Непрерывный визг металлоискателя врезался в уши, спугнул молодую парочку. Они сразу же перешла на другую сторону улицы, быстро потопав подальше от предполагаемого места теракта.

Всё же Родионыч был очень похож в своей форме цвета хаки на военного. А уж прибор, который держал старик в своих руках категорически намекал на ликвидацию бомбы, либо ещё чего опасного для мирного населения.

Всё же и старик напрягся, и я вместе с ним. «Нео-Синтез» вполне мог зайти слишком далеко. Это для них как раз не проблема.

На порог выскочил Живчик, принюхиваясь к коробке, затем сел рядом, уставился на меня непонимающим взглядом. Искорка энергично притопала следом, сдувая с нижней губы гранулу прилипшего корма. Затем покосилась на подарочек и, цепляясь коготками за мою штанину, поползла вверх, устроившись на моём плече.

Нет там ничего опасного. Теперь я знал точно.

Всё же у вихревых терьеров особый нюх. Живчик бы отреагировал, если б была угроза нашим жизням. А он, наоборот, сидел рядом, свесив язык набок, и хлопал глазами в сторону картонки.

Я решительно оттеснил ворчавшего охранника в сторону.

— Христофор Родионыч, я сам открою, — произнёс я, присаживаясь перед посылкой на корточки. — Держите дистанцию.

Старик покорно отступил, не опуская свой прибор, который продолжал надрываться.

— И выключите вы уже эту пищалку, — бросил я, морщась от неприятного звука.

— А, да, — очнулся старик, щёлкая выключателем. — Вы, Артур Викторыч зря так. Там ведь может…

— Вряд ли, — отозвался я.

В голове калейдоскопом проносились варианты. Может хитроумная взрывчатка с часовым механизмом? Капсула с нейротоксичным газом? Всё это Живчик бы обнаружил. Вот эфирная бомба замедленного действия, которая выжжет Ядра всех питомцев на базе — уже ближе к почерку Синдиката. Но опять же терьер молчал, даже не суетился.

Задержав дыхание, я достал из кармана перочинный нож, разложил его, отрезал ленточку, которая держала крышку коробки, аккуратно поддел саму крышку.

Внутри оказалось не то, что может взорваться, и не баллон с газом. На дне посылки лежал прозрачный пластиковый контейнер, испещрённый мелкими вентиляционными отверстиями.

Я поднёс контейнер к свету тусклого фонаря и едва не охнул от удивления.

Внутри, перебирая десятками длинных, суставчатых лапок, сидела крупная изумрудная скутигера, или другими словами мухоловка. Похожа на обычную, только размером раза в три больше.

Опытный взгляд Чемпиона тут же подметил не очень длинные усики и мягкий, ещё не до конца отвердевший хитин. Да и лапки были полупрозрачные. Что удивительно, чёрные фасеточные глазки блестели, но очень необычно. Мордочка слегка кривилась, что характерно для изумрудных скутигер. Она будто умоляла оставить её в покое, и к тому же судя по блеску глаз, недомогала.

Это был детёныш. Довольно крупный, но всё-таки детёныш.

Реакция миноискателя Родионыча была понятна. На дне коробки лежал стальной жетон с когтистой лапой. Под оттиском я заметил встроенный микрочип.

Я понимал, что это такое. Пет-паспорт международного образца. Оформление такого документа стоило бешеных денег и требовало кучи согласований. И вот эта элитная железяка валялась в дешёвой картонной коробке на ступенях нашей гильдии, да притом принадлежала она детёнышу мухоловки.

Бред какой-то.

Я отложил нож, достал из коробки то, что лежало на самом дне. Сложенный вдвое лист бумаги. Почерк был нестройным, прыгающим, некоторые буквы смазались. Писали явно в спешке или на коленке.

«Вручаю подарок от чистого сердца. Розочка может принести вам пользу. Она ловит комаров и мокриц. Очень способная. С уважением, фанат „Огненных львов“. Паспорт международного образца прилагаю».

Эта записка ещё больше запутала меня. Ситуация отдавала лютым абсурдом.

Родионыч, заглянув через плечо, брезгливо скривился, когда скутигера ожила, пробежалась по стенке контейнера, тихо пощёлкивая мощными ного-челюстями.

