Кейт

На следующий день он заехал за мной, и к обеду мы были в Ньюарке — городе, где я родилась и выросла. Родителей я предупредила, что буду не одна, и попросила не забирать с железнодорожной станции. Чтобы избежать лишних вопросов, ограничилась коротким сообщением. Мама, конечно, тут же перезвонила, но я оказалась хитрее. Сослалась на спешку и быстро свернула разговор, заранее представляя их ошарашенные лица.

Дверь нам открыл папа. Увидев за моей спиной Джерда, он слегка оторопел.

«Да-да, — мысленно согласилась я. — В первый раз он произвел на меня точно такое же впечатление».

Папа быстро пришел в себя и распахнул створку шире.

— Кейти! Ну, наконец-то! — проговорил он и тут же окликнул маму: — Анна, Кейти здесь!

С кухни доносились аппетитные запахи. Мама занималась обедом.

— Проходите, не стойте на пороге. — Папа отступил в сторону, пропуская нас внутрь.

Обнимая меня, он бросил на Джерда оценивающий взгляд. О, я хорошо знала этот взгляд. Папа не привык к неожиданностям, а мой спутник явно стал для него сюрпризом.

— Пап, познакомься, это… — начала я, но тут из кухни выглянула мама.

— И кто тут у нас?

Её глаза задержались на мужчине за моим плечом, на лице появилось неприкрытое любопытство. Она быстро вытерла руки о полотенце, сняла фартук и поспешила к нам. Крепко обняла меня.

— Мам, пап, это Джерд Кэес, — представила я.

А затем, повернувшись к нему, добавила:

— Джерд, это мои родители. Марк и Анна.

— Очень приятно, — улыбнулся он, поочередно пожимая им руки.

— Обед почти готов, — бодро объявила мама. — Кейти, поможешь с салатом?

Это означало только одно: она собиралась устроить мне допрос.

— Марк, займи гостя, — скомандовала она и направилась в кухню.

Я неуверенно посмотрела на Джерда. Он спокойно кивнул, словно говорил: «Всё в порядке, не волнуйся».

Успокоившись, я последовала за мамой.

— Кейти, со времён школы ты не приводила домой мальчиков, — заметила она, нарезая овощи, и заговорщицки покосилась на меня. — А он симпатичный. И такой… внушительный. Кто он?

Я оглянулась в окно на «мальчика» ростом не менее шести с половиной футов, который мирно беседовал с папой на заднем дворе. Они сидели за столом на террасе, папа о чём-то рассказывал, а Джерд улыбался в ответ.

Выглядел он сегодня, впрочем как и всегда, чрезвычайно привлекательно. Всю дорогу до дома родителей я тайком разглядывала его. Он сидел напротив, расслабленно откинувшись на мягкое кожаное сиденье. Под тонкой тканью белоснежной рубашки, которая резко контрастировала с загорелой кожей, проступали широкие грудные мышцы и сильные плечи. Аккуратно закатанные по локоть рукава обнажали мускулистые предплечья с тугими венами.

Мой взгляд неизменно возвращался к татуировке на его руке. Я пыталась понять, какому языку принадлежат эти загадочные символы, но спросить не решалась. Тема казалась слишком личной.

Когда он слегка наклонился ко мне, в расстёгнутом вороте мелькнул фрагмент другой татуировки — справа на груди, чуть ниже ключицы. Я замерла. Вчера в своём видении я видела какие-то рисунки… Всё это казалось не просто игрой воображения, а воспоминаниями, которых быть никак не могло. Я точно бы его не забыла. Да и случайных связей у меня никогда не было.

С трудом оторвавшись от созерцания милой картины за окном, я повернулась к маме и ответила на её вопрос уже заученной фразой:

— Приятный молодой человек, как сказала Мэгги.

— Значит, Мэгги его уже видела? — Мама опасно прищурилась.

— Мам, только не начинай.

Их легендарное противостояние давно стало притчей во языцех в нашей семье. Папа был единственным ребенком, и бабушка считала, что достойных её любимого сына женщин просто не существует. С появлением мамы в его жизни Мэгги смирилась, но это вовсе не означало, что она признала маму подходящей партией.

Родители счастливо прожили вместе уже тридцать лет и вырастили четверых детей, но Мэгги по-прежнему не упускала случая уколоть маму. А та всегда умело возражала в ответ. Недаром же мама столько лет проработала в окружном суде.

Хлопнула входная дверь.

— Мам! Пап!

— Это Ник и Шерил! — обрадовалась мама и, выбегая в прихожую, крикнула: — Кейти присмотри за курицей!

Вернулись они втроем.

— С кем это отец на лужайке? — пробасил Ник и посмотрел в окно.

— Кейти сегодня не одна, — загадочно проговорила мама, погладив его по руке.

— Как это? — Ник уставился на меня.

— А так, дорогой, — рассмеялась Шерил. — Кейт выросла, ты не заметил?

Она шагнула ко мне, крепко обняла. Все мы любили её и были рады, что они с Ником наконец женятся.

— Мне кажется, они нашли общий язык. — Мама улыбнулась и тоже взглянула в окно, но увидев, что папа встает и решительно направляется к дому, тут же нахмурилась:

— О нет, только не это. Папа собирается показать ему свою драгоценную коллекцию рыболовных крючков. А это значит только одно — твой мальчик ему действительно понравился. Кейти, срочно спасай его!

Папину страсть к рыбалке в нашей семье не разделял никто. Отчего папа страдал, считая нас предателями.

Схватив Ника за рукав, Шерил потянула его к выходу на задний двор.

— Пошли спасать бедолагу! Заодно и познакомимся!

Я поспешила следом.

— Привет, я Ник.

Мой старший брат придирчиво посмотрел на Джерда и протянул руку.

Тот привстал и спокойно пожал её.

— Джерд.

Я заметила, как Ник покосился на его татуировку, явно оценивая то, что увидел. Джерд пожал руку Шерил, и все вместе мы уселись за стол.

— Чем занимаешься, Джерд? — спросил Ник, открывая пиво.

— Бизнесом, — расслабленно ответил тот.

