Время будто замедлилось. Вот из широко открытой пасти Искорки вырывается столб пламени. Вот он всё ближе, готовый врезаться в моё лицо.

Я лишь успел отправить мощный импульс по ментальной связи Живчику. Не знаю уже, что я там скомандовал.

Вроде — «Спасай!»

И терьер отреагировал в ту же секунду.

Всё же третий уровень Ядра наделил щенка потрясающей скоростью. Джек-рассел-терьер оказался сбоку от меня, отчаянно залаял. А вместе с тем перед ним завибрировал сам воздух. Воздушный поток врезался в поток пламени, отклоняя его. За несколько сантиметров от моего лица.

Я почувствовал жар, стало как-то не по себе. Даже не хотел представлять, что со мной случилось бы, если б я получил подарочек от огненной саламандры.

Отклонённый Живчиком огненный снаряд врезался в один из подвесных тренировочных мешков, качающихся неподалёку. Грушу мгновенно охватило пламя, которое, впрочем, тут же с шипением потухло. Не зря же мы усиливали мешки огнеупорными подложками.

Мешок дёрнулся от кинетического удара. Раздался пронзительный электронный сигнал, фиксируя попадание.

В зале повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции под потолком и моим тяжёлым дыханием.

Первым отмер барон Сверчанский.

— Матерь божья, святые угодники! — выкрикнул он из кармана. — Это ж просто форменный кошмар-с! Да мы сейчас чуть без командира не остались! Ещё бы вершок, и вместо головы у вас бы головешка случилась, сударь! Ужас! Кошмар! Требую выдать мне валерьянки! А лучше пару пробок креплёной росы!

Мажор выхватил телефон, затем подумал и вздохнул, пряча обратно. Момент был потерян.

— Ну вы даёте, тренер… Отличный трюк! — воскликнул он. — И долго вы так тренировались?

— Ты совсем ку-ку? — покрутила пальцем у виска Лера. — Не видишь, что тренер сам не ожидал?

— Да я что? Мне лично показалось…

Я медленно выдохнул, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает меня, и сердце возвращается к прежнему ритму.

— Это был не трюк, Ветров, — хрипловато ответил я, поднимаясь на ноги. — Неконтролируемый выплеск. Искорка перешла на четвёртый уровень Ядра.

В зале раздался дружный вздох изумления. Бойцы переглянулись, осознавая, насколько близко всё было к трагедии.

— Ох ты ж, ёжики пушистые… — пробормотал Костя, прижимая к себе Желешку. — Если бы не Живчик…

— Да уж, повезло так повезло, — Лера похлопала по шее Бублика, с уважением глядя на мелкого терьера. — Молодец, пёсель. Реакция — моё почтение.

— Умничка, справился, — натянуто улыбнулась Анна. — Но без Сопряжения он бы не отреагировал.

— Так точно, Савельева, — кивнул я. — Я отправил ему команду.

— Офигеть, какая скорость, — восхищённо охнул Костя.

Я справился с остатками мандража, широко улыбнулся. Опустившись на корточки, ласково потрепал по загривку Живчика. Тот всё ещё скулил, довольно вилял коротким хвостом.

— Всё отлично, дружище, я в безопасности, — улыбнулся я ему. Затем подхватил ошарашенную Искорку, почесал под подрагивающим подбородком.

— Вы оба молодцы, — тихо сказал я своим питомцам. — Главное, что переход прошёл успешно. Добро пожаловать на новый уровень, красавица.

Саламандра тихонько зашипела. Как могла, так и отреагировала. Затем ткнулась тёплым носом мне в ладонь. Её чешуя больше не пульсировала багровым светом. Ядро крохи уже остывало, но питомицу всё ещё било мелкой дрожью. Терморегуляционные узлы пульсировали. Я понимал отчего такая реакция. Прямо сейчас, узлы расширяются, чтобы адаптироваться и принять новую мощь.

