Я развернул скомканный клочок бумаги. Широков аж шею вывернул, взглянув из-за плеча на записку от Нечаева.

Печатными буквами на ней было написано:

УЛЕЙ

Я замер на некоторое время, сердце заухало в груди. А в голове мгновенно сложилась невесёлая картинка.

— Теперь всё ясно. Поехали на базу, — глухо бросил я Широкову, запрыгивая в салон внедорожника.

Самуил запрыгнул в водительское кресло, мы тронулись с места.

— Улей? Что это значит? — озадаченно произнёс Широков.

— Так называется вещество, — сухо произнёс я в ответ.

Непонятно объяснил, но в то же время мне сейчас было не до объяснений. Надо было всё хорошенько обдумать. И Широков прочёл это, не напирал, уставившись в лобовое стекло.

Всю дорогу до гильдии я молча смотрел в окно. За ним проносились огни вечернего Питера, прохожие, вывески магазинов. Я не обращал на них внимания. В это время анализировал полученную информацию.

Улей. Это не боевой берсерк. И не блокатор боли, превращающий питомца в бесчувственную машину. «Нео-синтез» решил схитрить и обеспечить подопечной гильдии стопроцентный выход в финал.

Так назывался синтетический нейро-феромон. Не просто мышечный стимулятор, а настоящий тактический чит.

В своей прошлой жизни, точнее в будущем, которое никогда не наступит, я встречался с эффектом применения этого препарата. Происходило это на подпольных аренах, как раз на групповых схватках. Именно там Синдикаты обкатывали свою химию.

Схема микро-впрыска в ошейниках работает синхронно. Препарат попадает в кровь, намертво связывает мозговые волны фамильяров, настраивая их на единую нейронную частоту.

Послезавтра на песок «Бетонки» выйдут не просто накачанные химией носороги, горилла и каменный панголин. «Хищники» перестанут быть отдельными тандемами, где проводник управляет своим фамильяром. Проводники здесь почти не играют роли.

Под действием «Улья» питомцы превратятся в единую стаю с коллективным разумом. Если один монстр увидит угрозу, о ней мгновенно узнает другой. Никаких слепых зон. Никаких ошибок в коммуникации. Идеальные выверенные атаки и абсолютная синхронизация друг с другом.

Широков, который всё это время нервно поглядывал на меня в зеркало заднего вида, не выдержал давящей тишины.

— Всё же непонятно. Улей… кхм… Ты сказал, что это вещество, — пробормотал комментатор, барабаня пальцами по рулю. — Но по твоему лицу понятно, что это нечто очень плохое.

— Всё хуже некуда, Самуил, — мрачно отозвался я. — Так называется препарат. «Улей».

Затем я вкратце рассказал ему об этом. И Широков тяжело вздохнул.

— Тогда у вас вообще ни единого шанса, — бросил он. — Я лично не вижу выхода. Они же вас разнесут. Представь, что он ещё и транквилизаторами накачаны.

— Выход всегда есть… Только одно условие, Самуил, — я вцепился взглядом в Широкова. — Никому не сообщай об этом. Ни единой живой душе, будь то оргкомитет или пресса, или твои друзья и близкие. Никому.

— Я не идиот, Артур, — нервно хмыкнул Широков. — Прекрасно понимаю, что поставлено на кон. Какой вообще смысл мне вас подставлять? А с другой стороны ведь не смертник. Идти против «Нео-Синтеза» всё равно, что вставать на рельсы и ждать поезда.

Я кивнул и снова отвернулся к окну.

С тяжёлым сердцем я ехал обратно на базу.

Встреча с коллективным разумом — это не то, к чему можно подготовиться за одну ночь. Стандартные связки, уклонения, обманные маневры… Всё это сейчас мы не успеем проработать. Да и насколько такое будет эффективно? Я ведь прекрасно понимал, что против «Улья» обычные тактики не сработают.

Уже скоро нам предстояло биться не с отдельными хищниками, а с единым многоголовым чудовищем, с гидрой.

