Кейт

Утро выдалось громким и суетным. Гости разъезжались. Мне пришлось попрощаться с целой толпой. Обнять каждого, расцеловать, выслушать бесконечные напутствия и пообещать непременно прилететь в Монтану, Денвер и ещё с десяток мест.

Хватило бы на это моей зарплаты, думала я, принимая приглашения с улыбкой, которая постепенно становилась всё более вымученной.

Бабушка Эдна сунула мне в руки шуршащий пакет, из которого торчал связанный ею тёплый полосатый шарф. Дядя Эндрю щедро одарил всех сувенирными футболками гольф-клуба, а кузина Одри успела трижды напомнить про свой день рождения в декабре. Я чувствовала себя как на вокзале перед долгим путешествием, только вот поезд не тронется, пока каждый не произнесёт своё «Береги себя, детка».

И вот дверца такси наконец захлопнулась. В наступившей тишине я шумно выдохнула. Свадьба Ника, а с ней и бесконечные хлопоты остались позади.

Теперь начиналось главное: мой сюрприз для Джерда. День исполнения желаний. Я долго думала, чем могу порадовать его, и в итоге выбрала самое простое и вместе с тем правильное решение — уединение: крошечный семейный отель на диком, полупустынном пляже; солёный ветер, бескрайний океан и никого вокруг. Двадцать минут по побережью — и шум, а с ним и заботы будто растворились в небытии. Мир стал принадлежать только нам двоим.

Милая хозяйка отеля, миссис Уитмор, встретила нас и проводила в номер, ненароком упомянув, что остальные комнаты на первом этаже пустуют и нам никто не помешает.

— Вы выбрали прекрасное время для отдыха, — заметила она, передавая ключ-карту и с любопытством поглядывая на нас. — Сейчас здесь тихо, только прибой и чайки.

Нас ждал уютный номер с выходом на пляж и террасой, на которой стояли плетёные кресла, пара широких лежаков с мягкими подушками и небольшой столик. На нём мы обнаружили корзинку с фруктами и бутылкой белого вина.

Из распахнутых дверей тянуло терпким ароматом нагретых на солнце дюнных трав. Я вышла на террасу, провела рукой по гладким деревянным перилам и невольно улыбнулась. Именно так я и представляла себе это место.

Джерд обнял меня сзади. Я откинула голову на его грудь и глубоко вдохнула, наслаждаясь мгновением.

— Здесь красиво, — сказал он, целуя меня в шею.

— Я знала, что тебе понравится.

Джерд мягко развернул меня к себе.

— И что же ты задумала? — В его голосе послышались игривые нотки.

— Ну, — протянула я. — У нас впереди целый день. И он твой. Любое желание. Всё, что захочешь…

— Опасное обещание, Кейт. — Он чуть прищурил глаза и склонил голову набок. — Значит любое?

— Любое, — кивнула я, играя с пуговицей на его рубашке.

— Тогда, может, покажешь мне, что тут есть? — сказал он, скользнув пальцем по моему запястью. — А потом… — Его взгляд стал опасно томным. — Я придумаю своё следующее желание.

Тёплый песок приятно хрустел под босыми ногами. Волны накатывали неспешно, словно дразнили. Облизав береговую кромку, они уходили обратно. Мы медленно брели по мокрой, потемневшей от воды полоске. Джерд обнимал меня за плечи и в этом спокойствии проскальзывало особое удовольствие. Вдалеке, за дюнами, виднелся Хавеншир — маленький прибрежный городок с деревянной пристанью и рыбными ресторанчиками. Туда мы и направлялись. Нагулявшись вдоволь по пляжу, мы изрядно проголодались. Но больше всего мне хотелось показать Джерду кусочек мира, далёкого от блеска небоскрёбов и вечного ритма большого города.

— Ты так ни разу и не сказал, как тебе здесь, в моём мире. — Я остановилась и посмотрела на него.

— Кейт, он твой, — ответил Джерд просто. — А значит, мне нравится.

— Он не идеален. — Я пожала плечами.

— Ничего нет идеального. — Джерд покачал головой. — Люди везде одинаковые. Отличаются лишь декорации. Стремление к власти, жажда наживы и другие пороки есть в любом из миров.

Он на мгновение замолчал, затем склонился ближе и тихо добавил:

— Но иногда встречается то, что перекрывает всё. Редкое, настоящее. И тогда мир перестаёт казаться таким мрачным.

— И что же это? — Я затаила дыхание.

— Для меня это ты, Кейт.

От его слов сердце застучало громче.

— А вдруг я тебе надоем? — слегка поддразнивая, спросила я.

— Тогда мне придётся найти другую, — поддержал он шутливый тон. Глаза озорно сверкнули.

