Кейт

Скельбрэ встретил нас множеством огней и звуков. Чёрное безлунное небо уже успело опуститься на город. Мы въехали в гигантские ворота, по сторонам которых возвышались стройные сторожевые башни из тёмных крупных брёвен. Сверху от них исходил тёплый немерцающий свет, словно не от факелов, а от электрических ламп. Стража, видимо, получила приказ беспрепятственно впустить нас в город. Двое хмурых светлобородых караульных, едва завидев Джерда, тут же отступили в стороны.

Столица рохов представляла собой нечто совершенно особенное. В отличие от Зораты, она была полностью построена из дерева. Высокие многоэтажные дома со скатными крышами, увенчанными коньками в виде жутких драконоподобных существ, возвышались над улицами, освещёнными странными круглыми фонарями. Бревенчатые фасады зданий украшала искусная резьба.

По широким заснеженным мостовым спешили люди, они провожали нас любопытными взглядами.

— Доброй зимы тебе, принц! — то и дело доносилось до наших ушей.

Слышался чей-то заливистый хохот, строгие окрики всадников на зазевавшихся прохожих, лязг металла и чистые звуки весёлой мелодии, наигрываемые на том самом музыкальном инструменте, так похожем на скрипку, что я слышала в Рёрвике. Пахло снегом, дымом дровяных печей, смолой, покрывающей бревна, и хвоей. Эти ароматы перемешивались с запахом сена, лошадиного пота, кожаной сбруи и свежей выпечки из многочисленных пекарен, которые мы проезжали.

Окна домов светились тёплым приглашающим светом. Скельбрэ напоминал горные альпийские городки, но отличался от них некоторой брутальностью, словно бы речь шла об уюте с мужской точки зрения, и значительно превосходил их по размерам.

Мы остановились перед мостом, за которым высился… деревянный за мок. Самый настоящий. Он имел шпили, купола и галереи, но всё это было выстроено из тех же тёмных толстых брёвен, что и остальной город. «Сколько же дерева ушло на то, чтобы создать такое», — подумалось мне. За мок впечатлял. Он стоял на небольшом острове, со всех сторон окружённый довольно широкой рекой, что делала в этом месте петлю. Массивный мост хорошо освещался теми же круглыми фонарями, что и улицы. Его охраняли несколько рохов в мохнатых шубах вооружённые длинными мечами. Они с хозяйским видом расхаживали по нему, и мне показалось, недобро на нас поглядывали.

Джерд пришпорил коня и выехал вперёд. Ирэлис послушно порысила следом. Всякий раз она шла за чёрным красавцем как привязанная. Мне практически не приходилось её направлять. На спине своей кобылы я вновь оказалась незадолго до въезда в город. Мне вдруг почудилось, что Шторм начал уставать. На все мои доводы Джерд лишь скептически фыркнул, да и самой мне покидать тёплый, надёжный кокон мужских рук не хотелось. Но я всё же предпочла не мучить животное дальше.

— Принц! Приветствуем тебя! — послышались голоса на мосту.

Стража Храбана неожиданно отсалютовала Джерду высоко поднятыми мечами.

— Пропустить! — строгий голос рявкнул над стенами замка.

Высокие створки замковых ворот со скрипом в петлях медленно поползли в стороны, открывая путь во внутренний двор.

— Доложите йордингу, принц прибыл! — прозвучало распоряжение.

Рохи пришли в движение и забегали по двору.

Внутри замок напоминал охотничий домик, разросшийся до невероятных размеров. Повсюду на стенах висели рога — сотни, тысячи. Горели круглые светильники, и пахло тлеющим деревом. Тронный зал, если это можно назвать таковым, значительно уступал размерами тронному залу Дворца в Зорате и больше напоминал фойе горного экзотического отеля, нежели королевские палаты. Хорошо освещённый, он отапливался несколькими каминами, расположенными по сторонам ломаноугольного помещения. От одного из них навстречу, едва мы вошли, направился человек.

— А я уже и не думал увидеть тебя сегодня, принц! — гостеприимно разведя руки в стороны и широко улыбаясь, проговорил он. — Но ты слово своё держишь, впрочем, как и всегда.

— Доброй тебе зимы, йординг!

Джерд шагнул навстречу мужчине, и они крепко обнялись, похлопав друг друга по спине.

