Коронацию Джерд помнил смутно. Огромный тронный зал королевского дворца утопал в золоте и пышных украшениях. Его высокие своды казались бесконечными. Они возвышались над гостями, что заполнили зал до отказа. Разодетые лорды и члены их семей, высшая аристократия и посланники иностранных держав выстроились рядами, создавая живую картину роскоши и амбиций.

Мужчины в помпезных камзолах с гербами своих родов стояли с важным видом. Их суровые лица, застывшие масками высокомерия, скрывали истинные эмоции. Женщины в изысканных платья блистали драгоценностями. Они оценивающе поглядывали друг на друга, подмечая каждую деталь. Молоденькие дочери лордов, хрупкие и нарядные, не сводили влажных, полных надежд глаз с угрюмого лица Джерда.

Он знал многих из этих людей. С одними его связывала многолетняя дружба и общее прошлое, с другими — долгие годы вражды. Лица мелькали, сливаясь в пестрое безликое пятно. Сотни взглядов тянулись к нему — восхищенных и подозрительных, а порой и откровенно неприязненных. Перешёптывания витали в воздухе, где-то слышались тихие смешки, а иногда и слова, которые Джерд предпочёл бы не слышать.

Он сидел на троне мрачный и злой и желал лишь одного: чтобы всё это поскорее закончилось и его наконец оставили в покое. Жёсткий воротник парадного облачения, расшитый золотом, нещадно натирал шею, превращая каждый поворот головы в пытку. Даже невесомая на вид мантия, окутывающая плечи, ощущалась как непосильная ноша.

Прежде чем подняться сюда, Джерд принёс клятву верности королевству. Это было несложно, он всегда был предан своей стране и народу. Но теперь всё происходящее виделось чуждым. Джерд не был готов к этой роли. Час, которого он так долго избегал, настал. И он не знал, как с этим справиться.

Толпа заметно притихла, когда лорд Таурик, канцлер Совета Лордов, в сопровождении старейшин аристократических семей важно выступил вперёд. Размеренно и величаво он прошествовал к пока ещё принцу. На вытянутых руках канцлер нёс алую бархатную подушку, украшенную кистями, сплетенными из тончайших золотых нитей. На подушке покоилась королевская корона Ауррории.

То, ради чего Джерд пожертвовал многим. Корона, золотая и инкрустированная крупными сверкающими камнями, поражала мастерством исполнения, но при этом выглядела удивительно неброской. В отличие от венца королевы, который за неимением таковой хранился в королевской сокровищнице, надежно укрытой в подземельях Дворца, и ждал своего часа.

Клятву Джерд произносил словно во сне. Новый королевский секретарь Фарен в течение недели готовил будущего короля к ней. Он подробно рассказывал, как будет происходить церемония и что, согласно Королевскому Протоколу, надлежало делать принцу. Секретарь изо дня в день повторял одно и тоже, с безупречной точностью разжевывая каждую тонкость. Джерд терпеливо слушал, кивал и старался запомнить всё до мелочей. Отныне каждое его слово, каждый жест будут под пристальным наблюдением, и он больше не имеет права на ошибку.

Лорд Таурик шагнул к нему, и Джерд опустился перед ним на одно колено. В первый и последний раз. Канцлер коротко произнес приветственную речь. Принц едва ли осознавал то, что говорил лорд. Зал вдруг затих, и Таурик заговорил снова:

— Сегодня принц Джерд, младший сын короля Валарана, примет на себя тяжесть венца, что всегда был не только символом власти, но и символом долга. Принц Джерд станет новым королем Ауррории, хранителем наших земель, защитником народа. Пусть будет так, как предначертано Древними. Пусть этот день станет новым началом, с которым придет к нам сила, мудрость и справедливость. Слушай же, принц, слова своей клятвы, и да будут они в твоем сердце навеки!

— Я, Джерд, сын Валарана и Фиаллы, внук Тэрнана, — повторял Джерд за канцлером, — перед лицом своего королевства клянусь в верности своему народу, его правам и благополучию. С этой короной я принимаю, — Джерд говорил твердо, не сбиваясь, без малейшей задержки, — ответственность за тех, кто доверил мне свои судьбы, и клянусь защищать Ауррорию, её земли и людей до последнего вдоха. Пусть моя рука будет крепкой, а сердце мудрым, дабы не посрамить наследие, оставленное мне.

