Процесс трансформации мопса-перевёртыша напоминал спецэффект из старого фильма ужасов, пропущенного через фильтр комедии абсурда.

Глаза обиженного Пончика с тихим, влажным чпоканьем выпучились из орбит, став похожими на два бильярдных шара. Маленькие ушки-треугольники стремительно набухли, налились кровью и развернулись в два гигантских кожистых лопуха, как у слона. Короткие лапки мопса с треском вытянулись, превратившись в нелепые, тонкие как спички, ходули.

Тельце внезапно пошло рябью, покрылось переливающейся под лампами рыбьей чешуёй.

Получившаяся сюрреалистичная конструкция, оттолкнувшись своими длинными спичками, с неожиданной грацией взмыла почти под самый потолок игровой комнаты, зависла там, словно гротескный воздушный змей.

— Иссяу! Иссяу! — пискляво завопил Пончик, глядя сверху вниз на ошарашенных питомцев.

Мопс раздул щёки и принялся с пулемётной скоростью плеваться в Искорку и Бублика радужными пузырями, поразительно похожими на мыльные. Пузыри безвредно лопались, не долетая до цели издавая тихое «пшик».

Белов, держась за живот, уже сползал под стол от хохота.

— Не могу! — задыхался Артём Сергеевич, вытирая слёзы. — Убейте меня, это страшнее любой химеры!

Вся наша команда заливалась безостановочным гомерическим смехом. Дэнни, трясясь, пытался навести камеру смартфона на стеклянную комнату, но не мог поймать кадр из-за хохота. Студенты за соседним столиком смеялись в голос, тыча пальцами в парящего под потолком ушастого урода.

Пожилая пара хозяев, сгорая от стыда, металась у входа в игровую.

— Пончик, мальчик мой, ну зачем же ты так разволновался! — причитала дама, заламывая руки.

Дедушка, оказавшийся более прагматичным, достал из кармана пиджака баллончик со спреем. Распахнул стеклянную дверь и решительно шагнул внутрь. Щедро, не жалея аэрозоля, обрызгал зависшего под потолком питомца.

Терапия подействовала мгновенно.

Пончик смешно чихнул, сдулся, как пробитый шарик, и упал на мягкие маты. Спичечные лапы втянулись обратно, лопухи съёжились, чешуя исчезла, уступая место гладкой шерсти. Через три секунды на полу сидел всё тот же крохотный полосатый мопсик, который тут же продолжил визгливо тявкать на питомцев.

— А ну пойдём, хватит голосить, — дедушка подхватил пса под мышку и, густо краснея, потащил его к выходу. Дама, бормоча извинения, поспешила следом, оставляя на столике недопитый кофе.

Как только дверь за ними закрылась, Белов вылез из-за стола, вытирая слёзы.

Остальные тоже отсмеялись, а я подцепил на вилку кусочек стейка, откинулся на спинку стула.

— Вы зря смеётесь, между прочим. Такова эволюция, — произнёс я, пряча улыбку и посматривая на вытирающую слёзы команду. — Полосатые мопсы-перевёртыши именно так реагируют на угрозу своей территории. Базовый инстинкт самосохранения. Они вот как сейчас возвышаются над противником. Пытаются показать своё превосходство и напугать врага.

Дэнни фыркнул, убирая телефон в карман.

— Превосходство, прямо скажем, весьма сомнительное, тренер, — хмыкнул мажор. — Кого можно напугать мыльными пузырями и рыбьей чешуёй? Разве что стилиста.

Артём Сергеевич, наконец отдышавшись, вытер мокрые глаза скомканной салфеткой.

— А я, честно признаться, всё боялся, как бы у этого «превосходства» спички его не треснули, под тяжестью ушей, — заявил помощник, и за столом вновь прокатилась волна смеха.

— Природа Диких зон очень многогранна, слов нет, — улыбнулась владелица гильдии.

— А ещё есть пьяные лемуры, — хохотнула Полина. — Однажды встречала, когда была на Камчатке.

— Они так же мутируют? — удивилась Кира.

— Нет, но поверь, смеяться будешь не меньше, — подчеркнул я.

