Кейт

— …какого крахена, Эйрих! Я уже три дня валяюсь. Ещё один день — и я, кажется, кого-нибудь придушу! — услышала я за приоткрытой дверью.

— Ну, это ты Кудрявой скажи, — усмехнулся Эйрих. — Она теперь тут главная. Пока ты спал, она заставила нас ходить на цыпочках и шипела, точно дикая кошка, всякий раз, когда что-то могло нарушить твой покой. Так что ты, Твоё Высочество, будешь в постели лежать ровно столько, сколько сказал этот старый пень Аварис. Напомни-ка мне: неделю, если я не ошибаюсь?

И засмеялся в ответ на сдавленное рычание друга.

Сразу после боя йординг Храбан прислал своего целителя. Низенький, крепко сбитый старик с длинной седой бородой и кустистыми бровям напоминал гнома. Бормоча себе под нос, он деловито прошагал в комнату, где на кровати с закрытыми глазами лежал белый как мел Джерд. Старик быстро осмотрел его, продолжая бубнить. Из принесённого с собой весьма потрёпанного саквояжа извлёк и разложил на столе странные приспособления и инструменты, и обведя нас всех строгим взглядом совиных немигающих глаз, попросил покинуть помещение. Мою попытку оспорить он пресек на корню и со словами «закончу — позову» выдворил за дверь. Когда «гном» позволил нам вернуться, Джерд уже спал. Жуткая бледность ушла с его красивого лица, губы порозовели.

— Проспит два дня, — тоном профессора заявил старик. — Не пугаться, не волноваться, не трогать его. Когда проснётся, накормить. Пусть остаётся в постели. Неделю, не меньше.

Он потряс своим крючковатым пальцем перед моим лицом.

— Он поправится? — жалобно пропищала я, заглядывая в мудрые глаза.

— А как же, — хитро прищурившись, крякнул старик. — Аварис своё дело знает.

Сейчас я стояла у двери, не решаясь войти. Джерд пришёл в себя вчера вечером, но по какой-то непонятной причине не захотел меня видеть. Я рвалась к нему, но Эйрих меня не пустил.

Мужчины как сговорились. Когда бы я ни пыталась, кто-нибудь из них обязательно ловил меня и закрывал дверь перед носом. Я ничего не понимала, а они не объясняли. Я беспокоилась. Очень. Они же убеждали, что с Джердом всё в порядке, и не говорили больше ни слова.

Я занесла руку, собираясь толкнуть створку, но не успела её коснуться. Она распахнулась, и на пороге возник Эйрих.

— Кудрявая, это начинает превращаться в привычку.

Он ухмыльнулся, тесня меня обратно в коридор и аккуратно прикрывая за собой дверь.

— Я хочу знать, что происходит! — не выдержала я. — Может, мне всё-таки кто-нибудь объяснит, наконец! — голос мой завибрировал, готовый сорваться на крик.

Эйрих хмуро посмотрел на меня и недовольно тряхнул головой.

— А ну-ка, пошли со мной. — Он схватил меня за локоть и оттащил подальше от комнаты, в которой находился Джерд. — Я же тебе сказал, потерпи немного. Ничего страшного не происходит, — зашипел он мне в ухо.

— Эйрих, — я подняла на него глаза, даже не пытаясь вырваться, и умоляюще попросила: — Скажи мне правду.

— О, Древние! — зарычал он и раздражённо провёл рукой по волосам. — Да он просто не хочет, чтобы ты видела его таким!

— Какимтаким? — опешила я.

— Беспомощным.

— Но это же мальчишество какое-то, — захлопала я глазами от удивления.

— Ну уж прости, вот так мы, мужчины, устроены. — Развёл руками Эйрих, по-доброму улыбаясь.

— Но…

— Говорю тебе, Кудрявая, беспокоиться не о чем, — перебил он меня. — Просто потерпи.

Сказав это, он направился к лестнице.

— Вот упрямый! — буркнула я себе под нос, имея в виду Джерда.

