Кейт

— …Рохи верят в силу. Пожалуй, она является для них мерилом всего… — Фальк задумчиво почесал переносицу.

Мы бесцельно брели по крошечной заснеженной улочке. В городе было людно. При дневном свете Скельбрэ оказался и вправду красив. Он лежал в долине, окружённый с трёх сторон сизыми, покрытыми снегом скалами, над которыми стелился белым маревом густой туман.

— Но ведь это варварство какое-то — решать проблему дракой, — пыталась возразить я.

До меня, наконец, стал доходить смысл, через что предстояло пройти Джерду. Скьярдарлинг считался священным ритуалом, способом доказать правоту силой. В этом бою не было проигравшего. Только победитель и мертвец. Звучало зловеще…

— Почему мне не дали с ним поговорить? — спросила я, вспомнив, как после Совета Джерд подошёл к нам, что-то коротко сказал Фальку, чтобы я не слышала, и уставился на меня.

Глубокая тягучая тьма плескалась в его глазах. Он смотрел пристально, не моргая, а я не знала, с чего начать. Не знала, как выразить то, что творилось внутри. Страх, непонимание, нежность, благодарность и что-то ещё, что-то невыносимо лёгкое и невероятно значимое. То, что я пока не могла облечь в слова. Всё перемешалось. Но стоило мне заговорить с ним, как двое плечистых рохов тут же выросли за его спиной и со словами «Не стоит нарушать традиции, принц» увели. Он обернулся всего лишь раз, и во взгляде, который мгновенно окутал меня теплом, я сумела прочесть «Я вернусь». И теперь я судорожно цеплялась за этот взгляд как за надежду, что всё получится. Он справится, обязательно справится. Он сильный, он сможет.

— Считается, что женщины отвлекают перед боем, — спокойно объяснял Фальк. — Время накануне поединка — тоже часть ритуала. Соперников запирают в отдельных комнатах. Им не дают ни спать, ни есть. Лишают возможности общаться с кем бы то ни было. Полное сосредоточение на себе. Рохи верят, что только так раскрывается истинная природная сила человека.

— Значит, эту ночь он проведёт в одиночестве?

Сердце мое сжалось.

— Да, Кейт. Но не волнуйся. Он знал, на что шёл. Он готов к этому.

— Почему он согласился? Может, нам стоило вернуться на «Призрак» и отправиться ещё куда-нибудь?

Парень глубоко нахмурил лоб и устремил взгляд вдаль, за видимый только ему горизонт.

— Кейт, помнишь, ты спрашивала, как я оказался в Ауррории?

Я кивнула, ожидая продолжения.

— Я был… — он запнулся, нервно отвёл глаза и, покраснев, с трудом добавил: — Вором.

Поймав мой удивлённый взгляд, Фальк лишь пожал плечами и заговорил:

— С самого рождения я рос в одном из сиротских домов Таллоса. Первые годы почти не помню, а то, что помню, хотел бы забыть. У детей в таких домах незавидная судьба, Кейт. Их либо используют как рабов на плантациях ностифера — это фрукт, его выращивают только в Мильноре. Либо они с малых лет опускаются на самое дно, связываясь с отпетыми ворами, преступниками и прочим отребьем, со временем становясь такими же.

Я не стал исключением. Плантации ностифера меня не привлекали, а выбор, как ты понимаешь, был невелик. Так я стал вором. Ну, точнее, мелким уличным воришкой. О будущем тогда не я думал. Мысли сводились к тому, как прожить очередной день, найти что-нибудь поесть и от души повеселиться в компании таких же, как я, бедолаг. И вот однажды в одной из лавок неподалеку от порта я встретил двух чужаков.

По глупости я принял их за избалованных купеческих сынков с какого-нибудь торгового судна, что каждый день заходят в Жемчужную гавань. Увидев, как они расплачиваются с хозяином лавки золотыми ауррорскими монетами и их кошели не особо легчают при этом, я решил, что удача уж точно на моей стороне.

Но у судьбы, видно, свои планы, Кейт. Я ведь даже не понял, не догадался, что передо мной вовсе не простые люди. И, конечно, одному из них не составило особого труда мгновенно поймать меня за руку в тот миг, когда я эту самую руку протянул, чтобы незаметно стащить кошель. Высокий темноволосый чужак держал крепко. Он и его спутник, рассмеявшись, сказали, что пара серьёзных слов и, возможно, разбитый нос будут вполне достаточным наказанием за неудачную попытку.

И всё бы, скорее всего, обошлось, если бы не торговец, который, услышав, о чём они говорят, завопил так, что впору было затыкать уши. На крик тут же сбежалась стража герцога. Видимо, прогуливались неподалеку. Стражники ворвались в лавку, схватили меня и, не теряя времени, потащили на площадь.

Рассказывая, Фальк не смотрел на меня. Он глядел прямо перед собой, как будто вновь переживал всё это.

