Кейт

Проснулась я одна. И от того внезапно почувствовала себя одинокой и покинутой, словно стояла посреди бескрайней пустыни, продуваемая насквозь злыми колючими ветрами. То, что случилось ночью, казалось странным, болезненным сном. Но сном это не было.

Забинтованная ладонь побаливала и чесалась. Тёплое меховое одеяло не отпускало. Хотелось свернуться клубочком и проспать ещё пару часов, а может быть, дней, не думая ни о чём, не волнуясь и не тревожась. Только вот… мне так не хватало сейчас тёмных глубоких глаз, низкого шёпота и кольца сильных рук, которые могут утешить и защитить. Стараясь не шевелить больной рукой, я с трудом заставила себя покинуть кровать. Кое-как умылась и переоделась. За окном в предрассветных сиреневых сумерках виднелись очертания гор. Мелкий снежок мягко кружился в воздухе.

Едва я справилась с последней пуговицей на платье, как в дверь постучали. Она приоткрылась, впуская в комнату Джерда. Он провёл ладонью по мокрым от снега волосам, стряхивая снежинки, и улыбнулся.

— Кейт, как твоя рука?

— Немного болит, — ответила я, не поднимая на него глаз.

То, что произошло ночью после того, как я выпила отвар Гуннис, осталось в памяти лишь отрывками, и это смущало меня.

Джерд подошёл ближе. От него веяло холодом и пахло снегом. Растаявшие снежинки оставили на лице крошечные капли воды, которые поблёскивали, стоило ему повернуть голову. Он прибавил свет в лампе на столе и аккуратно взял мою руку.

— Можно?

Я кивнула. Джерд усадил меня на кровать и сел напротив. Быстро и ловко снял повязку, осмотрел рану.

— Крахен! — еле слышно, сквозь зубы прошипел он.

— Что такое? Плохо, да? — встревожилась я, боясь взглянуть на свою ладонь.

— Нет, не так уж и плохо. — Улыбнулся он, стараясь меня успокоить. — Просто рана глубокая. Ты не сможешь держать поводья. А одной рукой ты с Ирэлис не справишься.

Он задумчиво посмотрел на меня.

— Если ты мне снова предложишь остаться, то мой ответ — нет. Ни за что! — с вызовом бросила я.

— Теперь я тебя здесь сам не оставлю, — усмехнулся он и ловко принялся бинтовать обратно.

Я, словно зачарованная, следила за его руками.

Вдруг в памяти всплыло воспоминание из прошлой ночи: он обнимает меня, его пальцы едва заметно подрагивают на моём бедре. Длинные, сильные — я чувствую их сквозь тонкую ткань ночной рубашки, и мне становится жарко.

Я моргнула, воспоминание тут же рассеялось.

Ещё вчера, когда Джерд обрабатывал рану, я заметила, что действовал он со знанием дела, умело и уверенно, словно делал это не раз.

— Где ты этому научился?

— В Королевской армии, — отозвался он, не поднимая глаз.

— Ты долго там был?

Он ответил не сразу. Как-то помрачнел вдруг.

— Долго, — тихо сказал он, наконец, и посмотрел в окно. — Нам пора, Кейт. Внизу ждёт завтрак. Лошади готовы. Скоро выезжаем.

И вышел за дверь.

Спустившись, я тут же столкнулась с Аццо. Рыжий рох выглядел виноватым и подавленным. Видно было, что произошедшее ночью его сильно задело.

— Кейт, прошу: не держи на неё зла, — тоскливо проговорил он и покосился на забинтованную руку. — Девчонка не ведала, что творила. Она наказана и больше к тебе не подойдёт.

Что я могла сказать на это? В глубине души я жалела Агну. Слишком хорошо понимала, что она чувствует. Ответить я не успела, к нам подошёл Джерд.

— Друг, дай ей спокойно поесть, — сказал он, легко коснувшись моего плеча, и мягко, но уверенно увел к столу.

