Широков ещё раз нервно ослабил узел на галстуке, бросил взгляд в сторону прицепа, с которого снимали фамильяров. Затем шумно выдохнул, будто собираясь с духом.

— «Нео-Синтез» в ярости от вашего выхода в финал, — тихо произнёс комментатор. — Корпорация не собирается пускать финальный бой на самотёк. Поэтому подготовили для вас сюрприз.

Он сделал паузу, облизнув пересохшие губы. Затем потянулся за пачкой сигарет, поймал мрачный взгляд Киры, которая стояла рядом, напряжённая словно сжатая пружина, и передумал.

— На фамильярах «Хищников» в финале будут надеты экспериментальные ошейники, — продолжил Самуил. — Они оснащены скрытой системой микро-впрыска. Не знаю уж когда это будет происходить. Мой информатор в такие дела не посвящён. Но это железобетонная информация.

Кира, стоявшая рядом со мной, вспыхнула как спичка.

— Да как это возможно⁈ Это же прямой допинг! — экспрессивно всплеснула она руками, чуть не выронив свой планшет. — Грубейшее нарушение регламента!.. Вот что мы сделаем… Подадим официальный протест! Их дисквалифицируют в ту же секунду!

Широков горько усмехнулся, взглянул на владелицу гильдии словно она была наивной девочкой.

— Кира Евгеньевна, снимите розовые очки, — произнёс он. — Это вам не детский сад. Высшая лига коррупционеров. Ошейники выглядят абсолютно стандартно, как обычная и сертифицированная турнирная амуниция. Ни один сканер на входе не покажет отклонений.

— Так мы потребуем ручного досмотра! — не унималась Кира. — Заставим комиссию разобрать их по винтикам!

Я пока молчал. Понимал, что Кира совсем не понимает, кто такие корпоративные акулы. Я столько насмотрелся за свои сорок лет, что ничему не удивлюсь. Подкупы судей, такие хитроумные подставы на Аренах, что и не подкопаешься. Доходило дело до того, что главный судья был в доле и ставил активно на тотализатор. Потом, конечно, его поймали. Но это было исключение. Прокурор комиссии, которая расследовала это дело, попался слишком дотошный и неподкупный. А сколько таких в тени, тихо собирают деньги на подставных боях?

Так что этот случай лишь показывает, что я попал в тот же самый, старый и совсем недобрый мир хищных акул, которые готовы голову откусить за то, что сделал шаг в сторону или не то сказал.

— Самуил, вы что-то замолчали, — напомнила о себе Кира. — Я говорю, что комиссию подключим.

— Вы зря на это надеетесь, — отрезал Широков, вздыхая. — Комиссию к чужому обмундированию не подпустят и на пушечный выстрел. Ошейники — это ведь частная собственность гильдии. Чтобы инициировать принудительный досмотр, нужен ордер от Высшей дисциплинарной комиссии.

Я заметил как Лера остановилась, услышав наш разговор. Она явно хотела мне что-то сказать. Я покачал головой, давая понять, что сейчас не время.

— А вы сами понимаете, сколько времени займёт получение ордера, — между тем продолжал Широков. — Дни. А то и недели. «Нео-Синтез» включит своих адвокатов, затянет бюрократию, а за это время улики просто испарятся. Такое уже было на Бетонке. Проходили, знаем.

— То есть эти упыри выйдут на песок… накачанные по самые уши. А мы должны просто смотреть на это? — выдавила Лера, успокаивающе поглаживая зашипевшего Бублика.

— Соколова, кажется, тебя Белов зовёт, — напомнил я ей, стараясь выбрать тон повежливей.

— Команда, за мной! — раздался в стороне бодрый голос моего помощника.

Лера лишь фыркнула, дёргая поводок Бублика, отправилась вслед за остальными тандемами к двери, ведущей внутрь здания.

Я взглянул на Широкова, который замолчал и нервно постукивал по лавочке пальцами. Кира лишь возмущённо выдувала воздух из носа, стараясь сбросить пар. Хотя, судя по её взгляду напряжение только нарастало.