— А дальше стало совсем невесело, — продолжил он, его голос стал тише и серьёзнее. — В Южных Герцогствах, Кейт, с ворами расправляются просто. Им отрубают руку в назидание другим. Поэтому только самые удачливые доживают до сорока, сумев сохранить обе руки.

На площади мгновенно образовалась толпа, требуя крови. Стражники быстро затащили меня на помост. Мне тогда было всего шестнадцать. От ужаса и страха перед тем, что должно за этим последовать, я едва мог пошевелиться. Один из стражей уже вытащил меч, как вдруг из толпы раздался голос…

Фальк помнил этот день так ярко, словно всё происходило вчера.

— А не кажется ли вам, господа, что наказание слегка не соответствует преступлению, тем более что оно не совершено?

Это был тот самый высокий темноволосый чужак. Он стоял в толпе и обращался к страже. Голос его звучал властно.

Стражник, что вынул меч, мельком взглянул на него.

— Возвращайся на свой корабль, парень, и не лезь сюда. Это внутреннее дело, у нас свои законы, — бросил он с холодной настойчивостью, прежде чем снова сосредоточиться на Фальке.

— Ну, тогда я скажу, что по вашим законам имею права выкупить его, разве не так? — снова вмешался темноволосый.

В толпе тут же раздался недоверчивый ропот. Люди не могли поверить, что нашёлся чудак, который решил зачем-то заплатить выкуп за того, кто пытался его обокрасть. Об этом уже успел оповестить всех присутствующих владелец лавки, что продолжал вопить и требовать справедливости уже здесь, на площади.

— Выкупить, говоришь? — стражник заинтересованно прищурил один глаз. — Что ж, возможно. Всё зависит от тебя. Хватит ли у тебя денег на это, парень?

— Ну, вот мы и проверим.

Темноволосый и его спутник подошли ближе к помосту. Толпа перед ними расступилась. Люди с любопытством рассматривали их.

— Назови цену, — громко сказал чужак.

Стражник быстрым движением убрал меч обратно в ножны и подался вперёд. Глаза его алчно заблестели.

— Тридцать золотых монет — и мальчишка твой! — крикнул он с помоста.

Толпа ахнула. Цена оказалась неимоверной. За тридцать золотых монет в Таллосе можно было купить чистокровного лорретийского скакуна — и ещё осталось бы, чтобы широко отпраздновать покупку в самой дорогой таверне города. Заплатить названную сумму за оборванного грязного воришку было бы верхом глупости.

Чужак коротко посовещался со своим светловолосым спутником и крикнул в ответ:

— Даю двадцать монет, этого более чем достаточно!

— Э-э, нет, так не пойдёт. — Стражник шагнул к краю помоста. — Ты сказал — назови цену, и я назвал. Если у тебя нет тридцати монет, мальчишка лишается руки. Всё честно, не так ли?

Стражник не сдавался. Ему казалось, что он правильно оценил чужаков. Дорогая одежда, оружие. Такие точно могли иметь при себе тридцать золотых монет. А возможно, и больше.

Толпа замерла в ожидании.

Внезапно темноволосый, ловко запрыгнув на помост, подошёл к стражнику. И чуть помедлив, с лязгом вынул свой меч из ножен на поясе.

— Это тенеберийская сталь. Я думаю, ты знаешь, сколько он стоит.

По толпе снова разнёсся изумлённый вздох. У стражника вытянулось лицо. Меч из тенеберийской стали, даже самый скромный, стоил больше пятидесяти золотых монет, а сколько стоил тот, что сейчас протягивал ему чужак, даже страшно было представить. Стражник жадно смотрел на узкий длинный клинок чёрного, как сама тьма, цвета, с множеством изящных гравировок на гарде и лезвии. И ещё не касаясь, знал, что он лёгок и прекрасно сбалансирован.

Рука сама потянулась к нему. Всё ещё не веря, стражник жестом приказал другим подвести к нему мальчишку.

— Забирай! — крикнул он, толкнув воришку к чужаку.

В ответ тот бросил ему меч и, увлекая с собой Фалька, спрыгнул с помоста. А дальше, не оборачиваясь, направился через площадь в сторону гавани. За ним устремился его светловолосый спутник. Толпа молча расступалась перед ними.

Фальк, словно привязанный, пошёл следом. Он был потрясен происходящим. От пережитого страха мысли его путались, соображал он плохо и понимал только одно — этот широкоплечий чужак, что шагал впереди, только что спас ему руку и, судя по всему, жизнь.

— А двадцать монет? — прозвучал над площадью голос стражника, по-прежнему стоящего на помосте.

Чужаки остановились и обернулись. Светловолосый склонил голову и нехорошо прищурился.

— Ты получил меч стоимостью в сто сорок золотых, — впервые за всё время заговорил он. — Всё честно, не так ли?