Правитель рохов оказался на удивление молодым — не старше сорока. Я ожидала увидеть умудрённого сединами викинга, на деле же это был высокий поджарый темноволосый мужчина с аккуратно подстриженной чёрной бородой, выбритыми висками и хвостом на затылке. Красивые, слегка заострённые черты лица и ярко-голубые внимательные глаза напоминали мне что-то ястребиное. Одет он был в чёрную шерстяную тунику, расшитую серебряными нитями, перехваченную у пояса широким коричневым ремнём со множеством застёжек, и узкие кожаные штаны. На шее висел круглый, довольно крупный амулет на толстой металлической цепи.

— Ну, признаюсь, заставил ты меня поволноваться, принц! Когда Талвин едва ли не ворвался ко мне со срочным посланием из Ауррории, меньше всего я ожидал услышать, что тебя обвиняет собственный брат в убийстве вашего отца.

Джерд поморщился, собираясь что-то ответить, но не успел.

— Принц Джерд!

Худенький мальчишка лет четырнадцати влетел в зал и подбежал к мужчинам. Он встал перед йордингом и с восхищением уставился на Джерда.

Храбан привычным движением положил руки на плечи сына. В том, что мальчик его сын, не оставалось сомнений — сходство поражало.

— А ты здорово вырос, Лудо!

Джерд протянул мальчику руку и крепко пожал его предплечье, как взрослому.

— Неправда, — смутился мальчик. — Мы виделись с вами всего-то несколько месяцев назад. Люди за такое время не могут подрасти.

— А вот ещё как могут, — засмеялся Джерд. — Знаешь, когда я был чуть старше тебя, я за лето вымахал на целую голову.

Мальчик снова восхищённо взглянул на принца. Джерд тепло улыбнулся и, обращаясь к йордингу, вдруг сказал:

— Храбан, я хочу познакомить тебя кое с кем.

Затем обернулся и… протянул мне руку.

— Кейт, — позвал он.

Я растерялась и, ища поддержки, посмотрела на Фалька. Тот едва заметно кивнул и улыбнулся уголком губ. В его зелёных глазах мелькнуло что-то тёплое, радостное. Я сделала пару несмелых шагов к Джерду и вложила свою ладонь в его.

— Йординг, позволь представить тебе леди Кейт, — сдержанно произнёс принц.

— Очень приятно, миледи. — Повелитель рохов, прижав раскрытую ладонь к груди, слегка поклонился. — Полагаю, вы впервые на моей земле?

— Доброй зимы вам, йординг! — еле выговорила я. — Впервые.

От неожиданности щёки мои залились краской. Это заставило меня смутиться ещё сильнее.

— Надеюсь, вам понравится в Скельбрэ. — Мягко улыбнулся йординг, переводя заинтересованный взгляд с меня на Джерда и обратно. — А теперь, — обратился он к принцу, — нас ждёт пир. А начнёшь отказываться, обижусь, ты знаешь.

И хотя я уже поняла, что излишней церемониальностью рохи не страдали, за столом всё же соблюдалась иерархия. Во главе сидел сам йординг. По правую руку от него расположился Джерд, по левую — Лудо. Мальчишка жадно ловил каждое слово Джерда и внимательно слушал, о чём тот говорил с его отцом.

Рядом со мной, на стуле, развалился Эйрих. Он пребывал в расслабленном настроении. Потягивая бьер, он шутил и перебрасывался короткими фразами с людьми йординга, сидящими напротив. За ним я слышала громкий бас Аццо, который что-то доказывал бритоголовому воину и беспрестанно хохотал. Фальк увлечённо болтал с девушкой, что было весьма любопытно. Хорошенькая блондинка довольно щурилась, и ямочки на её щеках вспыхивали всякий раз, когда Фальк от души улыбался.

Стол ломился от яств. Шустрые слуги сновали по огромному помещению, соседствующему с тронным залом, быстро и бесшумно, как тени, подливая напитки и поднося новые блюда. Все присутствующие хорошо знали друг друга и не чувствовали ни капли скованности. Все, кроме меня.

Я сидела рядом с Джердом и откровенно тосковала. Мне вдруг остро захотелось оказаться на Спящем утесе, на уютной кухне. Поболтать о ничего не значащих мелочах с Бертой, перекинуться парой слов с Ильгой. «Надо же, а я и не подозревала, что успела соскучиться по дому на скале», — удивилась я своим мыслям и взглянула на сидящую напротив супругу йординга.

Красивая, светловолосая Иделла посматривала на меня с плохо скрываемым интересом. Когда нас представили друг другу, она гостеприимно улыбнулась, посетовала на то, что в темноте Скельбрэ во всей его красе не рассмотреть, и предложила завтра непременно прогуляться по городу.

