Справа и слева громоздились одноэтажные бетонные коробки. Без окон и дверей. Изваяния, в память о неудавшейся стройке.

А прямо перед нами возвышалось монументальное кирпичное здание, строительство которого заморозили много лет назад. Первые два приземистых этажа плавно переходили в высокую квадратную башню, уходящую в серое питерское небо метров на пятьдесят точно.

Не знаю, что здесь хотели возвести, но стройку бросили ещё до того, как успели смонтировать крышу и вставить оконные рамы. Оставили всего лишь голый каркас.

И это было лучшее, что мы могли найти.

Я не спеша подошёл ближе, оценивая текстуру стены. Старая кирпичная кладка была неровной. Время и непогода сделали своё дело: цементный раствор местами выкрошился, образовав глубокие щели, а некоторые кирпичи, видно так было задумано, выпирали наружу. Зияющие пустотой оконные проёмы могли служить отличными опорными выступами. Да и кирпичи, которые выглядывают из стены, тоже подходили под эту роль.

— Идеальная имитация «Вершины», — вслух констатировал я, проводя рукой по шершавой стене. — Нестабильные зацепы, перепады рельефа.

— И отвесная стена, — подтвердил Серёга, встречая нас и пожимая руки. — Всё как ты просил.

Белов сморщился, задрал голову, придерживая кепку от лёгкого ветра.

— Высоковато будет, Артур Викторович, — с сомнением протянул помощник, нервно поёжившись. — Шмякнутся они оттуда — костей не соберём.

— Не шмякнутся, Артём Сергеич, — я развернулся к машине. — Если они хотят выжить на настоящей Арене, они должны научиться чувствовать стену. И страховка будет, вы не забывайте.

— Я то не забываю, но всё же доверять ей не стоит, — ответил Белов.

Помощник встретился со мной взглядом, вздохнул. Понял, что решение уже принято, и пусть он хоть соловьём будет изливаться, это ничего не изменит.

— Я ж говорил — джекпот, — произнёс Серёга. — Только она сыпется местами. Я пару кирпичей ногой пнул, они рассыпались.

— Сейчас проверим, — ответил я, снимая куртку и бросая её на капот микроавтобуса. Немного размялся.

Белов в это время разговаривал в стороне по телефону с Кирой. Он заметил мои приготовления, охнул, отвлекаясь от звонка.

— Вы это чего удумали, Артур Викторович? — бросил мне помощник. — Без страховки полезете⁈ Да вы же разобьётесь!

Я проигнорировал панику помощника. Опустившись на одно колено перед Живчиком, посмотрел в его серо-голубые глаза и открыл канал Сопряжения.

«Слушай меня внимательно, боец», — мысленно передал я каждое слово. — «Мы с Искоркой наверх. Ты наша страховка. Если что формируешь восходящий воздушный поток. Понял?»

Щенок утвердительно, звонко тявкнул, вильнул хвостом и напряжённо уселся у самого основания стены, задирая морду вверх. Воздух перед ним колыхнулся, и если присмотреться, можно было увидеть лёгкие завихрения.

Искорка, принимая от меня команду, проворно спрыгнула с моего плеча, уже устроилась на кирпичной кладке. Она предвкушала такое путешествие.

Я также подошёл к стене, нащупал наиболее крепкий и выпирающий из стены край старого кирпича, подтянулся, начал подъём.

Мозг, помнящий сотни подобных восхождений из прошлой жизни, работал слаженно с мышцами, передавая им нужные сигналы. Я переносил вес плавно, проверяя каждый зацеп, прежде чем нагрузить его.

Кладка была местами коварной. Когда я перешёл на саму башню, кирпич осыпался крошкой под моими пальцами, и я тут же ухватился за следующий зацеп. Через пару метров ухватился за следующий кирпич, который предательски хрустнул под моей рукой.

Теперь понятно. Дефектные кирпичи отличались от крепких глубокими трещинами. На тех, на которые можно было опереться, трещины либо отсутствовали, либо выглядели мелкими и поверхностными.