Атмосфера за столом окончательно разрядилась. Напряжение последних дней, тяжёлые тренировки, угрозы Ильи, нервотрёпка на «Столбах». Всё это смыло волной беззаботного веселья. Ребята расслабились, перебрасывались шутками и с аппетитом уплетали принесённый заказ.

— Не, ну если честно, — Костя критично покрутил на вилке кусок говядины. — Мясо тут суховато. Раиса Павловна этот антрекот приготовила бы в сто раз сочнее. У неё даже подливка с душой.

— Согласна, — кивнула Лера, расправляясь с салатом. — Зато тут подача красивая. И цирк с мутантами бесплатный.

Мы дружно сошлись во мнении, что местная кухня явно уступает домашней стряпне нашей поварихи, но уютная атмосфера кафе полностью перекрывала этот гастрономический минус.

Расправившись с блюдом, я сделал заказ в игровую, и моему примеру последовали и остальные. Теперь уже и питомцы набросились на еду.

После того как питомцы поели, они начали играть, но играли недолго. Странные звуки, и больше ничего. Ни шороха.

Я поднялся из-за стола, подошёл к стеклу игровой зоны, вглядываясь через стекло.

Все наши питомцы, Живчик, Искорка, Желешка, Неон, Матильда и даже неповоротливый Бублик, сидели плотным кружком на матах. А в центре этого круга, распушив перья, сидела на декоративном деревце та самая блеклая сова, на которую мы изначально не обратили внимания.

Птица медленно раскачивалась из стороны в сторону и издавала протяжные ухающие звуки.

Наша стая выглядела как сборище заворожённых зомби. Хрустальный барс смотрел в одну точку, вихревой терьер замер с полуоткрытой пастью, а Желешка медленно пульсировала зобом в такт совиному уханью.

Я обернулся к соседнему столику, где сидели студенты.

— Ребят, — негромко окликнул я их. — Кажется, ваша птичка загипнотизировала наших питомцев.

Один из парней, с дредами на голове, хлопнул себя по лбу, тяжело вздохнул и подошёл к бронированному стеклу.

— Ты опять за своё, Юмми! — с досадой крикнул он, постучав костяшками по стеклу. Сова даже не моргнула. — Простите. Она у нас… специфическая. Я сейчас её заберу.

— Только не ругай её, — добродушно остановил я студента. — Птица ни при чём. Просто испугалась недавнего шоу с мопсом. Включила защитный механизм.

— Да, есть у неё такое, — нехотя признался парень. — Массовый эфирный гипноз. Странно, что она отреагировала. Реальной опасности ведь не было.

— Что для блеклой совы резкие изменения, то и есть опасность, — заметил я, затем взглянул на завороженных питомцев, которые всё ещё сидели кружком и смотрели на деревце, где уже не было совы Юмми. Парень всё же забрал её.

Что ж, а это ведь отличный повод для внеплановой тренировки.

Я развернулся к своей команде, которая также с интересом наблюдала за происходящим.

— Внимание, бойцы. Тест на глубину Сопряжения, — объявил я. — Ваша задача. Через стекло ментально вывести своих питомцев из транса.

— А это реально? — робко спросил Костя, вставая из-за стола.

— Матильда не откликается, — призналась Анна, оказываясь рядом со мной.

— Так и мой тоже, — скривила лицо Лера, замирая у стекла, постучала по нему. — Э-эй, подъём!

— Нет, только по Сопряжению, — улыбнулся я. — И да, Костя, это реально. Стекло правда толстое, оно гасит часть эфирных вибраций. Так что придётся постараться. Начали.

Ребята подошли к стеклу игровой зоны, положили на него ладони, будто бы это может облегчить сигнал, сосредоточились.

Спустя минуту появились первые результаты. Вот Неон мотнул головой, фыркнул и отошёл от дерева. Матильда грациозно встряхнулась, откликаясь на зов Анны, вернулась на свою верхнюю полку.

Костя, забавно наморщив лоб, сумел заставить Желешку перекатиться в угол. Та уже осмысленным озадаченным взглядом посмотрела в нашу сторону.

Искорка и Живчик, почувствовав мои импульсы, стряхнули наваждение, подошли к стеклу.

А вот у Леры возникли проблемы.

