Я инстинктивно прищурился, вскидывая руку, вгляделся в сторону дорожек, готовясь к отражению атаки. Но вместо неё на меня обрушился оглушительный нестройный хор голосов:

— С Днём Рож-де-ни-я, тре-нер!

Я расслабился, глаза привыкли к свету, мышцы расслабились.

У красной стартовой черты собралась вся команда. Кира, Белов, Лера, Дэнни, Костя, Анна, Полина. Фамильяры, считывая настрой хозяев поддерживали их. Матильда и Неон обтёрлись о мою штанину. Бублик прошипел торжественно раздувая зоб. Желешка подплыла, пробулькала рядом, протянула щупальце, ухватывая меня за руку. Вроде как пожимая мне руку.

Следом в открытые двери прошли радостно щурящийся Христофор Родионыч и баба Зина, оставившая свою швабру где-то в коридоре.

Сияя румянцем, вперёд вышла Раиса Павловна. А рядом с ней неуклюже переминался тапироид Бурбур. В передних лапах, затянутых в варежки, монстр на удивление бережно держал двухярусный кремовый торт. Родионыч охнул, подскочил, поджигая спичками свечи, которые возвышались над кулинарным шедевром. Цифры «2» и «1». Те вспыхнули, крохотные язычки пламени заколыхались.

А я замер, всматриваясь в свечи.

Внутри меня жил старик, суровый шестидесятилетний ветеран Арены. Метроном, давно стёрший из памяти подобные сентиментальные мелочи. В бесконечной череде боёв, травм, корпоративных войн, что происходили в прошлой жизни, дни рождения стали для меня просто цифрами в медкарте.

Но глядя на этот торт, я вдруг отчётливо вспомнил то время. Да. Мне снова двадцать один. Сорок лет назад, в этой же самой временной точке, я отмечал эту дату совсем иначе. Будучи молодым, амбициозным гладиатором в другой гильдии, и после очередного боя, в котором одержал верх над сильным противником.

Лёгкое оцепенение сменилось искренней радостью. Я улыбнулся. Не той дежурной ухмылкой тактика. По-настоящему.

Команда окружила меня плотным кольцом, наперебой пожимая руки, хлопая по плечам, говоря трогающие за душу пожелания.

Затем мы дружной гурьбой переместились в столовую, где Бурбур с видимым облегчением водрузил торт на сдвинутые столы.

Начались душевные посиделки. Раиса Павловна разливала чай по кружкам, щедро нарезая бисквит. Бойцы наперебой вспоминали последние дни, смеялись над шутками Дэнни и подтрунивали над вечно краснеющим Костей. И каждый считал своим долгом сказать пару слов о том, какой я замечательный наставник и как много я делаю для гильдии.

Артём Сергеевич, сидевший на углу стола, слушал эти дифирамбы с кислой миной. Хотя он как мог скрывал это. В итоге помощник поковырял вилкой торт и, поймав мой взгляд, через силу растянул губы в улыбке.

— Да, Артур Викторович у нас молодец. Хватка железная, — пробормотал Белов, взглянув мне в глаза с явной неохотой. — Я… рад быть вашим помощником. Вместе, так сказать, гильдию поднимаем. Счастья, здоровья… успехов в личной жизни.

Я мысленно сделал пометку. Белов всё ещё не переборол гордыню. Но это мы отработаем. По крайней мере, я приложу для этого максимум усилий.

Кира, сидевшая по правую руку от меня, аккуратно промокнула губы салфеткой.

— Знаешь, Артур, — тепло произнесла она. — Чаепитие это прекрасно. Но такое событие следует отметить по-настоящему. Официально. Я забронирую зал в хорошем ресторане, на полдня. Есть у меня ещё заначка на такие случаи. Выделю, так и быть.

— Спасибо, Кира Евгеньевна, — я покачал головой. — Но банкет только после завтрашней победы, на «Вершине». Совместим приятное с полезным.

— А что, верно, — поддакнул Белов. — Сначала результат, потом праздник.

