— Не будет выступов? — Дэнни вытаращился на меня. Вновь взглянул в сторону скалы. — Что эти черти опять придумали?

Увидел я достаточно. Передал Белову бинокль, и помощник всмотрелся в окуляры, чертыхнулся.

«Вершина» сейчас представляла собой не скалу с удобными уступами, которую мы видели на общих планах и к которой готовились. Перед нами возвышалась двухсотметровая монолитная плита из искусственного камня, имитирующего базальт. Никаких карнизов. Никаких полочек для отдыха. Лишь поверхность с сетью заметных трещин, которые усыпали её вплоть до заветного финиша с колонной наверху.

— Итак, Львы, — повторил я. Шум стадиона остался где-то на периферии. Сейчас для каждого существовал только мой голос и мой взгляд. — Ещё раз. Слушать внимательно. Забудьте всё, что мы отрабатывали на кирпичной башне. Перед нами скала с «дыханием».

Я то уже проходил такое, и понимал, что ожидать. А вот бойцы непонимающе переглянулись.

— Что ещё за дыхание? — нахмурилась Лера, нервно теребя ремешок на броне Бублика, который раздражённо пофыркивал, чувствуя настрой своей хозяйки.

К нам присоединился Белов, затем Кира. Владелица гильдии была в замешательстве.

— Некоторые трещины на этой плите служат обманками, — тихо, но чётко пояснил я. — Это механизмы. Они будут периодически сжиматься, в тиски. Если пет или проводник воспользуется ею, как опорой, застрянет намертво.

— Они с головой не дружат? — выдохнула Кира. — Это же травмы, переломы.

— Никаких переломов. Лишь жёсткая фиксация, — объяснил я, и Белов сморщил физиономию.

— Ну вот откуда вы знаете? Может это просто трещины, — просипел он, затем ухватил бутылку с водой, которую забрал со столика неподалёку, промочил горло.

— Серёга взломал сервер Бетонки, недавно, — произнёс я, выкручиваясь. — Так вот. Эти штуковины задержат тандемы на дистанции.

Костя судорожно сглотнул, прижимая к себе Желешку. Та хлопала глазами-блюдцами, посматривала в сторону скалы и тихо булькала, будто сообщая как ей страшно.

— Но это же… это нечестно! — воскликнул Смирнов. — Как нам тогда лезть?

— Они совсем очумели в своём оргкомитете! — взорвался Дэнни, сжимая кулаки. — Это же прямой риск для здоровья питомцев! Мой контракт такое не покрывает! Я им сейчас…

— А ты что, всё решишь? — ядовито оскалилась Лера, перебивая мажора. — Ну давай, звёздный мальчик, подключи своего папу. Пусть он купит нам безопасный маршрут.

Анна, бледная как мел, перехватила поводок Матильды.

— Мне кажется, у нас назревает конфликт. Но мы не должны… — робко попыталась вмешаться она, но её голос потонул в гвалте, который начал подниматься со стороны старта.

Именно там собрались почти все участники. И шумели они прилично.

Лидеры и тренеры других гильдий, как и мы, осознали, что перед ними не классическая скала, к которой они готовились. Вот и подняли бунт. Возмущённо махали руками, кричали в сторону судей, замерших в стеклянной ложе на уровне тридцати метров над площадкой.

Мы добрались до своей стартовой отметки. От неё до подножия скалы полсотни метров по газону. Но никто и не собирался идти вперёд.

Стартер, мужчина с молотом в руках, замер у большого гонга. Бросал растерянные взгляды в сторону судей. Ну а те не давали команду, ждали в свою очередь главного судью. Тот разговаривал по телефону, жестикулируя. Явно тоже недовольный.

Все требовали к ответу оргкомитет.

Я ещё раз обвёл взглядом конкурирующие команды. Паники не было лишь на одном участке.

Команда «Хищников» замерла в стороне, с возвышающимся на общем фоне Ильёй Муромцевым, который закрывал своим торсом тщедушного старичка-тренера. Все они были расслаблены. Муромцев невозмутимо разминал плечевые суставы, а его каменный панголин, блестящий от свежей мази, меланхолично жевал траву.

Вывод напрашивался сам собой. «Хищникам» кто-то слил информацию о стене без выступов. Они получили её заранее и уже отработали такого рода маршрут, пока остальные тренировались на выступах.

Чуть поодаль Кира прижимала к уху смартфон, возмущённо выговаривала что-то невидимому собеседнику, яростно жестикулируя свободной рукой. Владелица гильдии вновь тратила свои нервы, пыталась в свою очередь добиться справедливости.