Я распустил команду, которая всё ещё была под впечатлением от огненного столба Искорки. Напоследок дал указание всем хорошенько отдохнуть перед завтрашним испытанием. Затем пощёлкал перед лицом остолбеневшего Белова, который снова принялся щёлкать семечки.

— Артём Сергеич, представление закончилось. Покидаем зал, — сообщил я ему чуть ли не в ухо.

— А? — вздрогнул Белов, окидывая меня испуганным взглядом. — Вы как? Всё нормально? Огонь… он же в мешок попал?

Я ухмыльнулся, настолько забавным было лицо помощника. Он будто сам оказался на грани жизни и смерти. Хотя стоял бы он на метра три левее, может и попал бы под раздачу. Хотя нет, Живчик знал, что делает. Никто бы не пострадал.

— И мешок цел, и я тоже. Как видите, жив и здоров, — рассмеялся я. — Всё, отбой на сегодня.

Помощник покосился на Искорку.

— А он точно больше не выстрелит? — просипел он. — Я понял, что это был переход. А вдруг опять?

— Нет, не выстрелит, — хлопнул я по плечу Белова. — Пора на выход.

Я прямиком направился в лазарет. Живчик, чувствуя себя героем дня, гордо семенил рядом, задрав нос. А Искорка слабо скребла коготками по ткани моей куртки.

Всё же переход на новый уровень — дело тонкое. Даже если внешне всё выглядит стабильно, Ядро саламандры нуждалось в тщательной профессиональной диагностике.

Дверь в кабинет Полины была приоткрыта. Изнутри доносились приглушённые голоса. Я зашёл и застал там Киру. Владелица гильдии сидела на краю кушетки, нервно постукивая стилусом по планшету, а Док, скрестив руки на груди сидела в хирургическом кресле напротив.

— Кира, это уже не смешно, — раздражённо чеканила Полина. — Мне нужны эти алхимические мази! Завтра испытание, а потом бои на аренах. А ты мне предлагаешь лечить питомцев подорожником и зелёнкой?

— Полина, я всё понимаю. Но у нас бюджет не резиновый! — отбивалась Кира, нервно поправляя идеальное каре. — Я могу согласовать только половину от твоей сметы. Бинтов купим побольше, а вот мазь Бережковского придётся заменить на дешёвый аналог.

— На какой аналог⁈ На тот, от которого у Неона шерсть выпадает, а Бублик чешется, как блохастый дворняга? Проходили уже.

Я кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Дамы, прошу прощения, что прерываю ваши финансовые баталии, — произнёс я, оглядывая Киру и Полину, которые синхронно повернулись ко мне. — У нас тут срочный пациент. Плановый осмотр. После повышения квалификации.

Полина мгновенно забыла про смету. Врачебный инстинкт взял верх. Глаза Дока заблестели, она быстро натянула смотровые перчатки, указала на кушетку.

— Клади сюда свою огнеметчицу, — бросила мне Полина. — Что случилось? Уровень?

Я кое-как отцепил Искорку от своего плеча, аккуратно положил на белую простынь кушетки. Кира отодвинулась подальше.

— Да, спонтанный скачок, — подтвердил я. — Четвёртый уровень Ядра. Случился резкий неконтролируемый выплеск пламени. Вот и хочу убедиться, что всё в норме.

Док широко улыбнулась, поднесла к саламандре смарт-браслет. Экран мигнул, выскочило окошко, показывая эфирные показатели.

— Ого! Действительно, четвёрка! — глаза Полины удивлённо расширились, пока она изучала бегущие по экрану графики. — Поздравляю. Ядро, на удивление, стабильно. Немного потрясёт её. Но это остаточные вибрации. Для резкого выплеска это абсолютно нормально. Завтра будет как новенькая.

Кира, забыв про свой планшет, с интересом разглядывала питомицу.

— Но тут есть одна странность… — Полина нахмурилась, посматривая на экран браслета и переключая режимы сканирования. — Смотрите, Артур Викторович. У неё вдоль позвоночника формируются дополнительные… Я даже не знаю, что это. Похоже на эфирные узлы. И они… нетипичные.