«Мне бы до подушки добрести и хорошенько выспаться, а прогулки подождут», — кисло подумала я, однако вслух её сердечно поблагодарила.

Как и большинство женщин, жена йординга была любопытна, и тема, которая её занимала, явственно отражалась в ярко-синих, как почти у всех встреченных мной рохов, глазах. Её терзал вопрос, кто я и что меня связывает с младшим принцем Ауррории. Связывает так, что я сижу там, где положено сидеть супруге или невесте, и почему принц уделяет мне так много внимания.

Джерд, несмотря на беседу с Храбаном, периодически склонялся ко мне и интересовался, как я себя чувствую и всё ли хорошо. Он строго проследил за тем, чтобы я хоть что-то съела, хотя аппетита у меня не было вовсе. А когда я положила забинтованную руку на колени под столом, неожиданно почувствовала, как его горячая ладонь накрыла мою и тихонько сжала. Он будто знал, что мне неуютно здесь, и старался подбодрить.

— Я рад, — громко начал Храбан, поднимаясь со своего места.

Разговоры за столом разом стихли. Он окинул всех внимательным взглядом, его глаза остановились на Джерде.

— Что в ненастье ты вспомнил обо мне, друг мой! Завтра на Совете Вождей моё слово будет за тебя. В этом можешь не сомневаться. А в остальном положимся на волю Древних, и да даруют они нам благодать!

Он поднял свой кубок. Вставшие со своих мест мужчины тут же последовали его примеру. Прежде чем осушить кубки до дна, они хором вскликнули:

— Скаль!

* * *

— Увези её в дом, — сказал Джерд Фальку, когда ужин закончился.

— В дом? — не поняла я.

Я полагала, что ночевать нам придётся в замке йординга.

Джерд мягко посмотрел на меня.

— В мой дом, Кейт. Ты там будешь в безопасности.

Его дом? Ну, конечно, он ведь прожил здесь много лет. Втроём мы стояли в том самом большом зале, который напоминал мне фойе горного отеля. Он освещался лишь мерцающим светом растопленных каминов. Странные фонари были погашены.

— А ты?

Краем глаза я заметила, что Фальк тактично отошёл от нас и застыл на некотором расстоянии.

— Мне нужно остаться, — ласково проговорил Джерд, склоняясь ко мне. — Мы увидимся завтра.

— Завтра Совет Вождей…

Джерд кивнул.

— Как это будет?

Он повёл широкими плечами, улыбнулся и подмигнул.

— Вот и узнаем. А сейчас поезжай с Фальком. Люди йординга вас проводят. Дом в полном твоём распоряжении. Там есть всё необходимое.

— Я боюсь за тебя…

— Со мной ничего плохого не случится, — уговаривал он меня, как ребёнка. — Не бойся.

Я медлила. Мне нестерпимо хотелось обнять его. В полумраке глаза Джерда казались чёрными. В их глубине метались тревожные тени. Вдруг его горячие ладони опустились на мои плечи, и он с каким-то почти осязаемым животным отчаянием притянул меня к себе. Уткнулся лицом в мои волосы, глубоко вдохнул и замер, почувствовав, как в ответ мои руки обвили его талию. Прижимаясь щекой к твёрдой груди, я слышала биение упрямого сердца. Оно стучало так громко, что казалось, ещё мгновение — и оно пробьёт грудную клетку. Мы стояли, не смея пошевелиться. Мне хотелось, чтобы время остановилось.

Но в следующий миг он с тяжёлым вздохом, словно это стоило ему неимоверных усилий, оторвал меня от себя. Затем прорычал Фальку: «Увози её!» и зашагал прочь, оставив меня стоять обомлевшим истуканом посреди тронного зала йординга.

«Я просто сойду от всего этого с ума. Этим и кончится», — обречённо думала я в эту самую секунду.

* * *

Дом возвышался мрачной громадиной, сложенный из тёмных брёвен. Выглядел он внушительно и сурово. Его массивные стены, украшенные резьбой, словно дышали древней историей. Крышу венчали причудливые деревянные фигуры. Ни одно из высоких окон, обрамлённых резными наличниками, не светилось, что было неудивительно, ведь стояла глубокая ночь. Ехать от замка пришлось недолго. Морозец немного остудил пылающие щеки и взбодрил. Дверь открыла заспанная немолодая женщина. Увидев Фалька, она округлила глаза и тут же впустила нас внутрь.

