Кейт

Теперь подготовка к свадьбе занимала всё моё время. Я до сих пор не могла поверить, что оказалась в самой гуще предпраздничной суеты. Дворец гудел, словно улей. Повсюду сновала прислуга: одни начищали до зеркального блеска мраморные полы и колонны, другие развешивали новые бархатные шторы, натирали перила пчелиным воском и выбивали ковры с королевским гербом.

Кухня дымилась. Там день и ночь шло приготовление праздничного меню. Даже фонтаны в парке почистили и наполнили свежей водой, несмотря на холодное время года. Мы с Лилин едва успевали отвечать на сотни вопросов: от главного королевского повара до главной придворной экономки. Через несколько дней начнут съезжаться гости, и Дворец должен сверкать. Так говорила мне Лилин, когда я начинала возражать против излишней помпезности.

— Кейт, король Ауррории женится. Это событие. И потом, вы с Джердом такая красивая пара. У вас будет самая прекрасная свадьба из всех, что я видела.

— Ты видела много свадеб? — улыбнулась я.

— Уж немало. — Лилин хитро прищурилась. — Сегодня последняя примерка платья. Волнуешься?

Волнуюсь ли я? Словами не передать тот трепет, что охватывал всякий раз, когда я надевала его. Мадам Букке сотворила чудо. Теперь, когда платье было полностью готово, эмоции буквально переполняли. День свадьбы приближался. Ещё две недели, и я перестану быть Хаггинс. Это казалось странным, но я почти свыклась с мыслью о королевском титуле.

Каждый день я проводила в библиотеке, слушая Фарена. Он терпеливо объяснял, как должна вести себя невеста короля на свадьбе: как приветствовать гостей и подданных, как улыбаться будущему мужу, как стоять, как ходить и, казалось, даже дышать. Но больше всего меня пугала свадебная клятва. Слова, которые будущая королева произносит перед всем двором.

— Ваша Светлость, — говорил Фарен тоном строгого наставника, — вы должны выучить клятву наизусть. Запнуться недопустимо. Помните об этом. — Но заметив испуг в моих глазах, неизменно добавлял: — Не волнуйтесь. Я буду рядом. Если что, подскажу. И Его Величество тоже.

Джерд часто по вечерам выкраивал минутку-другую, чтобы посмотреть, как идут мои дела. На обречённые вздохи он лишь улыбался и однажды, когда мы остались в библиотеке вдвоём, тихо шепнул, склонившись ближе:

— Ты ответила «да», Кейт. Так что теперь я твоя головная боль. Придётся терпеть.

Он шутил. Я же еле держалась. Свадьба и королевский титул требовали хладнокровия и уверенности в себе. А у меня не было ни того ни другого.

— Ты привыкнешь, — подбадривал Фальк во время прогулок в парке.

И я лелеяла надежду, что так и будет.

Двери распахнулись, и в гостиную вошёл капитан Аркона.

— Ваша Светлость. — Он поклонился. — Мадам Букке просит принять её.

Сохраняя серьёзное выражение лица, он всё же перехватил взгляд Лилин, и уголки его губ поползли вверх. Смотреть на них без умиления я не могла. Спокойный, немногословный капитан терял всякое самообладание рядом с ней, а взамен получал безоглядную, глубокую любовь. На днях Лилин сообщила мне, что Лауд сделал ей предложение — и, разумеется, она согласилась. Он даже поговорил об этом с Джердом, волнуясь, что король может быть против. Ведь Лауд не обладал знатным происхождением, приличествующим кузине короля. Но Джерда такие вещи интересовали мало. Для него главное, чтобы Лилин улыбалась от счастья. А она светилась им.

Тэрнан не отходил от капитана ни на шаг, всё время тянулся к нему, будто знал: в этих руках ему будет тепло и надёжно. Строгие глаза Лауда тотчас смягчались, стоило ему посмотреть на мальчика. Через несколько месяцев нас ждала ещё одна свадьба. Как же я радовалась за них!

«Кажется, год будет счастливым», — подумала я и, улыбнувшись, попросила капитана пригласить модистку.

— Ваша Светлость. — Мадам Букке присела в глубокий книксен, обмахивая себя веером. — Всё готово.

Она метнула выразительный взгляд на капитана и одарила его назидательной улыбкой:

— Мужчинам следует удалиться.

— Прошу прощения, — отчеканил Аркона, поклонился мне и вышел, аккуратно притворив за собой двери.

— Ну же, мадам Букке, показывайте! Мы сгораем от любопытства. — Лилин подскочила к чехлу и множеству коробок, которые вслед за модисткой внесли трое помощниц.

— Терпение, милый друг, терпение. — Мадам Букке покачала головой, но по блеску в глазах стало ясно: она и сама сгорает от желания показать результат.

Модистка повела веером, и девушки подкатили стойку ближе, затем ловко принялись снимать чехол.