— Эй. — Я легонько толкнула его в грудь. — Я ведь не сказала, что отпущу тебя.

Джерд поймал мою руку, но я, смеясь, отскочила.

— Значит, ты так уверен в себе?

— Это ты начала, — усмехнулся он, делая шаг навстречу.

— Ты должен был ответить: Кейт… — Я вновь отступила. — Ты мне никогда не надоешь.

— Ты это и так знаешь.

— А может, нет? — Я приподняла бровь, стараясь сохранить серьёзное выражение, но улыбка вырвалась сама собой.

В этот самый миг он рванулся вперёд и молниеносно подхватил меня на руки. Я захохотала, пытаясь вырваться.

— Тогда мне придётся доказать, — проговорил Джерд, сияя игривой улыбкой.

Я делала вид, что сопротивляюсь, но он уверенно нёс меня вдоль берега. Солнце светило ласково, отражалось в воде. В лазоревом небе кружили белыми росчерками крикливые чайки.

— Отпусти! — смеялась я, извиваясь в крепких объятиях.

— Чтобы ты снова решила убежать от меня? — Щурился он, притягивая ближе.

В этой шутливой беспечности, хохоча и перебивая друг друга поцелуями, мы добрались до прибрежного ресторанчика с забавным названием «Шпрот-н-Ролл».

Внутри пахло свежим хлебом. Треска на гриле оказалась изумительно вкусной. Пообедав, мы бродили по узким улочкам, заглядывая в лавки, заваленные сувенирами и разноцветными морскими безделушками.

«Какой прекрасный день», — думала я, всматриваясь в расслабленное лицо Джерда. Тревожные морщинки на лбу разгладились, и он больше не хмурился, но я знала: это ненадолго. И всё же мне казалось, что эта крошечная передышка столь необходимая ему, запомнится нам обоим.

Сейчас можно забыть обо всём на свете и попросту наслаждаться отдыхом и друг другом. О том, что это закончится, вспоминать совсем не хотелось. Пока есть только мы, солёные волны и тонкая полоска суши под ногами, продуваемая океанским ветром. Всё остальное исчезло, осталось лишь тепло его рук и сладкое ощущение безмятежного счастья.

Мы покинули очередную лавку, я крутила в руках смешного плюшевого тюленя с огромными глазами и блестящим носом. Не знаю, зачем он мне. Но уж слишком он был милым, чтобы оставить там. Пусть будет память об этом дне. Прямо посреди улочки сидел длинноволосый парень. Он выводил лёгкую, почти невесомую мелодию на скрипке. Ноты нежно вплетались в атмосферу неспешности, и, казалось, сам город дышит ей в такт. Люди останавливались, улыбались и под музыку качали головами. Джерд остановился тоже. На губах появилась коварная улыбка.

— Любое желание, Кейт?

Он склонил голову набок, в чёрных зрачках заплясали черти.

— Потанцуй для меня. Здесь, сейчас. — Он кивнул на скрипача.

У меня вспыхнули уши.

— Ты с ума сошёл? Здесь же люди!

— Тем интереснее, — усмехнулся он. — Ты сказала: любое желание

— Мстишь за вчерашнее?

— Нисколько, — ответил он с самым невинным видом, но черти в его зрачках уже вовсю потешались надо мной. — Любое, Кейт.

Я глубоко вдохнула и вскинула подбородок.

— Ты пожалеешь.

И прежде чем страх успел догнать меня, шагнула в самый центр улицы. Щёки пылали, сердце билось где-то в горле. Но, встретив его взгляд, я дерзко улыбнулась и закружилась, подхватывая ритм. Лёгкое покачивание бёдер стало вызовом, сначала робким, но с каждой нотой я становилась всё раскованнее.

Мелодия втянула меня, окутала, и вскоре я танцевала только для него. И какая, к чёрту, разница, что вокруг толпа, если на меня смотрят горящие страстью любимые глаза?

Прохожие по-доброму смеялись, отходили в стороны, образуя импровизированную сцену, и начинали аплодировать. Скрипка словно ожила, очарованная моей смелостью. Она зазвучала ярче и интенсивнее. Улица и всё вокруг вдруг стали частью моего маленького спектакля, я же видела только его. Он один был центром моей вселенной.

Я кружилась, чувствуя, что Джерд не отводит глаз. Сначала он смотрел на это как на шалость, но постепенно взгляд его становился тяжелее. По мне скользили невидимые руки, жадно касаясь самых заветных мест. Через мгновение он не выдержал. Резко шагнул вперёд и притянул меня к себе.