— Как же так? Если бы предупредили, я бы всё подготовила, — засуетилась она и обеспокоено посмотрела на нас. — А Его Высочество?

— Остался в Замке. Сегодня не приедет.

Фальк прошел в гостиную, ведя меня за собой.

— Диса, — лисьи глаза как-то странно сверкнули, — леди Кейт, твоя новая хозяйка.

Я вскинула на него удивлённый взгляд, но он не повёл и бровью:

— Быстро подготовь для неё спальню, горячую ванну и проводи наверх.

— Конечно, конечно, — женщина покорно закивала в ответ и скрылась на лестнице, ведущей на второй этаж.

— Хозяйка?! — зашипела я, требуя объяснений, едва на лестнице стихли шаги.

— Все вопросы к Его Высочеству, не ко мне, — смешливым тоном ответил Фальк.

Чертята в его зелёных глазах отплясывали джигу и показывали мне язык.

Я глубоко вздохнула, понимая, что ничего не добьюсь, и огляделась. Дом представлял собой странную смесь ауррорского привычного убранства и некоторых особенностей, характерных, как я уже успела заметить, для жилища рохов.

Например, мягкие, обитые гобеленом кресла у камина стояли не на ковре, а на огромной белой шкуре. Вдоль стен располагались привычные широкие лавки, покрытые такими же, но меньшего размера, шкурами, на которых лежало множество разноцветных парчовых подушек. В столовой вместо необычно низкого стола рохов стоял традиционный большой с красивыми деревянными стульями, напоминающими кресла. Под потолком во всех помещениях висели оленьи рога, рядом с которыми находились изящные кованые светильники. Кое-где на тёмных бревенчатых стенах виднелись большие зеркала и картины в богатых золочёных рамах. На кухне глиняная посуда соседствовала с белоснежным ауррорским фарфором в шкафах. А рядом с латунными кубками виднелись стеклянные тонконогие бокалы.

— А здесь мило — сказала я, обойдя первый этаж.

— Угу, — кивнул Фальк. — Джерд купил этот дом несколько лет назад у бывшего ауррорского посланника. Кажется, его жена тут вроде бы всё обустраивала, поэтому и выглядит это немного странно. Джерд здесь ничего не менял и почти тут не жил. Иногда только ночевал. Легионы стоят во Фростхольде, Эльверуме и Барендале — вот там-то он и провёл все эти годы.

— Там у него тоже есть дома? — пошутила я.

— Нет, Кейт, — не слишком радостно усмехнулся Фальк. — Там у него есть казармы и палатки.

— Фальк, а кем он был в Королевской армии?

— Как этокем? — заморгал он. — Джерд — сын короля Валарана, это его легионы… были, — скорбно добавил он.

* * *

Вот и настал день, которого я так страшилась. Тронный зал, вчера казавшийся тёмным, уютным и тихим, сегодня был хорошо освещён и переполнен людьми. Приходилось пробираться сквозь толпу высоких широкоплечих мужчин и поджарых, похожих на валькирий, женщин. Гул стоял неимоверный. Рохи переговаривались между собой так громко, что я удивлялась, как они вообще могут слышать друг друга. С разных сторон то и дело доносился низкий, басовитый смех и даже некоторые крики спора, если речь касалась каких-то мне неведомых принципиальных вопросов.

Совет, как мне объяснил Фальк, происходил нечасто. Каждый вождь клана пребывал в сопровождении боевого отряда личной стражи. Здесь встречались как добрые закадычные друзья, так и кровные, жаждущие мести враги. Поэтому, наряду с расслабленными дружелюбными взглядами, хватало и жгучих, полных ненависти.

Фальк уверенно вёл меня вперёд, туда, где возвышались два массивных трона из искусно переплетённых между собой желтоватых оленьих рогов. По обе стороны от тронов располагались длинные деревянные столы. Мы вынырнули из толпы и встали недалеко от них.

Небольшая дверь в дальнем углу отворилась, и голоса мгновенно стихли. Храбан, а за ним его супруга Иделла в полной тишине заняли свои места. Йординг был хмур и сосредоточен. Между бровями залегла глубокая морщина. На груди по-прежнему покоился железный диск, что привлёк вчера моё внимание. Повелитель рохов окинул толпу зорким холодным взглядом, будто просканировал её. Увешанная золотыми украшениями красавица Иделла склонилась к мужу и что-то негромко произнесла.

