Кейт

Потянулись дни. Холодное осеннее солнце перемежалось дождями. И чем севернее мы заходили, тем чаще пролетал белыми неторопливыми мухами снег. «Призрак», переваливаясь на волнах, уверенно шёл вперед. Каждый день я благодарила Бога за то, что у меня нет морской болезни. С моей невезучестью это выглядело почти чудом.

Постепенно я привыкла к качке. С командой тоже не возникло проблем. Матросы, порой напоминающие пиратов, были все как один — плечистые, загорелые и подтянутые. Они учтиво кланялись, когда я поднималась на палубу. Сальные шуточки и грубые ругательства тут же стихали. Излишними разговорами они меня не донимали, но на помощь спешили, стоило только попросить. Была ли в том заслуга Джерда или капитана, я не знала. Женщины на борту вроде бы не приветствовались, но деваться было некуда и вскоре удивлённые взгляды, направленные в мою сторону, сошли на нет. За исключением, пожалуй, одного случая.

Как-то прогуливаясь по палубе и проходя мимо небольшой компании, я неожиданно услышала брошенное мне вслед:

— А она ничего…

Матрос, сказавший это, пошло щёлкнул языком. Это был один из двоих новичков, о которых рассказывал Гасс. Мальчишка успел мне многое поведать о жизни на «Призраке». Я с силой сжала кулаки, сдерживая вспышку гнева, но вместо того, чтобы отреагировать, сделала вид, что не услышала. Зайдя за угол палубной надстройки, я остановилась и прислушалась к разговору.

— Лучше бы тебе заткнуться, да поскорее. Если не хочешь, чтобы капитан тебя высадил на первом же острове, — грубо оборвал его Грейсон. Он сидел на бочках в этой же компании.

— Вот-вот, — подтвердил слова Грейсона другой голос. — А уж если принц тебя услышит, то просто вышвырнет за борт. Только прежде вырвет язык и тебе же его скормит.

Послышался дружный гогот.

— Уже и сказать нельзя? — обиженно спросил новенький.

— Нельзя! — буркнул Грейсон. — Не про твою честь дама.

— Да брось, всё когда-нибудь бывает в первый раз, — не унимался наглец. — А кто она ему?

— Ещё раз тебе говорю, заткнись, парень, — в голосе Грейсона послышалась угроза, — если не хочешь неприятностей. А кто она ему — не твоего ума дело! Или Его Высочество перед тобой, немытой рожей, отчёт держать должен?

— Что-то я смотрю, слишком уж рьяно вы его защищаете, — усмехнулся матрос.

На мгновение всё стихло. Затем чей-то низкий, хрипловатый голос серьёзно произнес:

— Когда, рискуя собой, он бросится спасать твою никчемную шкуру, ты вспомнишь свои слова. Это я тебе обещаю.

— Так будет спасать или всё-таки вышвырнет за борт? — глумливо поинтересовался новенький.

— А это уж будет от тебя зависеть, — ответил ему собеседник с ледяным спокойствием. — Заслужишь — спасет. А не заткнёшься насчёт миледи, то я тебе, парень, ох, не завидую. Наш принц на расправу крут и, если не хочешь это на себе почувствовать, лучше следи за тем, что говоришь. Ну а чтобы до тебя скорее дошло, советую при случае посмотреть на его правую руку.

— Видел я его татуировку, можешь не пугать, — беззаботно отмахнулся матрос.

— А я и не пугаю. Просто даю повод задуматься, — невозмутимо ответил тот же хриплый голос.

По вечерам следовал неизменный ужин в каюте капитана в компании старших офицеров «Призрака»: Дрогота, его первого помощника Чессора и второго помощника Крегана. Как мне сказали, это традиция. Белая скатерть, серебряные приборы, свечи на столе — всё это больше напоминало званый ужин, нежели повседневный приём пищи.

Поскольку я считалась высокой гостьей, офицеры всячески старались меня развлечь рассказами о дальних походах и приключениях «Призрака». Солировал за столом, как правило, Чессор. Рассказывая очередную историю, в особо интересном месте он неизменно поворачивался ко второму помощнику с фразой «Подтверди, Креган!». Тот обычно сдержанно кивал в ответ.