Зачем тратить время на эмоции, бессмысленные возмущения? Когда правила игры меняются в пользу шулера, нужно не кричать о справедливости, а искать краплёные карты.

Я уже начал про себя обдумывать алгоритм противодействия. И решил высказать свои мысли вслух, сочтя это полезным для остальных.

— Если в ошейнике система микро-впрыска, значит, резервуар совсем крошечный, — спокойно рассуждал я, продолжая анализировать ситуацию. — А это, в свою очередь, означает…

Я задумался. Да, другого варианта я не видел.

— Что означает? — Кира села рядом, положив планшет на колени и вцепившись в него так, что побелели костяшки пальцев.

— Препарат концентрированный, — закончил я мысль. — Что внутри, Самуил? Транквилизатор? Боевой берсерк? Может модификатор мышечной ткани?

Комментатор пожал плечами, вытирая пот со лба.

— Я не знаю, Горай. Я всего лишь голос в будке, меня не посвящают в формулы. Знаю лишь, что это их новейшая секретная разработка.

При слове «секретная» Кира побледнела. Будто последняя надежда улетучилась. Хотя я понимал, что всегда есть пути решения. И эта ситуация далеко не исключение из правил.

— Плохо. Но не критично, — я перевёл взгляд на Киру. — Раз нельзя снять их ошейники, если невозможно добиться ордера на досмотр, значит остаётся одно. Нам следует быть готовыми к вызову.

— Как мы можем быть готовы, если не знаем, что ожидать в финале? — тихо спросила Кира.

— Нужно узнать точный химический состав этой дряни, — я взглянул на Широкова, который тут же отвёл взгляд, нахмурив брови.

Не стал я объяснять, что у любого, даже самого идеального стимулятора, есть период полураспада, токсическое окно, побочные эффекты. Поймём, как работает их химия и сможем сыграть на этих побочках, обернуть их оружие против них самих. По крайней мере готовность к угрозам уже сама по себе создаёт скрытый козырь в рукаве. Ведь мы учтём это на тренировке.

Широков затравленно посмотрел на часы.

— Я сказал всё, что знал, — пробормотал комментатор. — Мне пора. Если меня здесь увидят…

Неподалёку я услышал тихий звук, настырно врезающийся в уши. Кто бы ещё щёлкал семечки, кроме Белова?

— Артём Сергеич, уже всю броню на склад приняли? — взглянул я на застывшего рядом помощника, отпуская Бублика в сторону травки.

— А что там принимать? Хе. Семь комплектов, — радостно произнёс Белов, затем заметил наши потухшие лица. — Случилось что?

— Артём, иди к команде, прошу, — умоляюще взглянула на него Кира.

— А что, я помощник тренера, имею право знать, — возмутился Белов.

— Тренировку кто будет проводить? — зыркнула на него владелица гильдии. — Мы потом тебе всё расскажем.

Я встретился с обиженным взглядом Белова. В целом Артём Сергеич прав, он относится к руководящему составу. А команда. Она заслужила отдых после стрессового прохождения «Вершины».

— Пусть останется, Кира, — взглянул я на Воронцову. — А тандемы пусть немного выдохнут. Они и так с трудом вырвали победу.

— Чем смог, тем помог, — вздохнул Широков, поднимаясь с лавочки. — Удачи вам подготовиться.

Кира хотела его поблагодарить, но телефон её назойливо и продолжительно пропищал. Владелица гильдии взглянула на сообщение и резко побледнела.

— Что-то явно нехорошее, — заметил я, чувствуя неладное.

— Они… да как же так?.. они сдвинули график, — голос Киры дрогнул, выдавая пробивающуюся панику. Она подняла на нас ошарашенный взгляд. — Финал «Бетонки» состоится не через неделю, как было заявлено в регламенте. А послезавтра.

— Они совсем охр-р-ренели⁈ — зарычал Белов, словно раненый тигр, выплёвывая шелуху на площадку.