Я выразительно уставилась на брата, всем своим видом показывая, что допрос устраивать вовсе не обязательно. Но Ник упрямо игнорировал мои взгляды.

— Бизнесом, — повторил он. — А чем конкретно?

— Золотом, — прозвучало в ответ.

Лицо Джерда оставалось непроницаемым. Казалось, его даже забавляла реакция Ника.

— Серьезный бизнес. — Не сдавался брат.

— Джерд возглавляет компанию отца, — вмешался папа.

Он подошёл, поставил свой заветный ящик с крючками на стол и поочерёдно обнял Ника и его невесту:

— Привет, сын! Привет, Шерил!

— Марк, а ну убирай свой ящик!

Мама быстро шагала по лужайке с тарелками в руках.

— Сейчас будем обедать. И вообще, пойдем, поможешь мне на кухне. — Подхватив папу, она тут же потянула его в дом.

— Итак, Джерд. — Ник с интересом разглядывал его. — Добыча или продажа?

— И то и другое.

— Хватит, Ник, — не выдержала я. — Допрос окончен.

— Кейт права, — поддержала меня Шерил. — Об этом вы сможете поговорить потом, без нас.

Ник, слегка обескураженный, поднял руки в знак капитуляции.

— Как скажете, дамы.

Глядя на меня, Джерд улыбнулся и подбадривающе подмигнул. Мне стало немного неловко. Я надеялась, он понял, что это всего лишь обычное беспокойство старшего брата, не более. Мне хотелось, чтобы он чувствовал себя комфортно в доме моего детства. Странно, но я и вправду этого хотела.

Вскоре вернулись родители, нагруженные блюдами с вкусно пахнущей едой.

— Разговоры о делах в сторону! — скомандовала мама, накладывая салат. — Жаль, что мальчики не смогли приехать.

Алекс уже год встречался с девушкой с западного побережья и улетел к ней на пару дней, а у Питера в эти выходные намечалось нечто важное по работе, и приехать на семейный обед он не смог. Впрочем, возможно, это и к лучшему. Представляю, как бы он отреагировал, увидев на заднем дворе моего гостя.

Благодаря маме разговор быстро перешёл в непринуждённое русло. Она охотно делилась последними новостями из жизни нашей семьи.

В отличие от папы, у мамы имелись три сестры. Все они жили в разных штатах и вместе собирались только на праздники. У всех были дети, у кого-то даже внуки, поэтому новостей обычно хватало.

Я с любопытством наблюдала за Джердом. Он сидел рядом со мной, ел, слушал, время от времени улыбался, когда мама рассказывала что-то забавное. И я вдруг поймала себя на мысли, что он неплохо вписывается в эту атмосферу.

— Кстати, Кейт, на днях встретил Теда Баннера, — внезапно сказал Ник, бросив на меня многозначительный взгляд. — Он спрашивал о тебе.

— Что ему нужно? — Нахмурилась я.

— Просто просил передать привет, — небрежно ответил Ник.

С Баннером я встречалась в старшей школе и давно забыла о его существовании. Так что этот комментарий вызвал у меня лишь раздражение.

— Как продвигается книга Майкла? — сменил тему папа, похоже решив, что разговор о прежних романах сейчас неуместен.

— Работаем потихоньку, — благодарно отозвалась я.

Мама неожиданно повернулась к Джерду:

— А твоя семья? Они с тобой в Нью-Йорке?

— Нет, они сейчас в другом месте, — спокойно ответил он.

— А ты сам надолго здесь?

Джерд пристально посмотрел на меня, затем на маму и выдал:

— Это зависит от Кейт.

У меня чуть лимонад носом не пошел.

Что? От меня?

То же самое было написано на лицах моих родных.

— Так у вас, ребята, все серьёзно? — напрямую спросил Ник, даже не пытаясь завуалировать вопрос.

— Если это так, я буду счастлив, — не отрывая от меня глаз, произнес Джерд.

Челюсть, кажется, не отвисла только у Шерил. Все развивалось слишком стремительно, мой разум просто не поспевал. Семья уставилась на меня. Даже мама, которая филигранно умела обходить острые углы в разговоре, молчала, ожидая ответа.

Джерд продолжал смотреть спокойно, с лёгкой улыбкой. Он был искренен, и это больше всего сбивало с толку. Я нервно сглотнула.

— Э-м, Джерд, кажется, кое-кто удивлен не меньше нашего, — встряла Шерил, пытаясь разрядить обстановку.

— О боже, Кейти! — воскликнула мама. — Мы забыли про пирог, он все еще в духовке!

Она вскочила и бросилась в дом, следом за ней побежал папа.

Пирог всё-таки удалось спасти, и мама была этому очень рада. К теме наших с Джердом «отношений» разговор, к счастью, больше не вернулся.

После обеда Ник и Шерил быстро попрощались и уехали. Прежде чем вернуться в Нью-Йорк, они планировали навестить родителей Шерил. Подготовка к свадьбе, назначенной на конец сентября, отнимала все их силы. Мы с мамой тоже входили в «оргкомитет» и отвечали за репетицию церемонии. Собственно, это мы и обсуждали в оставшиеся пару часов за столом.

А потом я предложила Джерду, если ему, конечно, не нужно срочно возвращаться в город, прогуляться по парку, который граничит с нашим районом. Он ответил, что не спешит и мы можем оставаться в Ньюарке столько, сколько я захочу.

Услышав это, я мысленно возликовала. Только признаться самой себе, что на самом деле я просто хотела побыть с ним подольше, оказалось совсем непросто.

Ещё я заметила странную особенность: Джерд не пользовался телефоном. Совсем. Сначала я решила, что он просто не достаёт его из кармана, но, приглядевшись, поняла, что телефона у него с собой нет. Это выглядело непривычно, в наше-то время, когда люди буквально не выпускают гаджеты из рук.

Я всегда думала, что те, кто управляет крупным многомиллионным бизнесом, должны быть постоянно на связи, обсуждать дела, сделки, цифры… Хотя, возможно, я ошибалась. В конце концов, миллионером я не была, и кто знает, как у них в действительности всё устроено.