— А вот это в точку! Он такой! — не оборачиваясь, крикнул на ходу Эйрих и засмеялся. — Привыкай!

Тем же вечером, после ужина, я сидела внизу в кресле, поджав под себя ноги, и смотрела на пляшущий в камине огонь. Передо мной на низком небольшом столике дымилась кружка. Диса приготовила отвар из ягод, напоминающих клюкву. В комнате витал едва уловимый кисло-сладкий аромат. За окнами медленно падал снег. Я сидела молча, полностью погружённая в безрадостные мысли. Где-то вдалеке тихонько позвякивала посуда. Женщина возилась на кухне. Помимо меня, Дисы и спящего наверху Джерда, в доме находился Фальк. Аццо убедился, что с принцем всё в порядке, и ещё днём отправился обратно в Рервик к семье, напоследок бросив на меня извиняющийся взгляд. А Эйрих пропал куда-то, как всегда, не соизволив обьяснить, куда направляется.

Неожиданный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я тут же вскочила на ноги. Словно из ниоткуда в комнате появился Фальк. Не успели мы с ним переглянуться, как дверь распахнулась, впуская в дом две высокие фигуры в чёрных заснеженных плащах. Почти одновременно скинув глубокие капюшоны, мужчины повернулись к нам и уставились на Фалька. Тот обомлел и застыл со странным выражением лица.

— Чем обязан, господа? — раздался с лестницы суровый голос. — Не поздновато ли для визитов?

Я резко обернулась. Джерд стоял на ступенях, положив руки на пояс и уперев тяжёлый взгляд в незнакомцев. Лицо его было сердитым и бледным.

«Бог мой, ему же нельзя вставать!» — мысленно ахнула я, каким-то шестым чувством понимая, что вслух сейчас этого высказывать не стоит.

Мужчины склонились в низком поклоне.

— Ваше Высочество, — произнёс крупный седой незнакомец с обветренным узким, словно вырубленным из камня, лицом, — прошу простить за беспокойство. Нам… нужно поговорить с вами.

Джерд перевёл на него полный недоверия взгляд и склонил голову набок.

— Вы уверены, что только поговорить, генерал Рейк?

— Ваше Высочество, мы здесь как… — мужчина слегка замялся, — частные лица. Прошу, уделите нам немного времени.

— Значит, мне можно не опасаться ареста, который может произойти в любую минуту, пока будет длиться наш… разговор? — вкрадчиво спросил Джерд, медленно спускаясь.

По тому, как он держался, невозможно было и заподозрить, что Джерд ранен. Он шёл легко и уверенно, расправив широкие плечи. Оставалось только догадываться, каких усилий стоил ему каждый шаг.

Подойдя к незваным гостям, он сузил глаза и пристально оглядел их.

— Иначе, господа, боюсь, вечер будет несколько… испорчен, — и немного помедлив, свирепо добавил, — для вас.

— Даю слово, Ваше Высочество! — подал голос второй незнакомец.

Высокий, худощавый, с орлиным носом. Его испещрённое жёсткими морщинами лицо уродовал шрам, пересекающий левый глаз. Отчего казалось, что мужчина всё время щурится.

— Что ж… генерал Далрим, генерал Рейк, прошу.

Джерд сделал приглашающий жест рукой. Проходя мимо нас с Фальком, он даже не взглянул в мою сторону.

Все трое расположились за столом в столовой. Туда же, не сговариваясь и не желая оставлять Джерда одного, вошли и мы. Фальк остался стоять, прислонившись плечом к дверному косяку и сложив руки на груди. Я же присела на край ближайшего стула и замерла. Джерд коротко посмотрел на меня. Ореховые глаза его на мгновение блеснули, отражая свет зажжённых на столе свечей. Не сказав ни слова, он отвернулся.

Гости замешкались, обеспокоенно переводя взгляд со своего принца на меня и обратно, явно не понимая, кто я и стоит ли при мне вести беседу. С Фальком эти двое, судя по всему, были знакомы, хоть и не удостоили того даже приветствием.