Соколова напряжённо хмурилась, глядя на Бублика, но шестилапый варан никак не реагировал. Он пялился на дерево, пускал прозрачную слюну и забавно почавкивал. К нашему огромному счастью, слюна сейчас не была кислотной. Иначе Кира бы точно расстроилась. Гильдии пришлось бы оплачивать растворённые маты игровой зоны, а может даже и ламинат.

— Чёрт, — сквозь зубы процедила Лера, опуская руки. — Не пробивает. Он словно каменный.

— Вараны сложные питомцы, Лера. Я уже говорил тебе это, — мягко подсказал я, вставая рядом с ней. — У них сильная эфирная защита. Через стекло ты не справишься, сигнал рассеивается.

Я кивнул в сторону двери.

— Зайди внутрь. Подойди к нему.

— А дальше что? Я смогу пробить? — вопросительно взглянула на меня Соколова.

— Для этого надо сделать вот что, — продолжил я. — Прижми его подбородок обеими руками, взгляни в глаза и чётко скажи: «СТОП». Это работает безотказно, как тумблер сброса. Но только при одном условии: если питомец не находится в стрессе. А он у тебя сейчас не в стрессе. Посмотри на показания смарт-браслета.

Лера послушно подняла руку. Появилось голографическое окошко. Сканер выдал цифру: 3,5%. Норма для варанов, которые находятся в состоянии покоя.

Дикарка кивнула, решительно распахнула дверь игровой и шагнула к Бублику. Она сделала всё в точности как я сказал.

— СТОП, — донеслось до команды уже собравшейся у входа в игровую.

Эффект был мгновенным. Бублик часто заморгал, его вертикальные зрачки сузились, фокусируясь на хозяйке. Он шумно втянул носом воздух, осознанно рыкнул и потёрся носом о ногу Леры.

Соколова обернулась, я уловил её взгляд. В её глазах, обычно колючих или недоверчивых, сейчас светилось безоговорочное уважение. Я кивнул ей. Она, как и остальные начала проникаться моей экспертностью.

Когда питомцы, наконец, успокоились, а студенты покинули кафе вместе со своей совой-гипнотизёршей, мы вернулись за столик.

Костя, выпив пару кружек тёмного эля, заметно расслабился. Его обычно бледные щёки порозовели, а язык развязался.

— Желешка меня сегодня удивила, — признался он. — Очень удивила.

— Не только тебя, — уллыбнулась Анна. — Я честно не ожидала от неё такого.

— Никто не ожидал, — подтвердил Дэнни. — Но и Костян красава. Как там тренер? Фамильяр без Проводника не более чем ферал с ядром выше первого уровня?

— Так и есть, — кивнул я.

— Вы даже… Да вы не представляете, как мне за неё бороться пришлось, — с жаром принялся вещать Костя, активно жестикулируя. — Когда я притащил её с той подпольной Арены… ну, грязную, истощённую… отец вообще взбесился. Кричал, что это мусор, что её надо выбросить на свалку.

— Мама защищала? — спросила Кира. — Обычно мамы встают на защиту в этих случаях.

— Какой там, — вздохнул Костя. — Мать плакала, говорила, что дикие слаймы опасны. Будто ночью могут лицо растворить кислотой. Или задушить, упав на лицо… Я тогда с ними в пух и прах разругался. Вещи собрал, чуть из дома не ушёл из-за этого! Но отстоял.

Он с нежностью посмотрел на стеклянную стену игровой, за которой Желешка невозмутимо пережёвывала поролоновый кубик.

Я, слушая этот монолог, медленно опустил бокал с шампанским на стол. Мозг, натренированный на сбор и анализ информации, вновь зацепился за несоответствие.

— Подожди, Костя, — я мягко, но настойчиво прервал его излияния. — Ты же в мой первый день в гильдии сказал, что слайма тебе родители подарили, на день рождения. За успехи в учёбе, кажется.

Дэнни, сидевший рядом со Смирновым, вдруг замер с куском пиццы в руке и громко хлопнул себя по лбу.

— Точно! — воскликнул мажор. — И я всё это время думал, что так и есть! А на том пикнике ты проболтался, что нашёл её на боях… И вот теперь снова. Блин, я только сейчас это понял!

За столом повисла тяжёлая пауза.