Искорка лезла вверх чуть впереди меня. Наблюдать за ней было одно удовольствие. Саламандра радостно пыхтела словно миниатюрный паровоз, цеплялась за мельчайшие трещины крошечными коготками, подтягивалась, прыгала на очередной выступ и вновь устремлялась вперёд. Изредка она останавливалась, дожидалась меня, чтобы вновь продолжить восхождение.

На сложных участках кроха мощно отталкивалась от стены и прыгала вверх, забавно раскидывая лапки в стороны, словно белка-летяга, чтобы через метр-полтора вновь вцепиться в стену.

Правый карман всё это время жил своей жизнью. Внутри сверчок елозил, пытался выбраться, сопел, выглядывал, посматривая вниз, туда, где Белов и Серёга напоминали фигурки солдатиков, и вновь прятался. Когда мы преодолели половину маршрута барон Сверчанский не выдержал. Из кармана вновь показались его усы, затем тревожно поблёскивающие фасетки.

— Это невыносимо, командир! Остановитесь! Вы же нас угробите! — заверещал он, вцепившись лапками в карман. — У меня от этой высоты вестибулярка барахлит-с!

— Гусары высоты не боятся, барон! — весело крикнул я, перекрывая лёгкий шум ветра.

— Истинные гусары не штурмуют крепости в лоб, аки пехота голодранская! Кавалерийские наскоки! Фланговые манёвры! Вот наше всё! Так что спустите меня немедленно!

— Сейчас ты можешь только полететь. Но сдаётся мне, что сверчки не летают, — выдавил я от напряжения.

— Да! Не летают! Но я так хочу вниз, — тяжело вздохнул сверчок.

— Это разведка боем, терпи. И не мешай, — сквозь зубы бросил я, подтягиваясь на очередной уступ. Барон исчез в кармане, ворча, что пропустил вспышку, нужно было выскочить, до того, как начали восхождение.

Когда до финальной точки оставалось не более десяти метров, я решил проверить страховку. Намеренно выбрал крошащийся кирпич, перенёс на него вес левой ноги.

Камень с хрустом обломился. Я сделал вид, что теряю опору, нырнул ногой вниз, повис на одной руке. Искорка зашипела в сторонке, округляя глаза в мою сторону.

Она была удивлена, что я не боюсь. Наоборот, улыбаюсь. И не знала как отреагировать.

Белов внизу истошно закричал, забегал вокруг башни. Серёга, замер, набирая кого-то по телефону.

Но Живчик сработал безупречно. Плотный восходящий поток воздуха врезался под левую ногу, сработав как невидимая подушка. Псевдо-падения не произошло. Нога нашла опору. Я мягко оттолкнулся от уплотнившегося воздуха, ухватился за следующий выступ, следом за край зияющего оконного проёма. Внизу успокоились. А я продолжил лезть вперёд, к зияющему тьмой оконному провалу верхнего этажа.

В целом я определил идеальный маршрут. Он был довольно прямой. Именно там кирпичи были более-менее целыми, держались в стене надёжно. Понятно, где будем крепить страховочную верёвку.

Подтянувшись, я перевалился через подоконник, внутрь башни. Искорка проворно скользнула следом, довольно отсалютовала дымком. Ей это скалолазание явно пришлось по душе.

Не сказал бы, что здесь темно. Света из незастеклённых оконных проёмов хватало, чтобы спуститься по пыльным бетонным ступеням, захламлённым строительным мусором. Дыхание слегка сбилось, мышцы предплечий приятно забились, но ничего критичного.

Выйдя из дверного проёма на улицу, я вскинул руки, навстречу побледневшему Белову и Серёге.

— Полигон утверждён! — воскликнул я, находя сухую палку и втыкая в том месте, где будет начинаться восхождение. Затем направился к ожидающей меня компании. — Идеальное место для подготовки к полуфиналу!

— Я давно так не пугался… Артур Виктор-рыч, — Белов оглядел меня испуганно, будто искал царапины, либо ссадины. — Я же… я думал, что вы сорвётесь.