— В каком смысле нетипичные? — насторожилась Кира. — Опухоль? Мутация?

— Нет, это не патология, — покачала головой врач. — Но это явно не боевые узлы. К объёму пламени не имеют никакого отношения. Что-то вроде тонкой манипуляции с эфиром.

Затем Полина застыла, посмотрела на меня, затем на Киру.

— Точно, а в суматохе из головы выпустила! — воскликнула она. — Кира же говорила, что саламандра починила щит.

Я удовлетворённо кивнул, почесав Искорку под подбородком.

— Всё верно, Полина. Это не боевые узлы, — спокойно ответил я. — Новая способность. Искорка теперь умеет чинить сломанную броню, и улучшает характеристики.

Кира довольно улыбалась. Ей было отчего радоваться. Договор с Зайцевым подписан, и теперь осталось дождаться партию ущербного барахла, которую саламандра превратит в броню класса Б.

Полина стянула с рук перчатки, вгляделась в саламандру, положив на неё руку. Кроха дёрнулась под чужим прикосновением. Но я успокоил её через ментальную связь.

— Удивительно здесь не это, — задумчиво произнесла Док. — Искорка не кузнечный подвид саламандры. Огненный. Откуда у неё взялись эти узлы? О прошлом её ничего мы не знаем. Скорее всего один из её родителей был кузнечного вида. Но даже в этом случае, это маловероятно. Кузнецы рождаются только чистокровными.

— Правильный подход к воспитанию. Это и сыграло роль, — подмигнул я Полине, забирая Искорку со стола. — Пойдёмте в кабинет, Кира Евгеньевна. Нам нужно закрыть один маленький финансовый вопрос перед завтрашним днём.

Только мы зашли в кабинет, как Кира озадаченно взглянула на меня.

— Кстати, я же тогда, на встрече с Зайцевым, так и забыла спросить, — произнесла она. — Как вообще это работает? Как такой зверёк может менять структуру металла?

Я решил немного просветить Киру в тонкостях эфирной механики.

— Всё верно. Её пламя не меняет структуру, — начал объяснять я. — Огонь лишь разогревает и размягчает материал, сплавляет его. А вот улучшает свойства металла именно эфир. Он впитывается в разогретый металл. Кристаллизует решётку, делая сталь в разы прочнее оригинала.

Кира довольно улыбнулась, кивнула. Теперь ей всё было понятно.

— Что у тебя за финансовый вопрос? — спросила она.

— Пришлось потратить на комплектующие для станка свои кровные, — подчеркнул я, замечая как взгляд владелицы гильдии начинает тускнеть.

— И сколько я должна? — напряжённо произнесла она.

— Четырнадцать пятьсот.

Кира тяжело вздохнула, открыла свой бронированный сейф. Затем достала тонкую пачку купюр и начала скрупулёзно отсчитывать.

— Четырнадцать тысяч… четыреста… пятьсот рублей, — пробормотала Кира.

Затем она принялась пересчитывать ещё раз. Пальцы с видимым усилием разжимались, она очень не хотела расставаться с деньгами.

Кира пересчитала в третий раз. Наконец, с тяжёлым вздохом протянула мне деньги.

— Держи, — сухо произнесла она. — Надеюсь, эта железяка того стоила.

— Узнаем завтра, на «Вершине», — пообещал я.

В этот момент в дверь робко постучали.

Я попрощался с Кирой, открыл дверь.

На пороге замер Викентий. Выглядел он так, словно разгрузил вагон угля: лицо измазано машинным маслом, комбинезон блестит от бронзовой стружки, а под глазами залегли глубокие тени. Но при этом на лице токаря сияла улыбка.

— Готово, Артур Виктрыч, — хрипло доложил Викентий, утирая лоб рукавом. — Микрон в микрон. Как в аптеке.

Токарь достал из кармана деталь.

На его ладони лежала копия эстафетного Ключа. Сложнейшие внутренние пазы были выточены идеально. Я сверился с чертежом, который мне протянул Викентий. Узоры ключа полностью повторяли образец с распечаток Серёги.