— Ох… — только и смогла выдохнуть Лилин, когда ткань скользнула вниз.

Одновременно с ней восхищенно ахнула Ильга, что возникла на пороге спальни. У меня задрожало сердце. Платье было прекрасным. Настолько, что на миг мне показалось: я не дышу.

Белоснежное, как свежевыпавший снег, оно сияло в мягком свете ламп. Гладкий шёлк спадал тончайшими слоями, создавая ощущение воздушного облака, что едва касалось пола. Корсет, расшитый крошечными жемчужинами и золотыми нитями, мерцал, будто солнечные блики на льду. По краю декольте играли живые отблески мелких камней, напоминающих звёзды. А на почти невидимых бретелях мерцали хрупкие кристаллы, словно снежинки, застывшие в танце.

Пышная юбка ложилась лёгкими волнами, каждую из которых украшала искусная вышивка в виде изящных золотых бутонов, похожих на лилии. Это платье воплощало ту самую сказку, о которой мечтает каждая маленькая девочка.

Видя изумление на наших лицах, мадам Букке торжествующе улыбнулась.

— Ну, миледи, пора примерить это великолепие. Готова спорить: вы станете лучшим его украшением.

Я не ответила. Только кивнула, ощущая, как пересохло в горле. Ильга тут же подбежала и спешно начала расстёгивать пуговицы на платье, что было на мне. Девушки-помощницы действовали слаженно и бережно: одна поднесла корсет, другая расправила юбку, третья протянула туфельки — невозможно красивые, будто сотканные из инея.

Мадам Букке аккуратно расправила складки моих перчаток. Они доходили почти до плеч. И, отступив, оглядела с головы до ног.

— Вы восхитительны, Ваша Светлость, — сказала она с убеждённой серьёзностью. — Боюсь, Его Величеству придётся постараться.

Лилин рассмеялась:

— Да он имя своё позабудет, когда увидит её такую.

Я обернулась к зеркалу и замерла.

Отражение принадлежало не мне, а какой-то другой женщине. Женщине уверенной, величественной. В её глазах читались новые чувства: ожидание, тронутое нежностью, и глубокое внутреннее спокойствие. Это была я и в то же время не я.

Платье делало невозможное. Оно рассеивало страхи, уносило сомнения, как утренний туман, тающий с первыми лучами солнца. Оно не просто подчёркивало красоту, оно наполняло меня смыслом. В этом образе я впервые увидела себя не Кейт Хаггинс, девушкой из Нью-Йорка, полной тревог и отчаяния, а будущей королевой и любимой женой.

Сердце забилось чаще, словно в такт новому состоянию. Всё казалось важным, волшебным. Я почувствовала, как в груди поднимается волна чего-то необъяснимо светлого и сильного, словно сдвигается мир, и в этом новом пространстве мне не нужно больше бояться. Я готова.

Я повернулась и заметила, как Лилин смахнула слезу. Ильга улыбалась во весь рот. Девушки-помощницы тихо переговаривались, бросая на меня заинтересованные взгляды. Им явно понравилась моя реакция.

— Мадам Букке… — начала я взволнованно, — оно невероятное. У вас золотые руки.

— Ах, Ваша Светлость. Я всего лишь хорошо делаю свою работу, — заявила она с притворной скромностью. И всё же мои слова значили для неё многое.

— А что в коробках? — Лилин с любопытством принялась разглядывать стопку.

Разного размера, перевязанные алыми атласными лентами, они громоздились одна на другую.

— Так… мелочи. — Мадам Букке с напускной небрежностью повела веером. — Запасные туфли, перчатки, кое-что на непредвиденный случай.

Она выдержала паузу, заговорщически прищурилась и добавила:

— И один подарок… Для первой брачной ночи.

— Что? — Лилин оживилась. — Я хочу посмотреть!

— О, нет-нет. — Модистка театрально всплеснула руками. — Это строго конфиденциально. Только для будущей королевы.

Она обернулась, поймала мой удивлённый взгляд и с почтением склонила голову:

— Видите ли, миледи, Его Величество, безусловно, король. Но прежде всего он мужчина. А мужчине куда приятнее видеть свою прелестную жену не в короне, а… в чём-то более утончённом. — Она чуть понизила голос, глаза лукаво блеснули. — В чём-то, что можно снять одним движением пальцев. И что не скрывает, а ограняет красоту… особенно в первую ночь.

Лилин прыснула со смеху. Мои щёки опалило жаром.

— Мадам, — только и выдохнула я.

И в голосе моём звучал вовсе не упрёк, а смущённое восхищение.

Теперь уже и мне не терпелось взглянуть на содержимое коробок. Но мадам Букке мягко остановила, подняв палец и качнув головой:

— Миледи… — Улыбнулась она с тайной в глазах. — Только наедине. И только после свадьбы.

— Вы неподражаемы! — рассмеялась Лилин.

— Я, милый друг, просто женщина, хорошо разбирающаяся в мужчинах и не более.

