Пока шёл дозвон, я взглянул мельком на Викентия. Протрезвевший токарь неуверенно переминался с ноги на ногу. На пропитом лице отражалась вселенская скорбь и чувство вины перед нами. Ведь он пообещал, что сделает, обнадёжил нас.

Белов был мрачнее тучи, и его даже спрашивать не надо было. Всё пропало. Как-то так он воспринимал навалившиеся на нас обстоятельства.

Насчёт Викентия всё было понятно. Я прекрасно понимал, что отправлять его сейчас домой — это как дать добро на продолжение банкета. Он вернётся к своим дружкам. И продолжит возлияние.

Экстремальный коктейль Полины вывел его из умата, но он исправит это, уже скоро. Через полчаса или час вновь вернётся в прежнее состояние.

Ему требовалась цель. Работа. Здесь и сейчас.

Альберт Васильевич Пронин не отвечал. Директор «Молнии», с которым мы так удачно провернули сделку по вольеру для ухаля, и броню которого уже вовсю носила команда, вполне мог и не оказывать нам услугу. Ведь у него точно были станки.

Но всё же я надеялся, что он поможет.

Гудки шли долго. Наконец на том конце раздался запыхавшийся голос.

— Слушаю, Артур Викторович.

— Доброго дня, Альберт Васильевич, — произнёс я. — Дело не терпит отлагательств. В рамках нашего партнёрства мне срочно нужен доступ к токарному станку. Нужно выточить деталь, из бронзы.

Пронин шумно выдохнул в трубку.

— Даже не знаю как вам помочь. Хм… — задумался он. — На производстве сейчас работают промышленные гиганты, и то на стационарных линиях. По запрограммированному циклу. Ради одной детали останавливать хотя бы одну линию. Сами понимаете, это не в моих интересах.

— Подойдёт любой рабочий токарный станок, — спокойно парировал я. — Возможно у вас есть небольшой. Который мы могли забрать, во временное пользование.

— Так… подождите… — директор «Молнии» замялся. — Был у нас один станок. Как раз мобильный, из старых запасов. Но он был на списании. Сейчас, мне нужно узнать.

Пронин сбросил вызов.

Артём Сергеевич покосился на меня. Вытер блестящую от пота лысину своим неизменным серым платком, скептически покачал головой.

— Пустая затея, Артур Викторович, — печально произнёс он. — Кто нам вообще оборудование выдаст?

Викентий тоскливо посмотрел в сторону выхода.

— Я это… наверное, пойду, — он тяжело вздохнул, почесал под мышкой. — Меня там заждались. У нас там это…

— А как же пять тысяч? — я достал из куртки бронзовую болванку и протянул её мастеру.

Викентий принял тяжёлый кусок металла, повертел его в дрожащих пальцах.

— Так нет же станка, — протянул он. — Я что вам, зубами этот ключ выгрызать буду?

— Будет станок. Оставайся на месте, — приказал я.

Телефон в руке снова завибрировал.

— Нашли аппарат. Пылится в хламовнике, на дальнем складе, — доложил Пронин. — Только у него резцы потупились. Да и с проводкой беда, электрики его списали месяц назад.

— Сколько он весит? — уточнил я.

— А это имеет какое-то значение? Он нерабочий, — огорчённо протянул Пронин.

— Мы всё сделаем сами, Альберт Васильевич, — твёрдым голосом произнёс я. — Говорите адрес. Куда подъезжать?

Пронин недовольно цокнул языком, но адрес продиктовал. Пообещал, что охрана встретит и поможет с погрузкой.

Прошло не больше пятнадцати минут, когда наш старенький микроавтобус затормозил у складских ангаров на западе Петербурга. Местные рабочие уже выкатили на пандус массивную чугунную конструкцию. А затем так же быстро исчезли внутри здания.

Отлично помогли, нечего сказать.

Викентий, которого мы взяли с собой, радостно провёл рукой по корпусу, коснулся кнопок «Пуск» и «Стоп».

— Хорошая машина, — одобрительно сообщил нам токарь. — Таких уже не делают. «Бирюса».