Рядом Артём Сергеевич вновь принялся лузгать семечки, сплёвывая шелуху себе под ноги. Я бросил на него взгляд, и тот уловил его

— Ну всё, приплыли, — тихо пробурчал Белов под нос. — Это фиаско, Горай. Как пить дать, фиаско. С нашими-то увальнями на гладкую стену… Да нас тут и похоронят.

— Отставить панику, Артём Сергеич. Передайте команде свой бинокль, — холодно осадил я помощника.

— Это ещё зачем? — напряжённо взглянул на меня Белов, но под моим немым и довольно многозначительным взглядом всё же сунул оптический прибор в руки Смирнова.

Я вновь повернулся к команде.

— А теперь каждый внимательно смотрит на стену, — обратился я к каждому гладиатору. — Как отличить безопасную трещину от обманки? Всё просто. У безопасных края естественные, не такие ровные. У ловушек идеально ровные, отшлифованные машинной резкой. Ищите неровный край, их можно различить даже на расстоянии, если быть внимательными. Всё ясно?

— Поняли, тренер, — мрачно кивнул Дэнни, глядя на пугающую высоту. — Но посмотрите, что творится. Может вообще отменят.

— Опять эта самоуверенность, — фыркнула Лера, пихнув Дэнни плечом. — Слушай тренера, балбес.

— Не отменят, посмотрите сколько зрителей, — включилась в разговор Анна, поглаживающая Матильду по холке. Та нервничала, её хвост подрагивал.

— Да, не отменят, именно. Поэтому я всех готовлю заранее, — подчеркнул я. — Работаем по этапам. Никуда не торопимся. Сопряжение на максимум. И помните…

Я не успел договорить. Раздался пронзительный звук.

Это был не стартовый сигнал, а фоновое взвизгивание микрофона, который кто-то неумело включил.

В тонированной VIP-ложе, находящейся по соседству с судейской, отодвинулась дверь. Изнутри неспешно сошла по металлическим ступеням на арену небольшая делегация. Двое мордатых мужчин в чёрных безупречно сидящих костюмах с эмблемами Бетонки на лацканах, и высокая худая женщина с косой, закрученной на голове. Организаторы Бетонки. И если мужские взгляды были равнодушными, то дама посматривала на команды с надменным лицом и плотно сжатыми губами.

— А вот и сама госпожа Корсакова, — прошептала Кира мне под ухо. — Одна из владельцев «Бетонки».

Знал я эту дамочку. Строгая, своевольная и капризная особа. Сколько крови попортила она «Боевым щитам» Горлицыной, даже вспоминать не хочется.

Толпа на трибунах недовольно загудела, но быстро стихла, когда Корсакова поднесла микрофон к губам. Лишь команды по-прежнему гудели, выражая недовольство.

— Господа участники, попрошу тишины! — её ледяной поставленный голос эхом разнёсся над стадионом. — Ваши претензии безосновательны. Оргкомитет, согласно регламенту турнира, вправе вносить косметические изменения в архитектуру испытаний.

Капитаны гильдий вновь возмущённо зашумели, но судья повысила голос, перекрывая гвалт.

— Суть эстафеты не изменилась. Вашей задачей по-прежнему является подъём на вершину. И передача эстафетного ключа. Были выступы, стали трещины. Если ваши питомцы и вы сами не способны адаптироваться к меняющимся условиям, то вам не место в Бронзовой лиге. Проявите профессионализм и займите свои стартовые позиции.

Я почувствовал раздражение. Наглая ложь, прикрытая бюрократическими формулировками. Они намеренно загоняли всех в тяжёлые условия. Но ведь кого-то предупредили об этом. Не будем показывать пальцем.

Я сделал шаг вперёд, выходя из строя своей команды.

— Куда ты, Горай? — зашипела мне вслед Кира. — Не нужно ничего говорить.

Чего она боится? Дисквалификации? Но ведь мы ничего не нарушаем. А молчать в тряпочку я не привык, всегда высказываюсь исключительно по делу.

Мне не нужен был микрофон. Годы командования на Арене научили меня говорить так, чтобы слышали все.

— Вы не правы! — мой голос, усиленный акустикой бетонной чаши заставил Корсакову обратить на меня внимание.

Я сделал ещё шаг, глядя в её холодные глаза.

— Замена выступов на трещины это не косметическое изменение. А полная смена базовой механики хвата, — продолжил я. — Выступы требуют грубой физической силы и рывка. Трещины точечной моторики, баланса и пластичности, к которым питомцев нужно готовить. Вы не усложнили испытание. Вы превратили скалу в сложнейший маршрут, без права на подготовку.