А затем, сведя на переносице густые брови, добавил:

— Или хочешь поспорить?

Стражник не хотел. Что-то во взгляде светловолосого заставило его отступить и примирительно кивнуть в ответ.

Чужаки двинулись дальше. Всю дорогу до гавани они не обращали на Фалька внимания. Он тащился следом, размышляя, что надо бы как-то отблагодарить за спасение, и вообще, что-то сказать, но на ум ничего не приходило. Только когда они подошли к стоящему у пристани огромному трёхмачтовому кораблю с золотой фигурой Морвенны — мифической женщины-птицы на носу, Фальк, наконец, решился к ним обратиться.

— Милорды, я хотел… сказать спасибо, — начал он неуверенно.

Оба чужака обернулись. Темноволосый посмотрел на Фалька, немного помолчал, а затем произнёс:

— Можешь звать меня Джерд, а его, — он указал на спутника, — Эйрих.

Фальк кивнул и остался стоять на месте. Он не знал, что делать дальше. Его вроде бы не удерживали, и было понятно, что чужаки не собираются требовать с него расплаты, но уйти просто так он не мог. Чужаки с любопытством наблюдали за ним. Фальк переступил с ноги на ногу, чувствуя, что молчание затянулось, и надо бы распрощаться, но тут заговорил светловолосый:

— Вообще-то было бы неплохо в ответ назвать своё имя, Малыш. Или у тебя его нет?

— Есть. Ф… альк, — запинаясь, ответил он.

— Вот что, Фальк, — снова подал голос темноволосый. — Путь, который ты выбрал, рано или поздно всё равно приведет тебя на тот помост. Ты ведь это и сам знаешь.

Фальк знал, но никому не нужному сироте было непросто выживать на улицах. Когда у тебя нет ни семьи, ни крова, выбирать не приходится. Внезапно ему стало нестерпимо стыдно перед этими людьми. Покраснев до кончиков ушей, он стоял и смотрел себе под ноги, не в силах поднять глаза. И вдруг услышал:

— Если нет никого, кто будет сожалеть о тебе в этом городе, то, возможно пришло время выбрать другой путь?

Темноволосый пристально смотрел на него. Фальк растерялся, и эта растерянность весьма красноречиво отобразилась на его лице.

— Поднимайся на борт. — Чужак улыбнулся и по-дружески хлопнул его по плечу. — Найди Чессора, он первый помощник. Скажи, я велел тебя накормить и выдать одежду. И, кстати, тебе не мешало бы помыться.

— Вы капитан, милорд?

Фальк раскрыл от удивления глаза.

Оба чужака неожиданно рассмеялись.

— Нет, — покачал головой темноволосый и указал на корму корабля. — Он капитан.

Фальк посмотрел в ту сторону. На полуюте неподвижно стоял человек и внимательно разглядывал пристань. Поднимаясь по трапу, Фальк успел заметить жуткий шрам на его лице…

Фальк остановился, резко встряхнул головой, возвращаясь в реальность, и посмотрел на меня.

— …вот так я оказался на борту «Призрака», а потом и в Ауррории. Правда, ненадолго, потому что жил Джерд тогда в Землях Рохов.

— Как давно это было? — тихо спросила я.

— Пять лет назад, — вздохнул он и, заметив в моих глазах смятение, добавил: — Кейт, я рассказал тебе это не для того, чтобы вызвать жалость или сочувствие. Нет. Я сделал это, чтобы ты понимала. Джерд не бежит от трудностей и не отступает. Он согласился на поединок, потому что уверен: оставаться здесь для нас безопаснее всего. А ещё ты должна понять, он никогда не перестанет рисковать собой ради других. Не перестанет помогать тем, кто слабее, и защищать тех, кто в этом нуждается. Таков он по своей природе, и от этого ему непросто. Такие люди всегда одни. Это не пустые слова. Лидерство, Кейт, тяжёлая ноша. Никто никогда не узнает, что чувствует он сам. Свои страхи и сомнения он тщательно скрывает. Но они есть, понимаешь?

Фальк пристально посмотрел мне в глаза. В который раз я удивилась тому, как не по годам этот мальчишка мудр и проницателен.

— Или ты принимаешь его таким, какой он есть, или… Знаешь, я часто думаю: жаль, что он всего лишь младший сын короля.

— Почему? — удивилась я, искренне поражённая тем, как открыто Фальк делился со мной.

Парень ненадолго задумался.

— Мне почему-то кажется, что именно такой король и нужен Ауррории, — произнёс он наконец.

Мы оба замолчали, погружённые в собственные мысли, и неторопливо продолжили путь. Снег тихонько поскрипывал под ногами. Зимние короткие сумерки понемногу окутывали город. Я глубоко втягивала свежий морозный воздух и то и дело поднимала глаза к серому небу. Идея прогуляться принадлежала Фальку. В четырёх стенах я, наверное, сошла бы с ума.