Я окинул взглядом гору полуржавого металла. Если это считалось у них мобильной версией, то какие могут быть габариты их стационарных монстров?

Белов решил продемонстрировать перед нами свои лидерские качества. Помощник тренера пыхтя подошёл к станине, широко расставил ноги, ухватился за край поддона. Попытался изобразить альфа-грузчика. Кряхтел он так, что даже Искорка зашипела. Ей стало жаль моего помощника. Надорвётся же.

Артём Сергеевич между тем крякнул, покраснел как варёный рак и судорожно схватился за поясницу.

— Отпустите, Артём Сергеич. А то грыжу ещё заработаете, — посоветовал я, давая сигнал Живчику, который всё это время сидел у моих ног.

— О, сдвинулось! — радостно воскликнул Белов.

— Это Живчик сдвинул, — улыбнулся я.

Щенок сосредоточился, припадая к земле. Вокруг его лап закрутились крохотные воздушные воронки. Эфирные узлы Живчика завибрировали от напряжения. Мощный восходящий поток ударил под днище станка, и тяжёлая махина плавно приподнялась над бетоном. Отправилась в сторону микроавтобуса, на глазах изумлённого Викентия.

— Тю, блин! А чо эт я тогда стараюсь, спину рву? — просипел Белов, кое-как разгибаясь.

— Вас надо спросить, — напряжённо произнёс я, в это время контролируя по Сопряжению терьера.

В конечном итоге Белов подскочил к нашему тарантасу, открыл задние двери, залезая внутрь. Сложил задние сиденья, откатывая их, освобождая тем самым место для станка.

Всё же мой Живчик был на пределе. И приходилось контролировать, чтобы пёс ни за что не прилагал больше тех усилий, которые демонстрировал сейчас.

Наконец-то мы загрузились и по пути на базу заехали за Серёгой. Хакер запрыгнул в салон, поправил сползающие очки и с подозрением уставился на облупившуюся краску станка.

— Это ещё что за динозавр? — хохотнул Серый.

— То, что нужно тебе оживить в ближайшее время, — ответил я, когда мы проезжали проспект.

Всю дорогу к специализированному магазину Серёга копался в потрохах электромотора, подсвечивая фонариком на телефоне.

— Кнопка пуска вообще в труху, — бормотал хакер. — Силовой кабель перебит в двух местах. В «Мастерке» точно будет всё, что нужно.

Викентий, забившийся в угол сиденья, ожил.

— И резцы там тоже есть, — подал он голос. — Без нормальных резцов я даже стружку не сниму. А работа тонкая… Тока они щас тыщ десять стоят. А у меня лишь полторы осталось.

Я поймал в зеркале заднего вида взгляд Белова. Помощник тренера категорично и быстро замотал головой. Денег у него лишних не было. Да и Кире придутся всё рассказывать. А времени на это нет.

— Найдём деньги, — сообщил я, мысленно попрощавшись с частью своих личных сбережений.

Мы прикупили всё, что было нужно, а мой счёт оскудел на двенадцать тысяч рублей. Кира чуть позже компенсирует.

По возвращении на базу разгрузка прошла по той же схеме. Живчик вновь выдал мощный восходящий поток, поддерживая станок на весу, транспортировал его через раскрытые створки задней двери в коридор, а затем и в комнату рядом с лазаретом, которая в этот момент пустовала.

Я по-прежнему внимательно следил за питомцем. Эфирные узлы щенка пульсировали на пределе возможностей, шерсть встала дыбом от статики, вихревые пульсации расходились в разные стороны.

Ему было очень непросто таскать такие тяжести. Надо будет попросить Дока провести ему полное обследование Ядра, чуть позже.

Хорошо, что станок был хоть и тяжёлым, но довольно компактным. Он пошёл в не очень широкий дверной проём, обтирая краску с косяка. Затем Живчик опустил его недалеко от двойной розетки.

Викентия к этому времени вновь начало знобить, будто его окатило ушатом ледяной воды. Последствия инъекции Полины давали о себе знать. Токарь обхватил себя руками, затравленно оглядываясь по сторонам.