На секунду над стадионом повисла мёртвая тишина. А затем рвануло.

То, что я сказал, крутилось на языке у каждого проводника, тренера, многих зрителей. И вновь зашумела Бетонка, с новой силой.

Остальные разъярённые гильдии, до этого хаотично ругающиеся то с судьями, то спорящие друг с другом, внезапно объединились и поддержали меня одобрительным рёвом.

— Правильно говорит!

— Вы нас на убой нас привели!

— Меняйте стену, или мы снимаемся! — раздались недовольные возгласы.

Я, сам того не желая, в одно мгновение стал неформальным лидером этого стихийного протеста.

Скосив глаза в сторону «Хищников», я увидел, что и они решили поддержать остальных. Правда вяло, лишь изображая возмущение на лицах и что-то выкрикивая возмущённое.

Корсакова между тем побледнела, переглянулась с замершими рядом мужчинами. Те едва заметно покачали головами.

— Регламент утверждён, — процедила она в микрофон, хотя её голос уже не звучал так уверенно, как прежде. — Старт через пять минут. Любая команда, не вышедшая на позицию, будет дисквалифицирована. Без права подачи апелляции.

Она хотела уже отправиться в ложу. Но…

Её слова лишь подлили масла в огонь.

— А что насчёт разрядов на «Столбах»⁈ — заорал капитан гильдии «Пробивные», проталкиваясь сквозь ряды возмущённых гладиаторов поближе к площадке. — Где ответ на нашу жалобу⁈

— И слепящие дроны! Это тоже, по-вашему, «косметическое изменение»? — подхватил кто-то из толпы.

— Тогда к чёрту такие испытания! Он же издеваются над нами! — зарычал лидер гильдии «Топоры», здоровяк, поблёскивающий лысиной.

Свита Корсаковой остановилась на полпути. Ситуация стремительно выходила из-под контроля.

Одно дело — недовольство пары аутсайдеров, и совсем другое — массовый бойкот, грозящий срывом этапа.

Я прекрасно понимал, что будет дальше. Срыв трансляции на всю страну означал колоссальные убытки рекламодателей и гнев руководства небольших корпораций, которые вкладываются в команды. Объединившись, как сейчас это сделали команды, они закопают всех, кто организовывал Бетонку или имел к ней хоть малейшее отношение.

Госпожа Корсакова, побледневшая ещё сильнее, нервно переговорила с мужчинами в костюмах. Они отошли и минут пять общались. Затем владелица Бетонки вновь вышла на площадку и, стараясь сохранить остатки достоинства, снова поднесла микрофон к губам.

— Внимание! — её голос заметно дрожал, утратив первоначальную ледяную уверенность. — Оргкомитет напоминает, что это квалификационный этап, и нашей главной целью является уравнять шансы всех тандемов. Проверить вашу адаптивность. Это было основным девизом обновлённого турнира. Однако…

Она сделала паузу, шумно сглотнув.

— Учитывая массовое недовольство, комиссия готова пойти на беспрецедентный компромисс. Каждой команде, которая пострадала от нововведений, будет выплачена денежная компенсация. Исходя из нанесённого ущерба. Разумеется, надо будет привести доказательства того, что вы пострадали…от этих трещин…

Корсакова сделала паузу. Затем продолжила. Так же напряжённо, стараясь сохранять ровный голос.

— Трещины в скале, как основная механика испытания, остаются. Выступы невозможны из-за технических сложностей…

— Надо было сразу это сказать! — выкрикнул ещё кто-то из собравшейся у старта толпы участников.

Корсакова злобно посмотрела в ту сторону, затем кашлянула, и передала микрофон мужчине рядом, одному из главных организаторов Бетонки.

— Проводились тесты. И результаты мы узнали недавно. Отказались от них, чтобы обезопасить маршруты, — отмазался он. — Но это ещё не всё. Чтобы облегчить прохождение, прямо сейчас наши техники добавят на стену динамические углубления. Так называемые карманы.

Толпа гладиаторов недоверчиво загудела. А главный организатор продолжал.

— Но учтите! — поспешно добавил он, повышая голос. — Не все карманы будут безопасными! Это всё-таки испытание, а не увеселительная прогулка! У вас есть полчаса до старта. За это время подготовят скалу. Вы услышите предупредительный сигнал.

В этот момент над стадионом взвыла техническая сирена. Несколько протяжных гудков. И понеслось.

На стену, словно муравьи из растревоженного муравейника, высыпали десятки техников в страховочных обвязках. Загудели лебёдки подъёмников, транспортируя дробящие агрегаты и некие коробы.