Искорка злобно зашипела из переноски, явно ругаясь на тех, кто причастен к этому злодеянию. Живчик замер на травке, залился лаем, чувствуя через нашу с ним невидимую связь моё раздражение.

Кира между тем отвернулась, прижала телефон к уху, отошла в сторону и принялась судорожно набирать номер. Звонила она понятно куда. В оргкомитет.

Но понятно, что решение уже принято, и не он был его инициатором.

Даже Широков замер в стороне так и не добравшись до своего джипа. Он также не ожидал такого.

Мы слышали обрывки гневных фраз, требования позвать Корсакову, ссылки на пункт шесть дробь четыре, об отдыхе тандемов между этапами…

Через пару минут Кира вернулась. Поникшая, с потухшим взглядом.

— Вообще ничего не понимаю, — глухо констатировала Воронцова. — Ссылаются на техническую необходимость, плотную сетку вещания…

Я мысленно обложил всю верхушку «Нео-Синтеза». Белов тоже, но уже вслух.

Это был удар ниже пояса. Подлый и самый просчитанный ход из всех возможных.

«Хищники» сидели на жёсткой корпоративной фарме. Мощнейшие восстановители и стимуляторы регенерации поставят их фамильяров на ноги уже к утру. Они будут свежими, агрессивными и готовыми рвать любого за выход в Бронзовую лигу.

А вот мои «Львы» чистые.

Я посмотрел на свою стаю. Гладиаторы, оставшись без присмотра, решили прогулять своих фамильяров во дворе. Отправились в сторону спортивных тренажёров, где была большая зелёная лужайка.

Массивный Бублик не добрался до травы, разлёгся на асфальте, тяжело и часто дыша. Лера тянула его за поводок, что-то ему выговаривала. Но он ноль внимания. Вараны во время сильной физической усталости зачастую игнорируют команды.

Желешка вслед за Костей добралась до лужайки, но с трудом, сразу же расплываясь. Видно было, что она потеряла массу во время подъёма, была критически обезвожена. Даже если сейчас бросить её в бочку с водой, нужны сутки, чтобы восстановить прежнюю структуру.

Неон сидел на таблетках Полины после отравления, и хрустальному барсу требовалось полноценное лечение, а не новый бой. Хотя бы три дня перерыва.

Матильда нервно подрагивала, явно испытывая сильный стресс после высоты. Взгляд хищницы мерцал нездоровым блеском. Обычно после такого пустынные лисицы спят двенадцать часов, а то и больше.

Всё сводилось к одному. Им нужно было минимум три дня на базовое восстановление. И ещё хотя бы три дня на тренировки. Но организаторы дали нам всего два дня на всё. И это было плохо. Мы выйдем на финальную битву уставшими.

Широков сделал свои выводы, схожие с нашими. Это очень плохая новость, которая пахнет подставой.

Он выдавил печальную улыбку, вернул назад сбившийся галстук.

— Теперь понимаете, что такое биться против корпораций? — тихо произнёс Самуил. — Они не нарушают правила турнира. Они просто пишут эти правила под себя.

Он продолжил путь до своего джипа.

Я же смотрел вслед уходящему Широкову, слушая под боков напряжённый разговор Белова и Киры.

Она всё рассказывала помощнику, а тот бурно реагировал, выплёскивая из себя ругательства.

Но отчаиваться я не привык. Если корпорации решили поиграть с нами и думают, что они уже победили, дадим им в это поверить. Но сделаем всё, чтобы разочаровать тех подонков, которые являются мозгом травли против «Огненных Львов» и таких же как мы, чистых гильдий.

— Эй, Самуил! Стой! — окликнул я комментатора, добираясь до него.

Широков уже сел на водительское кресло, неохотно взглянул на меня.

— Известно о составе той химии, что спрятана в ошейниках? — спросил я, глядя ему прямо в глаза. — И если нет, можем его достать? У тебя же есть доступ к внутренним корпоративным сетям турнира.