Корона, тяжёлая и холодная, опустилась на голову принца. Он еле сдерживал внутреннюю боль, ощущая, как этот миг забирает у него последние остатки воли. Если бы только всё сложилось иначе… Но ничего уже не вернуть…

— Встаньте, Ваше Величество! — вновь послышался торжественный голос Таурика.

Джерд медленно поднялся.

— Ваши подданные приветствуют вас!

Теперь уже сам лорд преклонил колено, а за ним и все присутствующие. Джерд обвёл взглядом ряды покорно склонённых голов тех, кем ему предстояло править.

Лорд неуклюже выпрямился. Джерд невольно напрягся, готовясь принять следующий символ своей новой власти. Канцлер обернулся к одному из старейшин и бережно принял ещё одну подушку. На тёмной бархатной поверхности лежал ржавый, грубо выкованный много столетий назад ключ — ключ от первых ворот Зораты. Самих ворот уже давно не существовало. Износились, измололись в жерновах времени. Но ключ, как символ правления, наряду с короной передавали от короля к королю до сих пор.

— Ваше Величество, — произнес канцлер, протягивая Джерду подушку, — этим мы вверяем вам наши жизни, а с ними и наши дела.

Он низко поклонился и отступил, оставив ключ в руках короля. В зале вновь сделалось тихо. Гости наблюдали за Джердом, ожидая, каким будет его следующий шаг.

Он крепко сжал железную реликвию в руке и поднял так, чтобы все могли видеть.

— Я беру его, а с ним ваши жизни и ваши дела. — Голос его зазвучал спокойно и властно. — Отныне мои решения станут вашими судьбами, мои победы — вашим триумфом, а мои ошибки — вашей болью.

Джерд на миг замолчал, затем сурово продолжил:

— Я не обещаю лёгкого пути. Но буду стоять за вас, пока сердце моё бьется.

С этими словами он передал ключ вовремя возникшему рядом секретарю, развернулся и в полной тишине взошел на трон. Когда он опустился в него, одинокий голос из толпы нарушил молчание:

— Да здравствует король!

Возглас раздался громко. За ним последовал ещё один, и ещё. Пока мощный хор не заполнил зал. Это был момент единения. Даже те, кто, возможно, сомневался в Джерде, не могли не следовать традиции. Когда шум стих, пришло время присяги. Один за другим лорды выстроились у подножия трона.

Первым право подойти к новому королю выпало лорду Иниго. Робко косясь на правителя, он приблизился к помосту. Джерд не видел его с того самого дня, когда Иниго предал его. Не видел и не говорил с ним.

После гибели Реджинара всех узников, попавших в королевскую тюрьму за пособничество опальному принцу, освободили, в том числе и Магнуса, сына Иниго.

Теперь лорд смотрел на Джерда с почтением и плохо скрываемой виной. Впрочем, королю было не до душевных терзаний провинившегося вассала.

Шагнув ближе, Иниго преклонил колено, слегка опустил голову и произнес:

— Я, Падгрейк Иниго, лорд Абердина, присягаю на верность королю Джерду, моему суверену. Клянусь своей жизнью, мечом и родом служить Его Величеству и следовать за ним до конца.

Джерд внимательно посмотрел на него и кивнул, принимая клятву.

Следом за Иниго перед королем неохотно склонился лорд Латисс. Придирчивый взгляд голубых, лишенных всякой теплоты глаз задержался на хмуром лице Джерда. Лорд словно взвешивал, достоин ли молодой король произносимой присяги. Отчеканив положенные слова, Латисс с усилием поднялся. Его место тут же занял следующий. Прежде чем начать, лорд Эктор, старый друг Валарана, едва заметно подбадривающе кивнул Джерду.

Главы аристократических семей приносили присягу с разной степенью искренности и покорности, но все выражали одно — признание его власти.