— Говорите свободно, господа, у меня нет секретов от моих людей, — заметив, что мужчины поглядывают на меня, проговорил Джерд. Голос его при этом звучал властно и холодно.

Генерал Рейк кивнул.

— Ваше Высочество, что вы намерены делать дальше?

— В каком смысле? — Джерд откинулся на спинку стула.

— Ваш брат, — генерал кашлянул, — наследный принц Реджинар… Мы получили рапорт. На южной границе хаос. Лорретийцы заняли Дазур. Приказа держать оборону не поступило. Легионы отведены вглубь страны. Из-за этого в армии неспокойно, Ваше Высочество. Нарастает недовольство. Ходят слухи, что принц Реджинар заключил некую… хм… сделку с королем Хейлгаром.

В глубине глаз Джерда что-то мелькнуло, словно он только что получил прямой ответ на долго мучивший его вопрос.

— Что вы хотите от меня, Рейк? — ровным голосом спросил он.

— Ваше Высочество, армия верит в вашу невиновность, — заговорил генерал Далрим. — По крайней мере те легионы, что стоят здесь на границе. Да и те, что были расквартированы на юге, тоже. Мы уполномочены говорить от имени генералов Шепа, Салластара, Ригона и Бларда. — Он замолчал и внимательно посмотрел на Джерда. — Мой принц, если вы решите… оспорить корону, армия, большая её часть, вас поддержит.

— Вы, должно быть, спятили, Далрим.

Джерд едва заметно поморщился и поменял позу. По его рубашке там, где находилась рана, густо темнея, расплывалось алое пятно. Он переместил руку так, чтобы незаметно прикрыть его. От моего внимания не ускользнуло и то, как напряглись его плечи.

«Ему больно!» — пронеслось в голове. Я невольно вздрогнула.

Судя по лицам собеседников, они ничего не заметили. Мне же хотелось вмешаться. Но инстинктивно я догадывалась, что этот разговор важен, и сейчас происходит некая демонстрация силы. А ещё в эту секунду я, кажется, до конца осознала, что передо мной человек, в чьих жилах течёт королевская кровь и кто привык не только жертвовать собой ради других, но и повелевать и отдавать приказы.

— Я объявлен вне закона в Ауррории, — продолжил Джерд. — Стоит там появиться, и меня ждёт казнь. О чём вы говорите?

— О справедливости, мой принц! — с некоторой горячностью ответил шрамолицый генерал. — Иначе всё, что строили ваши отец и дед, пойдёт прахом. Ваш брат не остановится ни перед чем. В Скельбрэ едет бумага. Через пару дней посланник Талвин получит её. Принц Реджинар выставил ультиматум йордингу.

Джерд изогнул бровь.

— Как видите, Ваше Высочество, шпионы есть не только у вашего брата. Нам известно намного больше, чем полагают в Зорате, — хмуро заметил Далрим. — Так вот, вернёмся к ультиматуму. Продление военного союза в обмен на вашу голову. Легионы со вчерашнего дня приведены в боевую готовность. Именно по этой причине мы так спешили поговорить с вами.

— Какова вероятность, что он пойдёт войной на рохов? — бесстрастно спросил Джерд.

— Пока маловероятно, мой принц. Генералы будут советовать ему подождать. Самое большее, на что он может решиться, это отозвать легионы и разместить их в Пограничье, — ответил Рейк. — Ведь от военного союза выигрывают не только рохи, но и мы. И ваш брат об этом знает.

— Шестой легион до сих пор стоит во Фростхольде?

— Да, мой принц. Генерал Блард вызван в столицу для дальнейших указаний. Но одно ваше слово — и северные легионы, все как один, перейдут под ваши знамёна.

Джерд задумчиво провёл ладонью по лицу, незаметно стирая мелкие бисеринки пота, выступившие на лбу. Щека его слегка дёрнулась. Он нахмурился, стараясь не выдать боли, мучившей его. Смотреть на это было невыносимо, но я молчала.

— Мне пока нечего вам сказать, господа.

— Не отвечайте сейчас. Но прошу, Ваше Высочество, подумайте. Обстоятельно подумайте, — с надеждой проговорил Рейк.