И всё же мне было приятно, что, разговаривая со мной, он не отвлекался ни на звонки, ни на сообщения. Казалось, весь мир для него сузился до одной точки. Он слушал внимательно, не перебивая, и смотрел так, что у меня замирало в груди. В его взгляде жила та самая тихая непроходящая нежность, от которой дыхание сбивалось, а ладони мгновенно становились влажными.

— Прости, что моя семья устроила тебе целый допрос, — неловко начала я, когда мы шли по улице, на которой прошло моё детство.

На подъездной дорожке по-прежнему красовался чёрный лимузин. Миссис Уотсон, соседка моих родителей, копалась в саду и время от времени настороженно поглядывала в сторону нашего дома.

— Всё в порядке, — усмехнулся Джерд. — Не переживай об этом.

Его спокойная уверенность действовала завораживающе. Казалось, ничто не могло вывести его из себя.

Я рассказывала о районе, о городе, о хоккейной команде, которая сводит с ума всех местных. Обо всём подряд, лишь бы не дать повиснуть паузе между нами. Он шёл рядом, слушал, иногда улыбался, глядя на меня сверху вниз.

В голове роились сотни вопросов, но задать их я не решалась. Некоторые — просто стеснялась, другие — боялась. Например, кто такая Кейт, про которую он говорил в нашу первую, совершенно мистическую встречу? Я помнила, как тогда, обнимая меня, он шептал «любимая», обращаясь вовсе не ко мне, а к той другой.

Подумав об этом, я внезапно ощутила резкий укол ревности и даже дёрнула головой в попытке прогнать это чувство. Глупо, ведь он не мой и никогда им не был.

И всё же… существовала какая-то Кейт, которую он любил. В этом не могло быть сомнений.

Его глаза в ту первую встречу… В них было столько любви… и боли. Тихой, потаённой боли. Он и вправду любил её.

Тогда почему сегодня он заявил моей семье, что хочет быть со мной? Мы ведь знали друг друга всего ничего. Как такое возможно?

И потом эти видения… Я тайком покосилась на него: мужественный, красивый, внимательный… Интересно, каково быть его женщиной? Быть любимой им?

«Все, Кейт, остановись! — тут же одёрнула я себя. — Тебя несёт не в ту сторону!»

Но как бы я ни пыталась играть с собой в прятки, отрицать очевидное было бессмысленно: он мне нравился. И очень.

На пути к парку мы наткнулись на крошечную будку с мороженым. Я спросила, не хочет ли он. Джерд кивнул. Подойдя к прилавку, он невозмутимо вынул из кармана стодолларовую купюру. Я и молоденькая девушка-продавец уставились на него с одинаковым выражением лица.

— Э-э, это… как-то много, — неуверенно протянула девушка, растерянно глядя на банкноту. — Сдачу точно не найду.

Будка стояла в полузабытом уголке, и торговля, судя по всему, сегодня шла не бойко. Я залезла в карман джинсов и выудила мятую десятку.

— Какое ты хочешь? — спросила я его.

— То же, что и ты, — снова с тем же спокойствием ответил Джерд.

— Уверен?

Он лишь улыбнулся. Я подумала, что клубничное, пожалуй, сойдет. Расплатившись и забрав два вафельных рожка, я вручила один ему. Джерд скептически повертел его в руке, затем попробовал мороженое.

— Вкусно, — удивленно сказал он, будто не ожидал.

— Что, в Африке такого нет? — пошутила я.

Он приподнял бровь.

— Почему в Африке?

Чёрт! Я тут же укусила себя за язык. Надо же было так проболтаться! Он ведь мне об этом ничего не говорил. Информацию я узнала от Питера.

— Ну, — начала я, судорожно пытаясь что-то придумать. — Ведь там в основном добывают золото?

Джерд согласно кивнул и, чуть задумавшись, неопределенно добавил:

— И там тоже…

Мне вдруг стало неловко. Что он теперь подумает обо мне? Что я каким-то образом умудрилась навести о нём справки?

Мы отошли от будки и двинулись дальше по дорожке. Не поднимая на него глаз, я всё же решилась:

— Джерд… почему ты сказал моей семье, что хочешь быть со мной?

Он ответил без колебаний, спокойно и просто:

— Потому что это правда, Кейт.

Я невольно остановилась и, подняв голову, всё-таки встретилась с ним взглядом.

— Правда? Но почему?

Всматриваясь в его лицо, я пытаясь отыскать ответ. У него были удивительные глаза. Сейчас на солнце они посветлели и сделались прозрачными, с едва заметной зелёной дымкой, словно осенняя листва, отражённая в тёмной озёрной воде. Но по вечерам их оттенок менялся, становился глубоким, насыщенным, почти чёрным, как свежесваренный кофе.

В такие минуты казалось, что во взгляде его скрыты целые миры, готовые открыться лишь той, кто осмелиться заглянуть туда.

Внезапно мне на нос упала огромная капля. Затем ещё одна, и ещё… А через мгновение на нас обрушился настоящий летний ливень. Я взвизгнула и заметалась в поисках укрытия. Мороженое в руках потекло, оставляя сладкие дорожки на пальцах. Быстро выхватив рожок у Джерда и бросив оба в ближайшую урну, я, не раздумывая, потянула его к дому.

Через несколько минут мы стояли на крыльце, успев вымокнуть до последней нитки. Волосы прилипли к лицу, а одежда превратилась во вторую кожу.

Дверь распахнулась. Увидев нас, мама всплеснула руками:

— Кейти, боже мой! Скорее внутрь!

— Мам, правда, ничего страшного. Это просто дождь, — попыталась я её успокоить.

В прихожей я бросила торопливый взгляд в зеркало и на ходу попыталась пригладить кудри, надеясь хоть немного привести их в порядок.

— Вам обоим нужно переодеться, — строго произнесла мама. — Иначе простудитесь.

Она придирчиво осмотрела Джерда. Его промокшая рубашка облепила тело и теперь слишком отчётливо подчёркивала рельефный торс. Мама на мгновение задумалась, затем добавила:

— Наверху есть футболки Питера. Думаю, они подойдут.

Поймав себя на том, что бесстыдно разглядываю его, я поспешно отвела глаза.

— Кейти, покажи Джерду, где они, — кивнула мама в сторону лестницы. — И надеюсь, ты ещё помнишь, где в этом доме лежат полотенца?