Добрались мы до базы. На заднем дворе царила несвойственная для позднего вечера суета. На площадке я заметил грузовую тентованную «Газель» с логотипом компании «Брест». Наш спонсор, Пётр Зайцев, решил не откладывать дело в долгий ящик и прислал Искорке первую партию работы.

— Всё, я поехал, — махнул мне из салона Широков, когда я выскочил из джипа. — Не теряемся. И удачи вам в финале.

— Тебе от всех нас благодарность, за то, что помог, — произнёс я в свою очередь, и комментатор кивнул, заставляя свой внедорожник выехать с нашей территории.

Я подошёл к «Газели», наблюдая за процессом выгрузки.

Двое крепких грузчиков споро вытаскивали из кузова когда-то целые элементы турнирной брони и щиты. Теперь эти элементы были покорёжены, многие из них треснули, а на всех композитных щитах класса В расползались трещины.

Я подошёл поближе, наблюдая за разгрузкой. Искорка на моём плече лениво приоткрыла глаз, оценивая объём работы, и снова задремала. Живчик угрожающе рыча, рвался к рабочим, но я его сдерживал на поводке. Либо так отреагировал на чужих, либо запах посторонний учуял. Вот и предупреждал.

Но грузчики быстро освободили кузов, вручили мне накладную, в которой я расписался. И слова не успел сказать, как они уже запрыгнули в «Газель» и выехали за ворота.

Я озадаченно остался посреди кучи этого металлолома. Надо будет Петра Ильича предупредить, чтобы впредь заносили сырьё сразу на склад.

Но что сейчас делать? Привлекать Живчика? Но сил у него не хватит поднять много, а носить по одной железяке просто нет времени.

Из дверей кухни показалась Раиса Павловна, а следом за ней вразвалочку топал тапироид Бурбур. Ухаль бережно прижимал к груди два пузатых мешка с картошкой, каждый весом под сорок кило. Всем своим довольным видом он показывал, что это для него не тяжесть. Его хобот подрагивал, забавно шевелясь в разные стороны, а глаза блестели от энтузиазма.

— Раиса Павловна, одолжите своего помощника на пять минут? — бросил я кухарке, когда они с Бурбуром возвращались с продуктовой каморки. Указал на кучу металла. — Надо бы перенести всё это на склад.

Кухарка ласково потрепала ухаля по могучему плечу.

— Давай, родненький. Помоги тренеру. А я тебя потом свежими булочками с маком угощу.

Услышав про булочки, Бурбур радостно хрюкнул и вразвалочку потопал к куче металла. Одним махом он раскинул большие лапы, каждая из которых напоминала мне ковш экскаватора, и сгрёб одну пятую того, что захламляло площадку.

Из дверей административного корпуса выпорхнула Кира, услышав лязг железа. Владелица гильдии с горящим взглядом проводила пыхтевшего Бурбура. В руках она сжимала планшет, на экране которого уже был открыт калькулятор.

— Артур! — Кира подошла ко мне, едва не подпрыгивая от нетерпения. — Ты только посмотри на этот объём! Если Искорка всё починит сегодня… Мы ведь можем так неплохо заработать. Ты же видел договор. Зайцев оплатит повышенный тариф, за скорость. Предлагаю начать.

Я оценивающе взглянул на спящую саламандру. Аккуратно положил на неё ладонь. Дыхание Искорки было ровным, но эфирные узлы всё ещё мелко пульсировали. Ещё не до конца стабилизировались после недавнего перехода.

— Не сегодня, Кира, — покачал я головой, остужая пыл владелицы гильдии. — Возможно завтра. Пусть Ядро войдёт в спокойный режим.

— Всё так плохо? — взгляд Киры потускнел.

— Пойми, это же моё желание, — объяснил я. — Если заставлю её работать с металлом сейчас, она не починит эту броню. Наоборот. Прожжёт в ней дыры. И тогда Зайцев выставит нам неустойку.

Кира разочарованно вздохнула, но спорить не стала, понимая, что в эфирной механике я разбираюсь лучше.