— Фальк, а почему рохи называют Джерда Чёрным Принцем?

Он неожиданно усмехнулся:

— Это связано с одной из местных легенд. — И снова поймав мой удивлённый взгляд, начал: — Согласно преданию, в незапамятные времена охранял эти северные земли от всякого зла и угроз всадник, наделённый могущественными силами. Лошадь его, чёрная, как самая безлунная ночь, могла мчаться быстрее ветра, а сам он был облачён в доспехи, выкованные из мрака. И был тот всадник воином несгибаемой воли и несравненной храбрости. Он сражался с древними существами, охранял эти земли от вторжений. Люди призывали его в минуты наибольшей опасности. Он приходил и карал врагов, возвращая на эти земли мир и благоденствие. Его меч был чёрен, как сама тьма. А когда он вынимал его из ножен, свет отступал перед его мощью. — Парень странно покосился на меня и, убедившись, что я всё ещё слушаю, продолжил: — Ну, а когда Джерд появился на этих землях, тут шла война. Он ещё был слишком молод, чтобы командовать легионами, поэтому наравне с обычными солдатами учавствовал в сражениях. Знаешь, порой мне кажется, это какой-то хитроумный и безжалостный план короля, чтобы выковать из сына то, что он сейчас собой представляет. Джерд же тогда был… — Фальк замялся, — хотя это неважно. В общем, рохи начали замечать, что молодой принц, которого сюда сослал собственный отец, оказался храбр и силён. А после его нескольких оглушительных побед с чьей-то лёгкой руки и возникло это прозвище. Темноволосый всадник на чёрном, как ночь, коне, с чёрными клинками и в абсолютно чёрной броне, защищающий их от врагов, вызвал у кого-то в памяти эту легенду. А дальше, сама знаешь, как быстро такие вещи падают в народ. Только всё это случилось не сразу. Прежде ему пришлось завоевать уважение в собственных легионах.

Я глубоко задумалась. То, что жизнь у Джерда была не сахар, несмотря на титул и королевскую кровь, я поняла ещё там, на Спящем утесе. Теперь передо мной разворачивалась полная картина того, что ему пришлось преодолеть.

Неудивительно, что он был скрытен, немногословен, порой недоверчив и невыносимо упрям. Но вместе с тем ни злобы, ни жестокости в нём я не видела. Он защищал, оберегал, помогал. Готов был взвалить на свои плечи весь мир, только бы тем, кого он любит, стало хоть чуточку легче. Я ни разу не слышала, чтобы он на что-то пожаловался или переложил на кого-то то, что не хотел делать сам. Неужели король не замечал этого? Почему он продолжал отвергать сына?

Я вспомнила своих братьев и их порой бесконечно долгие разговоры с нашим отцом. Горделивую улыбку на его лице всякий раз, когда Питер, Алекс и Ник добивались чего-то. В голове понеслись одна за другой картинки: вот Ник заканчивает юридическую школу, чтобы идти по стопам отца. И я вижу слёзы радости в глазах папы. Вот Алекс выигрывает очередной баскетбольный турнир в школе, и, сидящий на трибуне отец кричит громче всех. Вот Питер, в четвёртом классе сломавший себе ногу, лежит в кровати, а рядом папа читает ему вслух книжку… Разве возможно быть любящим отцом для одного сына и ненавидеть другого только за то, что он есть? Ведь если король любил его мать, то должен был полюбить и сына. Или всё дело в том, что Джерд слишком похож на него самого…

— Что значитскэг?

Вопросов у меня накопилось достаточно, и я была рада, что Фальк терпеливо отвечал на них.

Он мягко улыбнулся:

— А ты внимательная. Скэг на языке Древних… — он на секунду завис, подбирая правильные слова, — в общем, человек, который однажды предал, но был прощён.

— За что Коналл так ненавидит Джерда?

— Джерд убил его отца, защищая йординга. Коналл, сын Иттара, стал вождём совсем недавно. Иттар — причина последней межклановой войны на этих землях. Он захотел стать следующим йордингом, и северные кланы ему подчинились. Но Храбан оказался сильнее. На его стороне были Ауррория и Джерд.

— Коналл не поддержал своего отца в этом?

— Конечно, поддержал.

— Тогда почему сыну мятежного роха позволили стать вождём?

— После того как Иттар был убит, а северные кланы сдались, ему ничего другого не оставалось, как присягнуть на верность йордингу.

Я кивнула. Теперь мне стал ясен смысл произнесённых Джердом слов в адрес Коналла «тебе когда-то поверили».

* * *

Ночью глаз я почти не сомкнула. От непрерывного потока мыслей и оглушающего страха за Джерда я не то что спать, думать толком не могла.

К полудню меня уже потрясывало, а совладать с собой не получалось. Я ходила по дому из угла в угол словно заведённая. Маленькая суетливая Диса то и дело предлагала что-то успокоительное, заваренное в кружке. Но помня, какими коварными могут быть травы, я отказывалась.