Модистка скромно пожала плечами и кокетливо взмахнула веером. Как только примерка окончилась и все остались довольны, мадам Букке со своей свитой покинула Дворец. Платье и коробки унесли на хранение, а Лилин упорхнула к своему капитану.

Я подошла к окну. Солнце уже приближалось к полудню, а впереди оставалось столько дел.

— Ваша Светлость, разрешите? — В дверном проёме возникло остроносое лицо горничной Тельмы.

Не дожидаясь моего кивка, она шагнула внутрь.

— Его Величество просит вас спуститься в кабинет. Он ждёт, — проговорила она, странно отводя взгляд.

— Он во Дворце? — удивилась я.

Джерд уехал в казармы с самого рассвета по каким-то срочным делам и обещал вернуться не раньше вечера.

— Хорошо, спасибо.

Тельма неловко поклонилась, так и не поднимая глаз, и поспешно скрылась за дверью. Я задержалась на миг перед зеркалом. Сегодняшнее платье тоже было новым, из той самой коллекции, которую мадам Букке сшила после отъезда Джерда в Сайлендорр. Он ещё не видел его.

Я весело улыбнулась отражению и поправила ленты на поясе.

— Ильга, я к Его Величеству! — крикнула я. Девушка возилась в купальне. — Если леди Лилин будет меня искать, передай ей, что я в кабинете.

Я вылетела в коридор и поспешила к лестнице, слишком воодушевлённая, чтобы идти размеренным шагом. Душа пела, а улыбка будто сама поселилась на губах и не собиралась меркнуть.

Подвенечное платье… Оно всё ещё стояло перед глазами — воздушное, ослепительно белое и совершенно ангельское. Я так хотела рассказать о нём Джерду. Хотелось схватить его за руку, рассмеяться, пересказать каждую мелочь: как Лилин ахнула, как мадам Букке сияла гордостью, как самой мне не верилось, что оно моё.

Я уже успела соскучиться. Прошло всего несколько часов, как мы расстались, но это ничего не значило. Его не хватало.

С каждым шагом я чувствовала, как радость расправляет крылья. Платье, утро, предвкушение — всё слилось в ощущение трепетного счастья. Дворцовые коридоры казались светлее обычного, и я вдруг поймала себя на том, что невольно улыбаюсь каждому встречному.

У дверей кабинета я на миг задержалась. Стражи не было, что показалось странным. По обе стороны от входа в любое время суток дежурили гвардейцы. Они стояли здесь неизменно с самого первого дня, как я попала во Дворец.

Я открыла дверь и шагнула внутрь.

Тишина.

Кабинет был пуст. Сквозь окна падал мягкий рассеянный свет, пыль в воздухе едва заметно мерцала. Я прошла до дверей в спальню, остановилась, прислушалась.

— Джерд… — тихо позвала я и осторожно толкнула створку.

Теперь я знаю, что бывает, когда взрывается мир, и ты умираешь. Вспышка, и тебя больше нет… Совсем нет.

Они лежали обнявшись.

Полностью обнажённая, Лиссбет прижималась к нему, закинув стройную ногу на бедро. Волосы рассыпались по плечам. Джерд обнимал её за талию, словно даже во сне не желал отпускать. Он дышал глубоко и спокойно. Грудь под её ладонью ровно вздымалась. Прикрытые лишь краем простыни, они спали так, как спят после страсти, полностью растворясь друг в друге и забыв обо всём.

Я не закричала. Нет…

Хотя, возможно, должна была. Должна была броситься к ним, сорвать простыню, разбудить, потребовать объяснений. Сделать хоть что-нибудь.

Но я не сделала…

Я просто стояла. Тело онемело. Руки повисли, стали чужими. Воздух больше не входил в лёгкие. Сердце стукнуло в последний раз и разбилось. Лопнуло, точно стекло на морозе, разлетелось на тысячи острых граней. Не помню, как закрыла дверь. Помню лишь мраморные плиты под ногами, косые солнечные лучи на них, шорох платья. И почему-то особенно громкий, пронзительно громкий шёпот горничных за спиной.

— Миледи, что с вами? — взволновано спросила Ильга, едва я оказалась в своих покоях.

— Оставь меня, — прошептала я и безвольно опустилась на кровать.

— Миледи… — Ильга осторожно приблизилась, заглянула в лицо. — Послать за целителем?

— Оставь меня! — выкрикнула я, резко вскинув на неё глаза. — Выйди вон!

Ильга побледнела и отшатнулась. Секунда — и она выскользнула за дверь.

Я осталась одна.

Комната вдруг стала слишком большой и холодной. Даже золотистый солнечный свет казался теперь равнодушным и безжизненным. Я сидела не двигаясь. Несколько долгих мгновений просто смотрела в пол, а потом встала, подошла к двери и повернула ключ. Замок глухо щёлкнул, как выстрел в грудь. Вот и всё, не будет больше ни слов, ни глаз, ни прикосновений.