Пока Бурбур под чутким руководством Раисы Павловны таскал металл на склад, чавкая и предвкушая, как он будет лопать булочки с маком, я активировал свой смарт-браслет. Проверил питомцев.

В целом всё отлично. Хотя взгляд снова зацепился за нераспределённые очки талантов. Руки так и чесались раскидать их, и заметить изменения в своих зверятах. Можно вообще всё закинуть в энергию. Так Живчик сможет поднимать более тяжёлые грузы, крутить больше мини-смерчей. Искорка увеличит объём пламени, да и лучше будет управляться зелёным пламенем, ускоряя кузнечную работу.

Но опыт Метронома спустил меня на землю. Я оставил нетронутыми очки талантов.

Лучше придержу свободные характеристики на будущее.

Мало ли какие сюрпризы ждать от «Нео-Синтеза». Раскидаю по ситуации, когда пойму, что именно нужно. Сила, ловкость, живучесть или энергия.

Оставив Киру, я направился в тренировочный зал.

А в зале на удивление кипела работа.

Лавочки подтянули к шведской стенке, на которой была закреплена потёртая доска, вроде школьной, метр на полтора. На лавочках устроились тандемы.

Артём Сергеевич, явно поймавший кураж от оказанного ему доверия, расписал маркером всю доску кружками и стрелками-связями.

Что не менее меня порадовало, команда внимательно его слушала.

— А вот теперь смотрите сюда! Повторяю ещё раз! — вещал Белов, агрессивно тыкая маркером в нарисованные кружочки. — Панголин Муромцева. Чистый танк, но он неповоротлив. Его надо убирать первым. Берём в клещи. Бублик и Неон. Это раз. Бородавчатый носорог слеп на левый глаз. Атакуем только с левого фланга! Желешка. Второго отвлекает Матильда. Что с гориллой, Ветров?

— Сумеречная горилла агрессивна, но тупа, как пробка, — монотонно произнёс Дэнни. — Ложный выпад Матильды, Неон.

— Не просто выпад. Раздёргаем его. Неон отвлекает, Матильда атакует…

Он вытер половину доски, начал чертить на доске векторы взаимосвязей, выстраивая классическую, весьма грамотную тактику командного боя.

Я дождался паузы в его пылкой речи, неспешно вышел вперёд.

— Уаф! Аф! — дал о себе знать Живчик, и вот тогда нас заметили. Повернули головы ко мне. Белов напрягся, в ожидании моего вердикта.

— Всё очень логично, Артём Сергеич. Блестящий анализ, хвалю, — искренне произнёс я. Белов улыбнулся, он был доволен оценкой. — Но есть одно уточнение.

Я обвёл взглядом напрягшуюся стаю.

— Слепых зон у них завтра не будет. Как и тупых ошибок.

Белов опустил руку с мелом.

— Что значит?.. — нервно сглотнул помощник. — Артур Викторович, я же сам архивы смотрел! Слепые зоны есть.

— Я знаю, что они были, — перебил я его. — Но теперь их не будет. Всё изменилось.

Я вкратце рассказал команде о препарате «Улей». О связи разрозненных фамильяров в коллективный разум.

Затем привёл яркий пример. Если горилла увидит атаку с фланга, слепой на левый глаз носорог воспользуется её зрением, и отреагирует, в ту же секунду.

В зале все притихли. Обдумывали мои слова.

Первым взорвался Белов.

— Да это же подсудное дело! — взревел помощник тренера, в сердцах откинув мел в сторону. — Это же… это ведь жульничество! Мы сейчас же идём в комиссию! Пусть берут кровь на анализы!

— Бесполезно, — ледяным тоном осадил я его. — Феромон усваивается в кровотоке за секунды. И распространяется лишь по нейронным связям. Стандартные турнирные анализы будут кристально чистыми. Доказать применение «Улья» можно только после вскрытия. Сами понимаете, мы не мясники, чтобы убивать чужих питомцев ради улик. Это безумие.

Команда поникла. И я понимал их. Осознание того, что завтра им предстоит биться не с животными, а с идеальной боевой машиной, изрядно давило на них.