Взял тяжёлую деталь в руку. Идеальный баланс. Безупречная геометрия. Наше секретное оружие для завтрашней подмены было готово.

Прицепив на поводок Живчика, я устроил притихшую Искорку в переноску, и отправился домой через чебуречную. Очередной ужин в шумном заведении прошел в тяжких думах насчёт завтрашнего испытания. Я внимательно изучал видео прохождения остальных гильдий. Подмечал сильные и слабые стороны каждой из команд.

В одной будет тормозить миртовая черепаха. Там без вариантов. В следующей искровый носорог. Тоже как балласт. И так в каждой.

В целом все, кроме мощных 'Хищников были твёрдыми середнячками. Как и мы, собственно. Но медленные звери сыграют свою роль.

Хотя была команда «Топоры», которая могла нас обойти. Их бы я не сбрасывал со счетов. Медведь Крона там хоть и массивный, но тоже явно накачанный химией. Двигался он очень энергично, несмотря на свой вес.

Добравшись в раздумьях до квартиры я закинул Искорку в горячую ванну-тазик. Живчик накинулся на кость, загоняя её в угол и смачно оттуда похрустывая.

После напряжённого дня мышцы приятно гудели.

Я устроился в продавленном кресле, пролистывая сообщения на смартфоне. Сначала отзвонился Покровский, коротко и по-деловому поздравив с днём рождения. Пожелал удачи на завтрашней «Вершине».

Следом, видимо, проспав календарь, опомнился Серёга. Прислал в мессенджер целую россыпь смайлов и обещание «накатить за здоровье старика».

Я вслушался в тишину. Редко когда я так неказисто отмечал свой день рожденья.

Искорка, опустошённая переходом на четвёртый уровень, мирно булькала в своём пластиковом тазике. Саламандра пребывала в абсолютном дзене. Казалось, сейчас её не разбудил бы даже взрыв гранаты.

Живчик уже с энтузиазмом грыз сахарную кость, теперь уже на коврике у входной двери.

Внезапно раздался негромкий, но настойчивый стук в дверь.

Живчик бросил кость, насторожил уши. Я поднялся. Интересно, кто меня решил проведать?

Щёлкнул замком, распахнул скрипнувшую дверь.

На пороге стояла Полина.

На ней было красивое тёмно-вишнёвое платье, подчеркивающее стройную фигуру, а волосы, вечно собранные в небрежный пучок на затылке, мягкими волнами рассыпались по плечам.

В руках Полина держала небольшую картонную коробку, перевязанную яркой золотистой ленточкой.

— А-у-вав! — протянула Диана, её колли, которую Поля держала на поводке.

Она заметила Живчика. А Живчик её, заливаясь радостным лаем.

— Привет, — чуть смущённо произнесла Полина, будто боясь шелохнуться. — Знаю, Кира сказала, что мы празднуем с командой завтра, после победы. Но твой день рождения сегодня. Я подумала… в общем, не хотела, чтобы ты сидел один.

Она неловко протянула мне коробку с небольшим тортиком. И полупрозрачный пакет.

— С меня подарок, — Полина натянула улыбку. — А это решила чай прикупить. Чёрный, с мятой и чабрецом.

Внутри меня что-то дрогнуло. Эта забота, такая простая и искренняя, затронула давно забытые струны в душе.

— Проходи, Полина, — я мягко улыбнулся, отступая в сторону. — Я очень рад, что ты пришла. Правда.

Живчик уже повёл Диану в комнату. Собаки тут же скрылись в спальне, устроив возню на ковре.

Искорка в своём тазике лишь приоткрыла жёлтый глаз, а затем поняла что свои. Закрыла его и булькнула от облегчения.

Зато ожил барон Сверчанский. Высунувшись из кармана моей куртки, висящей в прихожей, он зевнул, покрутил усами.

— Ох уж эти мадемуазели… Никакого уважения к гусарскому привалу-с, — недовольно заворчал сверчок, поправляя усы. — Только снимешь шпоры, чтоб дух перевести, а они уже тут как тут, со своими нарядами да стряпнёй! Сущее испытание для кавалерийских нервов, чесслово!