Серёга в это время быстро зачистил контакты, поменял внутреннюю разводку, прикрутил новую пусковую кнопку и заменил основной провод. Затем вставил вилку в розетку.

— Пробуй, — кивнул хакер Викентию.

Токарь шагнул к станку. Как только его ладони легли на холодные стальные маховики, тремор чудесным образом исчез. Спина токаря выпрямилась, взгляд стал осмысленным и острым.

Мастер закрепил новые резцы, взял из моих рук бронзовую болванку и зажал её в патроне. Затем сверился с чертежами Ключа на экране Серёгиного планшета.

Палец токаря нажал на кнопку пуска.

В комнате-мастерской раздался уверенный, ритмичный визг металла. Дело пошло.

Обеденный перерыв в столовой гильдии выдался шумным. Раиса Павловна, наша бессменная кулинарная фея, расстаралась на славу, наготовив большой казан наваристого плова.

Я сидел за угловым столом, методично отправляя в рот ложку за ложкой. Рядом на столешнице расположилась Искорка, похрустывая сублиматом. Живчик занял место под столом, уплетая свой корм. Барон Сверчанский ковырялся в дольке апельсина, всем своим видом показывая как ему надоела цитрусовая диета.

Между столами неуклюже курсировал тапироид Бурбур, разносил стаканы с морсом, которые тихо постукивали на большом подносе. Ухаль посматривал на столы, облизывался, хлопал глазками.

— Бурбур, солнышко, хватит уже попрошайничать, — раздался рядом любящий голос Раисы Павловны. — Ты уже съел свою порцию. Мне надо помочь с мешком картошки.

Тапироид протянул поднос подопечным, которые разобрали оставшиеся стаканы с морсом, затем радостно хрюкнул и вразвалочку потрусил за Раисой.

За мой столик подсел Белов. Помощник тренера поставил перед собой тарелку с пловом, а рядом с собой картину. Затем поднял её, показывая мне.

— Готово, — радостно сообщил он. — Ну как, красота же?

Я оглядел холст, который хаотично усеяла скорлупа от фисташек, арахис, лузга от семечек. По мне так сплошное месиво. Ничего непонятно. Но я довольно улыбнулся, впечатляюще покачал головой.

— Это ж не просто мозаика, — начал душнить Белов, аккуратно. — Это, можно сказать, манифест! Центральная композиция из фисташек символизирует нашу команду. Мы такие же… в скорлупе. Закрытые. А арахис по краям — это жестокий мир Синдикатов, который пытается нас раздавить. Но мы держим оборону! Я тут полночи выкладывал лицо Киры Евгеньевны…

Он продолжал вещать про глубинные смыслы, визуальные акценты, пока из кармана моей куртки не раздалось деликатное покашливание. Барон уже расправился с долькой цитруса, и сейчас отдыхал. Но решил всё-таки вставить свои пять копеек.

— Манифест, хех, — звонко застрекотал Сверчанский, театрально взмахнув лапкой. — Полнейшая, доложу я вам, безвкусица! Да за такую мазню в офицерском собрании канделябрами били-с! Ей-богу, моя покойная бабушка, упокой Господь её хитин, в слепом припадке и то ровнее крошки раскладывала!

Артём Сергеевич опешил. Его рот возмущённо приоткрылся.

Лицо помощника пошло нездоровыми красными пятнами. Он резко схватил со стола алюминиевую вилку, сжал её в кулаке, посматривая в сторону выглядывающего барона.

— Интересно, правильно ли говорят?.. — процедил Белов, не сводя налитых кровью глаз с насекомого. — В сверчках очень много полезного белка. Прямо чистый протеин.

Искорка, до этого мирно хрустевшая сублиматом, чуть не поперхнулась. Кашлянула, выплёвывая кусочек корма. Затем вскинула голову. Чешуя на её спине угрожающе накалилась, багровые волны пробежали по её шкурке. Питомица открыла пасть, пыхнула струйкой пламени. Прямо перед носом Белова.

Помощник испуганно отшатнулся, едва не упал со стула. Алюминиевая вилка в его руке согнулась под немыслимым углом, не выдерживая жара.

