Кейт

— Ты в шестой раз поправляешь этот букет, — с ленивой усмешкой протянула Лилин, наблюдая, как я склонилась над вазой. — Он не приедет быстрее, даже если все цветы на свете будут расставлены в идеальном порядке.

Небольшая гостиная на третьем этаже Дворца утопала в мягком свете заходящего солнца. Широкие окна выходили на балкон, огибающий Южное крыло. Отсюда просматривалась вся дворцовая площадь до самых центральных ворот.

Я не могла усидеть на месте. Нервничала, расхаживала по комнате, что-то переставляла, стараясь унять волнение. Лилин полулежала на бархатной софе и изредка отрывалась от книги, чтобы с легким осуждением покачать головой.

— Кейт, так нельзя, — наконец, не выдержала она.

Отложив книгу, она встала, подошла ко мне и обняла за плечи.

— Он скоро вернётся. Но к тому времени ты изведёшь себя окончательно. И вообще… — Она рассмеялась. На щеках тут же заиграли ямочки. — У тебя скоро свадьба. Хочешь быть похожей на бледное привидение, которое держали на хлебе и воде?

Я невольно улыбнулась. Она права: пора взять себя в руки.

Вчера вечером прибыл посыльный. Фарен нашёл меня в библиотеке. После очередной стычки с лордом Латиссом хотелось побыть одной. Настроение было хуже некуда. Только среди книг становилось немного спокойнее. Но всё изменилось, стоило Фарену произнести несколько заветных слов. Внутри всё сжалось в сладком предвкушении. И с той минуты я уже ни о чём другом думать не могла.

— Джерд — король, — напомнила Лилин, смягчив голос. — Ты должна привыкнуть. Такие походы — часть его жизни.

— Понимаю… — прошептала я.

В этот самый миг в гостиную влетел Фарен.

— Ваша Светлость! — Он низко поклонился и попытался отдышаться. — Его Величество только что пересёк городские ворота и направляется во Дворец!

Я не дослушала. Сердце глухо ударило в рёбра. Ноги сами понесли. Мгновение — и я уже распахивала дверь на балкон. Холодный ветер хлестнул в лицо, подхватил волосы.

Небо пылало, заливая площадь янтарным светом. С балкона открывался привычный вид: высокие, стройные башни, мостовые, бегущие к порту, ровные ряды деревьев, отблески куполов. И колонна всадников, что извивалась вдоль улиц, точно гигантский змей.

Я увидела его сразу. Он ехал впереди. Шторм грозно вышагивал, высоко поднимая копыта. Джерд сидел в седле прямо и уверенно. За спиной чёрным крылом развевался плащ. Хлопали знамёна, звенело оружие, сияли золочёные доспехи.

Вдруг на башнях резко забили колокола, бросив голубиные стаи в персиковую высь. Зората приветствовала короля и радовалась его возвращению.

— Вот он, — выдохнула я, дрожащими пальцами сжимая перила.

Звон колоколов, голоса, крики, шелест флагов — всё сливалось в единый оглушающий звук. Стража расступалась, пропуская колонну. Толпа склоняла головы.

Джерд ехал медленно, не торопясь.

Он вернулся.

Ко мне.

Шторм остановился у парадной лестницы. Джерд спрыгнул на брусчатку легко, словно и не было утомительного пути, нетерпеливо отмахнулся от шагнувшего к нему Лауда и поспешил внутрь. Плащ за его спиной взметнулся. Перепрыгивая через две ступеньки, Джерд вбежал во Дворец.

Подхватив платье, я тут же рванула к выходу.

— Куда ты, безумная?! — рассмеялась Лилин мне вслед, но уже я едва слышала её.

Я мчалась по коридорам, не разбирая дороги.

К нему.

Лестница, галерея, ещё один переход. Я почти летела, не замечая ни слуг, спешно уступавших дорогу, ни замерших у дверей гвардейцев, ни мелькавшие за окнами силуэты. Всё вокруг исчезло. Остался только он.

Ещё поворот. Ещё шаг… И вдруг сильные руки подхватили меня, оторвали от земли, закружили в воздухе.

— Джерд, — успела выдохнуть я.

Губы, глаза и снова губы…

Поцелуй — долгожданный, упоительный — заставил душу вспыхнуть, словно в неё разом плеснули свет. Мир качнулся и рассыпался тёплыми искрами.