— Всего лишь смоделировал ситуацию. Проверял Живчика, — улыбнулся я, и встретил звонко лающего щенка. Тот услышал своё прозвище и сиганул мне на руки. Я потрепал его холку. — Красавец. Спас хозяина.

Серёга между тем сидел на бетонной плите в сторонке, хохотал, вертя в руках телефон.

— Артур, ты в своём репертуаре, конечно! — воскликнул друг. — Я уж и в скорую дозвонился.

— Надеюсь, адрес не сказал? — бросил я в его сторону, отряхивая костюм от пыли.

— Нет, сбросил, — Серый поднялся, подошёл ко мне, поблёскивая весёлым взглядом. — Как тогда на заброшке, в школе. Помнишь? Ты ведь тогда чуть не упал.

Ещё бы не помнить. Я ухмыльнулся, тщательно пряча под ухмылкой пережитый страх. Чтобы выпендриться перед девчонками полез на кирпичную трубу котельной. И нога соскользнула с металлической скобы ступеней. Тогда я точно так же повис на руке, и Живчика рядом не было, некому было спасать. Успел прижаться к стене, прежде чем меня сорвало порывом ветра.

— Но ведь не упал же, — подмигнул я другу.

Артём Сергеевич уже пришёл в себя, забивал полученный стресс щёлканьем семечек и обиженно косился в мою сторону. Будто бы я виноват в том, что у него слабые нервы.

— Поехали на базу, — махнул я ему. — Серёга, тебя куда подвезти?

— Доеду с вами, — улыбнулся дружище. — Надо камеру проверить, которую Родионыч поставил. Что-то он там намудрил, не фурычит.

Далее мы загрузились в микроавтобус, и я по пути начал давать целевые указания Белову, что нужно взять с собой. Верёвку, анкерные скобы, карабины, стропы. Всё, что нужно для безопасного подъёма.

Во время дороги обратно в микроавтобусе стояла тишина, прерываемая лишь стуком колёс да недовольным бормотанием Белова.

— Говорил же я, лучше бы на шведской стенке ползали, — ворчал помощник, крепко вцепившись в руль.

— Вы говорили насчёт жилой высотки, — напомнил я ему.

— Даже это безопаснее, — зыркнул на меня Белов. — А там сырость, кирпичи крошатся… Но ладно, я про нашу стенку. Там мы тоже отработаем все необходимые элементы.

— И проиграем всухую на «Вершине», — холодно заметил я, встречая упёртый взгляд помощника, который вновь на секунду отвлёкся от дороги. — Настоящая «Вершина» это двести метров по вертикали, над пропастью, с каменными выступами, а не пару метров в тёплом спортзале. Высота играет ключевую роль. Нашей команде нужно почувствовать реальную стену. И башня просто идеальна для этого.

Белов промолчал. Судя по тому, как он покраснел, многое хотел сказать, но не стал. Аргументы получены весомые, спорить сложно.

По прибытии на базу я не дал команде времени на расслабление.

— Общее построение! — объявил я, появляясь в раздевалке. — Облачаемся в броню от «Молнии». Разбираем щиты со склада.

— Они же старые, тренер, — возразил Дэнни, напряжённо посматривая на меня. — Вы же сами сказали.

— А у нас есть выбор? Будем использовать то, что имеем, — я поставил точку в данной дискуссии. — Питомцев одеваем в базовую экипировку. Артём Сергеич, на вас страховка. Возьмите в магазине моток альпинистской верёвки. Есть торговый центр за перекрёстком. Там она продаётся.

Белов чуть не подавился семечкой.

— Сколько брать, — просипел он, откашливаясь.

— Семидесяти метров нам точно хватит, — заметил я. — И набор вбиваемых анкерных скоб, штук двадцать, этого достаточно.

Мой помощник не задавал больше вопросов. Он был в курсе, что на «Вершине» используется несложная система, которую я хотел воспроизвести. На одном конце стропы проводник и его фамильяр, на другом страховочная верёвка, жёстко зафиксированная к скале.