— Экая мерзость, — проворчал старик, складывая свой прибор. Старик не сводил взгляда с подарка. — Мухоловка по имени Розочка? Чтобы ловить комаров? Вот уж итить его мать! Да она своими жвалами палец может оттяпать! Кто ж такой шутник, а? Она ведь ядовитая!

— Не для нас, Христофор Родионыч, — задумчиво ответил я, разглядывая переливающийся изумрудный хитин на спинке существа. Это зрелище завораживало. — Яд скутигеры этого подвида почти безвреден для человека. Максимум — лёгкое жжение, покраснение, как от укуса пчелы. Её токсин работает только на мелких зверьков и насекомых.

— «Почти», значит… — недоверчиво хмыкнул охранник. — Я бы этой многоногой дряни не доверял.

В этот момент мухоловка, словно услышав слова старика, угрожающе задвигала длинными усами и издала из коробки тихое, но отчётливое стрекотание, ритмично постукивая лапками по картонной стене.

Возмущается. Будто понимает всё, что мы говорим. А может и понимает. Я уже ничему не удивлюсь. У меня вон, есть уже один усатый гусар, нервно шебуршит в кармане

— Ладно, Артур Викторыч, — вздохнул старик, убирая свой прибор в потёртый чехол. — Раз говорите, что безопасная, пусть живёт. Но если припрётся ночью на пост охраны, раздавлю ботинком. И никакой паспорт её не спасёт.

Я тяжело вздохнул. Родионыч явно побаивался многоножек.

Оно и понятно. Выглядела Розочка довольно устрашающе. Кто бы не испугался. Хотя на самом деле у страха глаза велики.

Но я пока не понимал, куда девать это изумрудное недоразумение. У меня команда к финалу не готова, звери еле живые, а тут подкидыш-переросток в пластиковой коробке.

Я поднял левую руку, навёл смарт-браслет на существо, шевелившее своими усиками.

Голографическое окошко выскочило, давая информацию.

[Вид: Скутигера изумрудная.

Класс: Ферал.

Сила: 3 — Ловкость: 6 — Живучесть: 9 — Энергия: 2

Ядро: Уровень 1 (неустойчиво). Статус: Спазмы ядовитых желёз, сильный стресс].

Ферал первого уровня. Необузданная дикая энергия. Но мой опыт подсказывал, что если правильно стабилизировать и развить Ядро этой многоножки, её скорость и реакция дадут фору многим боевым хищникам на Арене.

Потенциал у Розочки был отличный. Вот только есть одна проблема. У неё не было хозяина. Свободный актив, не привязанный ни к одному тандему. Или всё-таки у неё был хозяин?

Я успокоил Родионыча насчёт безвредности, но покривил душой. Фералы-многоножки крайне агрессивны во время стресса. Яд изумрудной скутигеры не мог убить человека, но аллергическая реакция после укуса развивалась моментально, и у каждого проявлялась по-своему. От небольшого отёка и покраснения, до временного паралича или чесотки.

Вот сейчас Розочка как раз находилась в глубочайшем стрессе, что видно по её резким и хаотичным движениям в коробке.

Нужно её успокоить. Сопряжение здесь не сработает. Между нами нет связи, она дикий ферал. Придётся действовать по старинке, используя знания биомеханики.

Я осторожно протянул руку. Искорка на плече предупреждающе зашипела. Живчик оскалился, почувствовав чужака. Мои питомцы не принимали новенькую. Но это временное явление.

Я всё же успокоил зверинец, почти дотронулся до мухоловки. Не касаясь туловища, ритмичными движениями погладил заднюю пару ног Розочки, которые были настолько длинными, что походили на вторую пару усиков. Это была главная сенсорная зона изумрудной скутигеры.

Сначала многоножка дёрнулась, агрессивно защёлкав ногочелюстями. Но я не убрал пальцы, продолжая дотрагиваться до задней пары ног. Розочка успокаивалась. Перестала дёргаться. Агрессия сходила на нет, сменяясь любопытством.

Я раскрыл ладонь и положил перед её мордочкой.

Изумрудная мухоловка замерла, пошевелила усами, «ощупывая» воздух, а затем нехотя и щекоча мою ладонь, начала перебирать десятками лапок. Заползла мне на руку, раскинула лапки и замерла.

— Отбой тревоги, Хистофор Родионыч, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Я отнесу её в лазарет. Теперь мы сами.