Я вернулась к кровати. Слёз не было, только боль. Она засела внутри чёрным безжалостным пауком, заползла в пустоту и уже плела там липкую паутину. Обвивала острые осколки сердца и обугленную напрочь душу. Я опустила взгляд на кольцо. Тонкое, изящное, оно нещадно жгло кожу, будто под ним вытравливалось клеймо. Я попыталась его стянуть, но пальцы не слушались. С силой дёрнула ещё раз и ещё. Кольцо наконец поддалось, скатилось в ладонь.

«До конца вечности и дальше».

Теперь эти слова звучали издёвкой, ударом жестокой плети, несущей с собой смерть.

Медленно, словно тело больше не подчинялось мне, я протянула руку и положила кольцо на прикроватный столик. Затем легла на бок, подтянула колени и свернулась в клубок.

Я так спешила к нему. Так хотела рассказать о примерке, об утре, обо всей этой предсвадебной суете. Чтобы он улыбнулся, чтобы поцеловал. Чтобы сказал: «Ты скоро станешь моей. Навсегда».

Но он не сказал.

Он обнимал другую.

— Ты же знала, Кейт… Знала, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком много света, чтобы он не обернулся тьмой, — прошептала я себе и закрыла глаза.

Пусть наступит ночь.

Пусть всё провалится к чёрту.

Я не хочу помнить.

Не хочу.

* * *

Не знаю, сколько я пролежала так: может, час, а может, целую вечность. Несколько раз кто-то робко стучал. Наверное, Ильга, но я не отзывалась. Солнце на мраморе растаяло. Комната погрузилась в полумрак. Тени вытянулись, сползли по стенам и залегли в углах, точно сторожевые псы. Я смотрела на них не моргая и прокручивала в голове лишь одно.

Он. Был. С ней.

А потом дёрнулась ручка…

— Почему заперто? — донёсся снаружи строгий голос.

— Не можем знать, Ваше Величество.

— Кто внутри?

— Её Светлость, сир.

— Кейт, открой. Это я.

Ручка дёрнулась вновь.

— Кейт, открой! — В его голосе звучало волнение. — Кто-нибудь ещё входил или выходил?

— Никак нет! Только горничная. Никого больше.

— Кейт, это я.

Дверь задрожала.

— Крахен!

Она содрогнулась под ударом.

— Дай меч! — рявкнул Джерд.

— Сир, может, позвать кого-нибудь?

— Я сказал: меч!

И я не выдержала. Встала, подошла к двери и кое-как прошептала:

— Не надо…

— Кейт… — Последовал облегчённый вздох. — Что случилось? Открой.

— Уходи…

Ноги больше не держали меня. Я бессильно сползла вниз, прижалась спиной к холодной створке и зажала ладонями рот, пытаясь не всхлипнуть. Слёзы душили.

«Пусть он уйдёт. Пусть уйдёт…», — молила я про себя.

На миг воцарилась тишина.

— Свободны! — приказал Джерд.

Зазвенели доспехи, послышались шаги. Вскоре всё стихло.

— Любимая…

Я уловила шорох, словно он приложил ладонь к двери.

— Что случилось? — Голос его больше не был ни властным, ни настойчивым. В нём чувствовалась явная растерянность.

Я закрыла глаза. Он всё ещё называл менялюбимой. Как будто… ничего не произошло.

— Тебя кто-то обидел?

Тишина.

— Кейт…

Я не ответила.

— Ну же! Открой эту крахенову дверь!

Раздался глухой удар. Створка дрогнула под его кулаком.

— Прошу, любимая. — Голос вновь стал мягче. — Клянусь, мы всё решим. Просто впусти меня.

Я давилась слезами.

Он обнимал её. Обнимал! Обнимал! Обнажённую, спящую.

Уйди… Уйди… Уйди…

— Кейт. — Снова шорох. — Почему ты хочешь, чтобы я ушёл? Любимая, почему ты думаешь об этом?..

Чёрт! Я смахнула слезу. Он же чувствует мои мысли. Закрыться, надо закрыться… В голове творился полный хаос.

— Прошу… — почти взмолилась я, понимая, что не выдержу больше.

— Но почему?

Снова немые слезы покатились по щекам.

Почему? Ты спрашиваешь, почему? Почему ты это сделал? Почему предал меня? Нас.

— Кейт! — Голос сделался резче. Теперь в нём отчётливо слышалась решимость. — Мне не нравится всё это. Если ты не откроешь, я войду сам.

И он войдёт. Я знала. Он правда войдёт. Потому прошептала:

— Уходи…

Тишина сделалась такой глубокой, что в ней можно было утонуть.

— Я не уйду, ты же знаешь.

Я стиснула зубы. Слёзы уже не текли, они жгли меня изнутри, словно яд.

Он молчал. Слишком долго.

— Кейт… — снова мягко, почти умоляюще произнёс он. — Что я сделал?