За лордами потянулись генералы. Командиры Королевской Армии все как один присягнули новому правителю. Джерд смотрел в их верные строгие глаза, и душа его сжималась от грусти. Не было среди них Кормака Бларда, человека, который когда-то поверил в запутавшегося, обозлённого на весь мир и собственного отца, мальчишку. Мальчишку, что с разбитым сердцем явился в Шестой легион исполнять свой долг и хотел лишь одного — однажды попасть под тяжёлый меч и навсегда заглушить боль, что мучила его.

Но смерть не взяла, а время сделало своё дело. Принц оправился от измены и избавился от желания умереть. И генерал Блард сыграл в этом не последнюю роль. Как бы Джерду хотелось сейчас увидеть среди этих людей старого доброго друга.

Последним перед королём опустился на одно колено Лауд Аркона. Новый капитан Королевской Гвардии на мгновение встретился взглядом с Джердом. Затем сухо, без лишнего пафоса произнес слова присяги и занял своё отныне привычное место за левым плечом короля. Справа от Джерда уже стоял Эйрих Вальдгрен — бывший маддах-коммандер Северных легионов, а ныне первый советник правителя Ауррории. Официальная часть коронации подходила к концу.

Тем временем за пределами тронного зала, внизу, на Дворцовой площади, собралась чуть ли не вся Зората. Горожане заполнили каждый уголок. Звуки музыки — труб и арф — неслись над вскинутыми вверх головами. Люди с нетерпением смотрели на узкий кованый балкон. Всем им, от несмышлёных вихрастых малышей, крепко прижатых к плечам матерей, до посеребренных временем стариков, хотелось лично увидеть нового короля. Флаги Ауррории, разноцветные ленты и гирлянды живых цветов сияли под ярким солнцем. Столица ликовала. Вчерашнийнеправильный принц, которого чаще видели в армейских казармах на окраине города, чем на балах и дворцовых приемах, сумел поселить в тревожных сердцах ауррорцев надежду. Надежду на лучшее будущее.

Стройный радостный гул поднялся в небо, едва Джерд ступил на балкон.

— Слава королю! Слава королю! — ревела толпа.

И хоть появление перед народом считалось неотъемлемой частью мучившей его церемонии, Джерд почувствовал, как внутри раздражение и злость на мгновение сменились теплом.

В тот день он выполнил всё, что от него требовал Королевский Протокол. Джерд натянуто улыбался послам, принимал поздравления от гостей, выслушивал нескончаемые речи и тосты в свою честь. Он даже что-то ел и пил, хотя вкуса еды и вина совершенно не чувствовал.

И в конце концов оказался в своей спальне на Спящем Утесе, малодушно сбежав посреди ночи от затянувшегося празднества во Дворце.

Услышав шорохи, старая Берта тихо постучалась к нему и вошла. Присев на край кровати, она молча провела рукой по его волосам, как делала это в детстве. Потом заботливо поправила одеяло, укрывая так, будто пыталась защитить от забот, и, ничего не сказав, вышла.

Джерд закрыл глаза. Он знал, что долго оставаться здесь не получится. Утром ему придется вернуться во Дворец, принять ответственность, от которой уже не сбежать. Он теперь король. Король Ауррории.

Но это будет завтра, а пока… пока можно притвориться, что ничего не изменилось, и он снова дома.

* * *

А на следующий день он, наконец, понял, о чем говорила Великая Мать.

Это случилось не сразу. Сначала Джерд ничего не заметил, лишь почувствовал слабую пульсацию на запястье. Полдня он думал, что просто перетрудил руку, накануне упражняясь с мечом. Но ближе к вечеру пульсация сменилась жжением. Именно тогда он и увидел её. Бледная, она постепенно проступала, обвивая правое запястье, и с каждой секундой становилась всё ярче. Белая мерцающая нить тянулась от его руки и исчезала в пространстве.

Обомлевший Джерд стоял посреди королевского кабинета не в силах оторвать от неё взгляд. Мысли вдруг отяжелели и ворочались в голове с большим трудом, но он всё-таки справился с ними. Он знал, что это за нить. Похожая когда-то связывала его с отцом и Реджинаром. И до сих пор связывает с Оттилией.