Я послушно села, но аппетита не было. Еда казалась ненужной, хотя умом я понимала: впереди длинный путь, силы мне пригодятся. А учитывая отсутствие опыта длинных поездок верхом и распоротую ладонь, путешествие обещало стать настоящим испытанием.

Утренний морозный воздух бодрил. Небо оставалось тёмным, но на востоке уже показалась узкая светло-дымчатая полоса. Лошади переминались с ноги на ногу и то и дело всхрапывали. Из ноздрей у них валил пар. Прощание получилось коротким и скомканным. События прошлой ночи оставили мрачный осадок у всех. Дети ещё спали, и во дворе стояла тишина.

Гуннис, отойдя от мужчин, шагнула ко мне и неожиданно тепло обняла. Я растерялась, но быстро опомнилась и крепко обняла её в ответ. Она чуть отстранилась, посмотрела мне в глаза и, вдруг посерьёзнев, сказала так, чтобы услышала только я:

— Береги его.

Развернулась и пошла прощаться с мужем.

Мы покинули двор и некоторое время ехали молча. Ирэлис послушно шла за Штормом. Я куталась в тёплый мех подаренного Джердом плаща и пока ещё с интересом посматривала по сторонам. Держаться за седло одной рукой оказалось неудобно, но выбора не было. Вскоре, помимо ноющей ладони, начала болеть и спина.

Сумерки сменились рассветом, и над нами повисло пасмурное снежно-серое небо. Между Рёрвиком и Скельбрэ простирались вересковые пустоши, лишь изредка разбавляемые рощицами невысоких хвойных деревьев. Дорога петляла между ними. Навстречу нам то и дело попадались всадники и гружёные телеги.

Первым молчать надоело Эйриху.

— Если у Храбана всё пройдёт хорошо, я лично собираюсь отменно повеселиться на Исфрил, — весело начал он.

— Что такоеИсфрил? — с любопытством спросила я.

— О-о, Кудрявая, тебе он понравится, — загадочно протянул Эйрих, оглядываясь через плечо и лукаво улыбаясь.

Я взглянула на Джерда в поисках пояснения.

— Это праздник Морозной Луны, — спокойно ответил он. — Самый главный праздник в году на Землях Рохов, и тебе он на самом деле понравится.

Внезапно по его лицу скользнула тень. Скользнула и тут же пропала. Привычная невозмутимая маска вновь заняла своё место. Но в воздухе повисло невысказанное вслух: «Если нам позволят остаться».

У меня сжалось сердце. «Он до сих пор винит себя в происходящем. Винит и мучится этим», — подумала я, украдкой разглядывая строгий профиль: прямая спина, напряжённая линия подбородка, твёрдый взгляд. Со стороны могло показаться, что он спокоен и полностью уверен в том, что в столице рохов всё сложится хорошо. Но я чувствовала волнение, хоть он и старался его тщательно скрыть.

Напряжение вернулось и мигом повисло молчанием над нашим маленьким отрядом.

— Расскажите об этом празднике, — попросила я, надеясь отвлечь мужчин от тягостных мыслей, которые наверняка крутились в голове каждого.

Эйрих сразу же ухватился за эту возможность.

— Ну что ж, Кудрявая, слушай. Исфрил длится пять дней, и всё это время город не спит. В столицу съезжаются толпы людей со всех пределов Земель Рохов, чтобы развлечься и поглазеть на представления, устраиваемые йордингом. Вкусная еда, громкая музыка, красивые женщины… Эх, что ещё нужно мужчине, чтобы повеселиться на славу?

Мечтательно вздохнув, он добавил:

— Именно с этого праздника и начинают зажигаться огни Древних.

— А что это? — не удержавшись, спросила я. Любопытство взяло верх.

Аццо как-то странно покосился, и я мысленно дёрнула себя за язык. Подозрительный взгляд рыжего роха не остался незамеченным.

— Кейт с юга, — глядя на Аццо, непринуждённо выдал Джерд. — И потому о том, что творится на севере, знает немного.