Вдруг рохи зашевелились и почтительно расступились. По широкому проходу в зал через распахнутые массивные двери вошёл Джерд. В толпе послышалось глухое перешептывание. Принц спокойно и уверенно прошагал к центру и опустился в специально отведённое для него кресло в стороне от трона йординга. Он тут же поискал глазами и, заметив меня, подмигнул. Я улыбнулась в ответ, мгновенно осознав, как сильно успела соскучиться. Тем временем шёпот в толпе усилился. Йординг прищурился и сильнее свёл тёмные брови на переносице. Сейчас сходство с ястребом стало особенно заметным.

За спиной я почувствовала движение. Повернув голову, обнаружила мрачных и слегка помятых Аццо и Эйриха. Увидев меня, рыжий рох расплылся в улыбке, а Эйрих привычно нахмурился. Он встал рядом и зажал меня между собой и Фальком, отсекая таким образом от толпы.

— Эйрих, — прошептала я, дернув его за рукав, чтобы привлечь внимание. — Нам нельзя подойти к нему?

Я несказанно волновалась. Всё происходящее напоминало суд.

— Можно, Кудрявая, — снисходительно бросил он, — но он не велел, особенно тебе. — И увидев мои округлившиеся глаза, пояснил: — Здесь есть люди, которым, скажем так, Джерд не очень нравится. Так будет безопаснее. И ещё, Кудрявая, никаких слёз, поняла? Что бы ни происходило.

Сдвинув брови, он весьма убедительно глянул на меня сверху вниз. Спасибо, что не зарычал. Я задумалась над его словами. Что значит «не очень нравится»? Чем это может грозить Джерду?

А тем временем толпа расступилась вновь. Рохи разного возраста и внешности молча заняли места за столами по обе стороны от йординга.

«Вожди», — поняла я.

Двадцать пять мужчин, среди которых я узнала того самого крупного роха Хагора, что встретил нас на пристани в Рёрвике. Что ж, хотя бы один из них был на нашей стороне.

Храбан поднялся и в полной тишине заговорил:

— Мудрые вожди и славные воины! Я собрал вас здесь, чтобы решить непростую задачу. Нет в этом зале человека, кто бы не знал, как важен для нас союз с Ауррорией, и нет здесь человека, кто бы не знал, что союз этот столь значимый для нас много лет обеспечивал принц Джерд и делал бы это дальше, если бы не был коварно предан собственной же семьёй!

Толпа загудела. Я взглянула на Джерда. Он сидел с ничего не выражающим лицом и смотрел на йординга. Тот окинул рохов тяжёлым взглядом и, когда они умолкли, продолжил:

— Все вы также знаете, что в переговорах с королём Валараном он непрестанно занимал нашу сторону и сражался на нашей земле… за нас! Когда нам нужна была его помощь…

Внезапно йординг осёкся. Его острый ястребиный взгляд выхватил из толпы маленького тщедушного человечка и упёрся в него. Человечек этот выделялся пышностью наряда и выглядел инородным пятном среди рослых и косматых рохов.

— Посланник Талвин, — на полтона ниже протянул Храбан, и отчего-то перемена в голосе йординга заставила меня вздрогнуть. — Это Совет Вождей Кланов, и ваше присутствие здесь неуместно. Это внутреннее дело. Покиньте мой Замок! — отчеканил правитель.

Человечек ничуть не стушевался и неожиданно смело шагнул вперёд.

— Прошу меня простить, йординг, но при всём уважении, я возражу.

Правитель сузил глаза, в которых предупреждающе сверкнули молнии. Рохи притихли.

— Принц Джерд — беглый преступник, — маленькие хитрые глазки ауррорца впились в йординга, — и от имени Королевства говорить не может. Он объявлен вне закона и подлежит немедленному аресту, что я и намерен сделать сейчас же, так как уполномочен на это самим наследным принцем Реджинаром. Аресту также подлежат следующие присутствующие здесь лица. — И посланник начал сухо перечислять, словно читал с листа. — Эйрих Вальдгрен, Фальк Стерн и эта женщина!

Тощий палец через весь зал указал на меня.

А вот это было уже совсем плохо. Рядом со мной послышалось сдавленное рычание. Эйрих переступил с ноги на ногу, точно зверь перед прыжком, и замер. Чувствуя, как мучительная паника жаркой волной захватывает меня, я посмотрела на Джерда. Его лицо потемнело, он медленно поднялся, не сводя немигающих глаз с посланника. Талвин вмиг весь как-то съежился под его суровым властным взглядом, неуверенно отступил назад и прижался спиной к двум стражам в доспехах ауррорской Королевской гвардии, которых я заметила только сейчас.

