом ярком платье и с косами, убранными в сложную прическу на затылке. Она явно собиралась уходить, но, увидев нас в снегу, тут же заохала.

— Диса, горячую ванну для миледи, быстро! И приготовь отвар, — распорядился Джерд.

— Слушаюсь, Ваше Высочество!

Поклонившись, Диса тут же понеслась к лестнице.

Стоило окунуться в ласковую тёплую воду, как я мгновенно согрелась. Потянувшись, я с удовольствием погрузилась до самого подбородка. Диса использовала особые масла, отчего в комнате приятно пахло цветами.

Я лежала, закрыв глаза, и думала о нём и о нашем наивном, но в то же время таком значимом для меня разговоре. Сегодня Джерд открылся мне. Пусть всего лишь чуть-чуть, ненадолго, но и это было поразительно.

Нежность охватила меня, потекла по венам, переполняя сердце. В голове закружились вопросы: почему он не говорит о нас? Почему молчит, когда всё так очевидно? Взгляды, прикосновения, поцелуй. Бог мой, этот поцелуй днём и ночью не выходил у меня из головы. Я мечтала вновь почувствовать его губы, его руки. Разве он до сих пор не понял, как я к нему отношусь? Почему он больше не пытается меня поцеловать? Хотя сегодня, кажется… нет… Неужели мне это только показалось?

Внезапно дверь приоткрылась, и в комнату вошла Диса. Воздух сразу наполнился густым ягодным ароматом.

— Вы согрелись, миледи? — спросила она, протягивая мне кружку. — Вот, выпейте, вмиг щёки порозовеют.

— Спасибо, Диса, — я сделала глоток. — Что делает Его Высочество?

— Он поднялся к себе, — улыбнулась она. — Вы пейте, пейте, не то заболеете ещё. Здешняя зима — это вам не ваша ауррорская слякоть, — добавила женщина, добродушно хихикая.

За время пребывания в доме Диса, наконец, немного смягчилась ко мне. В её голосе изредка стали проскальзывать тёплые нотки. Сегодня, из-за праздника, она находилась в отличном настроении.

— Ночь будет студёной, миледи, — произнесла она уже на пороге, собираясь выйти, — я положила дополнительные одеяла в комнату Его Высочества. Не замёрзнете. К тому же внизу растоплен камин.

Почувствовав, что краснею не только от отвара и горячей воды, я дождалась, когда Диса выйдет, и быстро выскочила из ванны. Наскоро вытершись и накинув ночную рубашку, я распустила заколотые волосы, кончики которых всё-таки успели намокнуть, и застыла посреди комнаты. Диса… неужели она и вправду думает, что мы… А что если я всё-таки?.. Мысли скакали, одна опережая другую.

«Нет, Кейт, ты трусиха, — сказала я себе, — ничего не выйдет. Ты просто не осмелишься сама пойти к нему».

Но если я не решусь, эта неопределённость сведёт меня с ума. Ведь он же что-то чувствует ко мне? И всё же… а если я себе напридумывала? Но, с другой стороны, если не рискну…

Я покосилась на дверь. Всего несколько шагов по тёмному коридору.

Но что я ему скажу? А если он отвергнет меня? Или хуже — просто не поймёт?

Я закрыла глаза, обхватила себя руками и глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь.

Одна часть меня кричала: «Иди! Он нужен тебе, ты любишь его», а другая осторожно шептала: «Остановись. А что если ты ошибаешься? Разбитое во второй раз сердце будет невозможно склеить».

Я снова взглянула на дверь. Сотни «а если?» роились в голове. Разве я не заслуживаю хотя бы одной попытки? Разве не могу хоть раз быть смелой? Конечно, проще просто повернуться, забраться в постель, укрыться одеялом и попытаться уснуть. Но я… любила его…

И я решилась… потянула за ручку и открыла дверь.

Обнажённый по пояс, он стоял в полумраке коридора, опустив руки, и смотрел на меня немигающим взглядом. Сердце вспорхнуло испуганной птичкой и заметалось внутри. Меня будто магнитом повлекло к нему. Промелькнула мысль, что в доме мы не одни, но тут же померкла. Не сводя с него глаз, я шагнула навстречу. Рука сама потянулась к тесемкам ночной рубашки. Одно движение — и ткань с лёгким шелестом стекла к моим ногам.