Сердце короля глухо стукнуло и забилось с неистовой силой, когда он осознал, что произошло. Другой конец этой пульсирующей нити находился на тонком голубоватом запястье в сотнях тысяч, а может, миллионов миров отсюда. Эта нить вела его к… Кейт.

Не раздумывая, Джерд выбросил правую руку вперёд и шагнул в образовавшийся перед ним переход.

Её не было дома. Он знал об этом. С той самой секунды, как появилась нить, он ощущал Кейт так же хорошо, как себя самого. Король устало опустился на ступени и стал терпеливо ждать, чувствуя, как кошмар последних месяцев отступает. Теперь всё будет хорошо. Иначе и быть не может.

Глубоко втянув тёплый, чуть пыльный воздух, он оглядел улицу. Тот вечер, почти год назад, запомнился плохо. Раненый Джерд смог лишь прохрипеть, куда им нужно, и указать на дом. А дальше… он то проваливался в зыбкую темноту, то выныривал из неё. Сокрушительная боль, что поначалу заполнила разум целиком, отступила. Он был уже на Той Стороне, но Кейт… Кейт уговорила вернуться. Шептала, звала — и он откликнулся.

Открыв глаза, он увидел перед собой самое прекрасное лицо, какое только мог себе вообразить. Знал ли он тогда, что их ждет? Что полюбит так, как не любил никогда прежде. Что сероглазая девушка из другого мира изменит всю его жизнь.

Джерд чувствовал, что дрожит, но не от холода, от волнения. Он узнал её по шагам. Ещё мгновение, и он лишился бы рассудка, ведь мечта, которая так долго жила в его сердце, наконец стала реальностью.

Когда он обнял её, мир исчез. Все стёрлось, осталась лишь она — тёплая, хрупкая, нежная. Он забыл, как дышать, забыл всё на свете. Губы шептали ей что-то, пальцы тонули в шелковистых волосах.

Одуревший от счастья, Джерд прижимал её к себе, не замечая ничего вокруг. Только она, она, она! Она, его Кейт, здесь, в его объятьях. Красивая, что можно голову потерять.

Но внезапно он остановился. Что-то было не так. Кейт не обнимала его в ответ. Она не прикасалась к нему. Замерев в его руках, она едва дышала. Джерд отстранился и осторожно заглянул ей в лицо. Большие серые глаза, такие родные, смотрели на него… с испугом, как на чужого. Кейт не узнавала его. В бездонных зрачках плескалось недоумение, замешательство, страх. Всё что угодно, кроме радости, кроме любви.

Его пальцы задрожали, когда он взял в ладони её лицо. Он отчаянно искал в любимых глазах себя, но так и не находил. На миг он усомнился, а тот ли это мир и правильно ли привела его нить? Но взгляд упал на серьги в её ушах — пламенное солнце с дымчатым камнем в центре. Ни у кого другого их быть не могло, а значит сомнения отпадали. Это была она.

Его Кейт.

И она забыла его…

Как это возможно? Почему? Почему так произошло? Разум отказывался принимать. Джерд стоял, бессильно опустив плечи. Осознание разрывало изнутри. Вcё, чем он жил, что так ревностно оберегал все эти месяцы, рассыпалось на глазах. Кейт была здесь, рядом, в шаге от него, но между ними словно была невидимая стена — сплошная и непреодолимая.

Он потянулся к ней, коснулся щеки. Кейт отшатнулась. Грудь сдавило, воздух стал тяжёлым и липким. Джерд задыхался, тонул в чёрной беспросветной пустоте. Сознание металось, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, оправдание, объяснение.

Она не могла его забыть. Не могла!

Но её глаза…

Он убрал руку, чувствуя, как внутри что-то ломается. Медленно отступил, пропуская девушку вперёд. Она затравленно пробормотала извинения и быстро скрылась за дверью. Джерд не стал удерживать, боясь напугать ещё больше.

И остался стоять на крыльце, вдруг потерявшись во времени и пространстве. Он не знал, что делать дальше. Не знал, как вернуть её и можно ли вообще вернуть. Боль накатывала волнами, смывая остатки уверенности. Где-то в глубине уже зарождалась страшная мысль: а что если теперь он потерял её навсегда?