Обескураженные рохи, что окружали посланника, отшатнулись от него с некоторой брезгливостью и теперь наблюдали за происходящим, переводя взгляд то на йординга, то обратно на Талвина, то на принца.

Храбан внимательно выслушал тираду посланника и… громко расхохотался. Следом по залу прокатилась вторящая ему волна смеха. Талвин испуганно заозирался по сторонам, явно не ожидая такой реакции. Он бросил затравленный взгляд на Джерда. Тот не сдвинулся с места, но его глаза по-прежнему излучали угрозу.

— Что ж, давно я не слышал в этих стенах подобного. — Храбан вытер выступившие от смеха слёзы. — Да будет вам известно, посланник Талвин, — голос йординга сделался холодным, точно иней на куске застывшего металла, — я заключал союз с королём Валараном, гарантией которого было нахождение в моих землях его младшего сына. Вашего наследного принца Реджинара, которого вы успели упомянуть, я в глаза не видел. И до той поры, пока я не буду иметь доказательств, что король умер от руки принца Джерда, чихать я хотел на приказы того, кто ни разу не появился в легионах, стоящих здесь, и не проявил и толики уважения к нашим землям! Ваше право передать мои слова Его Высочеству. — Он хищно оскалился. — И ещё одно. Посланник Талвин, если когда-нибудь вам вновь взбредёт в голову явиться ко мне в сопровождении солдат Королевской гвардии и угрожать моим личным гостям, ваше пребывание на моих землях осложнится настолько, что вы будете умолять своего наследного принца вернуть вас обратно в Ауррорию. Помните это, Талвин! Во всех пределах Земель Рохов люди, которых вы только что перечислили, защищены моим личным словом. Помните — и не дай вам Древние этого забыть!

Лицо посланника исказилось от негодования, но спор продолжать он всё-таки не решился. Бочком, стараясь ни на шаг не отступать от своих молчаливых гвардейцев, он покинул зал, бросив на прощание злобный взгляд в сторону Джерда. Тот успел опуститься обратно в кресло и следил за Талвином с непроницаемым лицом. Я перевела глаза на сидящих за столами вождей и не без сожаления отметила, что некоторые очень выразительно хмурились. Явное нарушение протокола, нелестные слова о наследнике трона и открытая угроза посланнику со стороны йординга пришлись по вкусу не всем.

— Продолжим, — строго сказал йординг, едва посланник скрылся из виду. — Итак, принц Джерд, младший сын короля Валарана, ложно обвинённый в убийстве собственного отца, просит Совет разрешить ему и его людям остаться на нашей земле, жить на ней и беспрепятственно передвигаться во всех её пределах.

По залу тут же пронёсся изумлённый ропот:

— Он просит… Надо же, Чёрный Принц просит разрешения…

Йординг грозно взглянул на толпу, и шепотки мгновенно сошли на нет.

— Позицию Ауррории нам только что обозначил посланник Талвин. Давайте решать, мужи! — Храбан положил ладонь на амулет, висящий на шее. — Моё слово, слово йординга, я отдаю за принца Джерда! В благодарность за его заслуги перед нашей землёй!

Рохи заревели, поддерживая своего правителя. Но не все. Далеко не все…

— И я отдаю своё слово за принца, — поднялся Хагор, пристально посмотрел на Джерда и коротко кивнул ему.

В толпе одобрительно зашумели.

— Моё слово тоже за Чёрного Принца! — прогремел крупный седой старик следом за Хагором. — Если бы не он, кто знает, что было бы с Фростхольдом.

Снова послышался одобрительный рёв.

— И моё! Потому как не сидел бы я тут с вами, хоть и с одной рукой, если бы много лет назад у одного ауррорского мальчишки не хватило бы духу в одиночку выйти на пограничный отряд сайлендоррцев. — Рыжий рох с проседью в длинной густой бороде, у которого там, где должна находится левая кисть, зиял пустотой рукав, повернулся к Джерду. — Ох, и отчаянная же ты голова, Чёрный Принц!

— И моё слово!

— Моё!

— За принца!

— Саугфьерд с тобой, Чёрный Принц!

Один за другим поднимались вожди.

Я успела насчитать тринадцать голосов, прежде чем услышала:

— Локкаир против!