Джерд застыл на месте, словно не веря в происходящее. Его взгляд медленно прошелся по моим оголённым плечам, опустился ниже, задержался на груди. Он резко втянул воздух. В чёрных, расширенных до предела зрачках полыхнул голод — дикий, почти звериный. Дыхание стало рваным. Широкие плечи дрогнули. Я почувствовала, как пространство между нами накаляется, становясь густым, плотным, готовым вот-вот воспламениться. Заворожённая, я вглядывалась в его красивое, совершенное лицо — резкие скулы, плотно сжатые губы, бездонные, полные острого необузданного желания, глаза. Они затягивали в омут, лишали воли. Мой собственный пульс бешено грохотал, отдаваясь в висках.

Я сделала шаг вперёд и с замиранием сердца коснулась его. Жар загорелой кожи мгновенно опалил меня. Будто молния пробежала по телу. Ладонью я несмело провела по твёрдым, упругим мышцам груди, ощущая, как они напрягаются от каждого, даже самого легкого, невесомого касания. Кончиками пальцев прошлась по жёсткому рельефному животу, по предплечьям, увитым тугими венами. Джерд стоял неподвижно, позволяя себя изучать, и я упивалась этим.

Он смотрел на меня. От его тяжёлого, томного взгляда перехватывало дыхание. Казалось, он с трудом сдерживает себя. Ещё мгновение и…

Мои руки продолжали ласкать его сильное тело, скользя по гладкой бархатной коже. Под пальцами я ощутила длинный, неровный, совсем ещё свежий шрам на левом боку. Коснулась следов от когтей, неспешно обвела причудливый узор татуировок. Затем шагнула ближе, приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала в ключицу. Мои губы, дрожащие от нетерпения, спустились ниже, оставляя за собой дорожку влажных поцелуев на его разгорячённой, покрытой мурашками коже. И тут же у самого уха раздался низкий приглушённый стон. Звук, от которого во мне затрепетала каждая жилка.

Горячие, чуть шершавые ладони мягко легли мне на плечи, осторожно скользнули вниз по спине, исследуя каждый изгиб. Это вызвало волну столь сильной сладостной дрожи, что я невольно подалась вперёд и прижалась к учащённо вздымающейся груди. От этого соприкосновения моя изнывающая кожа вспыхнула.

Джерд уверенно притянул меня к себе, окончательно сокрушая все границы между нами. Сильные пальцы прошлись вдоль позвоночника, ласково коснулись шеи, зарылись в волосы, заставив меня тихонько всхлипнуть от нарастающего желания. Аромат его тела кружил голову, пленял. Я потерлась носом о плечо, жадно вдыхая глубокий, обволакивающий и уже родной запах.

А когда Джерд аккуратно приподнял мое лицо за подбородок, я заглянула в его глаза, чувствуя, как погружаюсь в их глубину, растворяюсь в ней. Огромный мир вдруг замедлился и остановился на одном-единственном человеке. Никого и ничего не существовало — только он. Только он один…

Он склонился ко мне. И я не раздумывая потянулась навстречу, обвила его шею руками. Наши губы встретились. Долгожданный, пьянящий поцелуй вырвал меня из реальности. Мы задыхались, не в силах оторваться друг от друга. «Ещё мгновение, и я и не удержусь на ногах», — ошалело подумала я.

Будто прочитав мои мысли, Джерд нехотя отстранился, с хриплым стоном прерывая наш поцелуй. Он бережно поднял меня на руки, словно я была хрупким, ценным сокровищем, и, сделав несколько шагов в спальню, плавно опустил на кровать.

А дальше случился сон. Сладкий, волшебный сон…

Его пылкие требовательные губы ласкали мою кожу, оставляя на ней жгучие следы поцелуев. Уверенные искусные руки дарили неповторимые ощущения. Я плавилась в его объятиях, таяла в сладкой неге. Желание пульсировало во мне, охватывая с головы до ног. Никогда прежде я не испытывала ничего подобного. Я хотела его так, как никого другого. Тело само тянулось к нему, жадно ловило прикосновения, жаждало большего, отдавалось полностью, без остатка.