— Вы нужны армии, нужны Ауррории, мой принц. — Генерал Далрим вновь пристально посмотрел на Джерда. — Мой слуга Викс, если позволите, будет передавать вам сообщения о текущих делах.

Джерд, чуть помедлив, кивнул. Настроение в комнате изменилось. Недоверие, которое поначалу сквозило в каждом его слове, сменилось если не интересом, то по крайней мере осторожным вниманием.

— Ваше Высочество, мы слышали про Скьярдарлинг. Думается, ультиматум рохи отклонят, — после недолгого молчания произнёс генерал Рейк. — Вас сильно потрепало?

— Терпимо, — коротко бросил Джерд, всё ещё прикрывая рукой кровавое пятно на рубашке.

Рейк кивнул и начал подниматься. Следом за ним встал Далрим.

— Не будем вас более утомлять, Ваше Высочество.

Они низко поклонились, и Далрим с искренним беспокойством в голосе добавил:

— Поправляйтесь, мой принц, и… берегите себя.

— Миледи, — он повернулся ко мне и вежливо кивнул на прощание.

Генерал Рейк последовал его примеру, и оба поспешно направились к выходу. Джерд же остался сидеть, задумчиво глядя перед собой. Когда гости почти достигли двери, он вдруг окликнул их:

— Рейк, Далрим!

Генералы мгновенно обернулись.

— Спасибо, — хрипло сказал Джерд.

Словно по невидимому сигналу мужчины выпрямились. В следующую секунду каждый из них ударил себя в грудь кулаком и с твёрдой решимостью произнёс:

— Доблесть и честь!

— Доблесть и честь! — повторил Джерд, вставая из-за стола.

Джерд

Шелестящие тени танцевали по каменным стенам, извиваясь и кружась. Они лентами взмывали под сводчатый потолок и тут же стремительно опадали обратно. Тени шептали множеством голосов. Разрозненный шепот, казалось, доносился со всех сторон и эхом отдавался у него в голове: «…Ты не сможешь исправить того, что сделал… сделал… сделал… Придётся вернуть… вернуть… отдать…»

Джерд резко распахнул глаза, выныривая из странного, вязкого, до жути неприятного сна. Он судорожно хватал ртом воздух, ощущая, как что-то неправильное и тревожное до сих пор цеплялось за его сознание. Во сне таилась угроза, и оттого хотелось его немедленно забыть, стереть из памяти. Сердце бешено билось сигнальным набатом, пульсируя болью в висках. Он попытался приподняться на локтях — и тут же вздрогнул. Левый бок обожгло калёным железом. Джерд обессиленно откинулся на подушки. Воспоминания о вчерашнем вечере нахлынули безжалостной ледяной волной. Визит генералов… напряжённый разговор… Крахен! У него разошлись швы. Теперь фрагменты того, что происходило после, стали выстраиваться в голове и сменяться, как узоры в хаотичном калейдоскопе.

Вот он встаёт из-за стола, держась за бок… в каком-то отуплении смотрит на окровавленную ладонь… ещё мгновение, и он оказывается на полу… видит взволнованное лицо Кейт, склонившееся над ним… она шепчет: «Джерд!.. Нет, нет, не смей терять сознание, слышишь?!» … крики, кто-то куда-то бежит… он закрывает глаза… где-то вдалеке слышится сдавленное рычание Эйриха: «Крахен! Кудрявая, вас и на минуту без присмотра оставить нельзя!» … ласковая прохладная рука гладит его по лбу, это он помнит особенно хорошо… что-то капает на его губы… горько-соленое… он понимает: её слезы… его поднимают и куда-то несут… раскалённые угли под рёбрами обжигают… он видит белую бороду Авариса: «Эх, такая работа насмарку, теперь останется шрам»… и снова ласковые руки на его лице и нежный шёпот: «Какой же ты всё-таки упрямый! Но теперь всё будет хорошо…»

Джерд сделал глубокий вдох, поморщился. Бок горел крахеновым огнём. Неожиданно почувствовав рядом чужое тепло, он понял, что в кровати не один. Кейт лежала, свернувшись клубочком, подтянув под себя ноги и прижавшись к нему спиной. Непослушные локоны рассыпались по подушке. Девушка спала. Джерд не видел её лица, лишь слышал размеренное дыхание, и это вдруг успокоило его. Даже боль под рёбрами стала будто тише.