Рох понимающе кивнул.

Услышав это, Эйрих добродушно ухмыльнулся и продолжил:

— Огни Древних, Кудрявая, это самая невероятная вещь, которую ты когда-либо увидишь! Когда само небо полыхает так, что впору закрывать глаза.

И поворачиваясь к другу, крикнул:

— Эй, Твое Высочество! На Исфрил отвези её на Звёздную гору. Пусть Кудрявая полюбуется на огни.

Я украдкой взглянула на Джерда. Он неопредёленно хмыкнул, но промолчал.

— В этом году йординг обещает нечто особенное, — включился в разговор Аццо.

— Надеюсь, этонечто будет не как в прошлый раз? — Фальк совершенно по-лисьи сощурил глаза и покосился на Эйриха.

— И сколько ты ещё будешь об этом вспоминать? — нахмурив светлые брови, осведомился тот.

— Да пока не надоест! — задорно рассмеялся парень.

— Точно, Малыш! — поддержал его Аццо и тоже захохотал.

От их слов Эйрих насупился и, пришпорив свою гнедую кобылу, выехал вперёд.

— О чём это они? — тихонько спросила я Джерда.

— Только попробуй! — Эйрих резко повернулся к нему. — Расскажешь ей, и я надеру твою высокородную задницу. — И отворачиваясь, заявил: — И вообще, эта история не для женских ушей.

— Эй! Это уж мне решать, для женских или нет, — смеясь, возмутилась я. — Так что произошло в прошлый раз?

— В прошлый раз наш Эйрих весьма неудачно объяснился в любви мортусу, — с лёгкой полуулыбкой произнёс Джерд.

— Предатель! — донеслось до нас.

— Мортусу? — не поняла я.

— Это большая и свирепая кошка, — пояснил Джерд. — Они обитают в горах и периодически наводят ужас на местные деревни.

— В общем, в тот год, — Фальк немного придержал свою лошадь, чтобы поравняться со мной, — йординг пригласил на праздник циркачей из Хагона. Вот у них-то как раз и оказалась эта самая большая кошка. Как-то вечером, после того как мы выпили пару кружек бьера, Эйриху показалось, что в жизни его понять может только настоящий хищник. В разгар представления он пробрался в шатёр, открыл клетку и попытался заговорить с мортусом, как с домашним котом. Мортус объяснения в любви не оценил и вместо спасибо оставил на физиономии несостоявшегося друга несколько царапин. К счастью, неглубоких. А потом рванул из клетки, выбежал на арену, перепугал зрителей, устроив там настоящий погром. И, как следовало ожидать, сбежал.

После этих слов Аццо громко захохотал. Губы Джерда тоже тронула улыбка.

— Ну а остаток ночи мы дружно ловили разъярённого зверя по всему Скельбрэ, а заодно и самого Эйриха, которому вдруг захотелось на этого мортуса поохотиться. А поскольку мы, как ты понимаешь, были слегка… — Фальк хмыкнул, — нетрезвые, то охота была долгой и бесславной. Джерда в Скельбрэ тогда не было. Так что ответ за содеянное пришлось держать перед самим йордингом.

Мужчины, вспоминая это, расхохотались. Я посмотрела на Эйриха. Он ехал не оборачиваясь, но по мелко трясущимся широким плечам можно было догадаться, что и он смеётся над своим подвигом.

День перевалил за середину, но оставался таким же серым и мрачным. После небольшой остановки снова взобраться в седло казалось сущим мучением. Спина болела уже нестерпимо, а забинтованная рука немела от неудобного положения. Ехать, по словам мужчин, нам предстояло ещё столько же, и я с ужасом понимала, что вряд ли выдержу. Джерд всё время находился рядом. Он молча поглядывал на меня и всё больше хмурился.

— Мы вас догоним, — крикнул он друзьям спустя некоторое время. Затем натянул поводья и придержал коня. Ирэлис послушно остановилась сама. Джерд спрыгнул и, подойдя ко мне, заявил: — Слезай.