— Ты моя, Келли'н-Ннен-Хель, — хриплым от возбуждения голосом шептал Джерд, притягивая меня к себе, и целовал так, будто боялся потерять даже на мгновение. — Моя, моя!

Мы оба упивались этой мучительной близостью, сжигающей изнутри, невыносимой и всепоглощающей. Руки, губы, тела переплелись так, что я уже не различала, где заканчиваюсь я и начинается он. Слышала лишь безумные удары сердца. Моего ли, его? А когда ненасытные ищущие губы прошлись по внутренней стороне моего бедра, я захлебнулась в чувственном восторге, и, выдохнув стон, выгнулась навстречу сумасшедшим ласкам. Джерд сдавил мои бёдра, придвинул к себе, и его горячий язык заскользил во мне.

— Что ты со мной делаешь? — пролепетала я, рвано хватая воздух. И голос мой показался совсем чужим.

— Делаю тебя своей, — в ответ прохрипел он.

Ощущения потрясали. Прикрыв от наслаждения веки, я гладила его по затылку. Мои стоны звучали всё громче, всё безудержнее. Забыв обо всем, я полностью отдалась чувствам. В невероятном восхитительном блаженстве глаза мои затуманились слезами. Мир уплывал куда-то долго, почти бесконечно, пока не взорвался сотнями осколков.

Жаркая волна захватила меня. Прошлась по каждому нерву, сжигая всё на своём пути. Я утонула в этом безумном вихре. Тело дрожало. Джерд обнял меня, успокаивая, и медленно, не сводя с меня потемневших глаз, вошёл. Я сдавленно застонала, хмелея от охвативших эмоций. Он заполнил меня всю, напрочь сметая внутренние запреты. Движения становились всё более интенсивными, резкими. Не отрываясь, мы смотрели друг на друга. В этом было что-то магическое, дурманящее.

Джерд любил меня неистово, страстно, заставляя выкрикивать, выстанывать, вышептывать его имя. Красивый и сильный, он так откровенно терял контроль над собой, наконец, открываясь мне. Это сводило с ума и намертво стирало из памяти всех, кто был до него.

Я впивалась ногтями в его твёрдые плечи, обвивала ногами талию, притягивая ближе, и едва успевала дышать. Одной рукой Джерд упирался в подушку над моей головой, другой слегка приподнимал меня за бёдра, теснее прижимая к себе. Это было восхитительно горячо — и в то же время безумно нежно, будто в каждом движении он необъяснимым образом сочетал неукротимое безрассудное желание и трепетную заботу.

А в миг, когда он с тихим стоном содрогнулся всем телом, я распалась на миллиард частиц от пронзившего меня яркого беспредельного исступления и взмыла к звёздам, чтобы потом упасть в крепкие мужские руки и замереть в упоительном покое.

Нависая надо мной и тяжело дыша, Джерд убрал с моего лица спутавшиеся пряди и ласково улыбнулся. Его губы нежно коснулись виска, и я поняла, что пропала. Навсегда затерялась в тёмной глубине его глаз и больше не хотела обратно.

С довольным рычанием, словно большой сытый хищник, он расслабленно лег рядом и мягко притянул меня к себе. Сердце под моей щекой продолжало громко стучать, грудь вздымалась в такт его прерывистому дыханию. Неторопливо перебирая пальцами мои волосы, он ещё долго не мог успокоиться, тело его пылало.

Я же ощущала необычайную лёгкость, но в то же время не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Лежа у него на груди, я блаженно улыбалась. Он не мог видеть моего лица. Рассыпавшиеся волосы скрывали от него глупую, счастливую улыбку.

Вот, значит, каково это — быть с мужчиной, которого любишь до дрожи в коленях, до острой сердечной боли и полного исчезновения мира вокруг. Мысли таяли, медленно ускользая в сладкий тягучий туман.

Прижимаясь ближе, я неосознанно закинула ногу. В ответ раздался низкий удовлетворенный стон, и широкая ладонь уверенно легла на моё бедро, словно заявляя свои права. Я улыбнулась самой себе. Чувство полной, непреложной безопасности, которое я испытывала рядом с ним, обволакивало меня, укрывало как мягкий уютный плед, позволяя расслабиться и быть собой. В его присутствии все тревоги исчезали, уступая место умиротворению. Джерд стал моим тихим надёжным убежищем, и как же оказалось чудесно в этой безмятежности чувствовать себя столь желанной.