Я направился обратно, возвращаясь в холл. Услышал лишь за спиной тяжёлые вздохи старика.

В холле меня встретила баба Зина. Она уже промыла пол, отжимая тряпку. Увидев, КТО сидит у меня на ладони, уборщица побледнела, перекрестилась, затем перехватила свою швабру на манер боевого копья.

— Ой, батюшки святы! — округлила глаза баба Зина, отступая на шаг. — Это что за чудище лесное⁈ Артур Викторыч, бросьте её на пол! Дайте я её пришлёпну!

— Не надо никого шлёпать, Зинаида Петровна, — миролюбиво ответил я, прикрывая Розочку второй рукой. — Это подарок. Её зовут Розочка, и она очень испугана, больше вашего.

Уборщица только всплеснула руками, пробормотала что-то про сумасшедший дом, в который превратилась её работа.

Я свернул в коридор, ведущий к лазарету. Живчик бежал следом, принюхиваясь к новому запаху. Кажется, я даже понял, что тот кто её прислал нам в качестве подарка, вообще не заморачивался с прозвищем. Мухоловка действительно издавала феромоны, чем-то напоминающие аромат роз.

Из моего нагрудного кармана с недовольным кряхтением высунулся барон Сверчанский. Сверчок бросил взгляд на моё запястье, точнее на лапку мухоловки, висящую меж ладоней. Он брезгливо дёрнул усиками, прострекотал так, словно съел неспелое яблоко.

— Фу, какая плебейка-с… — выдавил гусар. — Командир, она жалуется.

— На что? — я с любопытством посмотрел на многоножку. — На стресс от переезда? Или яркий свет?

— Если бы-с! — фыркнул Сверчанский. — На тошноту жалуется! Говорит, сожрала вчера на помойке какого-то жирного, неправильного комара. Теперь её полоскает! Спазмы у неё! Да ещё и такие слова при этом использует, командир… Портовые грузчики бы покраснели в момент! Никаких манер-с!

Я улыбнулся в ответ. Тон Сверчанского я уловил. Он нервничал. Понимал, что рядом появилась угроза. Скутигеры — насекомоядные, и совсем не брезгуют сверчками. И это барона пугало, что он явно скрывал, маскируя возмущением. Придётся следить за Розочкой, и не подпускать её слишком близко к сверчку.

Я зашёл в лазарет, сразу же подошёл к Полине, которая расставляла на полочке пузырьки с порошками.

Полина, в отличие от бабы Зины, ничуть не испугалась скутигеры. Док уверенным движением натянула смотровые перчатки. Осторожно, чтобы не спровоцировать агрессию многоножки, подставила руку.

Розочка подумала, недоверчиво шевельнула усами, но всё же перешла к ней, затем попадая на диагностический стол.

— Ну и подарочек, — пробормотала Полина, направляя на многоножку смарт-браслет. — Где ты её откопал?

— Нашёл на крыльце. Фанат прислал, — усмехнулся я. — Посмотри, что с её Ядром.

Док несколько секунд изучала картинку, нахмурив брови.

— Она истощена, — вынесла вердикт Полина. — Яд вырабатывается нестабильно. Ядовитые железы пульсируют из-за сильного дисбаланса эфира в организме. Чтобы выровнять Ядро и подготовить к нормальному росту, придётся перевести эту красотку на спецкорм для хитиновых. А он, на минуточку, бешеных денег стоит.

Я мысленно представил, как Кира расстраивается, узнав о незапланированных тратах. Да, пакет будет стоить полсотни тысяч. И это ещё со скидкой. Надо подумать, как выкрутиться без разговора с владелицей гильдии.

— Зато представь, что будет, когда она станет фамильяром, — я скрестил руки на груди, наблюдая, как Розочка лениво перебирает лапками по столу. — Феноменальная скорость, гибкость, которой позавидовали бы змеи… Идеальный фланговый боец.

Полина скептически покачала головой, снимая перчатки.

— Артур, ты же всё знаешь. Скутигеры не поддаются приручению. У них нет привязанности, как у собак, или тех же барсов. Только первобытные инстинкты: бей, беги или жри. Так что фамильяр-мухоловка… это что-то из разряда фантастики.