Что ты сделал?

Я вцепилась пальцами в плечи. Сердце колотилось, как заведённое.

И вдруг всё оборвалось.

— Уйди! — закричала я. — Уйди, пожалуйста! Я не могу тебя видеть! Просто… уйди!

Ни слова в ответ. Только, кажется, он резко выдохнул, будто из него выбили воздух.

Я опустила голову, уткнулась в колени. Всё. Сил больше не было.

— Хорошо… — тихо сказал он наконец.

Шаг… Второй… Потом негромкий приказ гвардейцам. Звякнули доспехи. Стража вновь заняла свой пост у двери.

Джерд ушёл.

А я осталась. Сидела на холодном полу, прижавшись к створке, и чувствовала себя выброшенной ненужной вещью.

Джерд

Джерд стремительно шагал по дворцовым коридорам. Он направлялся к Кейт. Вчера он ушёл, не стал настаивать, не стал давить. Ушёл, потому что она попросила.

Но сегодня… Сегодня он намеревался выяснить, что происходит с его невестой. Он должен узнать, что случилось и почему она внезапно не захотела его видеть.

Всю ночь он проворочался в постели, да так и не смог уснуть. Лежал и пялился в потолок, пытаясь найти хоть какое-то объяснение.

«Я не могу тебя видеть!»

Её отчаянный крик до сих пор звенел в ушах.

Он старался сосредоточиться и думать рационально. Привычка, выработанная годами. Но сейчас она не срабатывала, разум сдавался.

Ночью он несколько раз мысленно тянулся к ней, но в ответ получал лишь сумбур мыслеобразов в её голове. Кейт закрылась. Он сам научил этому. Не думал, что однажды подобное знание пригодится ей, чтобы спрятаться от него. Теперь он улавливал лишь отголоски — тени чувств, слабые вибрации её души. Она плакала. Её терзала жгучая, разъедающая изнутри боль. Кейт задыхалась, и он вместе с ней.

Джерд боролся с невыносимым желанием вскочить и ринутся в её покои. Обнять, прижать к груди, успокоить, убаюкать. Защитить от всего, что ранило.

Однако упорно заставлял себя оставаться в постели, понимая, что его появление не исцелит, а только усилит и без того уже случившееся отчуждение между ними. Он знал, когда действовать, а когда ждать. Но сейчас это «ждать» напоминало медленную изощрённую пытку.

Как и он, Кейт не спала. Под утро Джерду показалось, что нить потускла. Он облегчённо вздохнул, полагая, что Кейт задремала. Но спустя пару мгновений нить вспыхнула вновь. Нет. Она бодрствовала. Бодрствовала и страдала.

— Любимая… что с тобой? Позови меня. Откликнись.

Но она молчала, заставляя Джерда погружаться в тягучую бездну непонимания и собственного бессилия. В груди разрасталась тревога, гудела под рёбрами, сжимала сердце ледяной хваткой.

Это была их первая ночь во Дворце, проведённая врозь с тех пор, как Кейт вернулась в Ауррорию. И она казалась Джерду бесконечной. Он лежал в темноте, раздираемый тоской. Без её прикосновений, без возможности зарыться лицом в пушистые волосы, вдохнуть знакомый до дрожи запах. Он не просто скучал. Он будто лишился части себя.

Что могло случиться за те короткие часы, пока они не виделись?

Он перебирал в голове всё: каждое слово, каждый взгляд, каждый миг. Кейт была счастлива. Утром, провожая его, она выглядела слегка взволнованной. Тёплая ото сна, с мягкими, чуть припухшими губами, она ласково улыбнулась, когда он склонился поцеловать на прощание. При упоминании о последней примерке подвенечного платья серые глаза просияли. Как же Джерду нравилось видеть её такой. Она смотрела на него с любовью, и он отвечал тем же.

Что изменилось?

Джерд знал, что перед свадьбой женщины нередко находятся в смятении. Эмоции не шутка. Паника, сомнения, страх — всё это бывает. Но здесь не просто испуг. В её словах слышалась глубокая безысходность. А еще Кейт говорила так, словно он, Джерд, стал всему причиной, и это… убивало его.

Вчера первым делом он отправился к Лилин, чтобы хоть что-то выяснить, найти зацепку. Она подтвердила, что с примеркой всё прошло хорошо. Кейт осталась довольна, казалась весёлой и оживлённой. Никаких признаков беды.

На вопрос Лилин, что случилось, Джерд не ответил. Лишь отмахнулся. Обсуждать с кем бы то ни было произошедшее он не собирался. Это их с Кейт дело. Только их.

Он чувствовал, как внутри всё дрожит. Как предательски щемит в груди. Он злился на ситуацию, на себя. На то, что снова не смог её уберечь. От чего — сам не знал. Пока не знал. Но одно понимал точно: он не уйдёт, пока не услышит это от неё. Пока не увидит в её глазах ответ или прощение. Или… хоть что-то, кроме этой пугающей пустоты.