Я тяжело вздохнул, понимая, что спокойно поесть мне сегодня не дадут.

Отложив ложку, почесал Искорку под подбородком, успокоил терморегуляционные узлы. Затем щелчком пальца осадил усатого провокатора. Тот спрятался в кармане.

— Делайте, как знаете, Артём Сергеич, — произнёс я ровным тоном, глядя на таращившего глаза помощника. — Хотите повесить свою работу в холле — вешайте. Пусть все видят, что у нас тут культурное заведение, а не только казарма для гладиаторов.

Белов судорожно выдохнул, затем заблестел взглядом, победоносно посмотрел на вновь выглянувшего из моего кармана Сверчанского.

— Слышал, хитиновый? О как! — Белов выставил указательный палец. — У насекомых какой вкус? Сомневаюсь, что ты ещё где-то видел картины. А вот твой хозяин оценил моё творчество.

— Да он просто… — возмущённо начал Сверчанский, явно собираясь сдать меня с потрохами.

Я повторно, уже более чувствительно щёлкнул барона по носу. Тот юркнул на самое дно кармана, затих.

Белов между тем напрягся. Он удивлённо моргнул, переводя взгляд с моего кармана на меня.

— Что просто? О чём это он? — настороженно спросил помощник.

— Он хотел сказать, что я просто удивлён, как у вас получился такой шедевр, Артём Сергеич, — не моргнув глазом слукавил я, спасая ситуацию. — Глубина мысли поражает.

Помощник тренера мгновенно расцвёл. Гордо расправил плечи, выправил согнутую вилку и принялся с удвоенным энтузиазмом доедать свой плов.

Сытно пообедав, я проверил как обстоят дела в новой мастерской.

Викентий так увлёкся процессом, что даже не дрогнул, когда я вошёл внутрь. Он посматривал на распечатки, которые принёс ему Серый, затем подводил резец к закреплённому бруску и формировал очередной паз.

Я не стал его отвлекать. Токарь на месте. Работа в самом разгаре. А мне пора переключаться к делам насущным.

Перед самым выездом на полигон, пока команда грузила инвентарь в микроавтобус, я обратил внимание на Неона.

Хрустальный барс, обычно мерцающий благородным светом, сейчас выглядел нездоровым. Прерывистые всполохи, тревожно пробегающие искры. Передние лапы заметно подрагивают. Ко всему прочему зверь постоянно прижимал уши и озирался, будто ждал нападения.

Я окликнул Дэнни, который как раз пытался поймать красивый ракурс для очередного селфи с барсом.

— Ветров, хватай своего кота, и за мной. Живо, — бросил я ему тоном, не терпящим возражений.

— И зачем? — недовольно глянул на меня Ветров. — Мы же едем на тренировку.

— Ничего, подождут, — махнул я ему. — Пойдём со мной.

Парень недовольно цокнул, но покорно потянул барса за повод. Мы направились прямиком в лазарет. В коридоре Ветров хотел выяснить, что происходит.

— Ты в последнее время какой-то рассеянный, — заметил я, толкая дверь в лазарет. — За своим питомцем не следишь. А он у тебя приболел.

— Я заметил, но у него бывает такое, — хмыкнул Дэнни, и поймал мой взгляд. — А что не так?

— Сейчас и узнаем. Что у него не так, и насколько ты накосячил.

Полина, перебиравшая шкафчик, оглянулась. Мне даже не надо было ей говорить ничего. Она всё поняла без лишних слов. Молча натянула резиновые перчатки, подошла к Неону, прощупала барьерные энергоузлы, которые пульсировали вдоль позвоночника барса.

Зверь жалобно заскулил, дёрнулся, попытался прижаться к Дэнни.

— Расслабься, я только смотрю, — буркнула Док, надавливая на зону лопаток. Неон дёрнулся так, словно его ударило током.

Полина выпрямилась и стянула перчатки, щёлкая ими.

— Узлы раздраконены в хлам, — хмуро сообщила она. — Ядро фонит как неисправный трансформатор. Признавайся, Ветров, чем ты его пичкаешь?

Дэнни возмущённо вскинулся, шумно задышал.