* * *

Джерд стоял у окна, устремив взгляд в хмурое небо. Над Зоратой нависали грозные свинцовые облака. Дождь барабанил по стеклу. Король размышлял. Собственно, этим он и занимался с тех пор, как вернулся из мира Кейт. Нужно было разобраться в том, что случилось.

Справившись с первым шоком и взяв себя в руки, Джерд искал способ решить проблему. Кейт он нашёл, а вот как вернуть её — вопрос оставался открытым. Отступать он не собирался. Однажды он уже потерял её и больше этого не допустит.

Над Королевской гаванью сверкнула молния, на миг озарив полутёмный кабинет. Джерд до боли сжал кулаки. Руки ещё хранили тепло её тела. Ему невыносимо хотелось вернуться обратно. Рассказать, объяснить, заставить поверить, но что-то подсказывало: этого делать нельзя. Одно неверное действие, и он всё испортит.

Джерд опустил глаза на запястье, туда, где мерцала тонкая, невидимая для других нить. Осторожно, чтобы не испугать, он мысленно потянулся к Кейт хорошо понимая, что слишком резкое вмешательство ошеломит её. Она не умела ставить защиту и, скорее всего, даже не осознавала, что теперь связана с кем-то. Через нить Джерд улавливал образы и отголоски её мыслей.

Приглушённая музыка. Рядом девушка с тёмными волосами… Рут… Всплыло в памяти имя. Кейт часто упоминала о ней.

Обе смеялись. Кейт казалась расслабленной и довольной.

— Ты чего здесь заперся? — Громкий голос Эйриха внезапно нарушил тишину и вырвал короля из раздумий.

Джерд обернулся. Эйрих, не дожидаясь приглашения, по-хозяйски вошёл в кабинет.

— Фарен сказал, ты занят и никого не принимаешь, — сварливо заметил он, но, взглянув на друга, тут же изменился в лице. — Что случилось?

— Я нашел Кейт, — тихо произнес Джерд.

Эйрих замер, глаза его округлились.

— Что?! — выдохнул он, а затем, упрекая, добавил: — И молчишь? Где она? Рассказывай!

Советник плюхнулся в кресло, развалился и вытянул длинные ноги. Видно было, что он искренне рад и желает слышать детали.

Джерд на мгновение поколебался, не зная, с чего начать. Наконец, опустился в кресло напротив и с тоской посмотрел на него.

— Она забыла меня.

— Что? — Эйрих растерянно заморгал, будто не понимал, шутит король или говорит всерьёз. — Что значит «забыла»? Что ты имеешь в виду?

Джерд поморщился.

— Она не помнит меня. Не знает, кто я.

Эйрих вскочил на ноги и принялся расхаживать по кабинету.

— Да как, крахен тебя раздери, такое возможно? — Он резко остановился. — Ты сказал ей, кто ты?

Джерд медленно покачал головой. Эйрих застонал:

— Почему?

— Она счастлива, спокойна. Я не смог… Не захотел давить на неё… пока.

Эйрих прищурился.

— С чего ты взял, что она счастлива?

Король не ответил.

— То-то же, — добавил Эйрих, как бы в подтверждении своих слов. — Ты не можешь этого знать. Что ты намерен делать?

— Я думаю, — огрызнулся Джерд.

Эйрих помолчал. Потом подошёл к креслу, снова уселся в него и вдруг улыбнулся.

— Оглянись вокруг, что ты видишь?

Джерд посмотрел на него с легким недоумением.

— Золото! — ответил за него друг. — Ты богат!

Улыбка Эйриха сделалась шире.

— Думается мне, если я ещё хоть что-то смыслю в этой жизни, в её мире оно тоже что-нибудь да значит. Понимаешь, к чему я клоню? Деньги, Твоё Величество, открывают двери, особенно там, где тебя никто не знает. У тебя два варианта, друг мой. — Эйрих хитро поиграл бровью. — Либо заставить её вспомнить тебя, либо…

Он на мгновение замолчал и наклонился ближе.

— Влюбить её в себя снова! — Затем, усмехнувшись, добавил: — Это же Кудрявая. Да она души в тебе не чаяла. Влюбится снова как миленькая! Слушай сюда…