Слухи, что сегодня состоится Скьярдарлинг, распространились быстро, и женщина смотрела на меня не то с грустью, не то с сожалением. Она и её муж Кьелл жили здесь ещё со времён предыдущего хозяина и присматривали за домом в отсутствие Джерда. Эти пару дней Диса внимательно за мной наблюдала, очевидно, пытаясь разобраться, чего от меня ожидать. В отличие от прислуги на Спящем утесе, вела она себя насторожённо, но справлялась со своими обязанностями, насколько я успела понять, хорошо.

Тишина в доме действовала на нервы. Рассудив, что пора бы уже собираться, я подошла к Фальку и неожиданно услышала:

— Кейт, ты остаёшься.

Я ошарашенно захлопала глазами.

— То есть как этоостаюсь?

— Джерд не велел тебе приходить на поединок, — отрезал Фальк, загораживая мне путь к двери.

— Плевать мне на то, что он велел или не велел. Я пойду — и точка, — упрямо сказала я.

— Нет, не пойдёшь.

— Фальк, мы поссоримся. — С угрозой в голосе уставилась я на него. — Лучше пропусти и покажи дорогу.

— Я сказал, ты остаёшься!

— А я сказала, что пойду, и ты меня не остановишь!

— Ещё как остановлю, — теперь угроза слышалась уже в его словах. Причем столь явная, что пришлось признать — не шутит.

Я покосилась на него, оценивая шансы. Он был выше и сильнее. Ему ничего не стоило схватить меня, засунуть в одну из комнат и там запереть. Зелёные глаза недобро блеснули. Видимо, похожая мысль пришла в голову и ему.

«Надо менять тактику», — подумала я, иначе он меня и вправду запрёт, а вслух сказала:

— Пойми, я ведь с ума сойду здесь одна. Прошу, возьми меня с собой!

Он молчал. Выглядел он сейчас гораздо взрослее и внушительнее, чем обычно. Даже веснушки на строгом лице как-то вдруг поблекли.

— Я боюсь за него, Фальк, очень боюсь…

В носу защипало, я чувствовала, что вот-вот расплачусь. Думать о том, что придётся остаться и ждать, было невыносимо.

— Ты ничем не поможешь. А если он увидит тебя, это может сбить его с… правильного настроя, — Фальк говорил твёрдым, лишённым эмоций голосом.

— Давай сделаем так, чтобы не увидел.

— Кейт, ты не понимаешь. Он не просто попросил. Он приказал.

— И что будет, если ты не выполнишь приказ?

— Я даже думать об этом не буду.

— Почему он не хочет, чтобы я пришла?

Я замерла, ожидая ответа.

Бедный Фальк, оказавшийся между двух огней, сокрушённо выдохнул:

— Не знаю, могу только догадываться.

— Так скажи мне!

После некоторой паузы он произнёс:

— Думаю, не хочет тебя пугать.

— Пугать?

Я уже ничего не понимала.

Парень торопливо отвёл взгляд и серьёзно проговорил:

— Кейт, это будет не самое приятное зрелище…

Я не выдержала и вцепилась в его куртку, глядя снизу вверх:

— Фальк, пожалуйста, прошу. Я не могу его потерять.

Мой голос дрогнул. Я опустила глаза и замолчала.

Он устало потер руками лицо, вздохнул, и я услышала сдавленное:

— Ладно, собирайся.

А потом с усмешкой заключил:

— Крахен! Ты такая же упрямая, как он!

В зелёных глазах мелькнуло что-то тёплое. Уголок рта дрогнул, словно Фальк старался подавить улыбку.

От радости я подпрыгнула и, взвизгнув, чмокнула его в веснушчатую щёку. Парень покраснел. Я же побежала к двери одеваться.

* * *

Большой круглый амфитеатр, окружённый высокими бревенчатыми стенами, был переполнен людьми. В самом сердце его виднелась арена, кое-где выложенная грубыми камнями, которые скрывал мягкий слой снега, что шёл не переставая с самого утра. Факелы на массивных стойках по периметру арены создавали огненное кольцо. На специальном деревянном помосте стояли широкие скамьи, на которых уже восседали йординг с сыном в окружении личной стражи. Там же я заметила Эйриха и Аццо.

Мы протиснулись к арене, но близко решили не подходить. Раз уже я вымолила у Фалька разрешение пойти, играть следовало по его правилам. Пришлось пообещать, что своего присутствия я ничем не выдам, что бы там ни увидела. Мы встали за спинами двух не очень высоких рохов, оказывается, и такое бывает, и замерли, уставившись перед собой. Долгое время ничего не происходило. Сердце моё стучало и готово было взорваться от волнения.