Я про себя ухмыльнулся. Да, в этом времени действительно все так и считают. Но я прекрасно помнил Бабу Ягу, злобное детище Синдикатов. Взрослую перекачанную химией скутигеру, которая выйдет на арену через двадцать лет. И сразу победит королевского грифона, буквально на первых секундах.

Для меня, сторонника естественного развития, слова Полины звучали как профессиональный вызов. Я знал, что привязанность можно выстроить с кем угодно, даже с многоножкой, казалось бы не поддающейся приручению. Главное найти правильную частоту резонанса.

Но… я только сейчас вспомнил один важный нюанс. Скутигеры, особенно изумрудные абсолютные однолюбы. Если этот ферал выбрал себе хозяина, то это навсегда. Больше никто и никогда не сможет найти к ней подход.

И теперь меня ещё больше волновал вопрос: выбрала ли Розочка уже кого-то, или её сознание всё ещё чисто?

— Она отравилась, — спокойно произнёс я, прерывая молчание. — Каким-то жирным комаром.

Полина удивлённо вскинула брови, прыснула со смеху.

— Подожди, — улыбнулась она, затем снова захихикала. — Ты пошутил сейчас?

— Я не шучу, — подчеркнул я.

— Информация точная? Откуда ты знаешь? Сканер не показывает пищевое отравление, — хмыкнул Полина.

Из моего нагрудного кармана с важным видом высунулся барон Сверчанский. Гусар поправил усы.

— Точнее не бывает, сударыня-с! — важно произнёс сверчок. — Лично переводил её нецензурные жалобы.

Полина, уже привыкшая к выходкам говорящего сверчка, лишь понимающе кивнула.

— Так. Тогда мы вот что сделаем, — она подошла к шкафчику с медикаментами. — Спецкорма у меня сейчас нет, как и капсулы для многоножек.

Полина достала плотную картонную коробку из-под медикаментов, быстро проделала в крышке несколько вентиляционных отверстий спицей. Затем отсыпала в крошечную пластиковую крышку щепотку белого порошка.

— Это универсальный алхимический сорбент. Работает в том числе и для существ класса губоногих, — объяснила Полина. — Снимет интоксикацию, успокоит железы.

Я аккуратно пересадил Розочку в импровизированный домик, Полина поставила рядом с ней крышечку с лекарством. Мухоловка потянулась к сорбенту, робко начала запихивать в пасть белую вату вещества.

— Всё, твоя Розочка в безопасности, — натянуто улыбнулась Полина. Она явно тоже побаивалась многоножку, просто виду не подавала.

Оставив Розочку в лазарете, я направился обратно в тренировочный зал.

По пути мысли то и дело возвращались к странной посылке.

Ещё раз.

Мухоловка. С паспортом международного образца. И в простой картонке.

Кто этот таинственный фанат?

Может, и правда есть здесь подвох? Подбросил нам шпион Синдиката эту диковинку, прямо перед финалом. А затем нагрянет проверка… Ну и понятное дело. Нам будет не до финала.

Хотя почему до сих пор тихо? Идеальный вариант был, когда я находился в лазарете. Напали, сняли улики, увидели паспорт, вычислили её путь, оформили хищение, которое повесили бы на нас.

Но этого не произошло. Момент упущен. Теперь Родионыч успеет забить тревогу, а Полина успеет спрятать мухоловку, куда угодно. Или передать мне.

Нет. Это не то.

Может действительно некий чудаковатый богач разбрасывается экзотическими питомцами? А что, увидел наше выступление, стал фанатом, и решил подбодрить перед финалом.

Но этот паспорт необычный. Он просто так не выдаётся. Уровень международный, а это значит, что существо пришло из-за границы. А учитывая то, что Розочка находилась в коробке, некто спешил, чтобы избавиться от улики. Хм… Возможно, контрабанда.

Но ломать голову над этим сейчас бессмысленно. Времени на расследование не оставалось. Здесь другие проблемы в фокусе. Как бы нам финал выиграть.

Сейчас мне нужно было вплотную подойти к подготовке тандемов, чтобы эффективно противодействовать «Улью».

Я зашёл в зал. Команда сидела на матах, нервно переговариваясь. Увидев меня, гладиаторы мгновенно затихли. Желешка булькнула, разбавляя воздух нотками жасмина. Бублик шикнул в её сторону. Гладиаторы уставились в мою сторону. Белов до этого вновь принялся за старое, щелкал семечки, что-то рассматривал в своём телефоне, привалившись к шведской стенке. Но когда поймал мой взгляд, тут же убрал руки от кармана, спрятал телефон, вопросительно уставился на меня.