Конечно же, я помнила, но мама упорно считала, что мы, все четверо, бываем у них слишком редко. Она обижалась, хотя никогда не говорила об этом прямо. Её тихое недовольство сквозило в мелочах, в таких напоминаниях, как сейчас: где что лежит, и не забыли ли дети случайно родной дом и прежний адрес.

Мы молча поднялись наверх. Я скрылась в ванной, чтобы найти полотенца, а затем направилась в комнату Питера. Джерд шёл следом, с интересом разглядывая семейные фотографии на стенах.

Чувствуя себя немного неловко, я открыла шкаф. Порылась среди аккуратно сложенных стопок и достала простую серую футболку, прикинув, что она должна оказаться впору. Питер был самым высоким и рослым из моих братьев.

— Кажется, вот эта подойдет, — пробормотала я, оборачиваясь, и тут же наткнулась на потемневший сосредоточенный взгляд.

Джерд стоял посреди комнаты и не сводил с меня глаз. Только тут до меня дошло, на что именно он смотрит. Моя футболка стянула грудь так тесно, что, казалось, потеряла всякую скромность, подчеркивая всё, что могла.

Но вместо смущения изнутри поднялась жаркая волна. Ладони вспотели, дыхание сделалось неровным. Я терялась в собственных ощущениях.

— Вот, держи…

Поспешила я протянуть футболку. Ситуация становилась всё более странной, и мне следовало бы выйти, но ноги будто приросли к полу.

Джерд взял её, расстегнул несколько пуговиц на рубашке, а затем, ничуть не стесняясь, стащил её через голову. Сердце моё споткнулось и ухнуло вниз.

Если бы меня спросили, как выглядели античные боги, я бы смело ответила: так, как мужчина, что стоял сейчас прямо передо мной. Его тело, словно созданное по учебнику, идеально демонстрировало строение мышечного каркаса.

Он слегка повёл плечами, и под гладкой загорелой кожей тотчас ожили невидимые волокна, перекатываясь с точностью живого механизма.

Мой взгляд беззастенчиво блуждал по жёсткому, покрытому шрамами телу, пока не остановился на татуировке под правой ключицей: солнце с пламенеющими лучами. Неровные жуткие рубцы пересекали грудь и разрывали татуировку. Выглядели они пугающе дико.

Что это? От чего могли остаться такие шрамы?

«От когтей белого медведя», — внезапно ответила я самой себе и тут же поразилась этой мысли.

Глупость какая! С чего я вообще это взяла?

Джерд находился всего в шаге от меня. Он напряженно дышал и выглядел очень серьёзным. В бархатной глубине его чёрных зрачков отражалась щемящая бессильная тоска. Наши взгляды переплелись и замерли.

Его глаза молили. Нет, они отчаянно кричали о чём-то важном. О чём-то, чего я никак не могла понять. Всё, что происходило сейчас между нами, не требовало слов, оно требовало действий.

Острое желание коснуться, прижаться, оказаться в кольце его рук обожгло меня. Это пугало, и в то же время внутри росла твёрдая уверенность, что он не оттолкнет, не отвергнет. Я осторожно приблизилась.

Джерд не двинулся с места. Бог мой, этот большой и сильный мужчина почти перестал дышать, когда я несмело дотронулась до него. Привычная уже вспышка сверкнула молнией и пронзила разум: горячий ласкающий шёпот, срывающийся в стон, и сладкий, болезненно сладкий глубокий поцелуй.

У меня даже губы закололо, настолько правдоподобным оказалось видение. Но в этот раз я не отдёрнула руку, нет. Пальцы решительнее заскользили по густым чернильным узорам на его груди. Видение исчезло, растворилось в новом ощущении, но вкус его губ, казалось, я живо чувствовала до сих пор. Тёплая кожа под моей рукой покрылась мурашками, и я, наконец, осмелилась поднять на него глаза.

Джерд и вправду не дышал. Склонившись ко мне, севшим голосом он прохрипел:

— Только не бойся меня…

Его ладонь мягко прошлась по моей щеке, тронула подбородок, чуть приподняв его. Он нежно провёл пальцем по скуле. Веки мои дрогнули, дыхание сбилось. Привстав на цыпочки, я потянулась к нему. Его губы почти коснулись моих…

— Кейти! Вы где? Спускайтесь, кофе готов! — раздался за дверью голос мамы.

Я будто опомнилась и тут же отступила.

— Я… мне нужно тоже переодеться, — забормотала я бессвязно. — Ты спускайся, я сейчас.

И пулей вылетела в коридор. К счастью, мамы там уже не было.

Забежав в свою комнату и закрыв за собой дверь, я прижалась к ней мокрым затылком, ругая себя на чем свет стоит. Я вела себя как подросток. Меня тянуло к нему, тянуло сильно. Если бы не мама, он бы меня поцеловал, и я хотела этого. Очень хотела.

Чёрт, ладно, надо взять себя в руки, переодеться и пойти вниз.

Я порылась в коробках, что стояли тут же. В свою квартирку в Бруклин-Хайтс я перевезла почти всё, но кое-что по-прежнему хранилось в родительском доме. Я вытащила одну из старых любимых футболок, стянула мокрые джинсы и надела найденные здесь же в коробках шорты, достаточно целомудренные и широкие. В ванной быстро промокнула волосы полотенцем, убедилась, что выгляжу вполне пристойно, и спустилась в гостиную.

Остальное время прошло спокойно. Мы выпили кофе, поговорили ни о чём с родителями и дождались, когда рубашка, предусмотрительно закинутая мамой в сушилку, высохнет. Вскоре Джерд отвез меня домой.

Провожая до двери, он поднялся по ступеням и остановился. Мы оказались очень близко к друг другу.

— Спасибо, что поехал сегодня со мной. — Я подняла на него глаза.

Он чуть склонился вперёд.

— Спасибо, что пригласила.

Ни он, ни я не двигались с места. Молчание затягивалось. Я понимала, что это невежливо и надо бы что-то сказать, но… ничего внятного в голову не приходило. Мой взгляд то и дело соскальзывал на его губы. Жёсткие, с ломаным контуром, они казались невероятно притягательными. Лёгкая асимметрия лишь добавляла им властного обаяния.