Он заметил, что заботливо укрыт. Девушка же лежала поверх одеяла, как была, в платье. Она должно быть сидела с ним всю ночь, а под утро не выдержала и уснула. Колоссальная всепоглощающая нежность затопила его изнутри. Он не хотел, чтобы она видела его таким. Ну, что уж теперь…

Он лежал неподвижно, боясь её разбудить. Собственное дыхание казалось слишком громким. Отчего-то одновременно хотелось, чтобы девушка вот так спала и спала рядом, лишь бы не покидала его, но в то же время хотелось увидеть её улыбку. И, может быть, наконец-то решиться сказать то, что он вот уже несколько недель носит в себе и не осмеливается произнести даже в мыслях.

Кейт завозилась, потянулась и внезапно села. Потерев виски, она повернулась к Джерду. Серые бездонные глаза с беспокойством замерли на его лице. Заспанная, с чуть припухшими от сна губами, она показалась Джерду такой красивой, что он всерьёз подумал, а не послать ли всё к крахену прямо сейчас. Только бы целовать эти губы, зарываться руками в волосы и изучать ладонями каждый изгиб тёплого, податливого тела. Он рвано втянул воздух, стараясь справиться с нарастающим желанием. Девушка моргнула, заправила выбившуюся прядь за ухо и ласково ему улыбнулась. Внутри у Джерда сладко защемило.

«Ещё немного — и я точно свихнусь», — мысленно простонал он.

— Здравствуй, — голос был совсем сонный, хриплый.

— Здравствуй.

— Как ты? — Кейт вдруг нахмурилась. — Ты вчера нас здорово напугал!

— Всё в порядке. Не беспокойся, — поспешил заверить Джерд.

Ему хотелось, чтобы она перестала хмуриться и вновь улыбнулась, но у Кейт явно были другие планы. Судя по всему, она собиралась устроить ему взбучку за вчерашний поступок.

— Зачем ты это сделал? — строго спросила она.

Кейт сидела на кровати, поджав под себя колени, и смешно злилась.

— Что именно?

— Не отвечай вопросом на вопрос. Ты прекрасно знаешь, о чём я. Зачем ты встал? Тебе ведь нельзя было. Аварис сказал, что от глупости и упрямства он не лечит. А в следующий раз, когда тебе вздумается погулять, предупреждать его заранее. Эйрих ведь вытащил его прямо из постели, а когда приволок сюда, на старике всё ещё был ночной колпак.

Джерд горестно хмыкнул, представив, как Эйрих должно быть напугал целителя, ворвавшись среди ночи в дом.

— Ну? — Кейт снова нахмурила красивые брови, сведя их на переносице. — Скажешь или нет?

Джерд понял, что ответить хоть что-то всё-таки придётся.

— Так нужно было. Но тебе не о чем волноваться, Кейт. Умирать вчера я не собирался.

— Не собирался?! — от возмущения брови девушки взлетели. Волны серой реки в её глазах тронул шторм. — То есть, по-твоему, свалиться посреди гостиной с дырой в боку и по уши в крови — это ты просто решил так развлечься, а не умереть?

Джерд смотрел на неё не отрываясь. Даже в гневе она казалась ему невероятно прекрасной.

— Можешь ответить на один вопрос? — Взгляд её немного смягчился. — Почему, когда мы вместе, кто-нибудь из нас обязательно истекает кровью? — Она вдруг погрустнела и смущенно продолжила: — Я просто… боюсь тебя потерять, вот и всё, — выдохнула она и отвернулась.