Комментатор замялся. Его взгляд забегал по парковке.

— Риск огромный, Артур. Ты даже не представляешь какой, — пробормотал он, нервно теребя брелок от машины в виде скелета. — Это закрытые данные. Если служба безопасности Синдиката засечёт скачивание… Ты понимаешь, что будет? Меня закопают под одним из залов Бетонки.

— Я понимаю это, — кивнул я. — Но всё же можно что-то сделать?

Широков задумался, наклонил голову, посматривая исподлобья через лобовое стекло, надул щёки, выдувая воздух.

— Я могу попробовать. Есть информатор, но мне нужно физическое прикрытие. Если меня возьмут за жабры, я хочу, чтобы рядом была силовая поддержка.

Я даже не раздумывал.

— Будет тебе прикрытие, — я достал Искорку из переноски, положив на плечо. Она радостно прошипела в небо, хотя это больше было похоже на свист счастья. Затем позвал по Сопряжению Живчика и тот стрелой прилетел к моим ногам.

— Я еду с тобой, и мои друзья составят компанию, — ухмыльнулся я, цепляя поводок к ошейнику терьера, который вновь превратил свой хвост в пропеллер.

С такой поддержкой хоть в бой, хоть в разведку. Кстати, о главном разведчике. Он нервно шебуршал в кармане, выказывая своё возмущение. Но хорошо, что помнил о главном. При посторонних не высовываться и не трепать языком.

— Подожди только, надо помощнику выдать задание, — произнёс я Широкову, на что он одобрительно кивнул.

Вернувшись, я застал Белова в компании Полины. Кира уже отправилась в кабинет, а Артём Сергеевич нашёл свободные уши, выливал вышедшей подышать свежим воздухом Поле свои возмущения.

— Артём Сергеич, — я обратился к нему жёстко, по-деловому. — Вы остаётесь за старшего. Пока я отлучусь по делам, ваша задача — тактика. Поднимите все видеоархивы боёв «Хищников» за последние полгода. Не только официальные матчи, но и квалификации, тренировочные сливы. Всё, что найдёте.

Глаза Белова округлились. Он был удивлён, охотно закивал.

— Главное, вытащите любимые комбинации Хищников, — продолжал я инструктировать. — Вы знаете эту кухню изнутри. И затем начинайте разбирать их тактику по косточкам. Нужна подробная аналитика: кто кого страхует, как атакуют и кто, когда открывается фланг и какой. Времени у нас в обрез, сами понимаете.

Помощник тренера, которого я впервые с момента моего появления назначил главным тактиком и доверил работу с командой в этом ключе, заметно подобрался. Его грузная фигура выпрямилась, в глазах появился тот самый профессиональный блеск, который и был мне нужен.

— Понял, Артур Викторович. Всё сделаю, — серьёзно кивнул Белов, убирая руку от кармана с семечками. — Разберём на молекулы. Сделаю в лучшем виде.

Он отправился решительным шагом к двери, а я повернулся к Полине. Док стояла рядом, с тревогой глядя на меня.

— Полин, у тебя самая сложная задача, — тихо сообщил я, вглядываясь в её напряжённое лицо. — Делай что хочешь. Используй любые хитрости. Но к завтрашнему утру питомцы должны быть в боевом тонусе.

— Сделаю, Артур, — твёрдо ответила Полина. — Мне Артём всё рассказал. Придётся выкручиваться.

Она поняла меня с полуслова. И это мне в ней нравилось не меньше, чем её фигура и внешность.

Я кивнул, а затем подхватил на руки тявкнувшего Живчика, запустив его за пазуху и направился к внедорожнику, который уже завёл Широков.

Самуил вдавил педаль в пол, и мы сорвались с плаца, выезжая за ворота и встраиваясь в поток машин.

В салоне повисло вязкое напряжение.

Широков молчал, пристально посматривая на дорогу. Я же обдумывал нашу ситуацию.

Противоборство с Синдикатами лишь только начинается. Всё ещё впереди. И от этого понимания было не легче.