— Так и что делать⁈ — прорычала Лера. — Как их побеждать, если они всё видят?

— Измотать? — неуверенно предложил Дэнни, поглаживая Неона. — Будем бегать по арене, пока у них эта дрянь не выветрится. Тем более есть побочки…

Артём Сергеевич, к моему удивлению, отреагировал первым и весьма здраво.

— Ветров, думай головой! — рявкнул Белов. — Они действуют как единый организм! Как ты от них убежишь, если они скоординируются. Загонят тебя с Неоном в угол с четырёх сторон! Вырубят барса, затем кинутся на другого.

Я кивнул, одобряя реакцию помощника.

— Верно, Артём Сергеич. Убежать не сможем. Переиграть в тактике — тоже. Они быстрее, слаженнее и сильнее. Поэтому мы сделаем вот как…

Я выдержал театральную паузу, позволяя напряжению достичь пика.

— Смоделируем на арене абсолютный хаос.

Дэнни недоумённо захлопал ресницами. Анна удивлённо вскинула брови. Лера перестала жевать локон, а Костя аж рот открыл.

— В смысле? — выдавил Ветров, затем нервно хохотнул. — Просто как придурки носиться по арене?

— Зачем как придурки? Будем бегать как умные, — засмеялась Лера.

— Речь совсем не о беготне, — я хищно ухмыльнулся, чувствуя, что выход найден. Должно получиться — Каждый тандем будет отрабатывать один нестандартный, абсолютно абсурдный приём. То, чего носители «Улья» просто не смогут просчитать. Сломаем их алгоритмы. Сделаем их преимущество слабостью. И тогда победа у нас в кармане.

Пока все остальные домысливали мои слова, я посмотрел на часы.

— Перерыв полчаса, можете перекусить. Потом встречаемся здесь.

— Тренер, ну как же… — начал было канючить Дэнни, у которого явно были планы на вечер.

— Знаю, что вы устали после скалы, — кивнул я. — Я знаю это. Но финал послезавтра. Так что работаем.

Анна издала тихий, страдальческий стон, откидываясь спиной на маты. Лера же, мрачно глядя в пустоту перед собой, ёмко резюмировала общую мысль:

— Совсем сдурели, придурки!.. — и сразу же спохватилась. — Ой! Это я про «Нео-Синтез», если что.

Костя нервно хихикнул, взглянув на Желешку, которая лишь обречённо булькнула в его сторону.

Оставив команду, я вышел из зала. Направился по длинному коридору в свой кабинет.

В голове, словно шестерёнки сложного механизма, крутились приёмы, которые и будут составлять хаос в финале. Постепенно они складывались в единую концепцию.

Схема была рискованной, балансирующей на грани безумия, но только так мы могли сломать коллективный разум «Хищников».

Я перебирал в уме возможности своих тандемов.

Костя с его непредсказуемой Желешкой справятся без проблем. Анна, если не запаникует, сможет использовать ловкость Матильды для создания нужных обманных манёвров. Лера с Бубликом обеспечат поддержку, и даже неповороливый варан может применить фактор внезапности.

Но вот Дэнни… Вот где крылась главная проблема.

Хрустальный барс всё ещё не отошёл от отравления. Энергоузлы барса барахлили, шерсть мерцала невпопад.

Разумеется блокаторы Полины это временный костыль, а не панацея. Если Неон поймает паническую атаку или замешкается хоть на долю секунды, вся наша хрупкая схема развалится.

Да и ладно Неон. Осилит ли мажор ту роль, которую я для него задумал? Хватит ли у него выдержки и насколько он может усилить Сопряжение? Это ещё один момент.

Я зашёл в кабинет и привычным движением потянулся к мешкам с элитным кормом.

Искорка, почувствовав резкий запах сублимата, мгновенно проснулась, требовательно зашипела, спрыгивая с моего плеча на стол. Живчик радостно завертелся юлой у моих ног.

Насыпал я им двойные порции, отмечая про себя, что после перехода на новые уровни питомцы метут еду как не в себя. В этот период адаптации такое вполне нормально. Выдержит ли мой кошелёк такие аппетиты?