Я вдруг поймала себя на мысли, что хочу провести по ним языком. Внутри всё сжималось, закручиваясь в тугую спираль. Джерд нависал надо мной. Широкая грудь вздымалась и опадала с каждым глубоким вдохом. Меня тянуло к нему. Воздух между нами звенел, расстояние сокращалось, и я уже чувствовала, что касаюсь его через ткань. На миг его плечи напряглись, взгляд отяжелел. Он будто боролся с самим собой.

— Джерд… — прошептала я.

Его губы обрушились на меня, так и не дав договорить. Да и неважным стало то, что я хотела ему сказать. Всё стало неважным. Он обхватил моё лицо ладонями и целовал… целовал…

Вихрь эмоций затмил всё вокруг. В голове билась единственная мысль: только бы он не прерывал поцелуй. Но он и не думал этого делать.

Джерд целовал меня так, словно ждал этой минуты всю свою жизнь. Его губы неистово впивались в мои. Руки сжимали меня с почти животным отчаянием.

Ключ щёлкнул в замке. В полном бреду мы ввалились в тёмный холл. До двери моей квартиры оставалось несколько шагов. Один, два… И вот мы уже внутри.

На ходу срывая друг с друга одежду, мы пытались нащупать выключатель, но свет так и не зажёгся. Джерд на мгновение отстранился и рванул рубашку, пуговицы разлетелись по полу. Расстегивать их было некогда, кожа жадно искала кожу. Следом затрещала моя футболка. Избавившись от неё, я завела руки за спину и расстегнула кружева, что скрывали грудь от его сумасшедших ласк.

Горячие нетерпеливые ладони заскользили по мне, изучая каждый изгиб. Оставляли после себя ощущение жара, от которого кружилась голова. От пылких поцелуев уже болели губы, но остановиться было невозможно.

Мы спешили так, словно жить нам остались мгновения. Ни я, ни он не произносили ни слова. Да куда там! Мы едва успевали дышать. Что-то падало. Кажется, я слышала звук бьющегося стекла, но это не имело значения.

Когда, наконец, последняя преграда полетела прочь, Джерд обхватил меня за бедра и легко приподнял к себе. Я обвила ногами его талию, теряя разум от жгучего пьянящего желания, и хрипло выдохнула в губы:

— В спальню.

Не знаю как, но он ориентировался в моей квартире, будто бывал уже здесь. Эта мысль мелькнула и тут же растворилась, унеслась за грань реальности.

Должно быть, я окончательно свихнулась, но каким же сладким казалось это безумие.

Джерд сел на кровать, по-прежнему удерживая меня на весу, затем с тихим, едва слышным стоном плавно опустил на себя. Я задохнулась от острого чувства наполненности. Всё внутри вспыхнуло ярким пламенем.

Слабый уличный свет пробивался сквозь щель между гардинами, освещая его лицо. Я видела глаза, полные дикой, необузданной страсти. Взгляд пронзал насквозь, лишал способности думать, дышать, полностью подчинял своей власти. Я падала в это пламя, как в бездонную пропасть, сгорала дотла и не желала спасения.

Сильные руки сжимали бёдра, уверенно направляли каждое движение. Он поднимал меня и, не давая ни секунды на передышку, опускал. Заставлял моё тело двигаться в такт с его. Откинувшись назад, я открывала шею, грудь. Губы настойчиво скользили по коже, оставляли жаркие следы. Я слышала собственные стоны, почти крики…

Ногти впивались в широкие плечи, царапали разгорячённую кожу, чертили на ней алые полосы. Он тихо рычал. Движения становились всё более резкими. Я захлебывалась в ощущениях.

Внезапно он рывком перевернул меня на спину и накрыл собой. Одной рукой крепко обхватил запястья, завёл за голову и прижал к простыням. Свет фонаря полоснул по лицу, и на миг я снова встретила его взгляд.

Джерд смотрел на меня так, будто я была всем его миром, огнем, безумием. Наше горячее прерывистое дыхание сливалось. Он покрывал мою шею короткими поцелуями и двигался во мне так, словно пытался забрать всё, что я могла ему дать, и в то же время дарил всё, что имел сам. Я извивалась под ним, отвечала на каждый толчок, ощущала, как волны удовольствия накатывают одна за другой. Каждая сильнее предыдущей.

— Кейт, ты моя, слышишь… — шептал он мне. Голос дрожал от желания. — Моя…

Я не отвечала. Слова терялись в стонах и криках. Тело под жёсткой ладонью горело. Мы оба давно утратили контроль и падали в бескрайнюю бездну. Принимать в себе этого мужчину оказалось высшей формой наслаждения. Теперь я знала, для чего родилась на свет. Для того чтобы однажды сойти с ума в его руках.

Я чувствовала, как напряжение в его теле растёт. Он отпустил запястья. Руки скользнули вниз, чтобы сжать мои бедра и притянуть ближе. Я ногтями впивалась в плечи, оставляла глубокие царапины, но он не обращал на это внимания. Его губы снова нашли мои и срывали уже совсем дикие поцелуи, почти укусы.

— Кейт, — успел прохрипеть он.

И это случилось.

Взрыв. Буря. Я громко выкрикнула его имя, теряя связь с реальностью. Он только сильнее прижал к себе, задыхаясь в моих волосах. Оглушительное, всепоглощающее чувство захватило нас. Хотелось смеяться и плакать одновременно. У меня больше не было тела. Я парила в блаженном тумане, вне времени и границ.

На мгновение он уткнулся лбом в моё плечо. Горячее дыхание обожгло кожу. Я обняла его дрожащими руками. Сердце бешено билось, будто не могло поверить, что это произошло. Джерд ласково посмотрел, не позволяя отдалиться ни на дюйм. Как будто хотел убедиться, что я всё ещё здесь, с ним. Пальцы прошлись по моей щеке, убрали прилипшую прядь.

— Ты идеальна… — услышала я.

Мир постепенно возвращался.

Джерд откинулся на спину, бережно увлекая меня за собой. Он по-прежнему отрывисто дышал. Пальцы лениво чертили узоры на моей коже, и в каждом движении я ощущала приятное, до боли знакомое спокойствие.