Проходя пятиметровый отрезок, проводнику придётся перекидывать карабин со стропом через следующую скобу, на следующий отрезок. Отчего движение вверх будет не быстрым. То же самое я сделаю и здесь.

Пока команда переодевалась, вяло и неохотно, пока облачали фамильяров в броню и накидывали привязи, Белов вернулся с верёвкой через плечо и пакетом, в котором позвякивал металл.

Уже через пять минут команда выстроилась передо мной на плацу. Выглядели они внушительно: тёмный композит, логотипы «Молнии» на наплечниках, закованные в броню звери.

Вот только лица у бойцов растерянные, как у новобранцев перед первым боем.

Загрузились оперативно, тронулись в путь. И если всю дорогу Костя и Анна сидели тихо, то Дэнни и Леру пробило на разговоры.

— Артур Викторович, так куда мы едем? — посматривал на меня мажор, поправляя неудобный нагрудник. — На скалодром? Или в какой-то супер-секретный тренировочный центр?

— Навстречу вашим страхам, Денис, — витиевато ответил я, глядя в окно.

— Очень смешно, — буркнула Лера. — Только учтите, Бублик по канату лазить не обучен. Он больше по горизонтальным поверхностям специализируется.

— Придётся привыкать к новым условиям, — отрезал я. — У нас «Вершина» впереди. Название говорит о многом.

Тут же я уловил тревожный взгляд Анны. Она сцепила зубы, сжала руки. Нервничала. Что-то хотела сказать мне, и промолчала.

Когда микроавтобус громыхнув пару раз на ямах, затормозил перед заброшенной башней, в салоне повисла гробовая тишина. Бойцы вышли наружу и, задрав головы, уставились на кирпичного монстра.

Анна побледнела так, что её лицо слилось по цвету с серым небом. Девушка попятилась назад, к машине.

— Не… я не полезу. Вы что, — прошептала она, мотая головой. — Это же безумие. Там нет ни матов, ни сеток… Я не могу.

— Придётся, Анна, если хочешь участвовать в «Вершине», — непреклонно произнёс я, шагнув к ней. — На Бетонке будет ещё выше. А страховку я обеспечу. Тем более каждого из вас в крайнем случае подстрахует мой верный пёс.

Белов подтвердил мои слова насчёт Живчика. Он вытащил из багажника верёвку, подошёл ко мне, посматривая в сторону команды.

— Я же говорил, что это не лучшая затея, — пробурчал он. — Вон, Савельева уже в обморок падает.

Взглянул я на него, затем обвёл взглядом подопечных.

— Тогда я ещё раз покажу, как это делается, — произнёс я, достаточно громко, чтобы меня услышали все, в том числе Анна и Костя, замершие в стороне. — А вы, Артём Сергеич, мне в этом поможете.

Глаза Белова выпучились из орбит. Он выронил бухту верёвки.

— Я⁈ Наверх⁈ — взвизгнул он, отступая на шаг. — Да не полезу я туда. Ни за какие коврижки! Посмотри на меня, Горай! Я старый больной человек, у меня одышка! Я жить хочу!

Я с трудом спрятал улыбку, накинув на себя самое суровое выражение лица, на какое был способен. И с чего он думает, что я его пущу на стену?

— Все хотят жить, Артём Сергеич, — мрачно сказал я. — Но ради гильдии, ради нашей общей победы, я готов на всё. Для меня это высшая честь. И для вас тоже. Тем более вы же мой помощник. Так что я полагаюсь на вас.

Белов демонстративно заохал, схватился за сердце. Его лицо покрылось испариной. Дрожащими руками помощник полез в карман, вытащил горсть семечек и начал яростно лузгать их, сплёвывая шелуху прямо под ноги.

— Да вы чего, Артур Виктрыч… — пробормотал Белов, заикаясь. — Какая честь? Нет, я не справлюсь. У меня давление…

— У всех давление. Хватайте верёвку, — скомандовал я, находя на тактическом поясе петлю и закрепив на ней молоток. Затем повесил рядом пакет со скобами.