— Достаточно, — хрипло проговорил он у самого уха. — Ты слишком хороша, чтобы тебя видел кто-то ещё.

Я рассмеялась и уткнулась ему в грудь.

— Так нечестно. Это ведь было твоё желание.

— Верно, — сказал он и поцеловал меня в висок. — Но оно только для меня.

Солнце играло бликами, отражалось в его зрачках.

— Ты знаешь, что сводишь меня с ума? — шепнул он.

— И что же ты будешь с этим делать? — Я улыбнулась, дразня его.

Жаркие ладони уверенно и нежно сжали мою талию.

— Как только останемся одни, докажу, что этот танец принадлежит мне и никому больше, — проговорил он, и в бархатных переливах его голоса прозвучало обещание, от которого меня затопил сладостный трепет.

А дальше было мороженое и деревянный причал. Мы сидели, свесив ноги над водой. Оказалось, что Джерду нравится шоколадное, но и моё клубничное он время от времени пытался украсть. Я смеялась, уворачивалась и прикрывала стаканчик ладонью, а он нарочно тянулся всё ближе, делая вид, что моя порция его нисколько не интересует.

— Джерд, ну прекрати! — фыркнула я, изображая возмущение.

— Ничего не могу с собой поделать. Ты слишком вкусно его ешь. — Он пожал плечами и, воспользовавшись моей растерянностью, всё-таки успел стащить кусочек и довольно ухмыльнулся.

Я шутливо ткнула его в бок локтем и чуть не свалилась в воду. Но он тут же поймал меня, крепко прижав к себе. А потом, не отпуская, в знак примирения протянул ложечку со своим шоколадным. Я не смогла удержаться и попробовала. Оно было и вправду очень вкусным, но не настолько, чтобы я признала поражение.

По побережью тянулись коттеджи. Я рассказывала Джерду, как пару раз в детстве проводила в подобном месте лето. Родители привозили нас подышать морским воздухом и поплескаться в неизменно холодном, но таком манящем океане. Джерду нравилось слушать, и я болтала без умолку, развлекая его историями о нашей семье. Время от времени он прерывал меня короткими вопросами или шутками, над которыми я беспечно смеялась и утыкалась носом в широкое плечо.

Касаясь пальцами колючей щеки и стирая след от мороженого, я вдруг поймала себя на мысли, что таким его вряд ли кто-то видел. Вся его суровость и сдержанность улетучились. Настоящий Джерд сидел сейчас рядом со мной на старом причале, и я безумно любила его за это.

Солнце медленно таяло за горизонтом, превращая океан в расплавленное золото, а небо — в алый шёлк. Вечерний воздух наполнился прохладой, и я невольно поёжилась. Джерд обнял меня, согревая собой.

Вдоль набережной один за другим зажигались фонари. Люди постепенно расходились, улочки пустели, и городок становился тише, словно замирал до следующего утра. Когда снова заработают кофейни и аромат свежей выпечки смешается с океанской солью.

Оставив Хавеншир позади, мы шли по пляжу в отель. Взгляды становились всё длиннее, прикосновения чуть настойчивее. Между словами возникали заминки, наполненные безмолвным предвкушением.

А ночью совсем другие желания поглотили нас, превращая её в нескончаемый вихрь страсти. Темнота стёрла границы, оставив лишь наши тела, голоса и безудержное влечение. Я тонула в бездонных глазах, растворялась в тепле сильных рук, что выводили тончайшие узоры на моём теле. Каждое прикосновение вспыхивало во мне огнём, и я загоралась вновь и вновь как искра, подхваченная ветром, превращающаяся в пламя.

Дыхание сливалось, и в этом ритме мы теряли счёт времени. С каждым его движением я рассыпалась на тысячи дрожащих осколков и собиралась заново, чтобы отдать себя целиком.

Целуя его, я спускалась всё ниже. Джерд зарывался пальцами в мои волосы и рвано дышал. Шея, ключица… Губы скользили по сильной груди к рельефному животу и дальше…

— Кейт, нет.

Голос сорвался на хриплый, почти мучительный стон. Джерд мягко удержал меня за плечи.

Я оторвалась от него, перекинула волосы за спину:

— Почему?

Лица его я не видела. Слышала лишь тяжёлое дыхание.

— Тебе… не нужно этого делать.

— Сегодня день исполнения желаний, забыл? — пошутила я и потянулась продолжить, но Джерд снова остановил меня, на этот раз быстрее.

— Ты… не хочешь? — удивилась я.

Он медленно выдохнул.

— Не в этом дело.

— Тогда в чём? — Я провела пальцами по его бедру, потом чуть выше… к родинке на внутренней стороне.

Джерд вздрогнул и тут же перехватил мою руку, отвёл в сторону.