Джерд заморгал, пытаясь осознать то, что только что произнесла Кейт. Она боится его потерять? Древние! Это лучшее, что он слышал за последнее время. Осторожно приподнявшись, он положил ладонь на её узкую спину. Девушка едва заметно вздрогнула.

— Кейт, ты меня не потеряешь, обещаю.

Собственный голос показался ему чужим, осипшим и каркающим.

Она медленно повернулась к нему, заглянула в глаза, присмотрелась, будто пытаясь отыскать что-то, и вдруг придвинулась ближе. Сердце Джерда гулко стукнулось о рёбра. Он судорожно сглотнул и замер.

— Ты голоден? — неожиданно выдала Кейт краснея.

Что? О чём она? Голоден?

«Нет, я точно свихнусь», — горько подумал он и, посмотрев на девушку, зачем-то кивнул.

Её как ветром сдуло с кровати. Со словами «я мигом» она унеслась вниз. Джерд только и успел заметить, как копна кудрявых волос взметнулась возле двери.

— Эй, Кудрявая, полегче! За тобой кто-то гонится?

А в следующее мгновение Эйрих уже входил в комнату.

— Ну что, Твоё Высочество, снова среди живых? — Он посмотрел на Джерда и нахмурился. — Какого крахена ты вчера вытворял?

— Не начинай. — Джерд скривился и умоляюще посмотрел на друга. — Лучше послушай, что мне поведали генералы.

Эйрих слушал не перебивая, только всё больше мрачнел.

— Значит, он отдал ему Дазур, — процедил он сквозь зубы, когда Джерд закончил свой рассказ. — Крахенов ублюдок!

Он в бешенстве расхаживал по комнате, положив руки на пояс, и ругался на чём свет стоит.

— Ты помнишь, сколько народу там полегло три года назад?! Крахен! За что?! Чтобы какой-то титулованный маменькин сынок отдал просто так то, что отстояли кровью другие! — И повернувшись к Джерду, резко бросил: — Так что ты решил?

— …Нет-нет, Диса, я сама… — послышалось за дверью.

Мужчины переглянулись. С подносом в руках в комнату вошла Кейт. Увидев разъярённого Эйриха, она застыла на пороге, растерянно хлопая глазами.

Джерд коротко глянул на друга, как бы говоря: «Давай позже, а?»

Тот, усмехнувшись, шагнул к выходу.

— Пойду подумаю над тем, что ты мне сказал. — И повернулся к Кейт. — А ты, Кудрявая, — он посмотрел на поднос, — давай корми своего принца. Ему теперь силы нужны. И немалые.

«Вот крахенов сын!» — Джерд мысленно отругал друга за длинный язык.

— Что это с ним? — с тревогой спросила Кейт, едва за Эйрихом закрылась дверь.

Она поставила поднос на небольшой столик у кровати, и по комнате тут же поплыл пряный аромат чего-то мясного. Джерд с удивлением обнаружил, что вправду голоден. И не просто голоден, а готов съесть зажаренного на вертеле кабана. Целиком. До Скьярдарлинга его по традиции не кормили. Рохи заперли его в маленькой комнатушке без окон, где он и провёл ночь и всё утро, пока за ним не пришли. Ну а потом было не до еды. Вчера, после того как он два дня провалялся в таком глубоком сне, что, придя в себя, не сразу понял, кто он и где находится, Диса попыталась его накормить. Но он не захотел. То ли травы старика Авариса всё ещё действовали, то ли настроение было препаршивым. Вчера он лежал в постели злой, как крахен, и мечтал кого-нибудь придушить. Он строго-настрого запретил Фальку приводить Кейт на поединок и теперь отчаянно переживал, что девушка станет его бояться, увидев, как он убил человека. То, что в мире Кейт царят менее кровожадные нравы, он уже догадался. Хотя, возможно, просто мало о нём знал. В любом случае это зрелище не для женских глаз.

Но когда она окликнула его там, на арене, только Древние знают, как он был рад её видеть. Тонкие прохладные пальцы одним прикосновением остановили страшную пляску в его крови, какая бывает после напряжённого изматывающего боя, когда, кроме красной пелены, в глазах ничего не остаётся. Ни звуков, ни запахов. Да и тебя самого не остаётся. Только зверь, который вырвался на свободу и ликует.