Я гладила его по лицу, зарывалась пальцами в волосы, прижималась к широкой груди. Джерд держал меня на весу и целовал сладко, пьяняще, а я теряла голову от счастья.

— Отпусти… тебе тяжело, — прошептала я, наконец, задыхаясь от поцелуев.

— И не подумаю, — рассмеялся он, перехватил меня поудобнее и уверенно зашагал вглубь Дворца.

Я прильнула щекой к его плечу чувствуя, как бешено бьётся сердце — моё или его, я уже не различала. Он нёс меня легко, словно я и вправду ничего не весила.

— Джерд… Это не сон?

Он лишь крепче обнял меня и прошептал в самое ухо.

— Если и сон, я не позволю ему закончиться.

— Я так боялась за тебя…

— Любимая, я здесь. Всё хорошо.

Он улыбнулся и нежно поцеловал меня в нос.

За стрельчатыми окнами золотился вечер. Гвардейцы прятали смущённые улыбки: видеть короля таким было непривычно. Но Джерд не замечал ничего вокруг. Мы не могли отвести глаз друг от друга.

У дверей в мои покои он осторожно опустил меня на ноги и метнул суровый взгляд на стражу:

— Никого не впускать! — рявкнул он. — Даже если само небо рухнет!

Стражники вытянулись как по команде и постарались сделаться незаметнее.

В комнате витал едва уловимый аромат сушёных лепестков роз. От камина тянуло смолистым теплом. Джерд закрыл дверь и медленно повернулся ко мне.

— Любимая…

Я вновь прильнула к нему, уже предчувствуя, что неизбежно произойдёт дальше. Его губы нашли мои. Поцелуй был долгим, тягучим, жадным. Наконец Джерд с глухим рычанием отстранился.

— Я пропах дорогой и лошадьми, — шепнул он и ласково провёл ладонью по моим волосам. — Подождёшь меня? Всего пару минут.

Я кивнула, с трудом разжимая руки. На ходу сбрасывая одежду, Джерд скрылся в купальне, и почти сразу оттуда донёсся плеск воды, в моих покоях ванну всегда держали наполненной. Я осталась посреди комнаты, не в силах унять дрожь. Только теперь, в этой внезапной тишине, до меня по-настоящему дошло: он вернулся.

Подойдя к окну, я взглянула вниз. Вечер окончательно вступил в свои права. По двору сновали слуги, гвардейцы сменяли караулы, один за другим вспыхивали факелы, отбрасывая живые дрожащие отблески на каменные стены. Над Дворцом уже зажглась первая звезда.

И вдруг дерзкая мысль заставила меня улыбнуться. Пальцы скользнули к шёлковой ленте на поясе. Она легко поддалась. Мгновение — и платье с мягким шорохом упало к ногам.

Медленно, не спеша, чувствуя, как внутри разгорается сладкое предвкушение, я шагнула в сторону купальни. Пар висел в воздухе тонкой вуалью. Мраморные стены хранили ласковое тепло. В томительной влаге разносился тонкий аромат розового масла. Он спорил с медовой сладостью и терпкой свежестью полевых трав. Свет от свечей колебался в воде, рисуя живые блики на бархатной загорелой коже.

Джерд лежал с закрытыми глазами, откинув голову на край ванны. Мокрые пряди прилипли к вискам, губы были чуть приоткрыты. Грудь равномерно вздымалась, но я видела — он не спит. Выдавало лёгкое подрагивание век и напряжённые пальцы, что крепко сжимали мрамор.

Он устал. Очень. Но делал всё, чтобы я этого не заметила.

Дверь тихонько скрипнула. Его ресницы дрогнули, и взгляд метнулся ко мне.

— Кейт… — Выдох сорвался с губ.

— Я передумала ждать.

Джерд замер, и я почувствовала, как воздух между нами сгустился. Потемневшие глаза прожигали насквозь. Дыхание стало тяжелым. Он дёрнулся, будто хотел привстать, но я шагнула ближе, положила ладонь ему на грудь и покачала головой:

— Я сама.

Осторожно ступив в ванну, я опустилась на колени. Тёплая вода сомкнулась, ласково принимая в свои объятья. Разгорячённая желанием, я тут же покрылась мурашками. Джерд глубоко вдохнул. Мышцы на плечах напряглись. Ноги коснулись моих, он потянулся вперёд, но я снова остановила его, не грубо, нет. Нежно.