Первый и второй помощники на «Призраке» представляли весьма любопытный дуэт. Высокий, плотный, с квадратными плечами, огромными ручищами и широким загорелым лицом Чессор, который то и дело сердито покрикивал на зазевавшихся матросов и хмурил густые седые брови, создавал впечатление грозного и жёсткого человека. Однако в глубине души был добряком. Невысокий, щуплый Креган был немногословен, обходителен и непременно вежлив. На его бледном узком лице всегда играла лёгкая полуулыбка. Казалось, он не способен обидеть и мухи, но именно ему было достаточно одного взгляда, чтобы любой матрос мгновенно встрепенулся и побежал выполнять приказ.

Так однажды за ужином я узнала, что чёрная капитанская шляпа считалась в команде счастливой и тщательно охранялась.

— …И вот наш бравый капитан избежал гибели в третий раз, — Чессор расплылся в улыбке, — и как вы понимаете, миледи, каждый раз на нём непременно оказывалась чёрная кожаная шляпа. А моряки, знаете, народ суеверный. С тех пор так и повелось: если капитан в своей счастливой шляпе, то команда спокойна.

Капитан расслабленно улыбнулся, поднося к губам бокал с вином. С видимым удовольствием сделал глоток и, по-доброму усмехнувшись, произнёс:

— Теперь эта легенда передаётся от старых матросов новым членам экипажа, и носить мне эту шляпу до конца моих дней. Но признаюсь вам честно, миледи, — глядя на меня, он прищурился. — Может, это, конечно, и совпадение. Однако я предпочитаю всё же не рисковать и держу её всегда при себе.

— Точнее, на себе, — поправил его Эйрих и отсалютовал бокалом.

— Что ж, капитан, с этого дня я тоже буду следить, чтобы вы всегда надевали свою шляпу. — Улыбнулась я и подняла бокал. — Как новичок в море, я жутко трушу и потому не хочу, чтобы с нами что-то случилось. Поэтому прошу вас, будьте внимательны.

Сказав это, я ощутила на себе пристальный взгляд. На противоположном конце стола сидел Джерд, как всегда слегка отстраненный от общего разговора. В беседы за ужином он вступал редко, но наблюдал с интересом. Едва я подняла на него глаза, как он тут же отвёл свои.

В эту странную игру мы играли каждый вечер. Взгляд его нежным невидимым прикосновением скользил по моему лицу, а я, ощущая это, тщетно пыталась сосредоточиться на еде или разговоре.

Но стоило взглянуть на него, он мгновенно отворачивался, словно пойманный с поличным. А спустя миг его глаза вновь возвращались ко мне, и всё повторялось. Только вот Джерд не знал, что каждый раз, когда он пытался отвести взгляд, я успевала заметить то, что было так тщательно спрятано в тёмной глубине его зрачков, отражающих отблеск свечей.

Днём я обычно гуляла по палубе в сопровождении Фалька или Гасса. Мальчишка оказался на удивление смышлёным. Он ходил за мной по пятам и с необычайно серьёзным видом отвечал на вопросы. Однажды даже рассказал, как попал на «Призрак». Два года назад умирающего мальчика обнаружили среди дрейфующих обломков лодки. Кто он такой и почему оказался один в открытом море, Гасс не помнил, но зато очень хорошо помнил, как «Призрак» спас его.

— Его Высочество первый прыгнул в воду, — с немалой гордостью произнёс он.

Услышанное меня нисколько не удивило. То, что Джерд ставил чужую жизнь выше своей, я уже поняла. Мы как раз проходили мимо капитанского мостика, где Джерд о чём-то беседовал с Дроготом и его помощниками. Будто почувствовав мой взгляд, он повернул голову, и уголки его губ поползли вверх. Он мягко улыбнулся и вернулся к разговору. А мы с Гассом пошли дальше.

Он устроил мне целую экскурсию по кораблю. Точно заправский моряк, мальчик рассказывал о морских премудростях. О том, для чего нужны те или иные снасти, и о том, что бывает, когда «Призрак» попадает в настоящий шторм.

— Гасс, а тебе не влетит за то, что ты так много со мной возишься? — как-то спросила я.