— Ну, этого следовало ожидать, — зло процедил сквозь зубы Эйрих.

Светловолосый красивый рох высился над столом и яростно сверлил глазами Джерда. Он был самым молодым из вождей. Лет двадцати пяти, не больше. Однако выделялся он на фоне остальных вовсе не молодостью, а ледяным высокомерием, что сквозило не только во взгляде, но и в жестах. Он смотрел на всех с таким явным отвращением, как смотрят на гнилую пищу, источающую зловоние.

На высказанный им отказ из толпы послышался негодующий гул, но тут резкий голос выкрикнул:

— И вправду, зачем нам лезть в чужие дела? Пусть ищет пристанища в другом месте!

И вновь рохи нестройно зашумели. Тот, кто крикнул, мерзко заулыбался, поворачиваясь к Джерду. Всю правую сторону его лица покрывала татуировка в виде птичьего крыла. Он скалился и выглядел донельзя довольным.

Храбану всё это явно не нравилось. Он хмуро смотрел на красиволицего вождя, но тот как будто не замечал ничего вокруг. На высокомерном лице застыла ненависть, и направлена она была на ауррорского принца.

— А скажи, йординг, почему ты так уверен в его невиновности? Быть может, всё вовсе не так, как кажется? — не унимался рох с татуировкой.

Правитель побагровел, глаза превратились в две щёлки, и мне показалось, что убийства не миновать. В гневе Храбан оказался страшен.

— Тебе мало слова твоего йординга, Орм? Забыл, кто перед тобой, скэг?

Нахальный татуированный рох резко замолчал, переглянулся с вождем Локкаира и отступил вглубь толпы. Меня не покидало чувство некоего спектакля, что сейчас разыграли перед нами.

— Плохо ты учишь своих людей дисциплине, Коналл! — рявкнул правитель. — Или не справляешься?

Ястребиный колючий взгляд в упор уставился на молодого вождя.

Тот заметно побледнел, на плотно сжатых кулаках побелели костяшки, но всё же он сумел с собой совладать.

— Йординг, я прошу простить поведение моего человека. Однако задал он тебе справедливый вопрос, — прозвучал холодный надменный голос. — Ответь, почему мы должны ему верить?

— Ты не обязан верить. — Джерд с некоторой усмешкой посмотрел на молодого роха.

Коналл мгновенно метнул в него горящий ненавистью взгляд.

— Да и никто не обязан, если на то пошло, — продолжил принц. — Только помнится мне, тебе когда-то… поверили.

Теперь лицо роха сделалось пепельным и пошло пятнами. Джерд явно задел что-то кровоточащее у него внутри.

— Эгаль`дагх снорр эйр свартр тадх!8 — выплюнул молодой рох слова на языке Древних столь презрительно, что у меня мороз пробежал по коже.

Джерд невозмутимо поднял глаза, с мгновение изучал перекошенное от гнева лицо, а потом спокойно произнес:

— Дор рётт'эг9.

Эйрих тихо ругнулся.

— Что они говорят? — прошептала я, обращаясь к нему, особо не надеясь на ответ.

— Коналл обещает Джерду скорую смерть — вполголоса ответил за Эйриха Фальк.

Я обомлела. За что этот рох так его ненавидит? Что произошло между ними?

Додумать я не успела. Голосование пошло дальше.

— Моё слово тоже против! — Косматый мужчина с многочисленными шрамами на лице, будто извиняясь, посмотрел на йординга. — Мои земли лежат слишком близко к Сайлендорру, мне ссориться с Ауррорией ни к чему.

Храбан недобро прищурился:

— Уж не забыл ли ты, Дьярви, кто отстоял тебе эти земли, когда Сайлендорр решил забрать их себе?

— Верно! — закричали в толпе. — Чёрный Принц и его легионы!

— Эйрих, почему они называют Джерда Чёрным Принцем?

На этот раз ответа я удостоилась, правда не того, на который рассчитывала.

— Не сейчас, Кудрявая, — прошипел он и строго на меня покосился.

Спектакль, разыгранный татуированным рохом, похоже, посеял зерно сомнения в рядах вождей. К тому времени, как из-за стола поднялся сухой, как щепка, старик, против высказались уже десятеро.