— Ничем я его не пичкаю! — воскликнул он. — Элитным кормом кормлю, как и положено!

— Ветров, послушай. Твой барс дёрганый, — спокойно оборвал я мажора. — Я видел это с утра. На башне. И сейчас вижу. У него же тремор, лапы трясутся. И с барьером что-то не так. Что ты ему давал? Только честно.

— Да ничего, тренер! Я ж говорю…

— Если завтра на арене у него случится эфирный припадок, — подчеркнул я, сделав паузу. — Ты ж понимаешь, что будет? Мы провалим дистанцию. Неона отправят на допинг-тест. А нашим врагам только дай повод… Доступно объяснил?

Мажор пожевал губу, отводя взгляд, затем неохотно полез в карман своей дизайнерской куртки.

— Вот… Я всего раз в день по таблетке даю, с утра… — пробормотал он, вытаскивая пузырёк с глянцевой упаковкой. — Это элитные витамины! Я подумал, что Неон устаёт на тренировках, и надо вернуть мышечный тонус.

Полина выхватила коробочку, пробежалась глазами по составу и театрально закатила глаза.

— Ветров, ну какой же ты… Как я и предполагала, — вздохнула она, выбрасывая пузырёк в корзину.

— Эй, это денег стоит! — потянулся к мусорке Ветров.

— Нет, забудь, — встала на его пути Полина. — Очередная маркетинговая дрянь, да ещё и за бешеные деньги. Состав неплохой, ничего не скажешь. Но скажи мне, жертва соцсетей, кто тебе сказал, что барсам можно принимать такую ударную дозу экстракта шиповника?

Дэнни растерянно моргнул.

— А что не так с шиповником? Это же витамин С, иммунитет…

— Для обычных петов — да, это иммунитет, — чеканя каждое слово, произнесла Полина. — А для хрустальных барсов мощнейший эфирный энергетик! Он работает как скипидар, который выжигает им нервные рецепторы! Хорошо, что Ядро не успело пострадать. Ещё пару дней таких «витаминов», и твой кот сгорел бы изнутри.

Я шагнул ближе к Ветрову, подкрепляя слова Полины весомым аргументом.

— И ещё кое-что запомни, Ветров. Барсы критически чувствительны к валерьяне и ментолу. Это тебе на будущее. Если надумаешь его успокоить или, наоборот, придать бодрости. Сам закидывайся ими сколько влезет. Но барса не трожь. Он не ты. И физиология у него другая. Понял?

Мажор уныло опустил голову и пнул носком кроссовка ножку кушетки.

— Да понял я. Хотел как лучше…

— Лучшее — враг хорошего, — отрезал я и повернулся к Полине. — Док, выручай. Завтра «Вершина», а через десять минут у нас прогон на башне. Снимать Неона с тренировки нельзя, иначе тандем сорвёт эстафету.

Полина тяжело вздохнула, потирая переносицу.

— Можем временно купировать спазмы, — сообщила она. — Но после турнира придётся ставить капельницы. Вымывать лишнее из его организма.

Док открыла стеклянный шкафчик, извлекла из банки таблетку пугающих размеров, сантиметра три в диаметре.

Неон сразу же оскалился. Шерсть на загривке встала дыбом. Он зашипел, пятясь к двери. Ох ты, Ветров-старший явно оставил память не только о шокерах. Ещё и таблетками его пичкал.

Но Полину было не остановить. Она решительно шагнула к барсу, готовясь ухватить его челюсть, но Дэнни внезапно преградил ей путь.

— Стойте. Не надо, — тихо сказал Ветров. — Он сейчас послушается.

Затем Ветров опустился на колени, не заботясь о чистоте своих лимитированных штанов. Мажор оказался лицом к лицу с паникующим зверем.

Дэнни глубоко вздохнул, закрывая глаза. Попытался его успокоить по Сопряжению.

— Размести пальцы на холке, — негромко подсказал я, наблюдая за парнем. — Помассируй энергоузлы. Медленно. Это поможет усилить синхронизацию. Он ведь в стрессе.