— Что вы, миледи, — засмеялся мальчик. — Это сейчас моя работа.

— Как это?

— Просто Его Высочество приказал присматривать за вами. Помогать во всём, развлекать, а если что-то будет не так, сразу докладывать ему.

— А что может бытьне так? — полюбопытствовала я.

— Ну… например, он сказал, если вас обидит кто, — простодушно ответил мне Гасс.

* * *

В один из дней под утро опустился туман. Ветер полностью стих, и корабль, неуверенно толкнувшись в последний раз, остановился. От этого-то я и проснулась. Долго лежала прислушиваясь, но так ничего и не услышала. Ни звука. Понимая, что снова заснуть вряд ли удастся, решила подняться на палубу. Туман был настолько густым, что казалось, «Призрак» завис в центре огромного облака и парит, парит в этом облаке между небом и землёй. Я глубоко вдохнула сырой прохладный воздух, наполненный солью с примесью древесной смолы, подняла голову и… не увидела ничего. Невесомая вата мягким покрывалом со всех сторон обволакивала корабль.

Осторожно ступая по мокрым доскам, я дошла до мачты и вновь взглянула наверх. Она уходила на пару футов ввысь, а затем терялась в призрачной мгле. Тишина, стоящая вокруг, оглушала. Сквозь завесу тумана едва можно было различить палубные надстройки. Внезапно у фальшборта я заметила смазанную тень, она шевельнулась и застыла. А миг спустя пришла в движение, постепенно принимая очертания высокой человеческой фигуры. Приблизившись, тень шагнула вперёд, и из тумана вышел… Джерд. Его лицо, волосы и одежду покрывали мелкие капли воды.

— Кейт, что ты здесь делаешь? — обеспокоенно спросил он.

— Мне просто… не спалось. — Я пожала плечами. — А ты?

— Мне тоже, — голос его потеплел, губы тронула застенчивая улыбка.

Мы замерли, наблюдая за белой завесой за бортом. Джерд стоял пугающе близко, я чувствовала, как мое плечо касается его руки. В густом обжигающем безмолвии я слышала, как он дышит. Вот так стоять и молчать вдвоём было… хорошо.

— Знаешь, — как-то сбивчиво начала я, — я хотела сказать тебе… спасибо.

Сделать это я собиралась давно, но не могла найти подходящее время.

— За что?

Он резко повернулся ко мне. Его ореховые глаза засветились искренним удивлением.

— За то, что ты… — я замялась. Все заранее подготовленные слова вдруг испарились, а те, что приходили в голову сейчас, казались до ужаса нелепыми, — за то, что спас меня, и за то, что… там во Дворце… за то, что пожертвовал собой ради меня, — выдохнула я, неуверенно подняв на него глаза.

Он поморщился и тяжело вздохнул.

— Кейт, за такое не благодарят. — В его голосе звучала явная, неприкрытая боль. — Это я должен просить у тебя прощения за то, что втянул во всё это.

Склонив голову, он пристально смотрел на меня.

— Поверь, я совсем не этого хотел. Я забрал тебя из твоего мира, чтобы… — он замолчал на мгновение, — защитить, а в итоге… — словно борясь с собственными мыслями, он плотно сжал челюсти и тряхнул головой, — в итоге не смог. Ты… ты простишь меня? — его голос стал тише.

Он заглянул мне в лицо так, будто от моего ответа зависела вся его дальнейшая жизнь. Я смотрела не отрываясь в его глаза и спрашивала себя, как могу посметь его не простить. Да разве есть за что прощать? Разве тот, кто защищает и оберегает, должен за это извиняться?

Привстав на цыпочки, я подняла руку и несмело коснулась его лица, провела по щеке, колючей и тёплой. Он замер, а потом его большая ладонь накрыла мою. Он прижал её к губам и поцеловал.

— Простишь? — повторил он, теперь уже совсем тихо, не отпуская моей руки.

— Джерд, — прошептала я, по-прежнему глядя в глаза, в которых жила целая Вселенная. — Я тебя давно уже за всё простила.

Корабль неожиданно завибрировал. За бортом послышался всплеск и тонкий смех, подхваченный, казалось, тысячами голосов. Один, другой… Снова смех. Тонкий, девичий.