Но уже скоро финал, и солидный куш. Правда я понимал, что Кира разделит весь полученный миллион рублей между всем коллективом. И ещё должна останется. Она это знает, как и я тоже в курсе.

Так что и после финала если я получу сто тысяч, это уже неплохо.

В кармане зашуршало, из него выскочил барон Сверчанский. Сверчок молчал довольно долго, и теперь его прорвало.

— Варвары! Негодяи! — заверещал он, жестикулируя двумя парами лапок, словно рубил невидимого врага саблями. — Где честь⁈ Где элементарные правила дуэли, ёшкин клещ⁈ Портить бойцам кровь алхимической дрянью! Произвол! Организаторов на мыло! Тьфу ты, грязь запечная! Слизняки подколодные! А этот писарь⁈ Он же струсил!

Я устало усмехнулся, глядя на бушующего боевого гусара на минималках.

— Он как раз не струсил. Передал мне всё, что нужно. Угомонись, — я примирительно накрыл его ладонью, пытаясь успокоить, но… Сверчанский возмущённо выскочил из домика, продолжая семенить кругами по столешнице.

— Никакого спокойствия! Дожили! — восклицал он, шевеля усами-антенками. — Мы должны…

— Барон, — прервал я его излияния ровным тоном. — Всё будет хорошо. Давай-ка ты успокоишься.

— Ага, успокоишься тут с вами. Все нервы в хлам! — протянул Сверчанский. — Ещё этот сухой закон, чтоб его жужелицы побрали!

— Я тебе дома выдам три пробки пива, так и быть, — улыбнулся я.

Сверчанский замер на полушаге. Его фасеточные глаза вытаращились на меня. Гневно поднятые лапки медленно опустились.

— Пива? — переспросил гусар, и его голос потерял прежнюю боевую агрессию, сменяясь мечтательным придыханием. — Тёмного?

— Можно и тёмного, — кивнул я. — С густой пеной.

Сверчок поправил воображаемый галстук, откашлялся и принял благообразный вид.

— Умеете вы, командир, найти нужные аргументы, — философски изрёк барон, усаживаясь рядом с миской Искорки и посматривая на Искорку. А Искорка продолжала хрустеть кормом, искоса посматривая на него. — Хоть одна хорошая новость за этот сумасшедший день. Так и быть, подождём с дуэлями. Надо крепко подумать-с.

Дверь кабинета негромко скрипнула, и на пороге появилась Кира.

Она выглядела измотанной. Идеальное каре растрепалось, плечи были опущены. Владелица гильдии молча прошла к столу, бессильно опустилась на стул для посетителей.

На её губах появилась натянутая, усталая улыбка.

— Пришли призовые за второе место на «Вершине», Артур, — тихо сообщила Кира, положив планшет на стол и поворачивая экран.

Я увидел сумму.

Пятьсот тысяч рублей. Очень неплохо и уже ожидаемо.

— Я всё закинула на основной счёт, — продолжила Кира. — Итого у нас в казне семьсот пятьдесят тысяч. Ещё немного, и сможем купить те самые элитные вольеры. Для всех наших питомцев. Всё как ты и хотел. У них будет нормальный климат-контроль, звукоизоляция, освещение.

Я одобрительно кивнул, оценив её настрой. Постепенно финансовая петля ослабевает. И это в том числе заслуга Воронцовой.

Но улыбка быстро слетела с лица Киры. Она подалась вперёд, сцепив пальцы в замок. Деловым и слегка колючим взглядом она вцепилась в меня.

— А теперь давай без прикрас, Артур, — произнесла владелица гильдии. — Белов так ничего толком и не смог объяснить. Что именно затеял «Нео-Синтез»?

— «Улей», — коротко ответил я.

— И ты туда же! — Кира всплеснула руками, едва не выронив планшет. Он будто приклеился к её ладони. — Я не знаю, что это.

В нескольких предложениях я обрисовал ей суть препарата. То, как после микро-впрысков фамильяры «Хищников» превратятся в идеально синхронизированный механизм.