Когда дыхание, наконец, выровнялось, он слегка приподнялся, чтобы взять одеяло. Укрывая нас обоих, Джерд крепче прижал меня к себе.

— Спи, Кейт, — тихо сказал он, нежно поглаживая волосы. — Я буду здесь.

— Обещаешь? — шепнула я, позволив векам сомкнуться.

— Обещаю.

Голос звучал низко и размеренно. Закинув ногу на его бедро, я провалилась в сладкий глубокий сон.

Меня разбудил едва слышный щелчок закрывающейся двери. Сев на кровати, я растерянно огляделась и тут же осознала, что его больше нет рядом. Сердце сжалось. Вот и всё… Он ушёл. Оставил меня одну.

Заторможено я провела рукой по подушке, она ещё хранила его тепло. Глупая непрошенная слеза дрогнула на ресницах, прежде чем скатиться по щеке. Я даже не пыталась её стереть. Не зажигая свет, я подтянула колени к груди и уткнулась лицом в ладони. Внутри разверзлась горькая пустота.

Джерд возник в дверном проёме неожиданно.

— Где ты был? — Я подняла на него глаза.

— Уже поздно. Я отпустил Винсента. Прости, если разбудил, — негромко сказал он и вдруг замер, вглядываясь в моё лицо. — Кейт… Почему ты плачешь?

Я поспешно отвернулась. Не хотела, чтобы он понял, как сильно меня задела сама мысль, что он ушёл.

— Кейт. — Голос стал мягче.

Широкая ладонь легла на плечо. Джерд опустился на кровать, обвил меня руками и прижал к себе.

— Я не собирался никуда уходить, слышишь? — прошептал он мне в волосы. — Я рядом. И всегда буду.

Тепло объятий растворило оковы страха. Я невольно склонилась к его груди. Глухая боль, что терзала всего минуту назад, рассеялась.

Джерд заставил меня посмотреть в глаза.

— Тебе не о чем волноваться. Я здесь.

Искренность, с которой он говорил, тронула меня. Его голос, взгляд… Всё в нем обещало безопасность и заботу. Мне стало неловко, даже стыдно за свою реакцию, за слезы, за страх, который я не смогла сдержать. А ещё тревожно. Потому что я внезапно поняла, отчего так испугалась.

Это была не просто пустота, вызванная его отсутствием. Всё куда глубже. Я начала влюбляться в него…

— Джерд… — шепнула я.

Но он прервал меня поцелуем, горячим и требовательным, лишающим всякой воли. Будто так он хотел доказать свои слова.

— Я соскучился. — Он на миг оторвался от меня и улыбнулся.

Не успела я ответить, как его ладони заскользили по телу, безошибочно находя самые уязвимые точки. Заново изучая меня, Джерд был настойчив и при этом трепетно нежен.

Он осторожно перевернул меня на спину. Влажные тягучие поцелуи медленно потекли по шее, ключице, груди, всё ниже и ниже, заставляя мгновенно позабыть обо всём. Каждое прикосновение ощущалось так же остро, как в первый раз. Но теперь в них читалось не просто желание, а почти маниакальное стремление узнать моё тело до последнего дюйма.

Я вскрикнула и выгнулась навстречу, когда его губы коснулись особенно чувствительного места. Он на секунду застыл, наслаждаясь откликом.

— Ещё… — простонала я, утонув в сладкой пытке.

Он дразнил, сводил с ума, двигался так медленно, что это стало почти невыносимым. Но вскоре его терпение иссякло.

Джерд опять оказался надо мной.

— Только моя! — прошептал он, прежде чем я вновь ощутила его.

Я подалась вперёд, крик мой погас в его хриплом дыхании. Плавными, глубоко проникающими движениями он намеренно растягивал удовольствие, позволяя мне полностью раствориться в моменте.

К чертям летели остатки скромности. Его руки превращали меня в чистую эмоцию, в пылающее желание, в огонь. Снова и снова мы достигали почти болезненного пика, и казалось, что это предел. Но он доказывал обратное. Жадно смотрел, наслаждался моей реакцией, телом, стонами. Более внимательного мужчины я ещё не встречала.

Похвастаться богатым опытом я не могла, но всё же. Он словно не искал удовольствия для себя, важнее было подарить его мне. И я видела, как от этого он сам терял контроль.

Мы забыли о времени. Каждая новая вспышка накрывала нас с головой. Прикосновения, горячие поцелуи, голоса, зовущие друг друга, наполняли эту бесконечную ночь. Восторг сменялся затишьем, и всё повторялось снова. Я уже не считала, сколько раз он заставлял меня выкрикивать его имя, сколько раз его голос срывался, произнося моё. Лишь под утро, когда небо окрасилось первыми отблесками рассвета, мы наконец уснули.

Но даже во сне я чувствовала тяжёлую ладонь на своём бедре. Он прижимал меня к себе так, будто боялся отпустить даже на миг. Стоило чуть отстраниться, как его рука тут же находила меня и возвращала в знакомые надёжные объятия. В этих прикосновениях было что-то безмятежное, родное.

На следующее утро, ещё не открыв глаза, я почувствовала на себе взгляд.

— Я ужасно выгляжу. Не смотри, — смущенно пробормотала я и тут же прикрыла лицо руками.

Джерд ничего не ответил. Вместо этого притянул меня ближе и крепко обнял. Его губы коснулись виска. От затяжного поцелуя по коже тут же побежали мурашки. Губы спустились ниже, к щеке, шее...

— Ты прекрасна, Кейт, — шепнул он мне на ухо.

Его низкий, чуть вибрирующий голос заставил меня покраснеть.

Спрятав лицо на его плече, я потянула носом и с наслаждением вдохнула запах: тёплый, солоноватый и слегка терпкий, с нотками моря и горячего ветра, что шумит в прибрежных скалах.

— Как ты спала?

Я знала, что Джерд улыбается, и всё же боялась взглянуть на него. Боже, всю ночь я отдавалась этому мужчине так, как никогда и никому. А сейчас краснела от одних только воспоминаний.