Я невольно отпрянула от борта и испуганно взглянула на Джерда. Его губы дрогнули в мягкой полуулыбке.

— Не бойся, это кахны.

Я осторожно вытянула шею, чтобы посмотреть, что же там такое. Пока мы говорили, туман слегка рассеялся и над водой можно было разглядеть головы странных существ. Русалок. Это первое, что пришло на ум. Только вот лица их вовсе не были столь прекрасны, как пишут в сказках. Из воды на меня смотрели три круглые, сморщенные, похожие на обезьяньи бледно-розовые мордочки. Существа ныряли, хлопали по воде широкими зелёными хвостами, поднимали столбы брызг и тут же, смеясь, выныривали обратно. Они играли друг с другом и с любопытством разглядывали нас. Большие влажные глаза цвета расплавленного золота с чёрным зрачком посередине медленно моргали и щурились. Внезапно над водой показалась ещё одна голова, затем ещё одна, и вскоре не менее дюжины этих созданий кружили в воде, периодически наталкиваясь на деревянный борт «Призрака».

— Что им нужно? — забеспокоилась я.

Существа, хоть и выглядели забавными, однако в их облике было нечто отталкивающее.

— Они так играют, — ответил Джерд. — Ветер стих, «Призрак» в дрейфе. Вот им и кажется, что мы хотим пообщаться.

Я поёжилась.

— Не бойся, — сказал он ласково. — Они безобидные. Корабль им кажется большим животным, а мы — его детёнышами. Им просто любопытно.

— Но тогда, в первую ночь на «Призраке», я слышала песню…

Джерд кивнул.

— Они поют, когда хотят кого-то позвать. Поют ему, и он приходит.

Я на мгновение задумалась.

— Знаешь, в моём мире есть легенда о дивных морских женщинах, что прекрасной песней дурманят разум моряков и топят корабли. Но это… всего лишь легенда.

Я пожала плечами, рассматривая «русалок».

— Ну, как видишь, в других мирах что-то из этой легенды правда. Только корабли они не топят…

Договорить Джерд не успел. Палуба задрожала, но теперь это ощущалось гораздо сильнее. Внезапно «Призрак» сильно качнуло. Нас отбросило к мачтам, но крепкая рука удержала меня от падения. Мы одновременно бросились назад к борту и увидели, как «русалки» с визгом рванули врассыпную. Из-под днища корабля выплывала громадная тень.

— А вот этот вполне может.

Лицо Джерда мгновенно стало серьёзным.

Где-то сверху ударил корабельный колокол. Джерд резко схватил меня за руку и не раздумывая зашагал к капитанскому мостику. По палубе уже бегали матросы. Навстречу шёл капитан, попутно застёгивая китель. За его спиной маячил лохматый и заспанный Фальк.

— Мой лорд, под нами дарх! — сказал Дрогот, едва мы приблизились. Шрам на его смуглой щеке слегка подрагивал.

— Знаю, — сухо бросил Джерд и крикнул Фальку. — Отведи Кейт в каюту!

— Смотрите! — закричал кто-то, и все на палубе устремили взоры к левому борту.

Там из воды, вздымая волны, неспешно поднималось нечто огромное, чёрно-зелёное и чешуйчатое.

На корабле воцарилось гробовое молчание.

— Всем оставаться на своих местах! — приказал Дрогот и застыл.

Сначала показалась шея животного. Чёрно-зелёная чешуя переливалась, будто полированные металлические листы. Затем стала медленно подниматься гигантская голова дарха. Над водой возник изогнутый рог, за ним — два больших, немигающих глаза, светящихся голубоватым светом. И наконец показалась раскрытая клыкастая пасть, из которой с шумом выливалась вода. Острые, белые, неравномерно расставленные зубы ярко выделялись на фоне чёрной, покрытой шипами слизистой оболочки. Поднявшись наполовину, животное издало низкий трубный рёв, так что палуба под ногами заходила ходуном, затем не мигая уставилось на «Призрак». Все замерли затаив дыхание. Огромная голова по-змеиному покачивалась из стороны в сторону. В странных белёсых глазах отсутствовали зрачки, отчего казалось, что животное слепо.