— Не хочу тебя заставлять.

Заставлять? Что? Я растерялась.

— Ты меня не заставляешь, — прошептала я. — Я сама этого хочу.

— Это… слишком. Для тебя.

Внутри всё сжалось. Что я сделала не так?

Я приподнялась, села. Джерд молчал.

— Дело во мне, да?

Задавать вопрос было страшно. Возможно, сама того не желая, я перешла черту. Мы никогда не говорили о таком, и я не знала, нарушила ли что-то или нет.

Джерд обнял меня, заставил прильнуть к себе.

— Не в тебе. Во мне.

Я затаилась на его плече. Под ладонью гулко стучало упрямое сердце.

— В вашем мире это… не принято? — спросила я осторожно.

Он коротко усмехнулся.

— Кейт, в нашем мире принято всё то же, что происходит между мужчиной и женщиной в любом из миров.

— Тогда я правда не понимаю…

Он шумно втянул воздух, будто готовился к признанию.

— Ты слишком хороша.

Что?! Он шутит?

— Слишком хороша?

— Кейт… — Он провёл большим пальцем по моей щеке. — Я хочу тебя так, что едва контролирую себя. Ты даже не представляешь, что делаешь со мной. Как одним прикосновением, одним движением доводишь до грани. И я хочу тебя снова и снова. Но для этого… — Он на миг замолчал. — Ты слишком светлая, слишком чистая, слишком… ты.

Я не поверила своим ушам. Нет, этот мужчина точно невыносим!

— Джерд…

Я обхватила ладонями его лицо. Вгляделась в глаза. Я почти ничего не видела, но точно знала: он смотрит на меня не отрываясь. Свет бы всё испортил. Именно темнота поможет избавить его от нелепых сомнений.

— Как быть с тем, что я сама этого хочу?

Джерд не произнёс ни слова.

— Скажи, — настойчиво шепнула я.

— Просто не бери в голову, — попытался он уйти от разговора.

Ну уж нет. Я понятие не имела, в чём дело, но собиралась это выяснить.

— Ты не доверяешь мне? — спросила я мягче.

Мои ладони легли на твёрдые плечи.

— Доверяю.

— Тогда почему не позволяешь доставить тебе удовольствие?

Я скользнула пальцами вниз по его рукам, почувствовала напряжение в мышцах. Ласково провела по груди, задержалась в области сердца.

— Джерд… послушай меня. Я здесь. И я хочу быть с тобой полностью. Ты не должен защищать меня от себя.

— Кейт…

— Мне всё равно, что случилось в прошлом. Моего прошлого не существовало до тебя. Ничего не было до тебя. А с тобой я хочу всего. Понимаешь? Только с тобой. Засыпать и просыпаться. Сходить с ума в твоих руках. Я хочу не только принимать, но и… дарить. Тебе. Только тебе. — Я вдруг запнулась. Душу царапнуло болью. — Я не знаю, сколько у тебя было женщин. Наверное, немало…

— Никого. — Джерд прикоснулся к моему лицу. Теперь уже он заставил смотреть на себя. — У меня не было никого с того дня, как я увидел тебя.

Отчего-то на глаза навернулись слёзы. Глупо плакать в такой момент.

— И все эти месяцы тоже?

— А могло быть иначе?

— Нет, но…

Странный разговор. Только он нужен был нам. Нам обоим.

— Нет никаких «но», Кейт. Ты единственная женщина в моей жизни. Больше мне нечего добавить.

В его словах не было ни тени сомнения. В них слышалось столько любви и правды… честной, обнажённой правды, что сердце моё болезненно сжалось.

— Тогда позволь нам быть полностью вместе.

Я едва различала очертания его лица в темноте.

— Кейт… ты не понимаешь. — Джерд снова тяжело выдохнул.

— Так объясни.

Мой голос дрогнул, но я не отступила. Знала: если сейчас мы спрячемся в молчании, эта невидимая стена между нами вырастет ещё выше.

Он провёл ладонью по моим волосам, помолчал немного, а потом всё же заговорил:

— Я… не хочу смотреть на тебя так же, как… — Джерд осёкся. — Как на тех женщин.

Тех женщин… Я почувствовала, как в груди холодеет, но заставила себя сидеть ровно, не отстраняясь.

— Ты думаешь, я стану одной из них?

Джерд резко покачал головой.

— Нет. Ты никогда не станешь одной из них. Ты не похожа на них. Ни в чём.

Я впервые видела его таким неуверенным. Растерянным и очень… откровенным.

— Я не хочу смешивать тебя с прошлым. Оно было… пустым. Случайным. — Он судорожно сглотнул. — А с тобой всё другое. Настоящее. Самое ценное.