Но в следующий миг толпа взревела и расступилась. В огненное кольцо вошёл Джерд. Его мускулистое, обнажённое по пояс тело покрывали алые беспорядочные разводы. Словно кто-то, обмакнув ладонь в кровь, провёл рукой, чтобы оставить жуткие полосы на загорелой коже. На лице и груди виднелись красные, неровные следы от пальцев.

— Фальк, у него кровь! — ахнула я, судорожно вцепившись в предплечье парня.

— Она не его, — успокоил он. — Это кровь священной для рохов птицы Фенрискар. Они метят ею бойцов перед Скьярдарлингом. Так Древние дают разрешение на бой.

Снег летел хлопьями. В воздухе остро пахло маслом и гарью. Толпа волновалась всё сильнее. Джерд неподвижно стоял в круге, держа в каждой руке по узкому длинному мечу. Их чёрные полированные лезвия сверкали в свете факелов, окружавших арену. Он ни на кого не смотрел. Взгляд его был сосредоточен и направлен внутрь себя. Твёрдые мускулы перекатывались под кожей, а дыхание в холодном воздухе превращалось в облачка пара. Чёрные металлические наручи покрывали его запястья и доходили почти до локтей. Снег таял на обнажённых плечах, оставляя мелкие, словно бисер, капли воды. Джерд, казалось, совсем не чувствовал холода. Я невольно поёжилась.

— Эй, принц! — раздался вдруг крик из толпы. — Смотри, не продай свою жизнь дороже, чем она того стоит!

И сразу со стороны, откуда донёсся голос, грохнул дружный смех. Повернув голову, я увидела того самого роха с татуировкой птичьего крыла на лице. Он стоял рядом с Коналлом и довольно скалился. Остальные люди вождя нахально смеялись, говоря что-то друг другу и показывая на Джерда.

Фальк сдавленно выругался. На брошенные из толпы слова и гогот Джерд не обратил ни малейшего внимания. На его каменном лице не дрогнул ни один мускул. Словно он не слышал и не видел сейчас ничего вокруг. Зато на них отреагировал Эйрих, а точнее, на того, кто это крикнул. Сузив глаза, он пристально и недобро посмотрел в сторону Коналла и его людей. Тяжёлый взгляд упёрся в птичье крыло и прошёлся по лицу светловолосого роха так, будто Эйрих хорошенько запоминал его.

Внезапно толпа взревела с новой силой и отшатнулась. С противоположной от Джерда стороны на арену, тяжело шагая, выступил его противник. Я ужаснулась и тут же зажала себе рот рукой, чтобы не закричать. Тот, кто стоял сейчас внутри огненного кольца, выглядел настоящим монстром. Обнажённый торс был едва ли не полностью измазан кровью, которая скрывала бесчисленные чёрные татуировки. Они тянулись по шее, переходя на безволосую, исполосованную шрамами голову. Под татуировками бугрились канатами толстые мышцы. Перекошенное свирепым оскалом лицо казалось мордой странного и страшного зверя. Он значительно превосходил в размерах высокого и мощного Джерда и выглядел настоящим гигантом. В каждой руке он держал по массивному боевому топору. Выйдя на середину круга, монстр резким движением вскинул их над головой. Воздух завибрировал. И толпа со стороны северных кланов тут же зашумела, приветствуя своего бойца. Всё, что сейчас происходило, выглядело донельзя пугающе.

— Крахен! — зло прошипел рядом со мной Фальк. — Это Бальдур Костолом. Говорят, он лучший воин Локкаира.

Я перевела взгляд на Эйриха и увидела, как привычная хмурая маска на миг сползла с его красивого лица и на нем отразилась растерянность. Но в следующую секунду, взяв себя в руки, Эйрих свирепо уставился на арену. Мой взгляд вернулся к Джерду. Понять, как он отреагировал на появление соперника, было невозможно. На его лице не мелькнуло ни единой эмоции. Он спокойно наблюдал за противником.

Со стороны северных кланов вновь раздался рёв.

— Бальдур! Бальдур! — кричали воины.

Гигант повернул к ним голову, небрежно махнул топором в сторону Джерда и что-то прокаркал. В ответ мгновенно раздался смех, но тут же резко оборвался, потому что со своего места поднялся Храбан. Облачённый в богатые меха, он выглядел внушительно и грозно. На шее его, как и всегда, висел крупный железный амулет с замысловатыми знаками и рунами. Как оказалась, амулет был символом власти на здешней земле.

Он строгим взглядом обвёл толпу и заговорил:

— Славные воины мои и друзья! Давно не отдавали мы судьбы достойных мужей в руки Древних и не видели Скьярдарлинг. Так пусть сегодня свершится их воля. — И обращаясь к соперникам на арене, добавил: — Сражайтесь, и пусть кровь священной Фенрискар принесёт вам благословение Древних!