Воспоминания о его головокружительных ласках, о том, как он шептал моё имя, как жадно любил меня, не отпускали. Я медленно провела ладонью по его груди, любуясь ровными четкими линиями тела, которое так чутко откликалось на мои прикосновения. Джерд накрыл мою руку своей, нежно сжал и поднёс к губам, целуя каждый палец с нескрываемым удовольствием.

Этот мужчина поразительным образом сочетал в себе мягкость и силу, страсть и спокойствие. Решительный и порой суровый, он умел быть невероятно ласковым и заботливым. Если бы я только знала, если бы только догадывалась, что он появится в моей жизни, ни за что на свете не взглянула бы ни на кого другого. Но это теперь не имело значения. Я любила его всем своим существом, погружаясь в это чувство всё глубже с каждой секундой.

— Джерд, — негромко позвала я через некоторое время.

— М-м? — лениво отозвался он.

Его пальцы неспешно гладили меня по спине, и я готова была урчать от удовольствия.

— А где все? — спросила я, приподнимаясь на локте, чтобы увидеть его лицо.

В доме было подозрительно тихо.

Он лежал, закинув одну руку за голову, разомлевший и безумно красивый. На его губах играла довольная полуулыбка.

— Кто именно тебя интересует, Кейт?

— Фальк, Эйрих, Диса… Где они?

— С ними всё в порядке, не волнуйся. — Он ласково провёл большим пальцем по моей щеке. — Они сами способны о себе позаботиться, поверь.

— Но когда они придут…

— Кейт, они не придут. — В ореховых глазах засветилось что-то озорное, словно он заранее знал больше, чем говорил. — Этой ночью мы с тобой одни.

Мысленно улыбнувшись своей догадке, я с притворным возмущением покосилась на него.

— Ты всё это подстроил?!

— Ничего я не подстраивал, — искренне засмеялся он. — Просто праздник в самом разгаре. Им и без нас есть чем заняться.

— И всё-таки ты это подстроил.

Он рывком перевернулся, подминая меня под себя, и навис сверху.

— Нет. — Губы лукаво изогнулись, чёрные зрачки блеснули. — Но я надеялся, что так произойдёт.

«Бог мой, расслабленный и игривый Джерд — это, оказывается, чертовски сексуально», — пронеслось в голове.

Он аккуратно заправил мои разметавшиеся по лицу волосы за уши. Пальцы скользнули по шее, вызвав мурашки по всему телу. На миг он замер, глядя на губы, и стал дышать тяжелее. В тёмных глазах вновь полыхнул голод.

— И вообще, — голос его сделался совсем низким, — я не хочу, чтобы ты думала о других. Я хочу, чтобы ты думала только обо мне и была только моей.

Обхватив за талию, он прижал меня к себе, и я мгновенно ощутила всю силу его желания.

— А ты, оказывается, собственник, — прошептала я.

От одной только мысли, что сейчас всё повторится, сладко заныло внизу живота.

— Абсолютный, — прохрипел он, прежде чем накрыть мои губы долгим горячим поцелуем.

Джерд

«Древние! Она ведь сама до конца не осознаёт, что безраздельно владеет мной», — думал Джерд, всматриваясь в серые удивительные глаза.

Кейт лежала рядом, голова удобно покоилась на его плече. Она смотрела на него и нежно улыбалась. Время от времени рука поднималась, касаясь его лица. Тонкие пальцы водили по коже осторожно, почти невесомо, и от этой незамысловатой ласки внутри у него всё переворачивалось.

Ещё каких-то пару минут назад она вся, покрытая его поцелуями, срывалась на стон, шептала его имя. Её податливое тело извивалось под ним, дарило ни с чем не сравнимое наслаждение. Джерд терял голову от каждого её вдоха. Запах Кейт сводил его с ума. Она так бурно отзывалась на всё, что он с ней делал, так остро реагировала, будто была создана, чтобы принадлежать ему. Это будоражило, захватывало, вызывало в нём почти мальчишеское восхищение.