— Джерд, — Кейт тронула его за плечо. — Всё в порядке?

— А? Да, прости. — Он смущённо провёл ладонью по волосам. — Так чем это так вкусно пахнет?

Кейт

Джерд ел, а я, примостившись с ногами на кровати, болтала о разной чепухе. В этом было что-то знакомое, правильное. Будто после долгого изнурительного пути я наконец нашла своё место, единственно верное. Оно оказалось здесь, рядом с этим мужчиной. Я чуть не потеряла его три дня назад… и чуть не потеряла его вчера… упрямого, сложного и такого… необходимого. Я поняла это сегодня ночью, когда он спал.

Аварис обработал и заново зашил рану, перевязал, а потом вскинул руку и медленно провёл морщинистой ладонью перед закрытыми глазами принца. И вдруг что-то засветилось, замерцало под этой ладонью, загорелось, будто старик держал в руке крошечный фонарик. Мгновение — и нет ничего. Но дыхание Джерда из горячечно-рваного сделалось ровным, глаза под тонкими веками перестали метаться, и он уснул. Целитель собрал инструменты и со словами «следите теперь за ним» покинул комнату.

И я следила. Всю ночь. Я лежала рядом, не смея пошевелиться, смотрела на него и думала… Когда это началось? В какой неуловимый миг этот чужой мужчина стал мне нужнее всех? Прежняя жизнь вдруг померкла, отдалилась. Я по-прежнему невыносимо скучала по родителям, братьям, бабушке, Рут. Это оставалось неизменным и дорогим. Но остальное… Имя Майкла, как и его образ, исчезли из моего сердца, как исчезает глубокий рисунок на мокром песке, который раз за разом слизывает набегающая волна. Вот он есть… а вот от него и следа не осталось. Этой волной и стал Джерд. Каждое его слово, каждый взгляд, жест, поступок стирали из памяти все ненужное, незначимое. Вычищали из сердца боль и страх.

С чего же всё началось? Может быть, с того утра на Спящем утесе и моих слёз? А может, с того страшного «признаю» в тронном зале Королевского дворца? Или с тумана на мокрой палубе «Призрака»? А может быть, с поцелуя, такого нежного и такого отчаянного? Неважно…

Когда в своей квартире я впервые увидела его… уже тогда я не могла оторвать от него глаз. Это было как наваждение, морок. С самого начала я искусно обманывала себя, старательно запирая всё, что чувствовала, подальше, в самую тёмную, самую забытую шкатулку, которую прятала на дне своего глубокого сердца. Только это не помогло, потому что места в шкатулке оставалось всё меньше и меньше, а когда крышка и вовсе перестала закрываться, чувства рассыпались, проросли, расцвели персиковыми розами со Спящего утеса…

Я лежала и смотрела на него. В тёплом полумраке его красивое лицо казалось безмятежным. Лицо, которое я знала в мельчайших подробностях. Каждую чёрточку. Прямой точёный нос скрывал небольшую горбинку, видимую лишь в профиль, а возле губ, справа, пряталась тонкая морщинка, которая проступала всякий раз, когда он пытался скрыть улыбку. Левую бровь прорезал шрам, ещё не полностью побелевший: след от удара Эйдена, теперь останется навсегда.

Днём эта безмятежность исчезнет, словно её и не было. Днём он всегда напряжён, сосредоточен, непроницаем. Он редко бывает расслаблен. Даже если так кажется, то это игра, маска. Отчего-то я теперь это знаю, чувствую.

Джерд

Джерд не заметил, как пролетели отведённые ему Аварисом дни постельного режима. Кейт окружила его такой заботой и лаской, что он едва справлялся с нахлынувшими эмоциями. Она не давала ему скучать: развлекала, смешила, кормила. В её присутствии Джерд вдруг ощутил давно забытое чувство уюта, созданного женщиной специально для него. С утра до вечера Кейт находилась рядом, и ради этого Джерд готов был лежать в постели хоть целую вечность, лишь бы она оставалась с ним, лишь бы не уходила.