Я незаметно щёлкнул пальцем по карману, заставляя сверчка затихнуть.

Мы расположились с Полиной на тесной кухне. Я заварил чай, Полина нарезала торт.

Поначалу она меня поздравила с моим днём. Мы чокнулись кружками, попробовали тортик, который оказался довольно вкусным.

Затем разговор крутился вокруг завтрашнего турнира. Мы обсудили состояние Неона, и Полина подтвердила, что всё будет нормально. Её блокатор качественный. Удержит нервную систему барса от срывов на время эстафеты.

Постепенно градус напряжения падал, и беседа плавно перетекла в личное русло.

— Знаешь… — Полина сделала глоток чая, задумчиво глядя в кружку. — Я ведь всегда удивлялась, откуда в тебе эта хватка. Ты руководишь командой так, будто провёл на Арене… как бы это сказать? Не один десяток лет. Как ты вообще дошёл до такой жизни?

Я усмехнулся, слегка обдумав то, что нужно было сказать. Причём аккуратно, чтобы не выдать в себе Чемпиона, которого носила на руках половина Петербурга.

— Ничего необычного, Поля, — расплылся я в тёплой улыбке. — В детстве увидел по телевизору трансляцию боёв Абсолютной Лиги. Загорелся мечтой. Захотел стать великим гладиатором.

— И как? Получилось? — с лёгкой иронией спросила она.

— Всё же гладиатором я стал. Хоть и не в Абсолютной Лиге, а на подпольных аренах, — честно ответил я, вспоминая свои первые жестокие бои в трущобах. — Но ни одного проигрыша. Там быстро учишься выживать. И я неплохо справлялся.

Полина понимающе кивнула, в глазах мелькнули нотки уважения и ещё чего-то. Строгий и вечно напряжённый взгляд оттаял, стал мягче.

— А я вот никогда не мечтала об Арене, — призналась Док, глядя, как Диана и Живчик бегают друг за другом. — Родители были категорически против животных. Настаивали, чтобы я отучилась на адвоката. Престижная профессия, деньги, статус.

— Ты была другого мнения, — продолжил я.

Полина тепло улыбнулась своим воспоминаниям, кивнула.

— Да, я не хотела быть адвокатом, — тихо произнесла она. — В седьмом классе нашла на улице замерзающего котёнка. Грязного, больного, с перебитыми лапами. Притащила тайком в свою комнату. Сама выхаживала, бинтовала, кормила из пипетки. И когда он замурлыкал у меня на коленях, посмотрел на меня благодарными глазами… я поняла. Хочу спасать питомцев. Лечить их.

— Представляю, как это восприняли твои родители, — хмыкнул я.

— Ох, даже не хочу вспоминать. Болезненно, — отмахнулась от прошлых воспоминаний Поля, сжимая губы. — Было много скандалов. Но я приняла решение. И пошла учиться на петвета.

Я внимательно слушал Полину, отмечая, как она преображается, когда говорит о своей работе. Она счастливо улыбалась и было понятно одно. Она на своём месте. И занимается любимым делом.

Время за разговорами пролетело незаметно. Мы болтали до полуночи.

— Ой, мне пора, — спохватилась Полина, поднимаясь из-за стола и взглянув на время на своём смартфоне. — Завтра тяжёлый день. И ещё тебе надо выспаться.

Я вышел проводить её в прихожую.

Полина подозвала Диану, которая нехотя отошла от Живчика, который явно не хотел её отпускать.

Этот негодник даже умудрился сформировать пару воздушных потоков, которые возвращали колли из коридора в спальню. Угомонился лишь когда я остепенил его по Сопряжению.

Обувшись на пороге, Полина вдруг замерла. Она была довольна тёплой беседой и явно испытывала ко мне симпатию.

Я повернулся к вешалке, чтобы подать Полине её сумочку, затем повернулся. И в этот момент Док подалась вперёд. Хотела по-дружески чмокнуть меня в щёку на прощание. А вышло чуть по-другому.