— Джерд, я не разрушусь от этого. Я это я… И я люблю тебя.

Я обняла его за шею, притянула ближе.

— Доверься мне.

Коснулась его лба своим.

— Дай мне право самой решать, что для меня слишком, а что нет. Разреши любить тебя так, как я хочу.

— Я… — Джерд словно извинялся за что-то. — Я никогда ни с кем не был так… близко. И я не знаю, как это… не испортить.

Сердце вновь болезненно сжалось, но теперь от нежности.

— Ты не можешь испортить то, что мы строим вместе. Ты можешь только закрываться от меня. И это единственное, что на самом деле ранит.

Он обхватил меня так отчаянно.

— Прости… — прошептал он. — Я просто очень люблю тебя.

Я улыбнулась, прижала его голову к себе, погладила по затылку.

— Кейт… — Голос его охрип. — Скажи, что я не разрушу то, что для меня важнее всего.

— Ты можешь разрушить только одну вещь. — Я легко коснулась его губ кончиками пальцев.

— Какую?

— Моё терпение, если будешь снова отстраняться.

Его плечи дрогнули и опустились. Он улыбался. Я не видела этого, но чувствовала.

— Здесь и сейчас. — Я слегка надавила ему на грудь.

Несколько секунд Джерд оставался неподвижен, будто прислушивался к себе. Я уже начала думать, что мы так и не найдём решения, но затем он медленно откинулся на подушки.

Я последовала за ним. Он обвил меня руками, притянул к себе. Наши губы встретились в долгом поцелуе, который постепенно становился глубже и смелее. Джерд доверился мне, позволил вести. Наслаждаясь, я осторожно скользнула ниже…

— Кейт, — хрипло произнёс он, тяжело дыша и зарываясь пальцами в мои волосы. — Ты уверена?

— Абсолютно, — шепнула я и облизала губы.

Кончики пальцев кружили по коже лёгкими, едва ощутимыми прикосновениями. Сильное тело под руками и губами то напрягалось, каменело, то вновь поддавалось мне.

Джерд продолжал прерывисто дышать. Его желание вспыхивало в моём сознании, и я отзывалась. Целовала, обводила языком очертания мышц и опускалась всё ниже. Горячая бархатистая кожа вмиг покрывалась мурашками.

Он вздрогнул, едва я коснулась языком V-образной выемки внизу живота. Послышался хриплый стон. Я поцеловала вновь. Стон повторился. Это возбуждало сильнее любых ласк. Он доверился мне. И я ликовала.

На мгновение подняв голову, я попыталась рассмотреть его в темноте, но увидела лишь размытый силуэт. Джерд лежал, откинув голову на подушку. Его рука медленно скользила по моим плечам, по спине. Пальцы перебирали кончики спутанных волос.

Моё собственное тело пылало. Желание накатывало жаркими волнами, грозя захлестнуть, не дать опомниться. Никому и никогда я не делала того, что собиралась. Тревога легкой дрожью замирала внутри. Что если ему не понравится? Но, отбросив ненужные сомнения, я отдалась чувствам. Слишком хотела подарить удовольствие любимому мужчине, и это затмило всё.

Мои губы находили самые чувствительные места, прикосновения к которым вызывали низкий, хриплый стон. И мне хотелось вторить ему, дышать в унисон, растворяться в этих звуках. Я выгибалась под его горячей ладонью, едва справляясь с предвкушением. Темнота, что окутала комнату, делала ощущения ярче. Тоньше, насыщеннее, будто мир сжался до одного этого мига.

Пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, устремились выше. Мышцы отозвались мгновенно, напряглись под моей рукой. Ладонь на спине дрогнула.

Я опустила голову, позволяя себе смелость, о которой раньше и не думала. Невесомо провела языком по горячей пульсирующей плоти. Джерд резко втянул воздух, будто не ожидал, что я решусь на это. Он был возбуждён до предела.

Я касалась его и раньше, но не губами. Это не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытывала сейчас. Я скользила по гладкой, шёлковой коже, пробовала языком тонкую пульсирующую венку. Джерд хрипло постанывал. То проводил горячими пальцами по спине, то вплетал их в волосы, мягко направляя меня.

И я откликалась. Желание жгло изнутри. Я и предположить не могла, что будет так. Даря удовольствие, я сама утопала в нём, терялась в этой волне, которая накрывала нас обоих.

Я сжимала его бёдра, царапала их. Проводила губами по всей длине, вбирала в себя полностью, задыхалась от наслаждения. Время от времени нежно прикусывала бархатную головку твёрдой плоти, и тогда стоны становились громче.