Артём Сергеевич, сгорбившись, как приговорённый к казни, подобрал верёвку и потащился за мной к строению.

— Я верю в вас, Артём Сергеич, — обратился я к нему. — У вас всё получится. Львы не сдаются.

Белов скривился, словно от зубной боли, догоняя меня. Живчик рвался вперёд, будто хотел вместе с Искоркой полезть на стену, но я угомонил его порывы, объяснил, что он помогает на земле, как в прошлый раз.

Терьер взглянул на меня, тявкнул пару раз, подтверждая, что всё понял. И замер у башни, посматривая вверх. Искорка уже скребла коготками по плечу. Ей не терпелось полазать по стене.

— Горай… Я не смогу-у-у, — чуть ли не завыл помощник. — Да ты угробить меня хочешь. Я ведь ещё так мало пожил…

— Иногда надо проявлять героизм, Артём Сергеич, — я похлопал его по дрожащему плечу. — Мы все тут герои. И вы тоже герой. Так что справимся.

— У меня вон, руки трясутся! — он вытянул перед собой дрожащие ладони. — Я сразу сорвусь!

— Вы не сможете сорваться, — покачал я головой.

— Твой пёс меня не удержит, — выдавил Белов. — Я тяжёлый, упаду и расшибусь в лепёшку!

— И куда вы собрались? — я широко улыбнулся, больше не в силах держать серьёзный вид лица. — Вам вон туда, на лестницу. Поднимитесь по бетонным ступеням, на верхний ярус башни и скиньте мне конец верёвки. Только побыстрее.

Белов замер. Его рука с семечкой остановилась на полпути ко рту. Перекошенное страхом лицо сразу же изменилось. Он растянул кривую улыбку.

— А… по ступеням… — выдохнул он, не веря своему счастью.

Помощник мгновенно повеселел, плечи его расправились.

— Да я быстро! Одна нога здесь, другая там! — бодро рапортовал он, и очень оперативно скрылся в тёмном дверном проёме башни.

Через пять минут сверху змеёй скользнула альпинистская верёвка. Я поднял руку, показывая, что надо немного сместиться. Белов дёрнул верёвку в сторону.

Что ж, второй заход. Ещё немного размял я мышцы, проверил на тактическом поясе молоток, сумку с анкерами.

— Живчик, страховать, — вновь скомандовал я щенку, и тот звонко залаял, занимая позицию у стены.

— Говорит, что понял, — пробурчал барон Сверчанский из кармана. — Командир, может не надо? У меня ещё с прошлого раза кружится, словно я на жужелице отлетал полдня.

— Ответ отрицательный, — произнёс я, и начал восхождение.

Карабкаясь по выщербленной кладке, методично, каждые два с лишним метра, я вбивал анкерные скобы в кирпичи, жёстко закрепляя страховочный канат к стене. Тем самым я обозначал полосу для прохождения.

Всё же Живчик нужен на крайний случай. В целом команда должна привыкнуть к работе со снаряжением и оперативно перекидывать стропу, чтобы двигаться вперёд.

Чуть позже я спустился вниз, по ступеням башни, оставляя Белова наверху с чёткими инструкциями.

Команда встретила меня у закреплённого каната, и настроение было у всех не очень воодушевляющее.

— Слушай мою команду, — начал я инструктаж. — Проходим по очереди. Задача: добраться до верха, где вас встретит Артём Сергеич, отцепить карабин, перелезть в окно верхнего этажа и спуститься по лестнице. Питомцы идут либо за вами, либо впереди. Вы их держите на Сопряжении.

Я указал на верхний ярус, откуда свешивался конец верёвки.

— Усложнение. Чтобы вы не расслаблялись и почувствовали атмосферу «Вершины», Артём Сергеич сверху будет осыпать вас «дарами небес». Вас ждут мелкие камни, куски штукатурки, песок. Задача проста. Не только подниматься, но и вовремя прикрываться щитами, по моему свистку.

— Издеваетесь? — ядовито произнесла Лера.