Даже в бинокль было не разобрать, что они делают, так как каждый технарь раскинул вокруг себя большие тенты. Они закрывали обзор особо любопытным.

Толпа гильдейцев успокоилась. На лицах многих появилось облегчение. Кто-то даже радостно высказывался, искренне считая, что мы продавили организаторов и добились справедливости.

Но я иллюзий не питал. Слишком быстро Корсакова согласилась на уступки, и слишком подозрительно выглядели эти новые, наскоро сделанные карманы.

Какая-то часть меня, тот самый тактик с сорокалетним опытом, понимала одну простую вещь. Эта уступка лишь ещё более изощрённая ловушка.

Пока техники колдовали, меняя рельеф стены, шум стадиона понемногу сошёл на нет, сменившись напряжённым гулом ожидания эстафеты. Большинство гильдий, поверив в иллюзию лёгкой победы, с облегчением наблюдали за появлением спасительных ниш в скале.

Искорка наблюдала умным взглядом за меняющейся «Вершиной» и лишь возмущённо пофыркивала. Живчику было не до этого. Он нашёл в траве букашку и гонял её по кругу, пока позволял поводок.

— Сущий балаган, — брезгливо скрипнул надкрыльями барон из моего кармана, глядя на скалу. — Никакого почтения к благородным офицерам. Это ж где видано, чтобы гоняли гусар по такому ландшафту, как тлю по ветке⁈

— Ты слишком категоричен, мой усатый друг, — произнёс я. — И потише болтай, нас могут услышать. Помнишь про лаборатории?

— А то не помнить. Я ж тихонько, командир, — протянул барон. — Возмущению просто нет предела. Попадись мне архитектор этого убожества, я б ему живо саблей геометрию поправил!

Я лишь хмыкнул в ответ. Бравада насекомого была вполне обоснована. Он тем самым показывал, что разделяет моё отношение к этому балагану.

Ещё оставалось немного времени, примерно минут пять. Их я использую с пользой. Главное, донести до команды главное, чтобы не расслаблялись.

— Львы, в круг! — скомандовал я, собирая бойцов так плотно, чтобы нас не могли подслушать.

Когда головы Дэнни, Кости, Леры и Анны оказались рядом, я обвёл каждого гладиатора напряжённым взглядом.

— Слушайте меня, очень внимательно, — произнёс я. — Забудьте про новые углубления. Вообще не смотрите на них. Мы лезем только по трещинам, как я и сказал с самого начала. Ищем рваный край, работаем аккуратно. Не торопимся, но и не тормозим. И не забудьте про мусор сверху. Щиты у вас, так что будьте начеку.

Лера, до этого с надеждой разглядывавшая свежие карманы на маршруте, возмущённо вскинулась.

— Да бред это всё, тренер! Мы окажемся медленней всех! — воскликнула Соколова. — Зачем цепляться за микроскопические щели, если есть дырки в стене? Это же подарок судьбы! Бублик в эти трещины даже кончик когтя не просунет нормально!

— Подарок судьбы от создателей Бетонки, — я усмехнулся. — Соколова, ты взрослая девушка. Хватит верить в сказки. Вспомни, что было сказано.

Дэнни нахмурился, переводя взгляд со стены на меня.

— Сказали, что не все ниши безопасны, — напомнил он.

— Вот, Ветров запомнил, — указал я на Дэнни, который довольно улыбнулся. — В этих карманах ловушки, электроды или зажимы. Вы сможете понять пусто ли так, только когда сунете руку в дыру. И вот внимание, вопрос. Неужели вы готовы рискнуть выходом в финал из-за этих сомнительных подачек от организаторов? Вы либо замедлитесь, присматриваясь к нишам, либо покалечите себя, а может и своего питомца.

Костя судорожно сглотнул, прижимая Желешку к груди.

— То есть… мы пойдём самым трудным путём?

— А кто сказал, что он трудный, Смирнов? Мы пойдём самым надёжным маршрутом, — поправил я. — Трещины всё же достаточно большие, чтобы держаться за них, перевести дух. Тем более мы уже знаем, как отличить безопасную от обманки. Это работа, но вы и так к ней готовы прекрасно. Я верю в каждого из вас.

После крайней фразы команда приободрилась. Глаза заблестели, все собрались и даже улыбки появились на лицах.

— Работаем по первоначальному плану, — подытожил я. — Идём медленно, но верно. Сопряжение на максимум. И главное, доверяйте своим питомцам.

Внутри тандемов началась работа. Проводники готовили своих фамильяров к прохождению.