«Кажется, я окончательно сошла с ума», — пронеслось в голове.

Но после такой фантастической ночи я не хотела думать о будущем. Хотелось хоть раз позволить себе забыться. Перестать быть хорошей девочкой.

— Мне… нужно в душ, — пролепетала я, чувствуя, как щёки мои всё ещё пылают. — Или ты пойдешь первым?

— Иди, я подожду, — тихо сказал Джерд.

Он поцеловал меня в волосы и выпустил из кольца своих рук. Я стыдливо подтянула одеяло, завернулась в него и почти бегом скрылась в ванной, затылком ощущая на себе пристальный взгляд.

Когда пришла его очередь, он, в отличие от меня, невозмутимо поднялся и, ничуть не стесняясь, направился в душ.

Я невольно прикусила губу, наблюдая, как под кожей играют мышцы на широкой спине и плечах. И снова залилась краской, потому что заметила глубокие ярко-алые царапины — следы моей недавней страсти. Захотелось коснуться его, провести языком по этим линиям. Внутри вспыхнуло желание, такое же дикое, как вчера. Я едва сдержала порыв встать и пойти следом.

Улыбаясь, я блаженно откинулась на подушки и крепко зажмурилась. Наверное, я умерла и попала в рай. По моей квартире разгуливал в чём мать родила мужчина, о котором можно было только мечтать.

Неожиданный звонок в дверь застал меня врасплох.

— Доброе утро, мисс Хаггинс, — раздался из домофона вежливый голос. — Это Винсент. Я привёз завтрак.

Завтрак? Боже, хорошо, что я вышла из душа в халате. Не хотелось бы сейчас в панике искать, что надеть.

Когда я открыла, водитель учтиво кивнул, протянул мне два бумажных пакета и стаканчики с кофе, а затем прозрачный чехол, в котором висела идеально отглаженная белая рубашка.

Закрыв дверь и всё ещё пребывая в лёгком замешательстве, я обернулась.

Джерд стоял на пороге спальни в одном полотенце, небрежно повязанном на бёдрах. Я тихо выдохнула. Выглядел он умопомрачительно. С влажных, чуть растрёпанных волос стекали капли воды и оставляли блестящие дорожки на загорелой коже. У меня даже под ложечкой засосало.

Он шагнул вперёд и забрал из моих рук всё, что привёз Винсент.

— Когда ты успел это организовать? — удивилась я.

Джерд улыбнулся и вернул мне один из стаканчиков.

— Пока ты спала.

Привычно ожидая кофе, я сделала глоток и замерла. Вместо горечи на языке таял густой сладкий шоколад.

— Серьёзно? — Я приподняла брови. — Откуда ты знаешь, что я его обожаю?

На щеках Джерда проступили лукавые ямочки. Этот мужчина оставался для меня совершенной загадкой. Загадкой, которая пугала и вместе с тем завораживала.

— Признавайся, ты волшебник? — Я сделала ещё глоток.

Он лишь негромко рассмеялся в ответ, а потом посмотрел так, что у меня дыхание перехватило.

Мы завтракали в постели и болтали. Первое утреннее смущение прошло, и я уже не стеснялась того, что случилось ночью. Наоборот, хотела повторения. Джерд не отпускал меня ни на миг. Расслабленная улыбка не сходила с его лица, он весело шутил. Оказывается, он умел быть разговорчивым, когда сам того хотел. Однако о себе он по-прежнему говорил мало.

За окном, не переставая, лил дождь. Август сжалился и подарил Нью-Йорку немного прохлады. Под равномерный шелест капель мы вновь занимались любовью, на этот раз неспешно, словно растягивали этот миг.

Потом долго лежали обнявшись. В его руках я чувствовала себя защищённой. Джерд гладил меня по плечу и время от времени целовал в висок. Внезапно его пальцы остановились. Он напрягся и пристально посмотрел куда-то. Проследив за его взглядом, я удивилась.

— Кейт, что это?

Он говорил о подвеске с крупным красным кристаллом, обрамленным тонкой металлической оправой, которая висела на длинной цепочке над моим рабочим столом.

— Так, безделушка. А что? — не задумываясь, ответила я.

— Откуда она у тебя?

— Не помню… Наверное, купила когда-то на блошином рынке.

Я и правда не помнила, откуда она у меня. И сейчас это казалось неважным.

Дверной звонок заставил меня позабыть о кристалле. Я взглянула на Джерда:

— Опять Винсент?

Он ответил не сразу, его взгляд по-прежнему был прикован к подвеске. Наконец Джерд оторвался от неё и повернулся ко мне. На лице мелькнуло странное выражение, будто что-то терзало его.

— Нет, — произнёс он, снова становясь обычным.

Я встала, накинула халат и пошла открывать.

В домофоне, а затем на пороге оказалась Рут.

— Ты чего трубку не берёшь, крошка?

С пакетом в руках она уверенно прошагала в квартиру:

— Я уже подумала: что-то случилось.

Я мысленно стукнула себя по лбу. Как я могла забыть?! Хотя… учитывая последние события, неудивительно…

Мы ведь ещё на прошлой неделе договаривались провести это воскресенье вместе: поесть мороженого и посмотреть пару стареньких мелодрам.

— Рут, я…

— Кейт, ты чего? — Она обернулась. Выражение лица изменилось. Рут уставилась куда-то поверх моей головы.

— Привет! — Услышала я за спиной.

— Привет… — наконец отмерев, неуверенно пробормотала она.

Джерд подошёл и встал рядом. Рут перевела ошарашенный взгляд с него на меня и обратно. Только тут я заметила, что он стоит без рубашки. Рут быстро взяла себя в руки и хитро улыбнулась:

— Э-э, Кейти, я, кажется, не вовремя?

Она повела глазами, и её улыбка сделалась шире. Зрелище, которое она сейчас наблюдала, было… мягко говоря, так себе. На полу валялись остатки моей одежды, разорванная рубашка Джерда, обувь, сброшенная в порыве страсти, перевернутые вещи с комодов, осколки дурацкой статуэтки, которую я давно собиралась выбросить, и, в довершение всего этого хаоса, моё белье — тоже порванное. Да и сама я наверняка выглядела не лучше.