— Готовлю к реальности, — отрезал я. — Дэнни, ты первый. Вперёд.

Мажор пристегнул карабин к верёвке и начал подъём. Неон, выпустив когти, грациозно пополз по кирпичной кладке за хозяином. Шли они споро, но всё же недостаточно быстро для соревновательного темпа.

На высоте двадцати метров инстинкты блогера взяли верх над здравым смыслом. Дэнни, держась одной рукой за верёвку, полез свободной в карман за телефоном. Явно жаждал запечатлеть героическое селфи с барсом на высоте.

— Не смей! Ветров! — рявкнул я снизу.

Дэнни кивнул, убрал телефон. А затем его нога соскользнула с узкого выступа. Он повис на стропе, которая протащила его вниз, до ближайшей скобы. Мажор дёрнулся, судорожно замахал ногами в воздухе.

Живчик, бдительно сидящий внизу, среагировал мгновенно. Плотный восходящий поток воздуха ударил мажора под зад, помогая зацепиться за выступы.

— Я всё понял! — истошно завопил Ветров, судорожно вцепившись в верёвку обеими руками. — Больше не буду! А тут такие виды открываются, тренер! Красотища!

В этот момент я достал свисток, подал сигнал. Из окна сверху прилетел «подарок». Артём Сергеевич, войдя в раж, метнул вниз кусок штукатурки. Дэнни, всё ещё отходящий от шока, не успел поднять свой дешёвый щит. Камешек с глухим стуком прилетел ему прямо по шлему, отскочив в плечо.

— Не зевай, пехота! — злорадно захохотал сверху Белов. — Щит для чего тебе дали⁈

Второй «дар небес» Дэнни уже принял на щит. Камень с гулким стуком отскочил от защиты над головой Ветрова. Весь оставшийся путь тандем Ветрова прошёл довольно ровно. Хотя под конец Дэнни кое-как дополз до верха, исчез в окне. Следом запрыгнул Неон.

Я щёлкнул секундомером, покачал головой. Медленнее нормы, в два раза. Ничего, отработают.

Следующей пошла Лера, выпустив варан впереди себя, лишь помогая отстёгивать его стропу, перекидывая на следующий отрезок.

Бублик, вопреки моим опасениям, полз вверх словно бронированный танк. Его короткие толстые когти без проблем входили в кирпичную кладку, работая словно «кошки» альпиниста. Варан лез медленно, принимая на свой панцирь весь мусор, который сыпал Белов. Лера, укрывшись за его тушей, добралась до вершины первой, хотя и схлопотала в самом конце довольно крупным камнем по наплечнику.

Костя и Желешка выбрали свой, уникальный стиль. Слайм распластался по стене, прилипая к кирпичам. Понятно, что стропы у питомицы Кости не было. Но она и так неплохо справлялась. Словно гусеница ползла вверх. Медленно, но уверенно. Притом спустив вниз длинное щупальце, в помощь своему хозяину.

Костя ухватился за ложноножку, используя щупальце как лебёдку. Они преодолели трассу без срывов, камни Белова лишь пружинили от Желешки. Но добирались они в три раза дольше допустимой нормы.

Я бросил взгляд в сторону Дэнни. Он был мрачнее тучи. Показал мне щит.

— Артур Викторович, посмотрите на это! — громко возмутился Ветров.

В центре старого куска металла зияла свежая вмятина, от которой расходилась паутина микротрещин.

— Это кусок штукатурки от тренера прилетел! — бушевал мажор. — А если на Арене сверху нормальный кирпич сбросят? Эта фольга на части разлетится! Что за качество снаряжения у нашей гильдии⁈ С этим нельзя выступать!

Я взял щит, провёл пальцем по вмятине. Дэнни был прав на сто процентов. С такой защитой не было смысла выходить на испытание. И это ещё одна задача, которую надо решить.

— Согласен с тобой, Денис, — спокойно ответил я. — Качество отвратительное. Но другого у нас нет. Бюджет пуст. А правила этапа гласят: использование щитов обязательно. Так что придётся лезть с этим. Но я подумаю, как усилить щиты.