«Нео-Синтез» лишь вершина этого треклятого айсберга. Но если мы вырвемся в Бронзовую лигу, мы начнём по-настоящему создавать себе имя. Гильдия воспрянет духом с новой силой, и к нам начнут присматриваться покровители. Та самая подушка безопасности, которая нужна на пути к успеху.

Всё же последние тревожные новости заставили меня напрячься. Искорка почувствовала выброс адреналина в моей крови. Её чешуя предупреждающе нагрелась. Кроха глухо зашипела у меня на плече, готовая в любую секунду превратить салон автомобиля в локальный филиал ада.

«Спокойно, солнце. Никто нам не угрожает. Ты же с нами», — отправил я ей сигнал по Сопряжению.

Саламандра ещё раз фыркнула, напоследок. Будто поддакивала мне. Затихла.

Живчик в это время замер у моих ног. Я всё забываю, что контролировать его всё же нужно, несмотря на то, что он уже стал фамильяров.

Связь по-прежнему непрочна, и щенок адаптируется.

Терьер прикоснулся боком к моей щиколотке. Я ощутил, как мощно и ритмично пульсируют его вихревые узлы под короткой шерстью. И его успокоил.

Ну хоть барон Сверчанский затих и не отсвечивал.

Широков вдавил педаль газа, успевая пролететь перекрёсток на зелёный.

— Поделишься планом? — прервал я затянувшееся молчание. — Куда мы едем? Ты говорил про информатора.

Комментатор нервно сглотнул, не отрывая взгляда от дороги.

— Едем к журналисту «Масс-медиа». Нечаев Константин… Да ты его может и не знаешь. Он редко мелькает по зомбоящику. Больше в газетах, да свой канал ведёт с сотней подписоты.

Я вопросительно выгнул бровь. «Масс-медиа»? Он серьёзно?

— В общем, он варится в нашей тусовке, — пояснил Широков, перестраиваясь в левый ряд. — И в то же время общается… скажем так. кхм… в неформальной обстановке с одной младшей лаборантшей из исследовательского отдела «Нео-Синтеза». Некой Каролиной. Та во время одной из интимных встреч хвасталась перед ним новыми разработками фирмы. Да так, что чуть кровать не сломала. Ну ты понял…

Широков нервно засмеялся.

— Он и передал мне про ошейники, — добавил комментатор.

Всё же я насторожился. Странно, почему он так доверяет журналисту. Пусть он даже его приятель, но это ведь может быть просто вброс, чтобы нас запутать.

— Самуил, ты в своём уме? — я скептически прищурился, глядя на Широкова. — Ты готов доверить свою жизнь, карьеру, финал моей гильдии какому-то журналисту с длинным языком? Ты ему настолько доверяешь?

Широков тяжело вздохнул, закурив за рулём, выдул дым в приоткрытое окно. Его руки на руле побелели от напряжения.

— Разумеется, я ему доверяю, Артур, — глухо ответил он. — Костя мой двоюродный брат. Я ему доверяю как себе. А он умеет различать правду от лжи. Если ты думаешь, что его могли обмануть. Его хрен обманешь, поверь. Я своего братца знаю как облупленного.

Искорка чихнула, шикнула в его сторону и комментатор охнул, выкинул тлеющую сигарету в окно.

Вопросов я больше не имел, так что добрались мы до частного сектора в тишине.

Этот район разительно отличался от убогих промзон и тесных многоэтажек спальных районов. Дом Константина Нечаева выглядел добротно и уютно. Мы проехали через открытые ворота, и я огляделся. С удовольствием променял бы свою однушку на такое великолепие.

Небольшой участок был грамотно зонирован. Аккуратная подъездная дорожка вымощена тротуарной плиткой. Миниатюрный, но ухоженный садик с декоративными туями. Капитальная мангальная зона под навесом из поликарбоната. А в сторонке, за качелей, деревянная резная беседка, увитая диким виноградом.