Заметив короля, гвардейцы одновременно подтянулись и склонили головы.

— Её Светлость у себя? — спросил Джерд, стараясь говорить спокойно.

— Так точно, Ваше Величество. Она не покидала своих покоев со вчерашнего вечера.

— Горничная?

— С ней, Ваше Величество. Около получаса назад она принесла завтрак и с тех пор не отлучалась.

Джерд кивнул.

— Можете идти.

Гвардейцы коротко поклонились и, чеканя шаг, покинули пост.

Джерд остался один. Он медлил, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Рука невольно сжалась в кулак.

В голове по-прежнему звенело: «Я не могу тебя видеть!»

Наконец он негромко постучал и, не дожидаясь ответа, дёрнул ручку.

Дверь оказалась не заперта.

— Ильга! — Раздался испуганный голос. Кейт вскочила с кресла, в котором сидела. — Я же просила тебя…

Она обернулась и замерла. Несколько секунд, показавшихся Джерду вечностью, они смотрели друг на друга. С красными от слёз глазами, бледная и хрупкая до прозрачности, Кейт сделала шаг назад и, словно опомнившись, отвела взгляд. Взгляд, в котором Джерд не находил того безграничного доверия, с каким она всегда смотрела на него.

Кейт больше не верила ему.

Это ударило по и без того растерзанному за ночь сердцу огромным молотом. Между ними будто стена возникла. Стена, которую Джерд не понимал, не знал, откуда она взялась, и не имел ни малейшего представления, как её сломать.

— Ой, миледи, простите. — На крик из спальни выскочила Ильга. — Я, должно быть, забыла.

Увидев в гостиной короля, она поспешно присела в глубоком поклоне.

— Ильга, выйди, — тихо сказал Джерд.

— Нет. Останься! — отрезала Кейт. Она даже не взглянула на него.

Джерд вновь сжал руку в кулак. Внутри всё дрожало. Испуганные глаза Ильги заметались между ними.

— Простите, миледи… — пробормотала она наконец и, склонив голову, шагнула к выходу. Приказ короля значил больше.

Как только дверь закрылась, Джерд заговорил:

— Любимая… — Он сделал шаг вперёд. — Что случилось?

Кейт отпрянула. Джерд тут же остановился.

— Зачем ты пришёл? — сухо спросила она.

В нежном, любимом голосе Джерд не услышал ничего, кроме глубокой усталости.

— Не отталкивай меня. Прошу. Объясни, что происходит. — Его собственный голос чуть дрогнул.

Кейт обхватила себя руками и отвернулась. Джерду нестерпимо хотелось подойти, обнять, схватить за плечи, встряхнуть — не от злости, а от отчаяния — и сказать, что он рядом, что всё можно исправить, что он любит её больше жизни. Больше себя самого.

Он был готов на всё, только бы увидеть, как её губы изогнутся в улыбке. Только бы исчез этот холод в глазах. Только бы она снова посмотрела, как прежде.

Но стена между ними уже покрывалась тонким обжигающим инеем. И Джерд чувствовал, как этот лёд медленно сковывает его изнутри.

Он терял её. Терял ту, с кем делил каждый вдох.

— Ты пришёл, чтобы сделать ещё больнее, да?

— Почему я должен делать тебе больно?

Кейт молчала.

— Скажи мне. — Он осторожно сделал шаг. — Я не понимаю. Ты можешь ненавидеть меня, — прошептал он. — Только не молчи. Кейт…

Она обернулась.

— Как давно ты мне лжёшь?

— Что? — Джерд опешил.

— Я даже не знаю, что хуже. То, что ты сделал… или то, что ведёшь себя так, словно ничего не произошло.

— Крахен… Кейт, перестань говорить загадками. У меня сейчас голова лопнет. Что я сделал?

Он шагнул ближе, не в силах больше сдерживаться.

— Если я сделал что-то, что причинило тебе боль, скажи. Накажи. Ударь. Кричи! Только не смотри на меня, будто я чужой! Я не могу… не могу так...

Она вздрогнула и подняла на него глаза.

— Перестань врать. Я видела. — Голос её срывался, словно она захлебывалась в собственных словах. — Видела!

Джерд попытался осознать, о чём она говорит. Затем медленно склонил голову набок и пристально вгляделся в её лицо:

— Что ты видела?

— Тебя. С ней!

— С кем?

— Только не делай вид, что не понимаешь, о чём я! Или тебе просто… нравится меня мучить?

Она дрожала.

«Тебя. С ней».

Джерд замер. Он не знал, о чём она говорит. Не понимал, что именно она «видела». Но он точно знал, чего не делал. Измена? Глупо, абсурдно. Невозможно. С тех пор как в его жизни появилась Кейт, другие женщины просто перестали существовать. Он смотрел на них, но видел лишь размытые лица. Только одна имела значение. И именно она сейчас обвиняла его в предательстве.