Я откинулся на спинку стула, обводя взглядом собравшихся. В воздухе столовой витало нечто большее, чем просто радость от съеденного торта. Я чувствовал тепло стаи.

Первые предпосылки к той самой семейной атмосфере, где все искренние и свои. Именно об этом я мечтал в прошлой жизни. Этого мне не хватало. Идеальной команды, где никто не предаст, где каждый выслушает, поймёт и подставит плечо в трудной ситуации.

Но Чемпион внутри меня не имел права долго расслабляться. Я посмотрел на часы.

— Торт великолепен, Раиса Павловна, — я встал из-за стола, одним махом задувая догорающие свечи «21» и загадывая вполне закономерное желание. Пройти в Бронзовую лигу. — А теперь, господа гладиаторы, праздник подходит к завершению. Пора настраиваться на тренировку.

— Ну-у-у, дайте хоть торт доесть, тренер, — протянул Дэнни.

— Ещё минута, — подчеркнул я. — А потом экипировку в зубы, питомцев на поводки. Через десять минут всем быть на плацу.

— Опять к той башне? — пробормотал Костя.

— А ты знаешь другие варианты? — я изогнул бровь.

Костя замотал головой, затих.

— И просьба настроиться на серьёзную тренировку, — подчеркнул я. — Работы ещё предстоит много.

Улыбки слетели с лиц гладиаторов.

Лера с тяжёлым вздохом закатила глаза, Дэнни страдальчески уронил голову на руки. Костя начал мять Желешку, а сидевшая рядом с ним Анна, всё ещё панически боявшаяся высоты, судорожно вцепилась в холку Матильды, настойчиво массируя её шею.

Пока команда, кряхтя и перешёптываясь, отправилась в раздевалку, мы с Артёмом Сергеевичем переместились в кабинет владелицы гильдии.

Искорка разместилась на уже привычном месте, на моём плече. Живчик вёл себя спокойно, поэтому я решил снять его с поводка. Щенок, почувствовав свободу, сиганул в кабинет, начиная бегать из угла в угол. Видно искал косточку или что-то, чем можно было поиграть.

Кира, заметно воодушевлённая вчерашним контрактом с Зайцевым и пополнением счёта, деловито щёлкала мышкой, посматривала в экран ноутбука.

— Итак, господа, — начала владелица гильдии, посмативая на нас поверх экрана. — Подведём промежуточные итоги. За вычетом всех постоянных расходов… а это коммуналка, зарплаты и налоги… у нас на балансе осталось триста пятьдесят тысяч рублей.

Белов радостно потёр руки, но Кира тут же его осадила.

— Не обольщайся, Артём. Пятьдесят тысяч я уже отложила на срочные нужды для лазарета Полины. И на хозблок для Зинаиды Петровны. И ещё пятьдесят тысяч зарезервированы по твоему вчерашнему списку. Итого, в нашем распоряжении двести пятьдесят тысяч. Это свободные средства. Итак. Что в приоритете? На что тратим?

Я недолго раздумывал. Понятно же было, от чего надо отталкиваться.

— Главное — питомцы, Кира, — напомнил я владелице гильдии. — Всё остальное вторично.

— Конкретнее, — она взяла ручку, готовясь записывать.

— Старые вольеры тянут питомцев на дно, — жёстко обозначил я позицию. — Они не просто ржавые, в них пахнет плесенью. Доски прогнили. Им тесно. Температуры колеблется, постоянные сквозняки. Новая вентиляция не решает эти вопросы.

— Все питомцы живы и здоровы, — пробурчал Белов.

— Это вам так кажется, Артём Сергеич, — строго произнёс я, одаривая помощника мрачным взглядом. — У Матильды с самого утра опять чесотка, из-за сухого воздуха. Бублик нервный, не может нормально спать на сквозняке. Желешка постоянно булькает от температурного стресса. А Неон дёрганый из-за плохой звукоизоляции. Комфорт сыграет нам на пользу. Без фонового стресса Ядра фамильяров будут восстанавливаться и развиваться гораздо быстрее. Их рост скажется и на результатах гильдии.