Кира, для которой любые тайны внутри коллектива были хуже финансовых растрат, недовольно нахмурилась.

— У нас тут секретов быть не должно, Костя, — строго сказала Воронцова, отложив вилку. — Мы договаривались.

Костя густо, до слёз в глазах покраснел. Он втянул голову в плечи, пряча взгляд, и судорожно затеребил край скатерти.

— Да какие там секреты, Кира Евгеньевна… — пробормотал он сдавленным голосом. — Я просто… ну, когда пришёл в гильдию, я хотел выпендриться. Перед Дэнни, перед остальными… Чтобы не казаться совсем уж нищим неудачником. Сказал, что семья обеспеченная, подарки дорогие дарят, все дела. Стыдно было признаться, что я её с помойки притащил.

Я понял его боль. Парень просто пытался защитить свой хрупкий статус в новом коллективе. Я подвинул к нему стул, ободряюще хлопнул по плечу.

— Не переживай, Костя, — успокаивающе произнёс я. — У нас за приукрашивание биографии из гильдии не выгоняют.

— Но обманывать коллектив всё равно нехорошо, Константин! — Белов всё-таки вставил своё веское словцо. — Доверие это…

— Парень просто хотел казаться круче, Артём Сергеич, — перебил я помощника, не давая ему развить тему. — С кем не бывает.

— Да Артём, — подтвердила Кира. — Вон, ты тоже говорил, что у тебя машина есть. А оказалось, что она была взята напрокат.

— Да, было дело, — Белов моментально стушевался, уткнулся в свою тарелку.

Инцидент был исчерпан. И оставшийся вечер прошёл в тёплой дружеской атмосфере. Вскоре мы сытые и довольные разошлись по домам.

Я шёл по ночным безлюдным улицам Петербурга, ведя Живчика на поводке. Переноска с Искоркой поскрипывала в другой руке.

Из моего правого кармана раздалось шуршание. Сверчанский явно решил высказать своё возмущение.

— Командир, это же форменный произвол! — запищал барон. — Выпить не дали, слова гусару сказать не позволили! Да ещё и этот юнец с его сказками про бедность! Вот в наше время за такую ложь на дуэль вызывали-с!

— Подожди, Сверчанский, — тихо шикнул я, прибавляя шаг. — Сейчас до дома дойдём, там и выскажешься.

— Да я возмущён-с! До глубины души!

— Не болтай на улице, говорю, — шикнул я. — А то услышат, и…

— Да кто тут услышит-то, командир? — презрительно фыркнул сверчок, когда мы почти прошли знакомый проулок. — Бродячие кошки да крысы подвальные? Город спит-с!

В этот самый момент из-за угла, прямо из тёмного переулка, навстречу вывернула молодая парочка.

Парень с девушкой, увлечённо о чём-то спорившие, резко замолчали. С искренним удивлением они уставились на меня, затем посмотрели на мою куртку.

— Броядчие-е-е кошки, спасите меня-а-а… — невозмутимо прошёл я мимо, бубня под нос придуманную на ходу ахинею.

Сверчанский в кармане хрюкнул от смеха, мгновенно затих, прикинувшись неживой материей.

Парочка скрылась за поворотом, провожая взглядом странному мужика, точнее меня. Уж лучше пусть думают что я странный, чем заметят говорящего сверчка.

Я с облегчением выдохнул и потянул Живчика в сторону дома.

Захлопнув за собой дверь съёмной однушки, спустил терьера с поводка, стянул куртку и вытащил из кармана притихшего барона Сверчанского, выпуская его на кухонный стол.

— Нотации будешь читать? — вздохнул барон. — Это просто были эмоции.

— Ты не барышня, чтобы поддаваться им! Мы же это уже обсуждали, — навис я над насекомым. Мой голос звучал жёстко и барон вжался в сахарницу, вглядываясь в меня поблёскивающими фасетками. Он слушал. И сейчас слышал меня. Это было главное.

— Никаких разговоров при посторонних, — продолжал я. — Никаких гусарских баек в общественных местах. Иначе ты очень быстро окажешься в лаборатории. На разделочном столе. Или, что не менее страшно, в капсуле для инъекций.