— А теперь приступим, — улыбнулся я, останавливаясь рядом с расстеленными по центру зала матами. — Времени на отработку полноценных связок у нас нет. Каждый тандем должен усвоить один-единственный приём. И уже сегодня отработать. А завтра довести его до автоматизма. Выполнять без самодеятельности, только как я скажу. Для начала подготовительный этап.

Я сделал паузу, обвёл взглядом напряжённые лица бойцов.

— Смирнов, — остановил я свой взгляд на Косте. — Тебе нужно напитать Желешку водой. До предела, чтобы она чуть ли не лопалась по швам. Пары вёдер, думаю, хватит. Но на всякий случай приготовь ещё литров пять, чтобы дополнить в процессе.

Костя недоумённо захлопал глазами, поглаживая питомицу, но перечить не стал. Желешка в унисон своему хозяину заморгала глазами-блюдцами, издавая шлёпающие звуки.

— Ветров, — взглянул я на мажора. — Твоему барсу нужен сейчас точечный массаж барьерных энергоузлов. Нужно расслабить их. Неон должен приготовиться к переходу.

Дэнни в недоумении уставился на меня.

— К какому ещё переходу⁈ — воскликнул он. — Мы же так расслабим энергоброню перед боем! Тренер, я не согласен. Наш тандем раскатают в финале.

— Ты ещё ничего не понял, а уже споришь. Делай, как я говорю, Ветров, — жёстко отрезал я, не терпя возражений. — Дальше. Соколова. Твой Бублик привык кидаться в лобовую атаку, он давит массой. Забудь. До утра он должен изучить глухую оборону. Никаких атак. Вообще.

Лера возмущённо запыхтела.

— Мне тоже непонятно, — произнесла она, не скрывая резкости в голосе. — Бублик танк, но он атакующий танк! Если будет просто стоять, его же укатают в песок. Там все под химией.

— Соколова, ты заразилась от Ветрова? — хмыкнул я. — Тоже споришь, а я ведь ещё ничего не объяснил.

— Ну ладно… — пробурчала Лера, положив руку на фыркающего в мою сторону варана. — Мы попробуем.

— Не просто попробуем, Валерия, — добавил я, встречая напряжённый взгляд Соколовой. — Ты разгонишь его Ядро в полтора раза. Только так он сможет войти в глухую оборону.

Дикарка непонимающе захлопала глазами, пытаясь осознать мои слова.

— Теперь Савельева, — я повернулся к Анне. — Матильде нужно освоить рывок-уворот, на максимальной скорости. Причём с места. Ввести её в это состояние несложно. Я скоро покажу как найти необходимую частоту Сопряжения.

Команда была изрядно обескуражена. Все переглядывались, шёпотом перебрасываясь короткими фразами.

Мои приказы действительно звучали как идеальный рецепт самоубийства, да ещё в шаге от выхода в Бронзовую лигу.

Раскормить слайма, ослабить броню барса, заставить атакующего варана стоять на месте, а лисицу, которая должна летать по арене, изматывая противника, ждать врага, а потом совершать рывок с места. Всё это шло вразрез со всей логикой групповых гладиаторских боёв.

Но Белов всё же решил в этот раз встать на мою сторону. Скорее всего тем самым он хотел укрепить ещё больше авторитет помощника тренера.

— Слышали тренера⁈ Вставайте уже, пора приступать к работе! — захлопал он в ладоши. — Чего замерли, как вкопанные⁈ Времени мало!

Я же повернулся к Белову, серьёзно всмотрелся в его лицо.

— И в первую очередь надо приготовиться вам, Артём Сергеич, — произнёс я.

Белов замер. Его рука со сжатым свистком так и замерла в воздухе. Помощник недоумённо ткнул большим пальцем себе в грудь.

— Мне⁈ — сипло переспросил он. — Но… у меня даже питомца нет, Артур Виктрыч! К чему готовиться-то?

— Вы сыграете ключевую роль, — сказал я, глядя в растерянное и покрасневшее лицо Белова. — Без вас, Артём Сергеич, ничего у нас не получится.