Кира задумчиво постучала ручкой по столу, кивнула.

— Да, логично. Инвестиции в основной актив. Тогда посмотрим, что есть у «Молнии». Они как раз присылали мне рекламный проспект. Вроде даже было комплексное решение по этому моменту.

Она пощёлкала по клавиатуре ноутбука, поклацала мышкой, слегка побледнела, замерла.

— Ох, нет… — убитым голосом прошептала Кира. — Придётся подождать с вольерами.

Она повернула к нам экран ноутбука.

Я увидел рекламное предложение с пометкой «Для ВИП-клиентов». Грело душу то, что мы были для них ВИПы.

На экране я рассмотрел комплексный вольерный блок. Шикарный. В едином, усиленном корпусном исполнении, с центральным смарт-пультом управления климатом и вентиляцией. По сути, четыре просторных вольера, разделённых звуконепроницаемыми перегородками. Вроде такого, в котором проживает Бурбур.

А внизу, жирным красным шрифтом, значился ценник. Как это и принято. Зачёркнута цена с шестью нулями и зелёным цена, где уже было пять нулей. Хотя от этого было не легче.

Белов вытянул шею, прищурился.

— Девятьсот тысяч! — ахнул помощник, хватаясь за сердце. — Мать честная! Вот так цены! Да за эти деньги можно квартиру на окраине купить!

— Не забывайте, Артём Сергеич. Вольера четыре, — ровным тоном поправил я, изучая характеристики. — И по уровню технологий они не уступают боксу тапироида. Так что получается, мы берём оптом.

Кира тяжело вздохнула, захлопнув крышку ноутбука.

В это время мимо ураганом пронёсся Живчик, подбрасывая мини-смерчами комочек смятой бумаги. Тот закатился за подставку, на которой стояла ваза, украшенная иероглифами.

Терьер сиганул под неё, врезался боком в одну из ножек. Мини-смерч врезался в другую ножку. Конструкция пошатнулась, ваза прокрутилась вокруг своей оси, затем центр тяжести её сместился влево.

— Моя ваза! — ахнула Кира, вскочив из кресла.

Я среагировал раньше Белова, так как и сидел ближе. Протянул руку, подхватил падающую вазу, поставил на место.

— Всё, пробежка окончена, дружище, — ухватил я Живчика за холку, когда он пытался пробежать под моим стулом. Взял этого егозу на руки, и в ответ получил протяжное поскуливание.

— Ага, щ-щас! — воскликнул из моего кармана Сверчанский. — Мне и тут хорошо-с. Представляете? Шерстяной салага хочет поиграть со мной. Я что ему клочок бумаги?

Кира растянула улыбку, затем кашлянула, глотнула воды и вернулась к разговору. понимая, что источник бедствия у меня на руках и никуда не денется.

— Значит, сделаем так, — решительно произнесла она. — Потуже завяжем пояса. Будем копить на вольеры. Я закину всю свободную сумму на краткосрочный депозит, под проценты. Хоть какая-то копейка сверху да капнет. Вся надежда на наш выигрыш на «Вершине», и победу в финале.

— Это если мы пройдём, — мрачно проворчал Белов. — С нашими-то скалолазами.

— Если вы будете уделять внимание тренировкам, как и остальные, пройдём, — пообещал я, и Кира улыбнулась, кивнула в ответ.

Она радовалась. Ей нравилась трансформация Белова, как и мне. С прошлым Артёмом Сергеичем как небо и земля. Но конечно, это ещё не финальная версия помощника. Ещё было над чем работать.

В этот момент мой телефон коротко завибрировал. Я открыл мессенджер.

Серёга, как всегда оперативно, прислал мне то, что я и просил. Окончательную видеоверсию выступлений остальных шести гильдий, которые будут нашими соперниками на «Вершине». Единый видеофайл.

Изучу его на обеде. А пока пора на тренировку. Сегодня будем шлифовать передачу эстафетного ключа.