— Зачем?

— Не хочу, чтобы ты свалилась с лошади по дороге.

— Нет, я в порядке… — запротестовала я.

Его серьёзные глаза мгновение изучали моё лицо.

— Кейт, ты не в порядке, — чуть более ласково произнёс он, протянул руки, и я буквально без сил сползла к нему. Джерд поставил меня на землю и, взяв за руку, подвёл к Шторму.

— Что? Нет! — вновь запротестовала я, догадываясь, что он задумал. — Он же не выдержит!

Принц лишь ухмыльнулся в ответ, и в мгновение ока я оказалась на чёрной спине Шторма. Джерд, намотав на кулак поводья Ирэлис, ловко взлетел в седло позади меня. Конь спокойно двинулся вперёд, будто и не заметил второго ездока.

Едва мы поравнялись с остальными, Джерд бросил поводья кобылы Фальку, и тот зацепил их за собственное седло.

Принц обнял меня за талию, прижав к себе, и пришпорил коня. Я откинулась на его твёрдую грудь и почувствовала, как напряжение в спине постепенно уходит. Уставшие мышцы расслабились, боль стихла. Его железная рука надёжно удерживала меня, и я с облегчением подумала, что теперь можно не бояться упасть посреди дороги. Мне было немного стыдно, что я оказалась такой слабачкой. Но никто из мужчин и бровью не повёл, увидев меня рядом с Джердом.

Путь сразу перестал казаться таким утомительным. Тепло, исходящее от его большого тела, согревало и дарило ощущение защищённости и покоя. Его дыхание ласкало мою шею, вызывая мурашки на коже. Перед нами на некотором расстоянии маячили спины Фалька и Аццо. Эйрих ехал впереди. Они переговаривались между собой, не оглядываясь на нас.

Джерд молчал. Я же, стараясь не выдать волнения, пыталась понять свои чувства. Мне было невероятно уютно в его руках. Сердце замирало от этой странной и в то же время сладкой близости. Чувствует ли он то же самое? Или это всего лишь его благородство? Он вёл себя так, будто никакого поцелуя и не было. Не пытался заговорить о нём или… повторить, но при этом обращался со мной так бережно, и я терялась в догадках, не зная, что и думать.

Дорога чёрно-коричневой лентой уходила вдаль. Монотонное покачивание лошадиной спины убаюкивало, заставляя глаза слипаться. Неожиданно снова повалил мелкий снежок. Джерд осторожно укрыл меня своим плащом, и над ухом я услышала его хриплое:

— Спи, Кейт.

А затем почувствовала, как он коснулся губами моих волос. Я улыбнулась и закрыла глаза.

Джерд

Кейт мерно посапывала, откинувшись головой на его грудь. Усталость взяла своё. Последние часы дались девушке нелегко. Джерд видел, как она ёрзает в седле, стараясь принять позу поудобнее, что было крайне непросто сделать, держась одной рукой. Она ни разу не пожаловалась ни на долгий путь, ни на раненую ладонь.

Джерд вновь вспомнил события прошлой ночи и мысленно выругался, но тут же улыбнулся, услышав, как Кейт что-то тихонько пробормотала во сне.

В его голове царил полный хаос. Арест, побег, так и не найденный король… Что их ждёт в Скельбрэ? Что он будет делать, если Храбан откажет? А если всё-таки не откажет, то кем он, Джерд, станет здесь? Он провёл на этой земле в общей сложности семь лет. Семь долгих лет он сражался за неё вместе с Королевскими легионами, что стоят на границе с Ауррорией, усмиряя очередные клановые войны и нападки со стороны Сайлендорра, восточного соседа и вечного врага рохов.