— Кейт… — сдавленно хрипел Джерд, глубже зарываясь пальцами в мои волосы.

Это заставляло только сильнее желать его, сильнее стремиться подарить ему то, что он так долго боялся принять. Его грудь высоко вздымалась. Я продолжала дразнить ласками, растягивала удовольствие, смаковала как самое волшебное лакомство на свете. Мысли о том, что между нами нет больше преград, уносили в заоблачные дали.

Ещё один резкий стон — и Джерд не выдержал, приподнялся.

— Кейт… я не могу больше… — прошипел он сквозь зубы и перевернул меня на спину.

Навис надо мной, замер на миг, словно спрашивал разрешения. Но я сама не могла ждать. Обвила ногами, притянула ближе, и он вошёл…

— Джерд… — выдохнула я, цепляясь за его плечи, словно за единственную опору.

Мысли, сомнения, страхи — всё разбивалось о ритм движений. Он был горячим, сильным, голодным. И каждый его толчок отзывался во мне вспышкой, от которой темнело в глазах.

Мир сузился до ощущений. Хрипы обжигали шею, пальцы впивались в бёдра, удерживая, не позволяя отдалиться ни на дюйм. Я двигалась навстречу без стеснения, забыв обо всём, кроме него.

Волна захлестнула нас одновременно — резкая, жгучая, невозможно яркая. Я выгнулась, прижалась к нему всем телом. Звук, что вырвался из груди, был почти криком, слишком сильным, чтобы сдержать.

* * *

Под утро я проснулась и на мгновение замерла, вслушиваясь в тишину. За окном уже светлело. Над океаном разливался бледный рассвет. Жёлтые отблески цеплялись за края облаков, тая в густой синеве уходящей ночи. Тёмное небо постепенно смещалось к западу, уступая место новому дню.

Я повернула голову. Джерд спал на боку, его ровное, глубокое дыхание наполняло комнату покоем. Не желая тревожить, я осторожно выбралась из постели, завернулась в плед и аккуратно приоткрыла дверь на террасу.

Холодный утренний ветерок коснулся щёк, пробежал по плечам. Я плотнее закуталась и шагнула на деревянный настил. Океан сегодня казался удивительно кротким. По густой, тяжёлой глади перекатывались редкие волны, готовясь отразить первые золотые лучи восходящего солнца. Я сделала шаг к перилам — и вдруг ощутила, как ласковые руки обняли меня сзади.

— Кейт, — тихо прошептал Джерд в мои волосы. — Почему ты не спишь?

Я обернулась, распахнула плед и укрыла его тоже.

— Хотела встретить рассвет.

— Возьмёшь меня с собой? — Он склонился ко мне, я потянулась навстречу.

— Всегда, — шепнула я, отвечая на нежный поцелуй.

Джерд улыбнулся, легко подхватил меня на руки и опустился на лежак. Мы устроились вдвоём под пледом. Я свернулась клубочком в его объятиях, ощущая надежное тепло его большого тела и ровное биение сердца.

— О чём думаешь? — Джерд провёл ладонью по моим волосам.

— О тебе.

Он тихо хмыкнул.

— И что же?

— Каково это — быть королём?

Раздался глубокий вдох. Джерд положил подбородок мне на макушку.

— Трудно? — спросила я, не отрывая взгляда от воды.

— Скорее, непривычно, — отозвался он и немного погодя продолжил: — Раньше все решения принимал отец. Сам. Он не терпел, когда ему указывали. Можно было высказать соображения, но вмешиваться никогда. Я делал, что должен был и всегда знал, что за моей спиной он. Не понимал, что ему тоже нелегко. Обижался… Править таким королевством совсем непросто.

Джерд вдруг замолчал. Его рука на моих волосах застыла. Я затаила дыхание, чувствуя, что он ушёл мыслями далеко в прошлое.

— Я тогда думал, что он вечный, — заговорил он снова. — Что всегда будет сидеть на троне. А мне достаточно стоять рядом и выполнять приказы. Так воспитывают младших сыновей в королевской семье. Воля отца, а потом старшего брата — закон. Но всё… закончилось. Слишком быстро.

— Ты был доволен той жизнью? — осторожно спросила я.

— Я не знал другой, Кейт. — Он тихо выдохнул. — Я служил своему королевству и всё надеялся, что однажды отец заметит меня. Но я всегда был для него тенью. Младший сын, который просто выполняет то, что ему велят. Никто никогда не спрашивал, чего хочу я.

— А чего ты хотел?

— Чтобы он гордился мной.

— Он гордился, — прошептала я.

— Тогда я этого не знал, — с грустью произнёс Джерд.