Вместо щеки губы Полины встретились с моими.

Это длилось всего долю секунды, но время, казалось, в этот момент остановилось.

— Ой! — сдавленно пискнула Полина. Она отшатнулась, вспыхнула так, что её лицо стало под цвет платья.

Затем выхватила сумочку из моих рук, дёрнула Диану за поводок и пулей выскочила за дверь, едва не споткнувшись о порог.

Я остался стоять в прихожей с глупой, но искренней ухмылкой на лице.

Из кармана куртки высунулся барон Сверчанский. Гусар задумчиво покрутил ус.

— Вот я и говорю, командир-с, — философски изрёк сверчок. — Странные они создания, эти женщины. Самый непредсказуемый род войск! Сама пошла в лобовую атаку, сама губы в ход пустила.

Я закрыл дверь, отправился в душевую.

— А потом — бац!.. И в отступление! — продолжал сверчок. — Никакой дисциплины в амурных делах. Вот как на духу говорю, дамскую диспозицию даже генеральному штабу не разгадать-с!

Я усмехнулся забавным размышлениям барона. Ответ прост и понятен. Мы спешим. Или она не готова сейчас к отношениям. Одно из двух.

В итоге сверчок перепрыгнул на шкаф и продолжал разливаться оттуда соловьём о психологии мужчин и женщин. А я добрался до дивана, и под его голосок очень быстро уснул.

* * *

Бетонка, вечер следующего дня

Как и в прошлый раз, мы шли по длинному коридору. Но теперь он поворачивал в другую сторону. Туда, где нас ждала «Вершина».

Трибуны гудели где-то впереди. Из динамиков разносился по Бетонке голос Широкова. Он подогревал зрителей перед началом очередного этапа турнира.

Белов яростно лузгал семечки, что-то бормоча под нос. Кира цокала каблучками, вцепившись в сумочку.

А я чувствовал спиной напряжение бойцов.

Замедлил шаг, поравнялся с ними.

Команда была собрана и сосредоточена.

Анна крепко держала поводок Матильды, Костя успокаивал вслух Желешку, Дэнни молча поправлял крепления брони, а Лера нервно поглаживала чешуйчатый загривок Бублика.

На моём плече зашипела Искорка, реагируя на приближающийся шум. У ног пару раз тявкнул Живчик, готовый в любой момент применить свои вихревые потоки.

Мы вышли из бетонного коридора на открытую площадку, и шум трибун обрушился на нас с новой силой.

Я поднял голову, мои глаза сузились.

Перед нами, во всём своём устрашающем величии, возвышалась декорация испытания. «Вершина».

Гигантская, почти отвесная искусственная скала, разделённая на семь вертикальных участков барьерами. Двести метров иззубренного камня уходили далеко в вечернее небо. На самом верху призывно горела неоновым светом колонна. То, куда нужно было вставить эстафетный ключ, который я до поры до времени прятал за пазухой.

На соседних стартовых площадках уже выстраивались шесть команд соперников.

Белов, тяжело дыша, достал из футляра мощный полевой бинокль, прильнул к окулярам, изучая маршрут нашей гильдии.

— Ну что, Артур Викторович, — пробормотал помощник, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Выглядит жутковато. Но… что-то не пойму. Что-то не то.

Он мог и не говорить. Моё зрение, натренированное годами боёв, уже уловило неладное. Я молча забрал бинокль из рук Артёма Сергеевича, поднёс его к глазам.

Сердце забилось чаще. Я сжал губы, остановил команду.

Ситуация накалилась до предела. Многое, что мы отрабатывали на заброшенной башне, сейчас теряло всякий смысл.

— Итак, Львы, собрались вокруг меня, — произнёс я ледяным тоном, поворачиваясь к своей ошарашенной команде.

Когда команда окружила меня, я окинул каждого гладиатора взглядом.

— А теперь забудьте о выступах, — произнёс я. — Их здесь не будет.