Вчерашнюю ночь Кейт вновь провела в его спальне. Она засиделась до позднего вечера и, утомленная, уснула прямо у него плече. Джерд осторожно укрыл её одеялом, терзаясь желанием прижать к себе, почувствовать тепло её тела. Девушка тихонько посапывала, её дыхание едва слышалось. Он лежал рядом, не сводя с неё глаз, и думал о том, как вчера, наконец, признался себе в том, чего так долго боялся.

Он любил её. Любил всем сердцем так сильно и глубоко, что от этой любви буквально делалось больно. А она? Джерду становилось страшно от одной только мысли, что её нежный взгляд, её отклик на его поцелуй, её ласковые прикосновения — всего лишь его фантазии, и девушка не испытывает того, чего он так мучительно ждёт.

Дни, проведённые в постели, стали для него откровением. Он осознал, что все эти годы искал ее — Кейт. Хотя ему и казалось, что он бежит от любви, на самом же деле в каждой встреченной женщине он пытался найти именно её. И конечно, не находил. Ведь её просто не было в его мире. «Кто бы мог подумать», — мысленно усмехнулся Джерд. Она родилась, росла, жила без него. Но он всё же сумел её отыскать, сумел разглядеть, узнать.

Он отчаянно хотел признаться ей в своих чувствах — и вместе с тем ужасно боялся этого. Ни одна битва, даже самая жестокая, не пугала его так, как разговор о любви. Но Джерд знал, что рано или поздно сделает этот шаг. Он обязательно расскажет Кейт, что его сердце уже давно принадлежит ей. И будь что будет. Только как сказать об этом? Как найти не просто повод, а тот самый особенный миг, чтобы всё не испортить?

Пару дней назад Эйрих, когда они остались наедине, неожиданно задал вопрос, который застал Джерда врасплох:

— И что ты собираешься делать?

Джерд недоумённо взглянул на друга.

— Ты о чём?

— О ней, — твёрдо сказал Эйрих. — Ты ведь любишь её.

Глаза Джерда округлились от удивления. Он не мог поверить, что Эйрих сам заговорил об этом. И не просто говорил, а серьёзно, без тени привычной насмешки или сарказма.

«Не иначе как друг повзрослел», — подумал принц, всё ещё поражённый происходящим, и кивнул в ответ.

— Так какого крахена тянешь? — продолжил Эйрих, не давая Джерду опомниться. — Скажи ей об этом! Девчонка заслужила знать.

— А если?.. — Джерд неуверенно посмотрел на него.

— Просто скажи, и возможно, будешь приятно удивлён.

Эйрих хитро улыбнулся.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Джерд.

— А то, Твое Высочество, что у тебя, похоже, есть все шансы.

Эйрих снова спрятался за привычной дерзкой маской, но поддержка в его голосе по-прежнему чувствовалась.

— Ты так думаешь?

— Тут и думать нечего, достаточно посмотреть на вас. Твоя смазливая физиономия явно не оставила её равнодушной. Скажи ей, и дело с концом, а то смотреть, как ты мучишься, уже просто нет сил.

Эйрих захохотал. Джерд швырнул в него подушкой, но Эйрих только рассмеялся громче.

— Катись к крахену! Сам разберусь! — незлобно рявкнул Джерд, пряча смущение за грубостью.

— Разбирайся. — Эйрих пожал широкими плечами и бросил подушку обратно на кровать. Он уже собирался уходить, но на пороге вдруг остановился и бросил через плечо: — Только не затягивай, а то ведь других мужчин на свете полно…

— Что?!

— Да я не о себе, успокойся, — усмехнулся он. — Просто знаешь, как бывает…

— Не знаю и знать не хочу! — зарычал Джерд. — Она моя!

— Тогда скажи ей, — тихо произнёс Эйрих, его усмешка стала мягче, и он вышел за дверь, оставив Джерда наедине с его мыслями.