Толпа поддержала слова своего йординга протяжным рёвом. Джерд вздёрнул подбородок и слегка ударил мечами друг о друга. Послышался тонкий металлический звон. Приподняв руки, он развёл клинки в стороны. Потом, глядя на противника, склонил голову набок и прищурился. Верхняя губа дрогнула, обнажая зубы, словно у ощерившегося волка. Гибким, почти незаметным движением кистей он несколько раз крутанул мечи в руках, создавая вокруг себя смертельный вихрь. Звук свиста металла в холодном воздухе заставил толпу замереть. На мгновение время остановилось. Над ареной повисла гудящая тишина, нарушаемая лишь звуком падающего снега.

Глядя на жуткого монстра рядом с Джердом, я сдавленно заскулила и впилась ногтями в руку Фалька:

— Он же убьёт его.

— Это мы ещё посмотрим, — не глядя на меня, хрипло процедил сквозь зубы парень.

В следующий миг раздался свист рассекаемого огромным топором воздуха и… бой начался. Мечи взметнулись. Джерд парировал удар и отскочил назад. А затем атаковал. Клинки в его руках, сверкая в свете факелов, закружились. С глухим звуком Бальдур в свою очередь отбил удар и нанес ответный, мощный и сокрушительный, высекая при столкновении из стали искры. И вот уже Джерд уворачивался, парировал и раскручивал мечи для новых и новых ударов. Это напоминало жуткий смертоносный танец. Невесомый взмах руки, другой, шаг назад, лязг стали о сталь и повторение. Соперники кружились. От мерцающих мечей, встречающих тяжёлые топоры, вновь и вновь летели искры. Преимуществом пока не владел ни один, ни другой. Джерд атаковал слаженно и хладнокровно. Узкие клинки в его руках плясали, будто живые. Увидеть отдельные движения, которые приводили к ударам, я не могла. Всё происходило настолько быстро, что мой неопытный глаз успевал лишь заметить смазанные тени в том месте, где только что, лишь долю секунды назад находились чёрные лезвия. Обеими руками он владел одинаково ловко, не совершая при этом ни единого мешающего взмаха. «Долгие годы тяжёлых тренировок», — мелькнуло в голове.

От разгорячённых и блестящих от пота тел поднимался пар. Снег продолжал идти крупными хлопьями, добавляя нереальности происходящему. Гигант нападал с яростью взбесившегося быка. Он по-животному ревел. Топоры свистели в воздухе. Но Джерд умело уходил от ударов и наносил свои. Быстрые и точные. И вот гигант сделал мощный замах. Джерд поднырнул под его руку, и тут же лезвие его меча опалило красным. Бальдур пошатнулся. Лицо его исказилось от боли. Затем от ярости. На боку зиял длинный глубокий порез. Взревев, он с удвоенной силой стал наносить удары. Джерд едва успевал их блокировать.

«На сколько его хватит?» — с болью думала я.

Рано или поздно Джерд начнёт уставать. От этой мысли меня затрясло. Я вжалась в руку Фалька, чувствуя, что парень напряжён как струна. Он не отрываясь следил за поединком.

Но Джерд снова уверенно атаковал. Раз за разом вскидывал мечи. Они плясали, обрушиваясь на соперника. Но и тот, хоть и был уже ранен, не отступал ни на шаг. Он ревел, как дикий зверь, и рубил топорами воздух там, где миг назад находился принц. Но ничего не длится вечно. Джерд всё же ошибся. Использовав это, Бальдур с силой ударил его рукояткой топора в грудь. Джерд отлетел и тяжело свалился на грязную заснеженную землю. Гигант зло оскалился, сделал шаг вперёд и замахнулся. Принц оказался быстрее. Он мгновенно перекатился в сторону. Топор обрушился в пустоту. Бальдур с немыслимой скоростью вскинул уже оба топора. Джерд, успев встать на одно колено, мечами парировал удар. Сталь задрожала, встретив чудовищное сопротивление. Мышцы на руках обоих бойцов напрягись до предела. Казалось, ещё чуть-чуть — и кожа лопнет. Толпа стихла. И словно в замедленной съёмке Джерд, продолжая сдерживать немыслимый натиск Бальдура, начал подниматься на ноги. Встав, он с силой оттолкнул противника. И снова вернулись звуки, замелькали мечи, взревела толпа.

На теле гиганта уже виднелось несколько порезов. Но они заставляли его лишь яростнее атаковать. В который раз топоры взвились, разрезая воздух над ареной, однако Джерд вновь оказался проворнее. Он нанёс стремительный удар и выбил один из топоров. С глухим звуком тот отлетел и плюхнулся в грязь. Гигант смачно выругался, перехватил оставшийся топор другой рукой и предпринял новую атаку. Отбиваясь от кружащихся в смертельном танце клинков, ему всё-таки удалось достать соперника. Рёв, взмах топора, второй — и Джерд делает неуверенный шаг назад, а затем, пошатнувшись, оседает на колени. Из ран на боку и бедре льётся кровь, окрашивая грязный, застывший на земле снег в алый цвет…

Фальк вздрогнул, как от удара. Моё сердце остановилось и окаменело. Все звуки в одночасье погасли. Мир сузился до побелевшего от боли лица, что успело стать таким родным. Мне захотелось броситься на арену, но ноги не послушались. Тело сотрясала крупная дрожь.