— Что происходит?! — неожиданно сильный, словно гром, голос прокатился по залу. Рохи замолчали. — Что происходит, я вас спрашиваю, старые псы?! — грозно проговорил старик и сверкнул одним-единственным глазом, окидывая столы с вождями. — С каких это пор мы, рохи, перестали ценить верность и доблесть? А если мы перестали, то что тогда с нами будет? Навряд ли ошибусь, если скажу, что за семь лет, которые принц провёл здесь под небесным огнём Древних, он не раз доказал свою преданность. Сердце его дышит северными ветрами, а рука его верна этой земле не меньше, чем своей. И союз наш с Ауррорией все эти годы не был бы столь прочным, если бы сын Валарана не оказался доблестным воином! Вот я и спрашиваю вас. — Старик медленно покрутил головой, обводя каждого жутким белёсым взглядом. — Как так случилось, что вы, поджав хвосты, точно дворовые собачонки, трясётесь каждый за своё и тем самым теряете самое главное. Честь!!!

В зале повисло молчание. Старик тяжело опустился обратно и побледнел, словно длинная речь выжала последний воздух из его лёгких.

«Четырнадцать», — добавила я ещё один голос в свою мысленную копилку.

— Горст прав! — короткостриженый, с квадратными плечами рох нарушил тишину. — Мы забыли о чести! — и устремил свой взгляд на Джерда. — Мой голос за тебя, Чёрный Принц!

Пятнадцать…

— И мой! — поднялся последний, на удивление, весьма невысокий тёмноволосый мужчина с неожиданно чёрными глазами.

Шестнадцать, включая голос Храбана, против десяти… Я возликовала.

Но никто, кроме меня, почему-то не обрадовался. Я посмотрела на Эриха, повернулась к Фальку, взглянула на Аццо. Они стояли с каменными лицами и смотрели на йординга.

Тот задумчиво почесал бороду и нехотя произнёс:

— Не единогласно.

«Что? Как? — мысленно завопила я. — Этого недостаточно? Но ведь сразу было понятно, что единогласного решения не будет».

Мне хотелось завыть. Я посмотрела на Джерда. Он сидел с отрешённым видом, словно ничего серьёзного не происходило. Йординг продолжал хмурить брови. Рохи продолжали дружно молчать.

— Говорю же, забыли мы всё, утратили, — голос одноглазого старика вновь раздался громом. В этот раз более слабым, но он всё же заставил повернуть к нему головы. — А что ты скажешь, йординг, если старый Горст предложит тебе самое лёгкое из всех возможных решений?

Одинокий въедливый глаз уставился на правителя.

Храбан скептически качнул головой.

— Ну, говори.

— Скьярдарлинг! — бахнул в стены зычный голос старика, и толпа как очнулась. Все разом заговорили, зашумели, заспорили…

Эйрих и Аццо одновременно громко выругались. Я обернулась.

— Что такое Скьярдарлинг?

Мне традиционно не ответили. Чёрт бы их побрал, этих упрямцев.

— Фальк, что это такое? — чувствуя, что сейчас начну истерить, с надеждой спросила я.

— Ритуальный поединок, — выдавил побелевший Фальк.

— Как это?

Я переводила взгляд с одного на другого.

— А это, Кудрявая, пока один боец не убьёт другого, — раздражённо бросил Эйрих.

Тем временем рохи, похоже, договорились между собой и заключили, что решение, предложенное Горстом, единственно верное.

Джерд продолжал сидеть с отрешенным видом, чем пугал меня неимоверно.

— Тогда так тому и быть, — медленно произнёс Храбан, когда споры между вождями прекратились, а выкрики из толпы стихли, и обратился к Джерду. — Ты принимаешь вызов, принц?

Я замерла. Да и остальные тоже.

— Принимаю, — спокойно, даже слишком спокойно ответил Джерд.

У Эйриха на лице заплясали желваки. Зал громко зашумел, поддерживая принца.

— Вожди! — голос йординга прозвучал странно, как-то предостерегающе. Так мог бы звучать голос хищника, обращённый к добыче. — Кто из вас выставит своего воина против Чёрного Принца?

— Я! — раздалось ещё до того, как йординг закончил фразу.

На красивом лице Коналла играла довольная улыбка, будто он только что получил долгожданный подарок.

Храбан ощерился, глядя на него:

— Что ж, Коналл из Локкаира, а котёнок, похоже, так же драчлив, как и старый кот?

Глаза беловолосого роха гневно блеснули, плечи дёрнулись, будто он хотел вскочить, но вовремя опомнился и лишь криво улыбнулся йордингу.

Что имел в виду правитель, я не поняла, да и не думала об этом вовсе. Страшное, непонятное слово «Скьярдарлинг» гремело в моей голове.