Я обвила его плечи и теснее прижалась. Слова, такие редкие и честные, обжигали сердце. Ветер доносил до нас терпкий запах океана. Жёлтая полоска рассвета становилась всё шире.

— Как погиб Реджинар?

— Сорвался со скалы.

— Ты был там?

— Был.

Он вдруг крепче обнял меня, будто искал в этом опору. Я ощутила, как напряглись его руки.

— Как это случилось?

— Потерял равновесие… — сдавленно проговорил Джерд, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Я… не удержал… — Голос дрогнул. — Должен был… но не смог.

— Ты не виноват, — ласково сказала я.

Джерд не ответил. Лишь отвёл взгляд и уставился на горизонт. Ветер трепал его волосы, но он будто окаменел, запершись в собственной боли. Молчание подтвердило мою догадку: он скорбел по брату и считал себя виновным в его смерти.

— Ты не виноват, — повторила я, но уже твёрже, глядя прямо в его лицо.

— Не думай об этом, — отозвался он устало. — Всё в порядке.

— Нет, не в порядке. Я здесь, и мы можем поговорить.

— Это ничего не изменит.

— Изменит. Тебе станет легче.

— Зачем тебе это, Кейт?

— Джерд, я беспокоюсь, потому что люблю тебя. Расскажи, — попросила я, стараясь не давить. Слишком боялась, что сейчас он снова закроется.

— Нечего тут рассказывать, — сказал он хрипло. — Реджинар проиграл, мы повздорили… а дальше ты уже знаешь.

— Он не смирился?

Джерд покачал головой.

— Как Оттилия и её мать перенесли утрату?

— Плохо. — Он снова отвёл глаза, будто пытался удержать эмоции внутри. — После коронации они почти сразу покинули Зорату. Теперь живут в Сайлендорре.

— Что ты об этом думаешь?

— Это их решение. Я не вправе их осуждать.

— А твой дядя?

— Помогает, чем может.

— Он наконец поверил тебе?

— Поверил. Отец оказался прав. Они всегда были близки. Теперь он старший в семье.

— Но король ты.

— Но король я, — повторил он, словно самому себе. В голосе его слышалась ирония, смешанная с горечью. — Только… — Он замолчал. — Я все еще учусь им быть, Кейт. И не знаю, стану ли когда-нибудь хоть немного таким, как отец. Я боюсь всё разрушить. Боюсь неправильно поступить. Теперь каждое решение — моё. А я… всё еще чувствую себя во Дворце мальчишкой, которому там не место.

— Джерд… — Я коснулась ладонью его щеки. — Лучше тебя никто не справится с этим.

Он прикрыл глаза и склонил голову к моей руке. Мне вдруг отчаянно захотелось забрать его страхи и боль, навсегда избавить от мучительных мыслей, уберечь и любить так сильно, как никто никогда до меня не любил.

— Я рядом. Ты не один.

Он посмотрел на меня долгим, пристальным взглядом. В нём мелькнула благодарность и что-то более глубокое, невыразимое словами.

— Чем я заслужил тебя? — улыбнулся он.

— Любовь не заслуживают, её принимают и любят в ответ, — рассмеялась я, потянулась и чмокнула его в нос.

Джерд

Встретив рассвет, они вернулись в постель. Кейт свернулась клубком и через минуту уже спала, доверчиво прижавшись щекой к его груди. Джерд обнял её. Ладонь легла на узкую спину, в выемку под лопаткой.

Он чувствовал, как хрупкое тело расслабляется, согревается, будто вбирает в себя его тепло. Сам же он никак не мог сомкнуть глаз и думал о том, что больше не хочет отпускать Кейт от себя ни на миг.

Её трогательное желание подарить ему этот день… этот праздник, который она придумала только для него… сводило с ума больше, чем любые поцелуи. Её попытка быть смелой ради него. Её руки, губы, робкие слова, готовность отдать всё, что она считала ценным. Он не привык к таким чувствам, к такой нежности. К тому, что женщине важен он сам. Не титул, не сила, не власть… а он.

Кейт не отталкивали ни его страхи, ни молчание, ни порой излишняя суровость. Она смягчала его угрюмую жёсткость своей игривой лаской. Умением протянуть руку именно тогда, когда он больше всего нуждался в этом прикосновении, даже если сам того не подозревал. Она смеялась так, что внутри оттаивало всё, что успело покрыться толстым, непробиваемым слоем льда за месяцы, которые они провели врозь.

Джерд прижал её чуть крепче, носом уткнулся в волосы. Дом… вот кем она стала для него. И он обязан защитить её. Не от иллюзорных угроз — от людей. От их зависти, сплетен, ядовитых взглядов и грязных языков. Он прекрасно понимал: стоит Кейт появиться во Дворце, слухи поползут мгновенно. Её будут рассматривать, оценивать, судить.