Её разгорячённая кожа, припухшие от поцелуев губы и слёзы на щеках в минуты наивысшего упоения лишали его рассудка. Он заживо сгорал в этом пламени. Кейт отдавалась ему настолько горячо и покорно, что каждый раз Джерд был уверен: ещё немного — и сердце его не выдержит. Разорвётся от чувств.

Он не мог насытиться ею, не мог оторваться от губ, от их вкуса. Безудержное влечение к Кейт ломало его изнутри. Как же ему хотелось, чтобы эта ночь не кончалась, чтобы длилась вечно. Джерд всё ещё с трудом верил в то, что произошло. Ему казалось всё сном, пленительным дивным сном. Он слишком долго этого ждал, слишком часто представлял, как будет держать её в объятьях. И теперь, когда Кейт стала по-настоящему его, Джерд ощущал себя живым, словно нашёл ту недостающую часть самого себя, которая делала его целостным.

Перед глазами он всё ещё видел её, изнемогающую от страсти. Соблазнительное тело утопало в мягких складках мехового одеяла. Кейт ждала, что он прикоснётся, только он и никто другой, и он касался её снова и снова.

Но в этот раз всё было иначе: медленно, чувственно. Первое безрассудное и нестерпимое желание они уже утолили. Теперь ему хотелось большего — чего-то более трепетного и осмысленного. Он стремился наполнить каждое движение нежностью, сделать каждый миг незабываемым. Его руки с особым вниманием скользили по шелковистой коже, запоминая каждый изгиб, каждый тончайший отклик.

Тёплый мерцающий свет лампы у изголовья кровати отбрасывал на Кейт причудливые блики, создавая переплетение узоров на её теле. Джерд с восторгом наблюдал за этим. Её красота, подчёркнутая невероятной игрой тени, притягивала, заставляя забыть обо всём остальном. Он невольно провёл пальцами по ее руке, словно хотел убедиться, что это не иллюзия, а реальность, настолько прекрасная, что перехватывало дыхание. Пушистые непослушные волосы, которые он так обожал, ниспадали по плечам, мягко обрамляя её лицо. Огромные глаза манили, сверкали, словно звёзды. В чёрных, затопивших серые глубины зрачках он видел своё отражение. Едва сдерживаясь, он шептал ей:

— Ты моя, только моя!

Он хотел её безумно. Желание переполняло, разрывало в клочья. Кейт ощущала это и тянулась к нему. Целовала с нарастающей страстью. Дразнящие пальцы порхали по его животу, спускаясь всё ниже. Прикосновения становились смелее, настойчивее. Джерд понимал, что если Кейт не остановится, его план — действовать медленно — провалится с треском. Контроль ускользал, что только сильнее распаляло. Он отчаянно жаждал этого, весь горя при мысли о её руках и губах, ласкающих его.

Но сегодня он хотел доставить удовольствие ей, а потому остановил руку и, удерживая в нежном захвате, мягко завел ей за голову. Кейт издала разочарованный вздох, Джерд улыбнулся.

«Всё-таки она невероятная», — подумал он, удивляясь тому, что вообще способен был сейчас думать.

Теперь он знал, что нет ничего более потрясающего, чем видеть, как Кейт трепещет в его руках, когда волна наслаждения накрывает её. Ему хотелось переживать это снова и снова.

Ни одна женщина не вызывала в нем столь глубоких, раздирающих душу и тело эмоций. Ни одну женщину он не желал так неистово, почти свирепо. Никогда и ни с кем он не был так уязвимо открыт, как с ней.

Свободной рукой он дотронулся до её груди, припал губами. Кейт задрожала и выгнулась навстречу. Его губы неумолимо терзали гладкую тёплую кожу. Джерд провёл языком по рёбрам, медленно опускаясь вниз, к животу. Кейт громко застонала от удовольствия, выгибаясь сильнее. Он осыпал поцелуями её всю, от манящей впадинки между ключицами до кончиков маленьких пальчиков на ногах, наслаждаясь столь ярким откликом. Сдерживаться становилось всё труднее. Рука скользила по стройным бёдрам, мягко поглаживала тонкую чувствительную кожу на внутренней стороне. А когда его пальцы погрузились в неё, Кейт сдавленно всхлипнула и тут же схватилась за его плечи, прижимаясь так, словно искала опору. Внутри она была нежнее самых тонких лепестков роз. Хриплый стон сорвался с его губ. Лаская её, чувствуя, как пульсирует её плоть, Джерд получал не меньшее удовольствие. Стремление сделать её счастливой, быть максимально внимательным и чутким поглотило его. Впервые он настолько отдавался чувствам, полностью утратив контроль над собой. Он растворялся в Кейт целиком, дышал ею, не мог налюбоваться.