Места во дворе было немного, соток шесть-семь. Но всё дышало достатком и неким домашним уютом. Было видно, что за территорией следили.

Сам Нечаев, подтянутый мужчина лет сорока с намечающейся лысиной, вышел нас встречать в уютном домашнем кардигане. Он замер на просторной открытой террасе, вглядываясь в нашу сторону.

— Самуил? Какими судьбами в такой час? — удивился хозяин дома, но тут же перевёл взгляд на меня, и его глаза округлились. — Вот так встреча… Это же сам Артур Горай! Наставник Огненных львов!

— Так и есть, — ответил я на рукопожатие.

— Так проходите. Проходите в дом! — засуетился Нечаев. — Супруга как раз чай заварила, с цедрой апельсина!

В ответ в моём кармане плюнул барон Сверчанский. У него уже аллергия на цитрусы, вот и не выдержал.

Хорошо, что я кашлянул почти в унисон с ним, щёлкая по карману. Сверчок затих.

Внутри дом Нечаева оказался не менее уютным. Просторная гостиная, совмещённая с кухней, кожаные диваны, большой плазменный телевизор на стене. Супруга журналиста, миловидная стройная брюнетка в переднике, поздоровалась с нами, радушно улыбнувшись, поставила на стеклянный столик чайник с ароматно пахнущим травяным сбором, затем вазочку со свежим, ещё горячим имбирным печеньем. После чего она тактично удалилась на второй этаж.

Нечаев суетился вокруг нас, разливая ароматный напиток по чашкам. Журналист явно пребывал в состоянии профессионального экстаза.

— Горай! Да вы просто феномен этого сезона! — восторгался журналист, присаживаясь на край кресла напротив. — То, как ваши «Львы» сегодня прошли эту гладкую скалу!.. Это было просто великолепно! Вся независимая пресса только о вас и говорит! Как вы умудрились понять механику трещин?

— Опыт, Константин, — сдержанно улыбнулся я, делая глоток вкусного чая. Искорка на моём плече потянулась к печенью, но я мягко отодвинул вазочку. Сладкое ей сейчас было ни к чему. — Слепо верить организаторам, значит обрекать себя на проигрыш. Приходится думать на два шага вперёд. И быть внимательным.

— Потрясающая внимательность… то есть опыт… Да, я хотел сказать — опыт, — суетливо произнёс Нечаев, затем уставился на Искорку. — О, это же огненная саламандра. Как вы с ней нашли общий язык?

— С любым существом можно найти общий язык, — натянул я дежурную улыбку. — Живой пример — слайм в нашей гильдии.

— О, то что показывает это желатиновое чудо, просто неописуемо, — радостно произнёс Нечаев.

Более десяти минут мы болтали о турнире, о питомцах, о том, насколько нелегко даются победы. Но… время поджимало.

Широков, который всё это время сидел как на иголках, нервно кашлянул, затем поставил чашку на блюдце с довольно громким стуком.

— Мы по важному делу, Костя, — напряжённо произнёс комментатор. — Нам очень нужна твоя помощь.

Нечаев озадаченно моргнул, переводя взгляд с брата на меня.

— От меня? Помощь? — удивлённо протянул он. — Чем рядовой журналист может помочь капитану финалистов Бетонки?

Я отпил из чашки вкусный напиток, поставил её на блюдце. Звон фарфора прозвучал в тишине гостиной как стартовый сигнал. Я подался вперёд, посмотрел Константину прямо в глаза.

— Константин, ты знаешь, какой препарат будет спрятан в ошейниках «Хищников», в финале? — спросил я. Решил не тянуть кота за резину. — Нам нужна формула. И данные по микро-впрыску.

Нечаев моментально изменился в лице. Радушная улыбка сползла с его вытягивающейся гримасы. Журналист побледнел так, что начал сливаться с бежевыми обоями в гостиной. Он суетливо вскочил с кресла, едва не опрокинув чайник.

— Понятно… — его голос сорвался на полушёпот. — Спасибо за беседу. До свидания…

— Костя, постой, — попытался остановить его Широков.