— Дай мне посмотреть на тебя.

Он подчинился. Позволил взгляду скользить по телу, по лицу, по каждой чёрточке.

Я придвинулась. Капли стекали с моих плеч, струились по груди. Мы почти не касались друг друга, но воздух между нами уже кипел. Джерд опустил руки в воду и провёл пальцами по моим бедрам сдержанно, будто боялся вспугнуть хрупкое мгновение. Потом обхватил ладонями и притянул к себе.

Губы нашли мои. Поцелуй вышел глубоким, дразнящим, словно он вспоминал меня на вкус. Его пальцы — сильные и горячие — блуждали по спине, шее, влажным кончикам волос. Он не спешил. Я дрожала в его руках не от холода, а от близости. От любви, накопленной за долгие дни разлуки.

— Я скучал по тебе, — выдохнул он в губы. — Будто без воздуха жил.

Я склонилась к нему, чувствуя, как дрожь сливается с желанием.

— Возьми меня, — прошептала я. — Здесь. Сейчас.

Он вскинул глаза. В них полыхали любовь, голод, нежность. Руки сомкнулись на талии, он приподнял меня и медленно вошёл. Всё стало вдруг тишиной — безмолвной, зыбкой. Звучал лишь ревущий в венах пульс. Я чувствовала, как мы тонем, не в воде, друг в друге.

Волны плескалась о края ванны, улавливая движение наших тел, дыхание и стоны. Я обвивала его ногами, притягивала ближе, впускала глубже. Мир исчез, остались только прикосновения. Руки бродили по бедрам, замирая там, где особенно сладко. Я двигалась в его ритме, смаковала каждый миг, наслаждалась им. Поцелуи жарко текли по коже. Шея, ключица, грудь… Джерд будто изучал меня заново — бережно и восхищённо.

Когда всё затихло, я лежала, тесно прижавшись к нему, слушала, как гулко и уверенно стучит его сердце. Оно билось, неспешно убаюкивая меня. Крепкая ладонь ласково поглаживала спину.

Лёгкое покачивание тёплой воды отзывалось в теле нежной пульсацией, и казалось, будто мы плывём вне времени в забытой Вселенной, где нет ничего, кроме трепетных прикосновений. Капли медленно стекали по коже. Джерд уткнулся носом в мои влажные волосы и глубоко дышал.

Мы молчали. Слова были не нужны.

* * *

— Ты дома, — прошептала я, когда мы перебрались из ванны в постель.

В камине уютно потрескивали поленья. Над засыпающим Дворцом неспешно проплывали густые чёрные облака. Сквозь них то и дело проглядывал молодой бело-молочный месяц — хрупкий, точно фарфоровый.

Я прижалась щекой к груди, глубоко вдохнула родной, до боли любимый запах.

Джерд поправил одеяло на моём плече и поцеловал в макушку. Тяжёлая рука уверенно легла на талию. Полежав так пару минут, я всё же не выдержала и приподнялась на локте, мне хотелось видеть его. Слишком уж я соскучилась.

Джерд улыбнулся. Едва касаясь, я провела пальцами по его щеке… и вдруг замерла. Под левым глазом ровной линией пролегал свежий шрам — бледная полоска на загорелой коже. Сердце сжалось. Я бережно потрогала тонкий рубец подушечкой пальца. Джерд чуть поморщился. Он не хотел, чтобы я это увидела.

— Что это? — прошептала я, вглядываясь в его лицо.

Он ответил не сразу, только нахмурился.

— Ерунда, — наконец выдохнул он. — Просто царапина.

— Это не похоже на «просто». — Я не отводила взгляд. — Джерд…

Он слабо улыбнулся, провел рукой по моим волосам.

— Ничего серьёзного, Кейт. Не стоит об этом думать.

Он не собирался объяснять, не хотел делиться. Не потому, что не доверял, а потому, что оберегал и знал, как я восприму правду. Что она сделает со мной. Но неведение отзывалось во мне еще большей болью. Я прижалась теснее, положила ладонь ему на грудь и негромко проговорила:

— Фарен сказал, князь Шаэнор потребовал земли Оттилии, и тебе пришлось с ним договариваться.

— У Фарена слишком длинный язык, — мрачно отозвался Джерд и прикрыл веки.

— Ты видел её?

— Видел. Но не разговаривал. Она не захотела. — Он снова поморщился. — Кажется, она не слишком счастлива там.