— Джерд… — срывающимся голосом выдыхала она, бессовестно моля о большем.

Взгляд её серых глаз уплывал от него. Запрокинув голову, она исступленно кусала губы. От взаимной страсти у Джерда кипела кровь. Дольше сдерживаться было невозможно. Он чувствовал, что они оба сойдут с ума, если он не сделает это сейчас же. Прекратив ласкать её, он глубоко проник, полностью овладев ею. Влажная… горячая… шёлковая… Кейт ахнула и прижалась к нему. Сливаясь в единое целое, они делили на двоих каждый вдох, каждый стон.

— Моя Келли'н-Ннен-Хель, — шептал Джерд ей в губы и ускорял темп.

Ровно за секунду, за один удар сердца до того, как они одновременно сорвались в бездну, Кейт взглянула на него с безраздельным доверием, а после обмякла в его руках. По её щекам потекли слёзы, отражая всю глубину пережитого. Джерд нежно высушил их губами. Уставший, но счастливый, он обессиленно откинулся на спину, уложив девушку на себя.

Она издала глубокий довольный вздох и затихла. Джерд чувствовал, как бьётся её сердце в унисон с его…

Эти воспоминания будоражили, волновали, не давали уснуть. Он лежал неподвижно, боясь её разбудить. Заласканная Кейт тихонько спала, уютно устроившись на его плече. Он вслушивался в её спокойное размеренное дыхание, чувствуя растущую потребность оберегать и защищать то, что он считал теперь своим.

Сквозь незанавешенное окно в комнату пробивался нежный розоватый свет. Огни Древних, которые так ждала Кейт, зажглись, и теперь каждая ночь до самой весны будет окрашена в густые красно-синие оттенки. Она успеет ещё налюбоваться…

Откуда-то издалека доносились приглушённые звуки праздника. Скельбрэ пел, гулял, дышал весельем. Исфрил продлится несколько дней, и город не уснёт ещё долго. Но сейчас это казалось отголоском чего-то чужого, неважного. Важным было лишь то, что рядом с ним, в его объятьях, спала девушка, которую он любил. Внешний мир его больше не интересовал.

Внезапно Кейт вздрогнула во сне. Джерд повернул голову и осторожно коснулся губами её лба. Она шевельнулась и, не открывая глаз, тихо прошептала:

— Джерд… я люблю тебя…

Так просто, так естественно… будто говорила ему это уже много раз.

Гром, настоящий гром, ударил над ним посреди зимы. Сердце замерло. В груди сделалось жарко. Древние! Три простых слова, произнесённые на самой границе сна и яви, обрушились на него горной лавиной. Он, ошеломленный, не знал, что сказать. Притянув её ближе, едва слышно произнёс:

— И я люблю тебя. Ты даже не представляешь как…

И поцеловал её в тёплый висок. Он знал, что Кейт не слышит его. Она снова спала, вероятно, так и не осознав, что впервые призналась ему в любви. В этот миг он понял, что никогда прежде не чувствовал себя настолько счастливым. Сегодняшняя ночь стала восхитительным подарком. Подарком для них обоих. Того, что они пережили, Джерд не мог представить себе даже в самых смелых мечтах. Всё, что произошло, казалось таким нереальным, таким прекрасным. Сегодня он ещё раз убедился, что Кейт рождена для него. Любовь к ней творила с ним что-то невероятное: она окрыляла, наполняла силой, но вместе с тем страх потерять ее пожирал его изнутри.

Их невозможная связь нарушала все законы. Джерд знал, что рано или поздно Кейт вернётся туда, откуда пришла, и это неотвратимо. Она принадлежала не только ему, но и своему далёкому чужому миру. И это превращало их любовь в самое ценное и самое хрупкое, что было в его жизни. Пытаясь заглушить мучительные мысли, Джерд прижал Кейт к себе. Её присутствие успокаивало. Она всё ещё с ним. Она рядом. Он провёл рукой по её волосам, поцеловал узкую ладонь, лежащую у него на груди. Постепенно его собственные глаза начали закрываться, и, несмотря на тревогу, он улыбаясь погрузился в сон.