Очередь дошла до Анны.

Девушка подошла к стене на негнущихся ногах. Её лицо было бледным до синевы, а руки, застёгивающие карабин на страховочной верёвке, заметно тряслись. Матильда, чувствуя панический страх хозяйки, нервно переступала лапами и скулила.

— Анна, твой выход. Не смотри вниз. Только на стену, — обратился я к ней.

Савельева выдохнула, собралась и начала подъём.

Движения её были судорожными. Каждый метр давался с огромным трудом. Она намертво на какое-то время цеплялась за кирпичные выступы, боясь перенести вес на следующие. Из-за этого тратила колоссальное количество энергии.

На высоте тридцати метров страх всё-таки взял своё. Анна замерла, вжалась в стену и зажмурилась. Её паника мощным ментальным импульсом ударила по лисе.

Матильда, собиравшаяся перепрыгнуть на соседний уступ, сбилась. Когти лишь скользнули по кирпичу, и зверь нырнул вниз.

Живчик, не сводивший глаз с тандема, сработал как часы.

Непонятно как на лисе отразится резкий рывок, когда карабин задержится на нижней скобе. Так что лучше смягчить. Травмы нам не нужны.

Я достал крохотный бинокль, всматриваясь в то, что творится на высоте. Столп воздуха ударил снизу, подхватил падающую лисицу. Воздушная подушка погасила скорость падения, затем мягко подтолкнула Матильду к ближайшему выступу. Зверь вцепился когтями в кладку.

Сверху полетел мелкий гравий. Белов решил «подбодрить» застрявшего бойца. Анна вскрикнула, кое-как прикрылась щитом и, подгоняемая инстинктом выживания, на чистом адреналине рванула вверх. Тандем буквально ввалился в оконный проём к тренеру. Анна, следом за ней Матильда.

Через пару минут Савельева выбежала из башни.

Её колотила крупная дрожь. Анна судорожно отстегнула карабин, бросила щит на землю.

— Всё! С меня довольно! — выпалила она. — Это выше моих сил… Я больше не полезу!

Не слушая уговоров команды, она отошла в сторону, уселась на старую бетонную плиту, повернувшись ко всем спиной. Матильда подбежала к хозяйке, уткнулась носом в её колени, тихо поскуливая.

Я жестом остановил Костю, который порывался взбодрить Савельеву. Это была моя работа.

Подошёл и молча сел на плиту рядом с Анной.

Она шмыгнула носом, пытаясь сдержать слёзы. Я не стал взывать к командному духу или стыдить её.

— Знаешь, Анна, — негромко начал я, глядя на серые тучи. — Страх высоты — это нормально. Мы все его боимся. Но есть страх похуже. Страх нищеты. Страх зависимости от обстоятельств.

Она замерла, делала вид, что не слушает, но всё же прислушивалась к моим словам.

— Если мы выиграем «Вершину» и пройдём в финал, получим премию, и шанс пройти в Бронзовую лигу, — продолжил я ровным, спокойным тоном. — Скоро ты станешь обеспеченной. Независимой. Тебе больше никогда в жизни не придётся заходить в магазин и думать, хватит ли у тебя мелочи на хлеб. Не придётся красть шоколадные батончики, чтобы не упасть в голодный обморок

Анна нервно засмеялась.

— Да это было всего лишь раз, Артур, — выдавила она. — Давно.

— Я к примеру сказал. Да и сейчас, уверен, ты считаешь копейки, выбираешь акционные или просроченные товары. Разве я не прав?

— Прав, — кивнула Анна.

Я повернулся к ней, посмотрел в её покрасневшие глаза.

— Страхи надо перебарывать, Анна. Иначе ты всю жизнь будешь бояться. И самое страшное, ты будешь ненавидеть себя за то, что сдалась сейчас. Когда была в одном шаге от цели. Но решать тебе.

Савельева долго молчала, гладя лису по рыжей голове. Затем медленно, с усилием выдохнула, вытерла выступившие слёзы с лица, кивнула.