Я колебалась с вопросом, но всё же решилась:

— Ты хотел, чтобы она вернулась?

Джерд разом открыл глаза и уставился в потолок. Некоторое время он молчал, будто подбирал правильные слова.

— Здесь её дом, Кейт. Какая бы ни была между нами пропасть… Оттилия по-прежнему моя сестра.

* * *

Первым из приглашённых высоких гостей в Зорату прибыл тенеберийский принц. Каидар ничуть не изменился с тех пор, как мы виделись с ним на борту «Призрака». Казалось, это было совсем в другой жизни.

Он легко спрыгнул с коня, шагнул к нам и, приложив к сердцу руку, усыпанную разноцветными перстнями, подчеркнуто официально поприветствовал Джерда. Затем повернулся ко мне. Взгляд его мгновенно потеплел.

— Ваша Светлость, — произнёс он с мягкой улыбкой, — позвольте выразить восхищение столь неимоверной красотой. — Принц чуть прищурился. — Ни одно сокровище этойзолотой страны не сравнится с ней.

Я смутилась. Титулы по-прежнему немного пугали. Каидар коснулся моих пальцев, поцеловал руку и выпрямился. Мы стояли на Дворцовой площади среди сияющих лат гвардейцев и свиты принца, где особенно выделялись угрюмые, вооружённые до зубов, телохранители. Их мрачные фигуры напоминали, что за блеском церемоний всегда скрыт холод дипломатии.

Каидар прибыл в Ауррорию не только на свадьбу, визит имел и другую цель. Он должен заключить союзный договор, выгодный обоим королевствам. Как объяснил мне Джерд, Тенеберия славилась оружием. Их сталь считалась лучшей на всём континенте: прочной, гибкой и почти живой под рукой мастера. Многие державы мечтали заполучить её для своих армий. Тенеберийские кузнецы умели создавать не просто клинки, а произведения искусства, пропитанные дыханием огня. Единственное, чего недоставало богатым землям Каидара, — золота.

Поэтому король Саир, уже несколько месяцев прикованный к постели неизлечимой болезнью, отправил сына в Ауррорию вести переговоры от своего имени.

Об этом и о многом другом мне рассказывал Джерд, когда мы гуляли по пустынным пляжам маленькой рыбацкой деревушки Оледон. Она, словно игрушечная, тянулась вдоль сосновых рощиц, окаймлявших песчаные берега Иррианского моря на одной из окраин столицы.

Мы уезжали туда, чтобы побыть вдвоём вдали от любопытных глаз, что населяли Дворец. Но даже здесь за нами неизменно следовали гвардейцы. Они держались чуть поодаль, молчаливые, словно выкованные из бронзы механические солдаты. Разговоров наших слышать они не могли, но забыть об их присутствии всё равно не удавалось. Джерд недовольно морщился, но терпел.

— Такова королевская доля, — всякий раз повторяла Лилин, стоило мне пожаловаться на невозможность остаться наедине.

Наши прогулки в Оледоне я ждала с особым нетерпением. Они случались не так часто, как хотелось бы, но как же мы наслаждались этим временем!

Вернувшись с границы, Джерд, как и обещал, проводил со мной каждую свободную минуту. Но дела не исчезали. Иногда по ночам я просыпалась от неясного чувства тревоги. В кабинете горел свет, тихо шелестели бумаги. Теперь я часто оставалась ночевать в той небольшой спальне, где Джерд спал до того, как я оказалась во Дворце. Он работал допоздна, а мне так хотелось быть рядом.

Как-то задумавшись, как это выглядит со стороны, я спросила Ильгу. Та в ответ рассмеялась:

— Ах, миледи, лет пятьдесят назад вас, наверное, посрамили бы. А сейчас… сейчас не те времена. Невестам многое можно…

Я вставала и шла к нему. Джерд устало улыбался, усаживал на колени, и я, свернувшись в его руках, ощущала, как бьётся сердце, расспрашивала о том, чем он занят, слушала, гладила по щеке, желая хоть немного облегчить его ношу.

А иногда просто лежала без сна, понимая, что ему нужно побыть одному и не стоит тревожить. Но бывало и так, что, почувствовав меня, он приходил сам. Тогда ночь наполнялась красками, дышала с нами, укрывала тишиной, растворяла в ней каждый наш стон, превращая прикосновения в чистую магию.