Кейт

— Джерд, что будет дальше?

Обнявшись, мы лежали у камина, наблюдая, как алые лепестки пламени то вспыхивали ярким светом, то стремительно угасали. В доме царила безмятежная тишина. Никого, кроме нас. Утром появилась Диса, быстро приготовила нам завтрак и снова исчезла. Но я не слышала этого — я крепко спала. Джерд не стал меня будить. А когда я, наконец, проснулась, то сразу почувствовала на себе его нежный взгляд. Он лежал рядом и улыбался. Как же это чудесно: открыть глаза и увидеть его, провести рукой по лицу, прижаться к нему, такому большому и тёплому, и осознать, что теперь он мой, по-настоящему мой.

Весь день мы провели в постели, занимаясь любовью, а в перерывах ели, болтали и просто наслаждались друг другом. Нам было несказанно спокойно и уютно вдвоем. За стенами дома гремел праздничным тайфуном Исфрил, но мы не обращали внимания ни на шумные возгласы с улицы, ни на звуки музыки. Мы словно сбежали от всех на другую планету, на которой не существовало ничего, кроме страстной нежности двух обнажённых тел. Я была счастлива и видела отражение своего счастья в его глазах.

И вот сейчас, утомленные любовью, мы просто молчали, глядя на огонь. Я чувствовала твёрдую грудь у себя за спиной, голова моя покоилась на его вытянутой руке, другой рукой Джерд мягко прижимал меня к себе.

— А дальше я женюсь на тебе, Кейт, — услышала я тихий голос у самого уха.

Что?! Сердце моё прыгнуло, глухо ударилось о рёбра и с силой забилось. Ошарашенная, я резко перевернулась, чтобы взглянуть на него. На лице Джерда сияла лучезарная улыбка — то ли моя реакция его рассмешила, то ли он просто пошутил.

— Что ты только что сказал? — переспросила я, всё ещё не веря своим ушам и пытаясь осмыслить услышанное.

— Я сказал, что женюсь на тебе, Кейт Хаггинс, — спокойно повторил он и протянул руку, чтобы нежно погладить меня по волосам. — И ты подаришь мне дочь, красивую, сероглазую и кудрявую, как ты, — добавил он уже без улыбки, серьёзно.

Я пребывала в полном замешательстве, не зная, что ответить. Это было настолько неожиданно, что, несмотря на трепещущее от счастья сердце, разум будто впал в оцепенение, отказываясь принимать его слова.

— Джерд… — попыталась заговорить я, но он мягко коснулся пальцами моих губ, заставляя замолчать.

— Можешь считать меня диким варваром, да кем угодно. — Он говорил решительно и твёрдо. — Но теперь я тебя никуда не отпущу.

Я вскинула на него глаза, ощутив внезапную панику. Он заметил это и поспешил успокоить:

— Мы найдем способ вернуться в твой мир, Кейт, но я не оставлю тебя там одну. Мне плевать, этот мир, тот. Я слишком долго искал тебя. Слишком долго. — В его тихом голосе прозвучала глубокая, пронзительная тоска. — Ты моя, Келли'н-Ннен-Хель, и я никому тебя не отдам, — сказал он, будто ставя точку в этом разговоре, и нежно провёл тыльной стороной ладони по моей щеке.

— Что значитКелли'н-Ннен-Хель? — спросила я шёпотом, вглядываясь в его серьёзное лицо.

Он замолчал, нависая надо мной, а затем хрипло произнёс:

— Так говорят о женщине, которую невозможно избежать.

В его взгляде я видела искренность, подлинную и чистую.

— Куда бы мужчина ни шёл, куда бы ни пытался скрыться, ничего не получится, — продолжал он. — Потому что она часть его собственного сердца, часть его самого. Его тянет к ней, влечёт, и никаким силам не справиться с этим притяжением, потому что оно есть неизбежность.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и в этот момент мир остановился.

— Ты неизбежность, Кейт, — тихо сказал он. — Моя неизбежность.