Ведь если она вернётся с ним, то вернётся как невеста короля. А значит, каждый в Ауррории — от уличного нищего до самых знатных лордов — захочет знать: кто она, откуда и почему имеет право стоять рядом с ним.

Джерд не сможет предугадать всё и не сможет круглосуточно находиться рядом. Кейт нужна надёжная легенда. Родовитая кровь, далёкие богатые земли — вот щит, который заставит многих прежде подумать, а уж потом раскрывать рты.

Самому Джерду на сплетни было плевать. Пусть шепчутся. Ему хватило бы одного взгляда, чтобы осадить любого. Но даже он не мог остановить человеческую злобу. А слухи подобно крысам пролезут всюду. И рано или поздно доберутся до Кейт.

Те, кто ненавидит его, не примут и её. Но лучше уж им поостеречься. Джерд не позволит никому не то что обидеть её, а даже дерзнуть посмотреть в её сторону с тенью презрения.

После разговора с Латиссом он окончательно убедился, что Совет не успокоится. Они будут продолжать искать способы влиять на короля осторожно, исподтишка, но настойчиво.

Надев корону, Джерд не слишком церемонился с лордами, что предали отца. Он наблюдал за ними, знал об их связях, переговорах, передвижениях. Но даже при всём желании не контролировал до конца. Придётся поговорить с Арконой. Как бы ни хотелось, но без капитана Королевской гвардии не обойтись. Легенда и проверенные люди защитят Кейт на время его отсутствия в Зорате.

Джерд поморщился. Он давно не доверял никому. Круг тех, кому он позволил приблизиться, сузился до опасного минимума, но иначе нельзя. Трон не терпит необдуманных слов, не прощает случайных связей и не допускает эмоций, выставленных напоказ. Потому что всё, что ценно королю, всегда будет находиться под угрозой.

Он вспомнил слова Асороса:

«Не дай ему узнать, что для тебя дорого. Иначе удар он нанесёт именно туда».

Шакран. Где и когда он появится? Появится ли вообще? Может, древний маг всё-таки не рискнёт вернуться в мир, который когда-то сам же разрушил? Но сны продолжались. И вместе с ними росла уверенность, что встреча неминуема.

Крахен… по всему выходило, что Джерд сначала должен разобраться с делами и только потом забрать Кейт с собой. И то лишь при условии, что она согласится. Но всё же жить вдали от неё казалось невыносимым. Теперь, когда Кейт так близко, оставлять её с каждым разом становилось всё труднее.

Пока она молчала или умело переводила разговор на другую тему. Но Джерд замечал безутешную печаль, что отражалась в её больших серых глазах, стоило ему упомянуть об этом.

Когда-то в юности они с Эйрихом развлекались прогулками по мирам. Мальчишкам, которые не знали ничего, кроме жёсткой муштры, это казалось настоящим весельем. Джерд видел множество миров. Одни походили на мир Кейт, другие напоминали его собственный. Третьи были дикими и беспощадными, словно воплощение ночного кошмара.

В одних мирах они открывали невиданные вещи, в других бродили по улицам, настолько похожим на улочки Зораты, что иной раз дивились тому, а перешли ли они вообще или всего лишь свернули за угол в родной столице.

Со временем интерес к путешествиям угас, да и свободного времени у обоих становилось всё меньше. Из всего, что тогда видел, Джерд вынес одно: человеческая природа не меняется. Где бы ты ни оказался, везде найдётся и хорошее, и плохое. Каким бы не был блеск и величие других миров, как бы не манили диковины, солёный запах Иррианского моря, шум стройных сосен Спящего Утёса, слепящие снега Земель Рохов он не променяет ни на что другое. Так думал он, пока в одном из случайных миров не встретил девушку. И мир этот перестал быть случайным. Он понравился Джерду.

Он с удивлением открыл для себя, что мог бы жить здесь, если бы Кейт не захотела возвращаться в Ауррорию. Мог бы… когда-то, но не теперь…

Теперь он связан по рукам и ногам одним коротким железным словом «корона». А значит, больше не принадлежит себе. Он король, он в ответе за своих подданных, а их личное счастье монарха интересует мало.

Джерд склонился и поцеловал Кейт в висок, вдохнул её запах. Тёплая и нежная, она заворочалась во сне.

Как же он был благодарен ей за сегодняшний день. Она вряд ли поймёт, но так он не чувствовал себя много лет. Он будто забыл обо всём на свете и на несколько часов стал обычным человеком, свободным от тяжкого бремени. Просто мужчиной — любящим и любимым.