— Не делать резких движений! Всем держаться наготове! — громовой голос Дрогота вывел меня из оцепенения.

От страха в висках стучал пульс, я чувствовала, как начинаю дрожать. Стоящий рядом Джерд слегка сжал мои пальцы:

— Тише, Кейт. Не бойся.

— Почему он не нападает? — еле слышно спросила я.

— Дархи непредсказуемы, — так же тихо, не поворачивая головы, проговорил он.

— Надеюсь, он уже позавтракал. Иначе, боюсь, завтракать не придётся нам, — раздался над моим ухом недовольный шёпот.

Я оглянулась. Рядом стоял Эйрих. Сонный, небритый, он по обыкновению хмурился и не отрываясь смотрел на зверя.

Краем глаза я уловила смазанное движение. Справа от нас, за бочками, прятался Гасс. Худенькие плечи мальчишки подрагивали. Он жался к мачте за спиной и судорожно цеплялся за висящий рядом канат. Джерд тоже его заметил. Он бросил быстрый взгляд на Фалька, который, стараясь не шуметь, уже плавно двигался в сторону юнги. Осторожно подобравшись к бочкам, он мягко опустился рядом. Увидев его, мальчик облегчённо улыбнулся.

Змей продолжал раскачиваться, как гигантский метроном. Отвратительная зубастая пасть открывалась и закрывалась, будто он пытался зевнуть, да всё никак не мог. Джерд коротко оглянулся на Эйриха и куда-то указал ему глазами. Тот хищно оскалился и кивнул.

— Кейт, когда я скажу «беги», — Джерд склонился ко мне, — ты тут же побежишь к Дроготу. Быстро и не оборачиваясь. Поняла?

— Но…

— Верь мне.

Он снова сжал мою ладонь.

Только сейчас я заметила, что люди на палубе замерли вовсе не в случайном порядке. У каждого орудия по левому борту стояли матросы. Слегка пригнувшись, они держали руки на металлических корпусах устройств. Остальные тоже не выглядели растерянными. Люди ждали. Джерд переглянулся с капитаном, и тот медленно ему кивнул. Затем Джерд посмотрел на Фалька. Странная пантомима повторилась. Получив немой приказ, парень поднялся и развернулся в нашу сторону.

Что они собираются делать? Сражаться? Со зверем? Сбитая с толку, я переводила взгляд с одного на другого.

И тут из толпы вышел невысокий жилистый второй помощник. В руках он держал трубочку. Небольшую, размером с карандаш. Не спеша он направился к борту, над которым нависал змей. На ходу, покачиваясь в такт движениям огромной головы, помощник приложил трубочку к губам и раздул щёки. Однако звука не последовало. Тем не менее тварь неожиданно дёрнулась, моргнула, и белесые глаза вдруг превратились в бирюзовые, с вертикальным толстым зрачком. Должно быть, у змея имелось тройное веко.

Тем временем мужчина всё дул в трубочку. Зверь реагировал: будто загипнотизированный, он моргал и продолжал над водой свой жутковатый танец.

— Что он делает? — прошептала я.

— Говорит с ним, — услышала я за спиной голос Эйриха.

— Но как?

— Кудрявая, Креган родом из Нубии, из прибрежных деревень Каверича. Тамошние рыбаки ещё не такие фокусы выделывают. Говорят, — он склонился к моему уху и издевательски зашептал, — они совокупляются с кахнами. — Послышался тихий смешок. — Оттого-то они так много знают о море. А ещё…

— Хватит! — строго оборвал его Джерд.

Я обернулась. Эйрих невинно пожал плечами, как бы говоря: «Ну а я что сделаю, если это правда?» Он умудрялся язвить даже в такой ситуации.

Между тем второй помощник всё дул и дул в трубочку. Внезапно змей перестал раскачиваться. Чешуйчатая морда приблизилась к Крегану так близко, что при желании он мог коснуться её рукой. Море за змеем забурлило, выбрасывая на поверхность длинное чёрное тело с золотистыми плавниками. Клыкастая пасть широко разверзлась, зверь издал низкий свист, от которого в ушах болезненно зазвенело, и с чудовищным грохотом нырнул в кипящую белыми бурунами воду. На мгновение мелькнул шипастый хвост — и всё стихло.