Бог мой, внутри меня бушевал целый океан чувств. Казалось, я вот-вот сойду с ума от того, что творилось со мной. Его слова…

Джерд смотрел на меня не моргая. Я прижалась к нему, уткнулась носом в грудь. Слёзы покатились по щекам, и я расплакалась, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции.

Джерд опешил.

— Что случилось, любимая?

Он слегка отстранился, пытаясь заглянуть мне в лицо.

— Я обидел тебя?

Слово «любимая», произнесённое так заботливо, так мягко, тронуло до глубины души. Никто и никогда не называл меня так.

Он ласково погладил мои волосы, провёл рукой по обнажённой спине.

Ну почему судьба оказалась такой несправедливой? Мужчина, который был мне так нужен, которого я без памяти любила, принадлежал иному миру. Как разрешить это? Как сделать так, чтобы все были счастливы?

— Нет, Джерд, вовсе нет, — шмыгнула я, подняв на него заплаканные глаза. — Ты любишь меня?

Он улыбнулся совершенно по-особенному и вдруг нежно поцеловал меня в кончик носа.

— А ты до сих пор этого не поняла? — прошептал он, наклоняя голову ближе. — Кейт, я люблю тебя с того самого дня, когда впервые увидел.

Слёзы вновь навернулись на глаза.

— Ну ты что, Кейт, почему плачешь?

— Джерд… — начала я, пытаясь собраться с мыслями, мой голос дрожал, — я… я тоже тебя люблю.

— Знаю, любимая.

Я удивлённо взглянула на него.

— Знаешь?

Он кивнул.

— Ты сказала мне.

— Когда?

— Вчера ночью, во сне.

Джерд лукаво улыбнулся. Бог мой, я теперь ещё и во сне говорю! Кто знает, что я там ещё наболтала…

— Прости, — прошептала я.

— За что?

— За то, что опять расплакалась. Ты сделал мне предложение, а я…

— Ну, вообще-то, я его ещё не сделал, — улыбнулся он, заставив меня на мгновение похолодеть от страха.

— Я что, всё неправильно поняла, да?

— Кейт, — произнёс он, продолжая улыбаться, — я сказал тебе о том, что будет дальше. О том, что я женюсь на тебе, и это абсолютная правда. Но предложение вроде как положено делать в несколько иной, более официальной обстановке. — Он, словно извиняясь, пожал плечами, всё ещё держа меня в объятьях. — Прости, что всё так. Но всё будет, любимая. Будет как положено, я тебе обещаю.

Он немного помолчал. В его глазах заплясали озорные искорки.

— А что в твоих сказках происходит после того, как прекрасный принц всех спасает? — неожиданно спросил он, притягивая меня ближе.

Я хихикнула, уловив перемену в его настроении. Мои губы сами расплылись в улыбке.

— Ну, он женится на той, которую спас.

— И что ему нужно сделать, чтобы она ответила да? — не унимался Джерд.

— Принц должен явиться на белом коне к своей возлюбленной…

На миг он притворно задумался, а затем хитро спросил, слегка прищурив глаза:

— Белый — это обязательное условие? Или чёрный тоже сойдёт?

— Сойдет, — согласилась я, пытаясь не рассмеяться.

Он чуть наклонил ко мне голову.

— Так, а дальше?

— А дальше он должен опуститься на одно колено и попросить её руки.

— И всё? — Джерд удивлённо поднял бровь, делая вид, что это его разочаровало. — И не нужно бросать к её ногам все сокровища мира и головы злейших чудовищ?

Теперь уже я не могла сдержаться. Я смеялась, прижимаясь к его плечу.

— Ни сокровищ, ни чудовищ, — проговорила я сквозь смех. — Его возлюбленной ничего такого не нужно. Ей нужно лишь одно — он сам.

Я остановилась, внезапно осознав, насколько это правда. Мой смех затих, и я прошептала:

— Потому что она тоже долго его искала. Очень долго…

Наша игривость вмиг улетучилась. Мы замерли, просто смотря друг на друга.

— Я люблю тебя, — низким голосом произнёс Джерд.

— А я тебя, — прошептала я в ответ.

И этих слов было достаточно. Да и к чему слова, когда за нас уже говорили руки, губы и глаза…