Он стиснул челюсти. На место страху и непониманию пришла рациональность. Она вытеснила остальные чувства. Что-то случилось вчера, пока его не было во Дворце. Стоп. Кейт сказала, что видела его…

Утром они с Эйрихом уехали в кавалерийский корпус осматривать новое снаряжение. Потом, ближе к полудню, вернулись. Кейт примеряла подвенечное платье. Джерд решил не мешать и отправился в кабинет. Всё шло как обычно. Он читал документы, подписывал указы, разговаривал с канцлером. Кажется…

Он нахмурился. Что-то странное было в том дне, непривычное. И тут в памяти вспыхнуло. Джерд резко выпрямился.

Посреди дня он проснулся в кровати с тяжёлой головой и не сразу понял, как там оказался. Он не помнил, когда в последний раз засыпал вот так днём. Многолетняя армейская выучка не позволяла. Да и вообще, до Кейт он мог уснуть только в полной темноте.

Голова раскалывалась, тупая боль стучала в висках, словно накануне он выпил целую бочку бьёра. Едва он успел подняться, как в дверях появился Фарен:

— Сир, прошу простить, но вас ожидает генерал Далрим. Срочно.

За этим визитом последовал другой, затем ещё один. Джерд погрузился в дела. Отчёты, бумаги, распоряжения. День подхватил его и понёс, точно бурный поток. Он не задал себе вопросов. Не стал разбираться, почему оказался в спальне. А после и вовсе забыл об этом.

Теперь, прокручивая события назад, он нашёл в памяти ещё кое-что. Сон. Чьи-то пальцы ласково касались лица, скользили по щеке. Тихий голос, почти шёпот… Он отзывался, думая, что это Кейт. Что она рядом...

Джерд мысленно застонал. Это была не Кейт. И это был не сон.

А ещё он вдруг с отчаянной ясностью понял: что бы он сейчас ни сказал, она не поверит ни единому его слову.

— Кейт, оставайся здесь. — Это прозвучало резче, чем Джерду хотелось бы. — Я вернусь, и мы поговорим.

Фарена он нашёл в библиотеке. Тот, как всегда, копался в сводах законов и старых архивных записях. На манер живого справочника он жадно впитывал в себя всё, что находил в манускриптах минувших лет.

— Ваше Величество!

Секретарь вскинул голову и удивлённо моргнул. Затем поспешно вскочил и низко поклонился. Джерд подошёл вплотную. Тощий и нескладный, с вечно чернильными пальцами, Фарен замер, напряжённо вглядываясь в его глаза.

— Ты вчера днём покидал кабинет?

Фарен сглотнул.

— Я?.. Нет, сир. То есть… — Он замялся. — Только ненадолго. А что-то случилось?

Голос дрогнул. Было видно, что он изо всех сил пытался сохранять спокойствие, но рука нервно дёрнулась к груди, будто искала, за что уцепиться. Как у человека, который ещё не понял, в чём его обвиняют, но уже почувствовал, что виновен.

— Ты видел меня после полудня? — Джерд не сводил с него сурового взгляда.

Секретарь снова моргнул, на это раз растерянно. Затем, чуть понизив голос, сказал:

— Вы ушли в кабинет. Я отнёс бумаги в канцелярию… А потом вас не было. Я подумал, вы… отдыхаете. Не посмел тревожить.

— Кто-то входил ко мне? — вкрадчиво спросил Джерд.

Фарен побледнел.

— Я… не знаю. То есть… я не должен был допускать… — Он осёкся. — Но я не был у двери всё время. Простите.

Джерд склонился ниже и прорычал.

— Фарен, хорошенько подумай, прежде чем ответить. Кто?

— Леди Рейн.

Курчавая голова виновато повисла. Секретарь вздохнул, будто над ним уже застыло лезвие гильотины.

— Что ты еще видел?! — Джерд схватил его за лацканы камзола и встряхнул, заставляя взглянуть ему в лицо. — Ну?! Не заставляй выбивать из тебя каждое слово!

— Я видел Её Светлость. Она тоже вошла в кабинет. Немного погодя… После леди Рейн.

— Дальше! — Джерд уже едва сдерживался.

— Потом Её Светлость выбежала оттуда, кажется…

— Ну?!

— Кажется, она плакала…

— Говори!

— Потом кабинет покинула леди Рейн, — совсем тихо пролепетал Фарен.

Джерд поморщился.

— Почему стража позволила ей войти?

— Сир, гвардейцев не было у двери. Я… я находился по другую сторону коридора. Не знаю, как так вышло… Я думал, что леди Рейн пришла по вашему приглашению. Вы ведь с ней…

Карие глаза секретаря вмиг расширились, точно он пожалел о сказанном.

Джерд склонил голову набок и медленно проговорил:

— Что я с ней?