Дэнни послушно кивнул. Так и сделал. Осторожно положил ладони на шею Неона, а затем начал мягко массировать. Мерцание барса сгладилось. Зверь перестал скалиться, фыркнул и ткнулся носом в грудь своего проводника.

Затем Дэнни протянул руку, взяв из рук улыбнувшейся Полины таблетку, скормил её Неону.

А вот это уже хорошие новости. Ветров ещё немного поднялся в моих глазах. Его Сопряжение со зверем всё крепче. Он справился с сильным стрессом фамильяра, что раньше никак бы у него не получилось.

Чуть позже мы отправились в сторону промки, и в дороге мало кто общался. Лишь попса тихо звучала из магнитолы, да Белов постукивал по рулю. Гладиаторы готовились к подъему на башню.

Прибывая на место, я не стал тратить время на разминку. Сразу же скомандовал старт. И следующие три часа показали, что команда учится очень быстро.

Многие элементы, которые давались с трудом ещё утром, сейчас им давались гораздо легче.

Матильда уверенно скакала по узким уступам, выбирая оптимальные точки опоры. Желешка, распластавшись по пористой кладке, не просто ползла, но и страховала Костю, подтягивая его щупальцем. Неон, избавленный Полиной от тремора, сейчас передвигался пружинистыми рывками, а Дэнни не отставал от него. И даже неповоротливый Бублик, подгоняемый командами Леры, теперь был гораздо уверенней и быстрее.

Живчик лишь раз вмешался. Помог Савельевой не упасть с раскрошившегося уступа. Анна до сих пор перебарывала страх высоты. Вот и растерялась.

Я с улыбкой на устах наблюдал за процессом через бинокль, и чувствовал, как внутри разливается тепло. Моя команда закалялась. И теперь посетило чувство, что у нас есть неплохие шансы на «Вершине».

Через пару минут команда собралась внизу на перерыв. Белов спустился, сразу потянувшись за бутылкой воды. Помощник вспотел и шумно дышал, будто он вместе со всеми покорял башню.

Я выпустил Искорку на прогулку, и к ней сразу же подскочил Живчик. Хвост трубой, уши торчком, из пасти выпал язык. А глаза озорливо поблескивают.

Кроха на всякий случай фыркнула в его сторону, и отправилась по своим делам, к заросшему газону у пустой бетонной коробки.

Щенок не спеша отправился за ней, держась на расстоянии.

В этот момент я услышал хруст камней. Обычный звук, когда по ним проезжает автомобиль.

Так и есть. К нам подъезжал наглухо тонированный и потрёпанный чёрный седан. На его бортах красовались огненные всполохи, а левое крыло украшала глубокая, невыправленная вмятина.

— Это ещё что за гости? — подошёл ко мне Белов, делая глоток воды из бутылки.

— Хозяева площадки? — предположил я, ухмыльнувшись.

— Как приехали, так и уедут, — многообещающе процедил помощник, сжимая пластиковую бутылку в руке.

Машина резко затормозила в пяти метрахх от нас, перегородив выезд с полигона.

Команда замерла в стороне.

Артём Сергеевич возмущённо выпятил грудь и зашагал навстречу автомобилю.

— Эй! А ну свалили отсюда! — рявкнул Белов, махнув рукой. — Территория закрыта!

Он подошёл к седану, постучал в заднее стекло седана горлышком своей бутылки.

— Тук-тук! Есть кто дома? — бросил он, затем оглянулся в мою сторону, пожал плечами.

В ответ заднее стекло медленно поползло вниз.

Из тёмного проёма высунулся пистолет. Дуло уставилось прямо в грудь помощнику.

Белов поперхнулся воздухом, застыл соляным столбом.

— Нам проблемы не нужны, толстяк, — донёсся из салона прокуренный грубый голос. — Нам нужен только пёс. Бегом закинули шавку в салон, и мы уедем. Никто не пострадает.

В наступившей тишине я лишь услышал шорох кармана, затем почувствовал как барон Сверчанский незаметно скользнул мне под воротник.

— Какой фатальный моветон, — хихикнул сверчок. — Сейчас поймут-с что такое настоящий пердимонокль!