— Рути, прости, я совсем забыла… — забормотала я, чувствуя, как горят щёки, и тут же спохватилась: — Рут, это Джерд. Джерд, это моя лучшая подруга Рут.

Рут протянула руку, и Джерд пожал её. Затем обнял меня за плечи и притянул к себе, словно показывал: «Я здесь надолго».

— Значит, ты тот самый Джерд? — Она прищурилась, внимательно изучая его.

Мне хотелось провалиться сквозь землю, но Рут есть Рут.

— Что ж… — проговорила она с загадочной интонацией.

Я готова была поклясться, что её мозг сейчас составлял длинный список для тщательного допроса.

— Ну расскажи, Джерд, чем ты занимаешься?

С привычной хитрецой в глазах Рут присела на ближайший стул:

— Только честно. Мне нужно знать, кто так упорно пытается покорить мою подругу.

Джерд невозмутимо улыбнулся.

— Работаю, живу… Иногда вот так. — Он кивнул в сторону хаоса.

Рут фыркнула и вновь оглядела «поле боя».

— Иногда? Судя по апокалипсису, ты явно профессионал.

— Я старался. — Джерд спокойно пожал плечами.

Она, не скрывая игривой улыбки, перевела взгляд на меня.

— Кейти, надеюсь, и в остальном тоже?

— Рут! — воскликнула я и попыталась глазами дать понять, что умничать вовсе не обязательно.

— Ладно-ладно, — усмехнулась она, вставая. — Не буду вам мешать. В пакете кексы и мороженое. Наслаждайтесь, детки.

Рут оглядела нас с ног до головы:

— Калории вам явно понадобятся.

У входной двери она остановилась.

— А ты мне нравишься, — сказала она Джерду. — Только смотри, верни мне подругу целой и счастливой. И… — Рут оценивающе покосилась на его татуировки. — Не вздумай её обидеть, иначе я надеру твою татуированную задницу.

Джерд по-доброму рассмеялся:

— Учту.

Уходя, она улучила момент и беззвучно шепнула мне:

— Какой горячий!

Затем театрально закатила глаза, изображая, будто теряет сознание. Я покачала головой, но всё же не смогла сдержать улыбку.

Когда дверь за ней закрылась, я с облегчением выдохнула. Джерд притянул меня к себе.

— Она мне понравилась. — Он склонился к моему уху. — Хотя, кажется, теперь я под подозрением.

Я засмеялась и уткнулась в его плечо.

— И знаешь. — Он задумался на мгновение. — Она мне кое-кого напомнила.

— Кого? — удивлённо спросила я.

— Да так… — Он таинственно улыбнулся, оставив моё любопытство без ответа.

К вечеру его глаза потускнели, будто в них погас свет. Что-то неуловимо изменилось. Я почувствовала это раньше, чем он успел заговорить.

— Тебе пора? — шепнула я, уже зная, что он скажет.

— Пора, Кейт, — тихо произнёс он.

Прижимаясь к нему, я слушала, как под щекой гулко стучит его сердце. Слушала и считала удары. Один, два, три… Тёплая рука медленно блуждала по моей спине. Пальцы нежно путались в волосах, невесомо касались кожи. Всё казалось таким тихим, таким обманчиво мирным.

— Я должен уйти.

— Должен? — Я приподнялась на локте.

Джерд прикрыл веки, глубоко вдохнул, будто собираясь с силами. Челюсти сжались так сильно, что скулы побелели.

— У меня есть обязательства, — произнёс он и вновь открыл глаза, — которые я не могу игнорировать.

Взгляд смягчился. Пальцы осторожно коснулись моей руки.

— Кейт, больше всего на свете я хочу сейчас остаться с тобой. Но не могу.

— Ты вернёшься?

Я пыталась не выдать дрожь в голосе, но всё равно фраза получилась слишком жалобной.

Джерд улыбнулся.

— Конечно. Через пару дней. Не знаю, когда точно. — Он нахмурился. — Поэтому не хочу ничего обещать, но я вернусь.

Жёсткая ладонь прошлась по волосам. Он бережно убрал непослушную прядь с моего лица.

— Ты моя, Кейт, слышишь?

— Но ты уходишь…

Внутри что-то ломалось. В носу щипало. Предательские слёзы рвались наружу. Почему мне так сложно его отпустить?

Он молча притянул меня к себе. Сильные, уверенные руки сомкнулись, отгораживая от всего мира. Я почувствовала горячее дыхание на своих губах.

— Кейт, я вернусь, — прошептал он. — Мне нужно разобраться с делами.

— С какими? — Я ощутила неясную тревогу. — Почему ты ничего не рассказываешь о себе?

В его усталом взгляде я увидела смесь вины и решимости.

— Ты всё узнаешь. Скоро.

— Джерд… кто я для тебя?

Вопрос сорвался с губ, прежде чем я успела подумать. Рано, это было слишком рано. Мы ведь даже не встречались, чтобы говорить о таком.

— Ты — всё, Кейт, — прозвучало в ответ.

— Что? — Я растерянно отстранилась, не в силах осознать сказанное.

— Всё, что имеет значение, — спокойно повторил он.

Я заглянула в потемневшие, тронутые звериной тоской глаза. И внезапно… пришла уверенность. Я знала его. Знала прежде.

Помнила его тихий, низкий смех над циничными шутками друга. И как мне нравилось видеть его расслабленным и весёлым. Это случалось редко и потому было так ценно…

Руки и губы на холодном, колючем ветру. Снежинки в тёмных волосах. Сверкающее синее море и тепло куртки, бережно накинутой мне на плечи.

Я не могла понять, откуда всё взялось…

Помнила, как менялись его глаза, когда мне грозила опасность. Как тёмные брови сходились на переносице, и тогда никто не смел ему перечить.

И не только это...

Я знала, как он умеет заботиться, защищать… Как морщится, услышав что-то неприятное.

И каким становится нежным, когда мы остаёмся наедине. А ещё, как особенно звучит его голос, когда он говорит о любви.

Я не понимала, почему всё это помню и откуда. Знала лишь одно: когда-то мы уже любили друг друга. Любили так сильно, что сердце не могло вместить всего и потому болело. Болело…