Сверчанский всё же попытался сбить напряжение, пригладил усы, подбоченился.

— И что там такого страшного в этой вашей лаборатории-с? — хмыкнул он. — Гусары пыток не боятся! Мы и не такое видали!

— Не боятся, говоришь? — я холодно усмехнулся, вспоминая жуткие кадры из своего будущего, которые когда-то гуляли по закрытым сетям. — Вот когда тебя привяжут к хирургическому лотку, вскроют хитин наживую, без анестезии, и введут первую дозу синтетического токсина, прямо в нервные узлы… Когда твоё тело скрутит от такой боли, что ты будешь молить о смерти. А они просто поднимут напряжение на электродах, чтобы проверить порог болевого шока… Только тогда ты поймёшь. Я видел, как там прокачивают питомцев, барон. Это адское место.

Сверчанский не подал вида, но я то видел, что это произвело на него впечатление. Его усики мелко задрожали, а воинственная поза мгновенно сдулась.

— Матерь божья… — пропищал барон, нервно сглотнув. — Понял-с. Осознал-с. Божиться готов, при посторонних рот на глухом замке! Ни звука, и ни полслова!

Я кивнул, принимая капитуляцию, отвернулся, чтобы налить себе воды. Но спокойствием и не пахло.

Звери, перевозбуждённые после победы на турнире и шума в кафе, решили, что энергии в них всё ещё слишком много.

Живчик, дурачась, принялся с бешеной скоростью носиться по крошечной кухне. Его лапы искрили эфиром, с шёрстки срывались серебристые искры.

Щенок сформировал крохотный смерч, прямо посреди линолеума.

Воронка закрутилась, затягивая в себя пыль и крошки.

Именно в этот момент Искорка попыхивала дымком, важно проползая мимо. Вихрь подхватил саламандру, закружив её в воздухе.

Огненная ящерица извернулась в полёте. Из её пасти вырвался короткий сноп пламени, направленный прямо в наглого пса. Живчику пришлось отвлечься от смерча, тот пропал, и саламандра упала на раковину. Сам терьер увернулся, а позади него вспыхнул старый деревянный стул. Обивка сразу же вспыхнула.

— Ох ты ж!.. — бросился я к графину с водой на тумбе.

Но щенок опередил меня. В воздухе образовался мощный порыв ветра, сбивая пламя со стула и затушив его за секунду.

В горле запершило от жжёного поролона. Я подался к окну, открывая створки, чтобы проветрить. Минус стул, а это значит минус тысяча из моего бюджета. Это минимум.

В это время Искорка угрожающе зашипела в сторону Живчика.

И терьер залаял, попытал счастья ещё раз.

Мини-смерч добрался до Искорки за секунду. И та отпрыгнула в сторону.

Воздушный снаряд ударил прямо в гусак старого смесителя.

— Хрр-р-руп! — раздался характерный металлический хруст. Кран попросту треснул, из огрызка вырвался фонтан воды, разлетаясь веером по всей кухне.

— СИДЕТЬ! — рявкнул я так, что даже у меня заложило уши. И то же самое добавил по Сопряжению. Контрольный.

Звери мгновенно замерли, чуть ли не вытягиваясь по струнке. Искорка вжалась в стену, Живчик виновато поджал хвост. Сверчанский залез в сахарницу.

Надо срочно перекрыть! Срочно!

Я бросился под раковину, судорожно шаря руками по трубам в поисках вентилей.

Но их там не было. Старая, наглухо сваренная разводка. Перекрыть воду можно было только в стояке, а ключ от подвала у хозяина квартиры. Пока доберусь до его квартиры, зальёт соседей.

Я вспомнил, кто живёт подо мной. Соседи снизу довольно обеспеченные люди. Совместили три квартиры, сломали стены. Насчёт них меня предупреждал арендодатель. И по иронии говорил, чтобы я не залил их случайно. Иначе я буду всё оплачивать, из своего кармана.

Если не остановлю утечку, встряну на такую сумму, что мне не хватит никаких призовых с «Бетонки», даже если выиграю финал.

Меня просто пустят по миру, а питомцев изымут за долги.

Решение созрело за долю секунды. Безумное, но единственно верное.

Главное, сработать очень тонко.