С возвращением Джерда Дворец словно ожил. Днём я по-прежнему занималась с Фареном, а вот вечерами… Как же я любила это время. Ужины больше не были одинокими.

В большой королевской столовой снова накрывали длинный стол, потрескивали камины. Их, из-за размеров зала, было целых три. Лилин, обмениваясь колкостями с Эйрихом, заливисто смеялась, вспоминала истории их детства и с удовольствием пересказывала мне. Эйрих фыркал, иногда пытался спорить, но в этих спорах неизменно уступал. С напором Лилин иначе и быть не могло.

Пару раз за столом присутствовал и Лауд Аркона. Джерд относился к нему как к равному, и я нередко заставала их за серьёзными, негромкими разговорами.

На ужинах Лауд по большей части молчал, с теплотой наблюдая, как Лилин в очередной раз развлекает всех историями. Фальк тоже был здесь, улыбался, поддерживал разговор, но в его весёлости порой сквозило необьяснимое напряжение, едва уловимая тень отстранённости.

Сегодняшний ужин был особенным в честь почётного гостя. В богатых покоях Дворца Каидар чувствовал себя более чем вольготно. Ничуть не смущаясь, он много шутил, щедро раздавал комплименты и держался так, словно давно был здесь своим. Лилин задержалась в городе, и потому в этот вечер я в одиночку наслаждалась мужским обществом.

— Ты не меняешься, — после очередной фразы усмехнулся Эйрих и покачал головой.

— А стоит ли? — лениво отозвался Каидар. — Молодость на то и дана, чтобы проживать её ярко, не слишком задумываясь о последствиях. На неспешное созерцание жизни у меня ещё будет время. А пока… — Он обаятельно улыбнулся и приподнял бокал. — Я намерен пользоваться всем, что она мне предлагает. Чтобы потом было что вспомнить.

— Неспешное созерцание? Ха! — фыркнул Эйрих, плеснув в свой бокал вина. — Да ты ни на день не повзрослел с тех пор, как мы познакомились.

— Ну, друг мой, — рассмеялся Каидар, — в некоторых вопросах опыта у меня всё же прибавилось. Уж поверь.

— А как вы познакомились? — не выдержала я, потому что была уверена, что рассказ выйдет весьма любопытный.

Кайдар взглянул на меня, уголок его губ хитро изогнулся, затем он посмотрел на Джерда:

— Надеюсь, Ваше Величество не будет против, если я поведаю сию занимательную историю вашей прекрасной невесте?

Я тоже взглянула на Джерда.

— Всё равно ведь расскажешь, — отмахнулся он и мягко накрыл мою лежащую на столе ладонь своей.

Это движение не ускользнуло от внимания тенеберийского принца. Он мазнул взглядом по нашим рукам, что-то странное мелькнуло в тёмных глазах. Мгновение — и всё исчезло. На лице по-прежнему сияла безупречная насмешливая улыбка.

— Знаете ли вы, милая Кейт, — обратился он ко мне всё с той же беспечностью, — с чего обычно начинается крепкая мужская дружба? — И лукаво подмигнул.

Не успела я раскрыть рта, как Эйрих недовольно пробурчал:

— С разбитого носа. — И откинулся на спинку стула.

— Всё так, — кивнул ему Каидар и снова вернулся ко мне. — С хорошей драки.

Он говорил легко, шутливо, однако его пристальный взгляд вдруг задержался на мне чуть дольше, чем следовало бы. В ту же секунду он словно опомнился, перевёл глаза на Джерда и натянуто улыбнулся.

Джерд покачал головой, губы его дрогнули, он явно что-то вспомнил. Эйрих вновь фыркнул:

— Кажется, тебе тогда было не до смеха.

— А что тогда было? — Я поочерёдно оглядела всех троих.

— Да ничего. — Эйрих протянул руку, взял бокал и сделал глоток. — Просто один тенеберийский выскочка получил по заслугам, только и всего. Уж очень он в тот день напрашивался.

— Ох, друг мой. — Каидар прищурился. — Вы оба были не менее любезны. Так что вежливость можно считать обоюдной.

— Но следы этой вежливости вскоре оказались именно у тебя под глазом, — тут же возразил Эйрих.

— Его Величество получил не менее скромные украшения, — улыбнулся Каидар и посмотрел на Джерда.

— Если бы я остался без синяков, это было бы негостеприимно, согласись, — спокойно ответил тот.