Кира побледнела. Она медленно откинулась на спинку стула, переваривая информацию.

— Идеальная стая, значит… — прошептала она. — И что мы им противопоставим? У нас Бублик еле ползает, Неон на блокаторах, а Желешка… это вообще-то Желешка. Не панголин, который может вырубить одним ударом.

— Я уже придумал тактику, — уверенно произнёс я, больше раздражая её своим спокойствием. — Хаос и непредсказуемость.

— И что это будет? Я про то, как это будет выглядеть? — произнесла Кира.

— Нам надо тренироваться, — ответил я, не сводя с неё взгляда. — И мы должны успеть отработать эти схемы за полтора дня.

Кира тяжело вздохнула, потёрла пальцами виски.

— Только решили одну финансовую проблему, как нарисовалась ещё одна, на арене, — горько усмехнулась она. — Словно проклятие какое-то.

— Проклятий не бывает, — заметил я.

Кира помолчала пару секунд, собираясь с мыслями, затем слабо улыбнулась.

— Тогда я переношу банкет в ресторане. Ты ведь не забыл, что мы твой день рождения так нормально и не отметили? Тортик в столовой не в счёт.

— Так точно. Теперь уже точно после финала, Кира, — кивнул я.

Кира всмотрелась в моё лицо. В её глазах читался страх потерять то единственное, что у неё осталось. Гильдию. То детище, которое она с таким трудом вытаскивала со дна последнее время.

— Артур… — её голос дрогнул, а рука коснулась моей. — Скажи, что мы победим. Просто скажи мне это.

Я встретил её взгляд и ответил предельно честно, без лишнего пафоса:

— Я делаю всё, чтобы так и произошло, Кира. Всё, что в моих силах.

Воронцова поняла, что её эмоциональный жест был неуместным, убрала руку, кивнула.

— Я знаю, — кивнула Кира, бросила взгляд за парочкой жующих сухой корм, улыбнулась. А затем, больше не сказав ни слова, вышла из кабинета.

Я достал дольку апельсина, положил перед заворчавшим бароном Сверчанским. И в этот момент старой рация на подоконнике ожила.

— Пш-ш-ш… Артур Викторыч… приём… — раздался хриплый и довольно напряжённый голос Родионыча. — Подойди-ка к выходу. Есть что показать.

Охранник никогда не беспокоил меня по пустякам. Поэтому я, недолго думая, выскочил из кабинета, оставляя свой зверинец за дверью.

Быстрым шагом я добрался до холла гильдии. Родионыча на посту не оказалось. Лишь как всегда из телевизора доносился бодрый голос комментатора и шум арены.

Зато у стены напротив холла я заметил бабу Зину, активно работающую шваброй, словно пыталась стереть доски до основания.

Когда я направился к уборщице, она косилась в сторону картины Белова и бурчала под нос.

— Эка срамота… — доносилось от неё. — Хаос бесовский. За одно место бы таких творческих повесить, чесслово. Да ишшо пылесборник развели, на мою голову…

— Зинаида Петровна, Родионыча не видели? — прервал я её монолог.

Уборщица встрепенулась, махнула шваброй в сторону главных дверей.

— Да вон там он, на крыльце топчется. Что-то нашёл, говорит. Выскочил будто оглашенный.

Я толкнул тяжёлые входные двери и вышел в ночную прохладу.

Сгущались сумерки, начал накрапывать дождь, отмечаясь в лужах. Тускло светил старый фонарь над входом и бросал кривые тени на асфальт.

На нижних ступенях крыльца, ближе к тротуару, замер Родионыч. Он сутулился и водил над каким-то предметом странного вида рамкой, сильно смахивающей на армейский миноискатель. Тот щёлкал, тихо и размеренно.

Я спустился на пару ступенек ниже, вгляделся в полумрак.

На холодном бетоне лежал обычная картонная коробка. К ней степлером была небрежно прибита бумажка с распечатанной надписью:

«Презент Гильдии Огненные Львы».

В ту же секунду прибор в руках Родионыча резко и продолжительно запищал. И старик охнул, падая на пятую точку.