Все эти вопросы тревожили его. Тревожили настолько, что по ночам он не мог заснуть, а если сон и приходил, то разум снова и снова сводил его с ума беспокойными мыслеобразами, в которых не было ни капли смысла и которые Джерд никак не мог понять. Обрывки едва слышимых фраз на языке Древних, чей-то неясный шёпот, полуразрушенная башня из чёрного камня, обеспокоенное лицо его бабушки, леди Мейв, серые хлопья пепла, медленно оседающие на его руки, тени, взметнувшиеся под сводчатый потолок огромного зала, и падающий на снег окровавленный меч…

И только вчера, после того, что произошло с Кейт, когда она наконец затихла, он, улыбаясь самому себе, словно мальчишка, мгновенно провалился в сон. И сон тот был прекрасен. В нем Джерд опять переживал поцелуй. Их первый поцелуй.

Наверное, он бы так и не решился на это, если бы вчера на горе у обрыва в её удивительных серых глазах не увидел ревность. И всё, что он запретил себе там на «Призраке», полетело к крахену. Он уловил в её взгляде что-то, что на секунду, на мгновение пообещало взаимность, и весь мир вокруг исчез. Затих, отдалился. Осталась только она — окутанная ветром кудрявая девушка с горящими, полными эмоций глазами. Он шагнул к ней и поцеловал. Эту мучительную битву с самим собой он проиграл. И проиграл он её в тот миг, когда почувствовал, что Кейт ответила на его поцелуй. Нежность её непослушных губ свела его с ума. Не было больше ничего: ни Вселенной, ни звёзд, ни Древних с их магией, ни королевств, ни королей. Лишь они. Вдвоём.

После того, что с ним сделала Лиссбет, Джерд бежал от любви. Много лет назад она вскрыла его грудную клетку, вынула живое, любящее сердце, подержала на ладони, а затем без капли сожаления швырнула на землю и растоптала острым каблуком дорогих туфель.

Пытаясь заглушить боль, он тогда с головой бросился в военные дела Ауррории. Молодой и горячий, жаждая забыть предательство, он сражался яростно и беспощадно, не думая о последствиях. Каждый бой становился для него шансом выплеснуть то, что разъедало изнутри. Дни и ночи он проводил в изнуряющих тренировках. Участвовал в самых опасных военных кампаниях, надеясь, что физическая усталость и постоянная угроза жизни вытеснят эту боль.

Так и произошло. Годы сделали своё дело. Имя Лиссбет больше ничего для него не значило. Пустой звук. Он не видел её вечность и уже не помнил своей первой пылкой любви к высокой чёрноволосой красавице, дочери лорда земель Марисхольма. Сердце его, покрытое шрамами, с тех пор было заперто на замок. Все эти годы. Конечно, другие женщины появлялись, но их имена и лица под утро стирались из памяти, ускользали, как песок сквозь пальцы, не оставляя после себя ни следа, ни воспоминания.

Как-то отец попытался заговорить с ним о том, что младшему принцу пора бы подыскать себе невесту, к примеру, из королевского дома Хагона.

— У короля Кайрена, — сказал Валаран сыну, — по дворцу бегают пятеро глазастых остроносых принцесс. Выбери любую. Кайрен будет только рад союзу с нами. Это укрепит его позиции на континенте. Да и нам пойдёт на пользу.

Джерд тогда так посмотрел на отца, что тот впервые в общении с ним осёкся и перевёл разговор в более безопасное русло.

Но жизнь — штука странная. Сколько ни запрещай себе, сколько ни возводи стен, сколько ни вешай замков, однажды приходит та, которая и вовсе не должна прийти. По всем законам и правилам не должна, но она приходит, и под взглядом её рушатся стены, сами собой раскрываются замки и запреты, что кажутся теперь смешными, в прах рассыпаются и уносятся прочь. А потом тонкие пальцы касаются сердца, и шрамы исчезают. Ни одного не остаётся. Нежная рука снимает боль, и ты счастлив. Даже если вокруг всё в огне и жизнь твоя совсем не та, что прежде, ты всё равно счастлив. Вот только… врёшь ты себе, врёшь убийственно, отчаянно. Потому что знаешь, что это счастье ненадолго…