Говоря это, Джерд привычным движением переплёл наши пальцы, поднёс мою руку к губам и поцеловал. Нежность затопила меня, тёплыми волнами разлилась внутри. Как же я любила этого мужчину!..

— Так что же произошло? — спросила я с улыбкой, подняв на него глаза.

Но заговорил Каидар:

— Знаете, я тогда впервые оказался в Зорате вместе с отцом. Он всё время проводил в переговорах с королём Валараном, а я вынужден был скучать во Дворце. — Принц снова мазнул взглядом по нашим с Джердом рукам. — И, познав все его красоты, однажды решил проверить, вправду ли столица Ауррории так прекрасна, как о ней говорят. Я и мои люди отправились на прогулку. И вот в одной из таверн мы встретили компанию не слишком спокойных молодцов.

— Ха! Вы первыми проявили неуважение, — возмутился Эйрих.

— Осторожнее, мой друг, с нами дама, — шутливо остановил его принц. — В противном случае я бы напомнил, что с тебя-то всё и началось.

Я хмыкнула и ничуть не удивилась, что причиной конфликта оказался именно Эйрих.

Каидар усмехнулся и покосился на него. Тот снова возмущённо пробурчал:

— Но ударил-то первым ты.

— Только после того, как в меня полетел бокал.

— Кстати, мой, — невозмутимо напомнил Джерд и с притворным укором взглянул на друга. — Я только собирался отпить.

Эйрих скрестил руки на груди:

— Просто попался под руку.

— Свой-то ты не бросил.

— Моё вино было отличным, — обиженно протянул он. — Я сам хотел его выпить. А твоё — третьесортное из граатских погребов — только на это и годилось. — Эйрих тут же довольно ухмыльнулся. — И потом, слишком уж наглой показалась мне его физиономия. Нужно было её чем-то подпортить.

— Ты оказал мне огромную услугу, мой друг. — Каидар провёл пальцем по щеке. — Женщины от него с ума сходят.

Значит, вот как он заполучил свой грозный боевой шрам.

Я засмеялась:

— И что же было дальше?

Каидар блеснул зубами:

— Драка, Кейт. Самая что ни на есть драка. Но перед этим мне и моим людям настоятельно порекомендовали катиться обратно на свой корабль и не мешать приличным воинам отдыхать после тяжёлого дня.

— А по-моему, всё было наоборот. Это именно ты велел нам придержать язык и не сильно высовываться. Потому что твои люди якобы самые опасные во всём Цафире, — передразнил его Эйрих.

— Признай, я сделал это крайне вежливо, — ответил Каидар и повернул голову к Джерду, — но тут же получил кулаком в лицо.

— Я был злой и уставший. — Джерд невинно пожал плечами. — И потом меня уже здорово начала раздражать ваша перепалка. Но не бить же мне собственного друга.

Каидар согласно кивнул:

— А затем случилось следующее. Хозяину таверны пришлась явно не по вкусу столь приятная, но уж слишком громкая и опасная для других посетителей беседа, и он вызвал городскую стражу. То ли гвардейцы были из нового набора, то ли просто не поняли, кого схватили. Но вскоре мы все трое оказались в карцере без сапог и ремней.

Я не удержалась от смеха, но тут же заметила, как Джерд сощурил глаза, словно припомнил нечто важное.

— Вообще-то, вот тут как раз и началось всё самое интересное.

— Именно, — подхватил Эйрих. — Наутро, когда мы наконец очухались, явился тогдашний капитан Королевской гвардии. Меня отправили чистить конюшни, а их, — он небрежно кивнул на друзей, — во Дворец.

— Вот там-то мы и познакомились. Уже официально, — усмехнулся Каидар и посмотрел на Джерда. — При дружеской, — он хмыкнул, — поддержке отцов, так сказать. Король Валаран, — продолжил он с показным простодушием, — решил, что затеяла всё исключительно ауррорская сторона. Принёс извинения и сослал сына отбывать наказание. И наслаждался бы я, представьте, горячей ванной и чистой постелью.

Принц театрально вздохнул и возвёл глаза к небу:

— Если бы не мой достопочтенный батюшка, да хранят его светлый разум Духи Великой Пустыни, который вмешался и пожелал, чтобы я разделил это наказание. В воспитательных целях, разумеется.

— В общем, скучать мне одному в гвардейских конюшнях долго не пришлось, — закончил Эйрих, и все трое рассмеялись.