Прибыв на заброшенную стройку, мы не стали терять ни минуты.

Артём Сергеевич, проявив неожиданную хозяйственную смекалку, времени даром не терял. Успел сколотить из крепких дубовых досок небольшую, но прочную деревянную площадку, примерно метр на два. Мало того, он ещё надёжно обвязал её по краям верёвкой, оставляя длинные «уши», под анкерные скобы.

— Принимайте, Артур Викторович! — крикнул сверху Дэнни, который вместе с Костей затащил эту конструкцию по внутренним ступеням на уровень третьего этажа.

Я уже висел на стене, под бдительной страховкой Живчика, и поймал спускаемую на верёвках платформу. Быстро и жёстко вбил в кирпичную кладку четыре скобы. Намертво закрепил площадку. Ровно на середине нашего тренировочного маршрута.

— Это контрольная точка. На ней передаём эстафету, — сообщил я, когда спустился вниз. — Один тандем ждёт на ней, второй — подходит снизу и передаёт ключ.

В качестве имитации Ключа мы по-прежнему использовали гаечный ключ, за неимением лучшего.

Тренировка началась.

Первыми на дистанцию отправились Дэнни с Неоном.

Хрустальный барс, чьим козырем были горизонтальные рывки, на вертикали чувствовал себя неуверенно. Дэнни приходилось либо придерживать зверя за шлейку, либо направлять его прыжки по узким выступам при помощи мощных импульсов Сопряжения.

— Ветров, не дёргай. Отпусти ошейник, — мягко бросил я в гарнитуру, посматривая за прохождением через бинокль. — Ты разве не видишь? Это его сбивает.

— Я… уф-ф-ф, я стараюсь, тренер, — услышал я в ответ пыхтящий голос Дэнни. — Тут ещё и ветер этот…

— На «Вершине» он тоже будет, — подчеркнул я. — Помни о чём я твердил. Сопряжение. Этого достаточно. И не резкие команды.

Ветров прислушался, и результат не заставил себя долго ждать.

Прошли они остальные двадцать метров до площадки быстрее чем вчера. Костя с собранной в ком Желешкой ждали ключ. Смирнов уже протянул руку.

Но передача ключа прошла с заминкой. Ветров едва не выронил его, оступаясь на выступе.

В итоге ключ был передан. Дэнни с Неоном вылез на площадку, дожидаясь следующего тандема. А Костя и Желешка продолжили покорять башню.

Слайм растекался по стене, прилипая к пористому кирпичу. Костя тянулся вверх, используя вязкую массу питомицы как дополнительную точку опоры. Но… шли они медленнее всех.

— Костя, скажи Желешке, чтобы спешила… — бросил я в гарнитуру. — Да-да, я знаю, она боится. Ты боишься. Но иначе провалим испытание. Ты этого хочешь?

В итоге после моего волшебного пенделя, Костя нашёл нужные слова. Желешка более шустро поползла вверх.

Белов щёлкнул таймером, когда они добрались до окна, исчезая в нём.

— Кстати, быстрее, — отметил помощник. — На пять секунд.

— Лучше чем ничего, — вздохнул я. В идеале нужно быть быстрее на пятнадцать секунд от их темпа. Но и это отработаем.

Далее шли Анна с Матильдой. В целом без претензий. Хотя Анна по-прежнему выглядела испуганной, а Матильда изредка терялась, долго раздумывала, прыгнуть дальше или уцепиться за ближайший выступ.

В итоге пришлось вмешаться. Я подсказал Анне, что раз её зверь сомневается, надо обозначать в командах точки опоры. Так они сэкономили время, и довольно быстро добрались до площадки с Дэнни и Неоном.

Тандем Ветрова добрался до вершины ещё быстрее первого подъёма. И во мне поселилась надежда, что мы сдвинулись с мёртвой точки.

А следом полезли Лера с Бубликом.

Шестилапый варан, весящий как чугунная ванна, с трудом поднимался к площадке. И мы также теряли время.