— Я не знаю, о чём вы говорите, — бормотал Нечаев. — Какие ошейники? Какая формула?.. — он отвесил лёгкий поклон, — Рад был встрече, господа, но уже поздно. Давайте я вас провожу.

Он сделал нервный жест в сторону входной двери.

Если Самуил поднялся из кресла, то я решил не спешить. Попытался подойти с другого ракурса.

— Костя, давай по чесноку. Ты восторгаешься нашими чистыми победами, — медленно чеканил я слова, вцепившись в журналиста тяжёлым взглядом. — Ты пишешь статьи о честном спорте, о городской жизни, о политике. Но при этом ты покрываешь тех уродов, кто выжигает питомцам нервную систему. Тех, кто превращает живых существ в бездушные машины для убийства.

Нечаев сглотнул, отступая к окну, затем выглянул наружу.

— Если промолчишь сейчас, — я решил ударить по самому больному, по его профессиональной совести, — тогда получается, что ты не журналист. Соучастник. Ведь если так разобраться, ты принимаешь сторону садистов из «Нео-Синтеза».

Слова мои повисли в воздухе. Широков замер на полпути к двери. Нечаев застыл у окна. Его грудь тяжело вздымалась. Он бросил затравленный взгляд на брата, потом на меня. Затем снова выглянул во двор и резким движением задёрнул плотные золотистые шторы.

— Вы не понимаете, с кем связались, — его голос дрожал от неконтролируемого страха. — Я просто не могу вам это сказать. Если они узнают, откуда пошла утечка информации… меня покалечат. А может даже убьют. Уходите. Пожалуйста.

Со второго этажа показалась супруга Нечаева.

— Всё хорошо, Костя? — настороженно оглядела она нашу компанию.

— Да, Олечка. Мои гости уже уходят, — Константин накинул на себя улыбку, затем добрался до меня и Широкова, потащив нас за локти до двери. — Ради моей семьи, уходите, прошу.

Я смотрел на дрожащего Нечаева и понимал: давить на него дальше бесполезно. Он боялся за свою жизнь, и за жизнь своих близких. Кто-то ему внушил, что это опасно. И я не исключал, что это сделала Каролина, понимая, что проговорилась.

Я молча кивнул Широкову.

— Идём, Самуил. Мы зря потратили время. Извини за беспокойство, Константин.

Я первым вышел из уютной гостиной на террасу, затем отправился к джипу. Широков, перебросившись парой слов с братом, поплёлся за мной следом.

Мы в молчании пересекли вымощенный плиткой двор, слыша щебетание птиц в кронах садовых деревьев.

— Ну вот и всё, — глухо произнёс комментатор, когда мы подошли к джипу. Самуил достал брелок, нажал и его внедорожник откликнулся парой гудков и миганием фар. — Не получилось. Хотя я поначалу думал, что он всё расскажет. Он ведь знает формулу.

— Ещё не вечер, — многозначительно ответил я, открывая пассажирскую дверь. Живчик запрыгнул в салон, Искорка на плече предупреждающе зашипела, почувствовав моё напряжение. Хотя скорее всего кто-то приближался.

Внезапно из дома выскочил Нечаев. Он подбежал ко мне вплотную, тяжело дыша, и не поднимая головы. Костя упорно не смотрел мне в глаза, будто боялся, что я прочитаю в них его страх.

— Вот, — хрипло, едва слышно прошептал обозреватель. — Держи.

Нечаев сделал резкое движение, что-то сунул в боковой карман моей куртки. Не сказав больше ни слова, он развернулся и направился обратно к своему дому.

Я непонимающе нахмурился, переглянулся с Широковым.

Рука нащупала барона Сверчанкого, и… клочок бумаги. Вытащив его, я осторожно развернул смятый листок.

На бумаге неровным почерком была лишь одна надпись. И она мне очень не понравилась.

Я понял, что именно затеял «Нео-Синтез» на финал.