— Я поняла, Артур, — твёрдо сказала она, поднимаясь с плиты. — Я возьму себя в руки.

После этого мы сделали ещё несколько подходов.

Прогресс был, но время прохождения трассы всё равно оставляло желать лучшего. По-прежнему слишком медленно.

— На сегодня всё! — объявил я, когда окончательно стемнело. — Завтра у нас весь день на отработку. И ещё утро следующего дня, для контрольного подъёма. «Вершина» на «Бетонке» стартует в пять вечера. Так что время есть. Отдыхаем.

Мы возвращались на базу, перебрасываясь редкими фразами. Все были вымотаны до предела как физически, так и эмоционально.

Лишь Живчик суетился у меня под ногами, пробуя на прочность резиновый коврик. Да Искорка пыхтела, делясь впечатлениями о том, как она в очередной раз покорила башню. Как перевёл мне барон Сверчанский.

Сам же сверчок даже не пытался что-то сказать от себя. Он отходил от второго подъема на пугающую его высоту.

Перед тем как распустить команду по домам, я забрал у Дэнни его тактический щит. Сегодняшняя тренировка с «подарками» от Артёма Сергеевича окончательно добила дешёвый кусок металла.

Ещё несколько увесистых камней, прилетевших сверху, усугубили ситуацию — в центре разрослась трещина, угрожая расколоть щит надвое при следующем сильном ударе. У Анны, кстати, тоже наметилась несколько крохотных паутинных трещин на щите.

Я зашёл в свой кабинет, бросил повреждённый щит на стол, и тяжело опустился в кресло.

С таким снаряжением на «Вершине» ловить нечего. А на покупку новых щитов, хотя бы Б-класса, у Киры нет таких средств в наличии.

Искорка, выбравшись из переноски, привычно устроилась на столе. Я вновь померял уровень стресса.

Пятнадцать процентов, затем семь процентов, потом десять процентов. Да что же это такое? Я достал телефон, чтобы позвонить Полине, которая была на выезде. Коснулся Искорки, замершей на щите, который я подтянул на стол.

Саламандра горячее обычного.

Но позвонить я так и не успел.

Искорка решила поиграть с глянцевой поверхностью щита, на которой бликовал свет от потолочной лампы. Прыгнула на щит, попыталась поймать блик, кударила коготками. В ответ раздался неприятный лязг.

От неожиданности саламандра отпрыгнула на стол.

Сработал инстинкт самосохранения. Но активировал он нечто совершенно невероятное.

По багровой чешуе Искорки, от хвоста к голове, стремительно пробежала насыщенная, изумрудная волна. Саламандра изогнулась и открыла пасть. Слишком резко и неожиданно. Впервые такое на моей памяти.

Пламя, вырвавшееся из её пасти, оказалось совсем не привычным, оранжево-красным. Огонь имел отчётливый ядовито-зелёный оттенок. Более того, он не просто ударил в металл. Завился в воздухе, словно раскалённая плазма, и с плотным шипением впечатался в крупную трещину, прямо по центру щита.

Я замер, широко открыв глаза. Сердце забилось чаще.

Температурные скачки, странный фоновый стресс, деформированная раковина в однушке… Я понял, что именно произошло. И от этого осознания замер в восторге.

Краем глаза заметил как порог моего кабинета переступил высокий солидный мужчина в дорогом тёмно-синем костюме и с кожаным портфелем в руках. Тот самый спонсор, Пётр Ильич Зайцев, которого обещал прислать Широков.

Зайцев открыл было рот, чтобы представиться, но его взгляд упал на стол. На Искорку. И на медленно оседающее, зеленоватое пламя, которое впечатывалось в металл тактического щита.

Глаза Зайцева округлились от изумления. Он подался вперёд, забыв про все правила приличия.

— Это… Это ведь просто шикарно! — воскликнул он, завороженно глядя на щит. Затем он резко перевёл взгляд на меня. — В таком случае у меня для вас очень выгодное предложение!