Увы, это будет самый медленный тандем завтра в нашей команде. Но и здесь я понимал, как ускорить варана.

— Соколова, помогай ему. Видишь, как ему тяжело? Поддержи. И пусть он отталкивается не двумя лапами, а четырьмя, — обратился я к Лере. — Передних лап хватит, чтобы ухватиться за уступ. Потом подтянется.

В целом и эти советы не прошли мимо ушей. Бублик начал более мощно отталкиваться. И тем самым до площадки они добрались довольно быстро.

— Быстрее, — оценивающе покачал головой Белов. — Четыре с половиной секунды.

— Отлично, — довольно улыбнулся я. — А теперь передавайте мне секундомер.

— На башне камней не осталось, — вздохнул Белов.

— Здесь полно мусора. Возьмите пакет, — подсказал я.

Итого мы тренировались до одиннадцати. Последним шёл тандем Ветрова. Вот Костя благополучно передал ключ мажору. Ветров засунул его в карман, начал подъём. Неон прыгнул следом.

В этот раз я присмотрелся к движениям хрустального барса.

Сейчас вёл он себя совсем не так как надо бы. Сильно дёргался при каждом рывке вверх, переступал лапами так, словно предстояло прыгнуть на раскалённые угли, и постоянно прижимал уши к голове.

Команды Дэнни уже не работали. Неон упорно продолжал тормозить себя, и тандем в целом.

Из-за неуверенности зверя Ветрову приходилось постоянно страховать его. В этот раз они прошли дистанцию хуже, на семь секунд.

Странно. Недавно он лез куда бодрее. Надо будет обязательно проверить его Ядро у Полины, как только вернёмся.

В итоге пришлось сделать вынужденный перерыв. Мышцы бойцов забились, руки их дрожали. Да и питомцы выглядели уставшими.

Я повернулся к Белову, который как раз подходил ко мне. Вспомнил об одном деле, которое я ему поручал.

— Артём Сергеич, — негромко спросил я. — Как там дела с нашим бронзовым сувениром? Токаря нашли?

Помощник тяжело вздохнул, вытер пот со лба серым носовым платком, больше похожим на полотенце.

— Да беда с этими токарями, Артур Викторович, — проворчал Белов. — Вчера по всем контактам обзвонил. Все надёжные мужики, кто умеет держать рот на замке и не задаёт лишних вопросов, в один голос твердят одно. Эта работа займёт минимум два дня.

А у нас сутки до старта. Я скрипнул зубами. Если мы не успеем, не подменим фальшивый ключ, наша победа на «Вершине» останется лишь в мечтах.

— И что, совсем никаких вариантов?

— Ну… есть один кадр, — с сомнением протянул Белов. — На все руки мастер. Сделает всё быстро и красиво, хоть чёрта лысого из куска рельсы выпилит. Только я ему с ночи звоню, а он трубки не берёт. То ли спит, то ли в запое.

— И часто у него это… запой, в смысле? — настороженно поинтересовался я.

— Редко. Хотя он под этим делом и работает. И неплохо, — хохотнул помощник.

В этот момент в его кармане громко пиликнул телефон.

Белов торопливо вытащил аппарат, щурясь на экран, и его лицо мгновенно просияло.

— Ответил! — радостно воскликнул он. — Пишет, что пять тыщ сверху, за срочность. Займётся прямо сейчас. Геоточку прислал. Это тут, недалеко, в гаражном кооперативе.

Я взглянул на запястье, на циферблат стареньких наручных часов. Начало двенадцатого.

— Хорошо, тогда сворачиваемся, — я развернулся к вымотанной команде. — Львы! Перерыв и обед. Сматываем верёвки, грузимся в машину.

Такую новость команда восприняла очень позитивно. Все оживились, и уже через пять минут мы выехали с промки.

Оставив команду на базе, мы с Беловым отправились по адресу. Через полчаса наш микроавтобус затормозил у ржавых покосившихся ворот гаражного кооператива. Тот плавно перетекал в стихийную свалку. Гаражи, гаражи, сараи, пункт приёма металлолома, снова гаражи. И горы мусора.