Бальдур победоносно вскинул топор, повернулся в сторону своего клана и что-то прокричал. В ответ последовал одобрительный рёв. Пока он предвкушал победу, за его спиной, тяжело опираясь на меч, медленно, чудовищно медленно поднялся на ноги Джерд. Он склонил голову набок и прошипел сквозь зубы:

— Эй, Костолом, мы ещё не закончили!

А затем поднял свои мечи.

По лицу гиганта скользнуло удивление. Уверенный в победе, он развернулся и шагнул к раненому противнику, готовясь нанести последний удар. Замахнулся оставшимся топором. Джерд вовремя увернулся, и мечи в его руках снова закружились в дикой кошмарной пляске. Первый клинок со свистом рассёк воздух и угодил гиганту в плечо, разорвав сустав и заставив того пошатнуться. Второй, мелькнув, полоснул по животу. Бальдур взревел от боли. Рука повисла плетью. Толпа закричала, поддерживая Джерда. Гигант вновь замахнулся. Неточно и вязко. Джерд ногой ударил его в колено, заставляя осесть, и вскинул руки. Узкие лезвия ярко блеснули, отразив свет факелов и изумление на лице Коналла. И… безжалостно опустились, крест-накрест рассекая татуированную грудь гиганта. Тот на мгновение замер, словно не веря в это, и рухнул лицом на землю.

Толпа взорвалась.

— Джерд! Джерд! — кричали со всех сторон.

Джерд стоял над противником, опустив мечи, и тяжело дышал. Кровь стекала по его телу, смешиваясь с потом и снегом. Он смотрел на поверженного роха отрешённым стеклянным взглядом. Я вырвалась из рук Фалька и бросилась через толпу. Но дорогу мне тут же преградил Эйрих. Он и Аццо выглядели крайне взволнованными.

— Не так быстро, Кудрявая!

Эйрих схватил меня за плечи и отвёл в сторону. Меня трясло. В голове творился хаос. После пережитого стресса я хотела только одного — обнять его. Но к Джерду уже подошёл йординг со своими людьми.

— Вы всё видели сами! — обратился к толпе Храбан. — Скьярдарлинг даровал принцу Ауррории право быть среди нас. Он его заслужил! Кровью! — И жёстко добавил, поворачиваясь в сторону Коналла: — А если кто-то хочет оспорить волю Древних, то меч мой всё ещё при мне!

Повернувшись снова к Джерду, йординг что-то сказал ему и крепко обнял. Джерд выглядел растерянным. Он криво улыбался в ответ на слова Храбана и еле стоял на ногах. И только когда йординг, довольно похлопав его по спине, отошёл, Эйрих, мягко подтолкнул меня и проговорил в самое ухо:

— Вот теперь иди к нему.

Я протиснулась сквозь толпу и выбежала на арену.

— Джерд! — крикнула я сорвавшимся голосом.

Его плечи дрогнули, и он обернулся. Наши глаза встретились. Я бросилась к нему, но ноги не удержали. Я упала на колени в снежную грязь. Через мгновение Джерд тяжело опустился рядом. Пальцы его разжались. Мечи выпали из рук. Он обнял меня, и я зарыдала. Что-то говорила, обнимала его в ответ, водила ладонями по его лицу, и сквозь слезы слышала хриплый голос.

— Тише, тише… — успокаивал он меня, прижимая к себе. — Всё закончилось. Ну что ты, Кейт, всё закончилось.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Снег падал крупными хлопьями, белой завесой отгораживая нас от всего остального мира.

— Ты всё это время была здесь? — спросил Джерд.

Всхлипывая, я кивнула.

— Я же запретил, — с мучением в голосе произнёс он, держа моё лицо в ладонях. — Ну почему ты никогда меня не слушаешь, Келли'н-Ннен-Хель? — А потом зарылся в мои волосы и прижал к себе так крепко, будто боялся, что меня вот-вот у него отберут. — Теперь я его точно придушу, — услышала я над ухом и мигом вскинулась:

— Это я виновата! Фальк тут ни при чём! — и сквозь душившие слёзы крикнула: — Я не могла не прийти! Понимаешь ты это или нет, упрямый ты дурак!

И ударила его ладонями в грудь.

Его лицо исказилось от боли. Я почувствовала, как под моими пальцами задрожали мышцы. Он начал медленно заваливаться набок. Бог мой, он же ранен! Как я могла об этом забыть? Пытаясь хоть как-то удержать его от падения, я судорожно обернулась в поисках Эйриха. Но он, Аццо и Фальк уже спешили к нам.