Фарен вздрогнул:

— Ну… говорят…

— Фарен! — рявкнул король. — Моё терпение на исходе. Не испытывай его. Говори всё, что знаешь.

— Сир, при дворе ходят слухи, что вы и леди Рейн снова вместе. А свадьба… всего лишь фикция. Потому что вам нужен наследник.

Джерд разжал пальцы и отступил на шаг. Проклятье! Теперь всё вставало на свои места.

Лиссбет.

Ей всё-таки удалось подобраться к нему. Каким же он был дураком, что позволил ей остаться в Зорате.

— Где сейчас леди Рейн? — холодно спросил он, строго взглянув на Фарена.

Секретарь успел отойти на безопасное расстояние и теперь безропотно ожидал королевского приговора.

— Полагаю… всё ещё гостит у леди Гассер, Ваше Величество. Мне не сообщали, что она покинула столицу.

— Слушай внимательно, — прорычал Джерд. — С этой минуты леди Рейн запрещено появляться во Дворце. И приближаться к моей невесте — где бы то ни было. Предупреди Аркону и Рорка. Каждый гвардеец в городе должен получить этот приказ. Понял меня?!

Фарен облегченно вздохнул. Казнить его, кажется, не собирались.

— Слушаюсь Ваше Величество! Сию минуту будет исполнено.

* * *

Особняк леди Гассер стоял на одной из центральных улиц. Осадив Шторма и скинув капюшон, Джерд спешился и стремительно взбежал по ступеням. Гнев стучал в висках. Зверь внутри ворочался, прядал ушами, прислушиваясь к хозяину, и то и дело обнажал клыки. Чувствуя, как воздух вокруг начинает вибрировать, Джерд усилием воли выровнял дыхание и сосредоточился на том, что собирался сделать. Дёрнув ручку, он решительно вошёл в дом. Остановить короля не осмелился бы никто.

Навстречу тут же выскочил дворецкий. Увидев посреди холла правителя, да вдобавок рассвирепевшего, он попятился, затем опомнился и торопливо поклонился.

— Где леди Рейн?! — рявкнул Джерд, не сбавляя шага.

— С... с хозяйкой в гостиной Ваше Величество.

— Веди.

— П-прошу за мной, Ваше Величество...

Слуга судорожно оглядывался на короля, пока не остановился у высоких двустворчатых дверей. Джерд не стал ждать. Он толкнул створки с такой силой, что те с грохотом ударились о стены. Изумлённая улыбка на лице леди Гассер тут же померкла и сменилась ужасом.

— В-Ваше Величество… — пробормотала она, вскакивая из-за стола. — Какая честь видеть вас в моём доме...

— Оставьте нас! — рыкнул Джерд, даже не взглянув на неё.

— К-конечно, Ваше Величество… — Её голос дрогнул.

Подхватив длинный подол платья, она поспешила выйти.

Лиссбет стояла у окна, скрестив руки. Она медленно обернулась.

— Что ты сделала?! — Джерд шагнул к ней. — Чем опоила меня?!

Но она оставалась на месте. Только вскинула подбородок и упрямо уставилась на него.

— Не понимаю, о чём ты.

— Не играй со мной, Лиссбет. — Джерд, схватил её за руку и грубо дёрнул к себе. — Зачем ты это сделала?

— Отпусти! — вскликнула она, пытаясь вырваться из его хватки.

Джерд сильнее сжал пальцы. Лиссбет зашипела от боли.

— Думала, я не узнаю? — прорычал он, нависая над ней. — Чего ты хотела добиться? Сломать мне жизнь ещё раз? Одного оказалось недостаточно?

Лиссбет молчала, с вызовом глядя ему в глаза. Но сквозь маску дерзости начинал проступать страх.

— Отвечай! — Джерд встряхнул её.

Глядя на него снизу вверх, она поморщилась, в глазах заблестели слёзы, нижняя губа задрожала:

— Я любила тебя… — прошептала она с хорошо заученной интонацией. — Хотела… быть с тобой.

Свободной рукой Лиссбет попыталась коснуться его щеки.

— Что?! — Джерд оттолкнул руку и жёстко, с ненавистью рассмеялся ей в лицо. — Ты сама-то в это веришь? — Он резко оборвал смех. — Довольно вранья, Лиссбет! Ты причинила ей боль. А этого я не прощаю никому.

Он склонился ниже. Голос стал ледяным.

— Ты сейчас же покинешь Зорату. Навсегда, — процедил Джерд сквозь зубы. — Я запрещаю тебе появляться при дворе. Ради твоих детей я сохраню тебе земли и титул. Жить отныне ты будешь в Даарлоке без права покинуть его. — Он сузил глаза. — Но, если слушаешься, пощады не жди. На этот разя сломаю жизньтебе. И ты знаешь, я на это способен.

Он медленно разжал пальцы и выпрямился.

— Ты недостойна даже воздухом одним с ней дышать.

И отступив на шаг, прорычал:

— Убирайся вон! Сегодня же!