Мы проехали с горем пополам через это всё благолепие к ветхой бытовке. Из приоткрытых дверей доносились нестройные пьяные голоса, которые пытались вытянуть что-то из попсы, но я не понимал ни слова.

Искорка презрительно фыркнула. Живчик глухо зарычал, и пришлось его успокоить. Он не любил чужих, а особенно чужих пьяных. Как и шокеры. Это отпечаталось в его памяти так, что уже не сотрёшь ничем.

На перевёрнутых пластиковых ящиках сидели два пьяных вдрызг мужика в засаленных майках и трико, заляпанные жёлтой краской.

Перед ними на импровизированном столе из листа фанеры покоились остатки былой роскоши: пара пустых бутылок с беленькой, банка квашеной капусты и плавленый сырок, порезанный на мелкие кусочки, точнее то, что от него осталось.

Из моего кармана показался барон Сверчанский, с видом эксперта оценивая диспозицию.

— Эх, а ты говорил, командир, что я пить не умею-с, — ехидно произнёс сверчок. — Гляньте на этих выхухолей! Вот где истинный размах и отсутствие всякой меры! Дилетанты-с!

Один из мужиков, лохматый как чёрт, остановил руку с щепоткой капусты, так и не донеся её до своего рта. Уставился на сверчка, округлил глаза.

— Что смотришь, бухарик? — хихикнул Сверчанский. — Закусывай.

— Эт-то… слыш-шь? — пихнул своего тощего товарища лохматый. Но тот лишь покачнулся, выпил содержимое стакана, икнул. — Митька, там это. Насекомый.

— Ой, дурында, — хихикнул барон. — Насекомый. Хи-хи.

Я спрятал Сверчанского в карман. Понятно, что они и не вспомнят о нём. Даже если вспомнят, сошлются на белую горячку. Но всё же, не хотел я рисковать.

Мутный взгляд лохматого между тем сфокусировался на мне, а точнее — на Искорке, сидевшей на моём плече. Саламандра, которой запах перегара был глубоко противен, возмущённо пыхтела дымком из ноздрей.

Мужик радостно загоготал, обнажив неполный ряд зубов.

— Ля, Митька, смотри! Какая бздюха! — ткнул он пальцем в Искорку.

На это кроха резко раздула горловой мешок и выплюнула прямо в лицо наглецу густое облако сернистого дыма. Мужик поперхнулся смехом, выронил капусту и зашёлся надрывным кашлем, протирая глаза.

Артём Сергеевич, не обращая внимания на концерт, растерянно оглядел собутыльников.

— Где Викентий⁈ — раздражённо спросил помощник.

— А это… во… — тощий мужик, громко икнул и молча ткнул грязным пальцем куда-то в сторону и вниз.

Мы заглянули за фанерный стол.

На земле в состоянии беспробудного умата валялся заросший густой щетиной мужик в промасленном комбинезоне. Он бессвязно бормотал, что-то про шпиндели и допуски.

— Да чтоб тебя разорвало! — взвыл Белов, хватаясь за голову. — И как он успел так нажраться⁈ Он же недавно сообщение отправлял! Всё, Артур Викторович, приплыли. Ключа не будет.

Я не стал тратить время на панику. Бесполезное это занятие. Время то идёт, а предпринимать что-то надо. И выход из этой ситуации был несложным.

— Хватайте его за плечи, Артём Сергеич, — спокойно скомандовал я, подхватывая бормочущего токаря за ноги. — Вытаскиваем его. Везём на базу, к Полине.

— Эй! Викентия-то куда потащили⁈ — бросил в нашу сторону лохматый. — А ещё пузырь⁈ Он обещал!

— Ещё слово, и будет тебе пузырь. Только огненный, — пообещал я, обернувшись. Искорка, подтверждая мои слова, убедительно пыхнула струйкой пламени, ему под ноги, отчего тот дёрнулся в сторону, опрокидывая стол вместе с закуской.