В это время техники покинули стену. Протяжно взвыл сигнал, обозначающий окончание технических работ. Предупредительно и тревожно.

Команды выстроились у подножия циклопической скалы. Один из судей, скользнув неприязненным взглядом по командам, принялся раздавать эстафетные ключи. Вот он подошёл к нашей команде, в последнюю очередь. В его руках тускло блеснул большой бронзовый ключ. Тот самый фальшивый, который не подойдёт к колонне.

Он небрежно сунул предмет в руку Белова. Отправился в сторону ступеней, ведущих в ложу, где уже рассаживалась судейская бригада.

Я вгляделся в эстафетный ключ. Если бы за пазухой не лежало изделие Викентия, мог бы поклясться, что именно этот вариант выточил токарь. Они были идентичны.

Искорка из-за предстартовой суматохи и рёва трибун недовольно заёрзала на плече. Так ещё Широков усилил градус беспокойства. Так подогревал азарт толпы и горланил из динамиков, что все наши фамильяры напряглись.

В стороне замерли «Топоры». Тренер что-то резко объяснял своим подопечным. Далее «Хищники», они не переживали. Вальяжно прохаживались у стартовой черты, перекидываясь между собой шутками. Остальные гильдии суматошно накидывали броню.

Гладиаторы «Львов» тоже время даром не теряли. Проверяли экипировку, цепляли за спину щиты, которые усилила Искорка.

Между тем ветер разыгрался не на шутку. Пыль перед нами периодически взлетала над площадкой под его порывами, гуляла по Бетонке всполохами. Это не очень хорошо для «Вершины», зато идеально для того, чтобы подменить ключ.

Я опустился на одно колено, якобы поправляя шнурок на кроссовках, поймал взгляд Живчика. Короткий ментальный импульс через Сопряжение, и щенок пару раз тявкнул. Понял меня с полуслова.

Далее мы разыграли всё как по нотам. Живчик припал к земле, улучил момент. Очередной порыв ветра был сильнее, терьер подбодрил его немного. Поднялся столб пыли, на пару секунд скрывая меня и команду от лишних глаз и объективов дронов, которые уже спускались к подножью «Вершины».

В эту секунду я действовал с ювелирной точностью фокусника. Правой рукой выхватил дефектный ключ из рук охнувшего Белова, спрятал его. Левой вытащил копию ключа от Викентия.

Слава всем богам помощник всё понял, довольно крякнул. Не стал болтать лишнего. Пылевая завеса улеглась. А я подошёл к Лере и вложил ключ в её руку.

— Держи крепко, Соколова, — шепнул я ей. — И помни: только трещины.

Она кивнула, затем отправилась к стартовой позиции.

Команда волновалась. Обычное явление перед стартом. Зато я главное прочёл в глазах проводников. Они готовы к испытанию. Вот что важно.

Остальные тандемы направились к подъёмникам. Они должны разместиться на площадках, каждый на своём уровне.

Тандем Соколовой идёт первым. Я специально выбрал более тяжёлого Бублика. На первых пятидесяти метрах ему будет комфортней ползти вверх. Потом он может растеряться.

Всё же кто бы что ни говорил, а шестиногие вараны боятся большой высоты. Просто виду они не подают. Бублик уже натренирован на башне, и Лера его держит неплохо на Сопряжении. Но выше он не поднимется. Скорее всего будут проблемы с вараном, и проверять это на практике, а уж тем более в полуфинале, как-то не хотелось.

Следом, на уровне «пятьдесят метров» Анна с Матильдой. Выше Анну поднимать смысла не было. Затем Костя и Желешка, которые точно справятся. Питомица Смирнова сделает всё, чтобы не уронить хозяина. А насчёт неё я вообще не переживал.

И замыкать эстафету будет тандем Ветрова, как я и хотел ранее. Спринт на финише, который может вырвать победу, если кто-то умудрится нас обойти.

Мы с Кирой и Беловым отправились в специально выделенную для нас ложу. Подхватили бинокли, со столиков у большого обзорного стекла.

Через десять минут тандемы вышли на свои уровни, а на площадку к большому гонгу вышел мужчина, прокручивая в руках кувалду. Широков пуще прежнего загорланил из динамиков, отмечая старт «Вершины».

— Всё, ни пуха ни пера, — тяжело вздохнула Кира.

— К чёрту, — подтвердил я.

— Угу, погнали, — кивнул Белов, начиная яростно лузгать семечки.

Мужчина в это время раскрутил кувалду и врезал ею в медную чашу.

— Бом-м-м-м! — разнеслось по Бетонке и… испытание началось.