Мы погрузили храпящего мастера в микроавтобус. Живчик нам помог, облегчил ношу, поддерживая тело сопящего Викентия восходящим потоком.

Добрались мы до базы вдвое быстрее.

В лазарете Полина, брезгливо морща нос от густого перегара и машинного масла, осмотрела Викентия.

— Нет, Артур, откапывать его по классике — это долго. Часов пять минимум, — вздохнула Док. — Да и нет у меня такого количества детоксикационных препаратов, я всё на Бублика извела.

— Нам нужен трезвый токарь. Через полчаса, — как можно мягче обозначил я, хотя вышло не то, чтобы мягко. Полина категорично взглянула на меня.

— Это что ещё за требования? — удивилась она.

— Полин, это вопрос жизни и смерти. Наша победа завтрашняя на кону, — сообщил я, и Полина выдохнула.

— Так бы сразу и сказал, — улыбнулась она, затем прищурилась. — Я знаю, что делать. Придётся применить метод профессора Штольца. Только его чуть-чуть потрясёт в начале. Зато очнётся быстро. Делаем?

— У нас выбора нет, — протянул Белов, вытирая шею своим платком-полотенцем.

Полина достала из сейфа шприц с какой-то мутной желтоватой жидкостью, который на деле был мощным эфирным нейтрализатором.

— Держите его крепче, — скомандовала Док, а когда мы с помощником вцепились в плечи Викентия, всадила иглу прямо в плечо.

Эффект был подобен удару молнии. Тело токаря выгнулось дугой. Он дрогнул, затем широко распахнул глаза, рывком поднялся на кушетке.

Взгляд Викентия прояснился. Он часто заморгал, пытаясь сфокусировать зрение. Затем оглядел белые стены лазарета, стетоскоп на шее Полины, потом меня и Белова.

— О, Артём… — хрипло, но уже совершенно трезво просипел токарь. — Здарова. А мы где? В вытрезвителе, чо ль?

Белов, не церемонясь, ухватил мастера за грудки, хорошенько встряхнул.

— Ну здарова, Викентий! — прорычал помощник. — Ты что ж делаешь, оказия⁈ Мне деталь выточить надо! Срочно! Вот прям сейчас, кровь из носу! У нас чертежи, у нас кусок бронзы, деньги есть! А ты нажрался как скотина!

— Так уже трезвый вроде, — икнул токарь.

— Так погнали к тебе в гараж! У тебя ведь там твой станок? — Белов потащил его к выходу.

Викентий тяжело вздохнул, когда мы оказались в коридоре. Он остановился и виновато развёл руками, насколько позволяла хватка Белова.

— Обстоятельства изменились, граждане, — печально констатировал токарь. — Извините уж. Руки, как говорится, вот они. Не дрожат больше. Прям щас могу из твоего куска хоть шестерёнку, хоть микроскоп выточить. А вот станка нет.

Белов застыл. Его руки медленно разжались.

— В смысле… нет? — осипшим голосом переспросил помощник. — Как это нет? Ты же мне час назад сам написал!

Викентий понурил голову и протяжно вздохнул.

— Загорелся он, а потом посыпался. Проверил что называется. Ну, мы его с пацанами на металлолом и сдали. И поминки устроили. Единственный кормилец был.

Викентий всхлипнул.

— А щас как быть. Не знаю, — просипел он. — Сдохнуть осталось.

Артём Сергеевич покачнулся, судорожно пригладил остатки волос на залысине. Затем разразился очень ругательной тирадой.

Я обдумал ситуацию. До старта «Вершины» рукой подать. Мастер, способный сделать идеальную копию ключа, стоял рядом. Бронзовая болванка в кармане. Но без токарного станка всё это не имело никакого смысла.

Я отвернулся от причитающего Белова, взглянул вдаль коридора, в пустоту.

Оставался лишь один выход.

Я достал из кармана телефон, открыл список контактов и нажал вызов на номере, который сразу же пришёл на ум.