Матвей приехал возбужденный и злой. Он развалился в кресле, одним глотком опустошил чашку кофе и начал рассказывать.

— Короче, Леха, свалку у нас отбирают!

— Кто⁈ — изумился я.

Матвей ехидно усмехнулся.

— Твои кенты и отбирают. Губернаторская, мать его, команда! А чего? Зачем на троих делить, если можно в одно рыло все сожрать⁈

— Ты не ори, — попросил я. — Говори толком.

— А я и говорю тебе конкретно! — еще больше взбеленился Матвей. — Позвонил мне пару недель назад твой кент — Борис Борисович. Забил стрелку в укромном месте. Встретились. Начал мне втирать, что тему по металлу, возможно, придется временно поставить на «стоп».

Это была плохая новость. Разработка свалки металлолома механического завода давала приличные деньги. Правда, их приходилось делить на троих, но все равно это были существенные суммы.

— Почему придется, не объяснял? — спросил я.

— Да гнал какую-то хрень… Типа, вывоз крупных партий металла привлекает внимание. Есть сигналы и все такое.

— Ну и?

— Вчера рейд ментовский был на свалке! — выпалил Матвей. — Пацанов забрали, технику… пацанов, правда, сегодня выпустили. Но офис «Втормета» опечатан, документы изъяты.

— Ментам звонил? — быстро спросил я.

— Звонил, — махнул рукой Матвей. — Те, кому я звонил, сами ничего понять не могут. А главным начальникам я позвонить не могу, это, Леха, твоя задача…

— Поехали, — сказал я мрачно, поднимаясь с кресла.

Матвей посмотрел на меня с некоторым удивлением.

Ехали с ветерком в микроавтобусе Матвея, который продолжал выговаривать:

— И еще, Леха… Ты акции трубного завода москвичам продал? Продал! Вот уж спасибо тебе большое! Удружил, ничего не скажешь!

— Что такое? — снова удивился я. Похоже, что сегодня день плохих новостей.

— Ну, короче, работают на трубном заводе, директора своего поставили, бухгалтера. Охранную фирму свою… «Грифон» называется… — Матвей многозначительно посмотрел на меня.

— Говори уже как есть, — не выдержал я. — Что у всех за привычка новая — произнести туманную речь и вместо сути многозначительно промолчать⁈

— Я тебе все четко говорю, — сказал Матвей. — Все фирмы и коммерсанты, которые с трубным заводом партнерствуют хоть на три копейки, теперь нам не платят. Типа, под московскими. Понял теперь, о чем базар? А теперь и больше — новые коммерсанты сразу под крышу этого «Грифона» перебегают. Как тебе такой расклад?

— И много к ним перебежало? — спросил я мрачно.

— Много — не много… какая разница? Как говорил бывший генсек — процесс пошел. И нам этот процесс нихрена не нравится, Леха. Я тебе больше скажу, подозреваю, что ситуация со свалкой — это их интриги.

— Есть основания?

— Леха, пацаны настроены жестко решать вопрос, — сказал Матвей. — Я сдерживаю пока, но доходы уже упали ощутимо.

— Я тебе третий год талдычу о том, что всю эту возню с «крышами» закруглять пора, — сказал я нервно. — Посадят всех из-за этого, доиграетесь.

Матвей мрачно поглядел на меня.

— Я не понял, Леха, ты не согласен, что москвичи непорядочно поступили в этой ситуации?

— А в сущности, какие у тебя претензии? — ответил я вопросом на вопрос. — То, что они наезжать на своих партнеров не дают? Ну, спорно, конечно, но вот такая у них политика. Мы тоже на своих наезжать не даем, что теперь? То, что в этот их «Грифон» коммерсанты идут за охраной, так это вам минус. Я ж вас, злодеев, знаю! Вместо того, чтобы работать мягко и корректно, зашугали всех, как в фильмах про бандитов. А про свалку — вообще разговор ни о чем. Никаких доказательств у нас нет, предъявить нечего. Если серьезно разбираться, то мы не вытянем.

Матвей непримиримо тряхнул головой.

— А никто с ними базарить уже и не собирается. Если у тебя не получится разрулить с их старшими, то мы сами разрулим.

— Андрюхе звонил? — спросил я, имея в виду брата Матвея, который работал в Москве в одной из московских группировок, имевших отношение к Сильверу.

— А че ему звонить? — помрачнел Матвей еще больше. — Он сейчас своим московским кентам в рот смотрит. Беспонтово ему звонить, не впишется он за нас…

— Экие у вас страсти… — сказал я, глядя в окно. — Ладно, попробуем дипломатию. Глядишь, чего и выгорит.

Матвей скептически хмыкнул.

В приемной Бориса Борисовича сидело несколько человек.

— У себя? — хмуро спросил я секретаршу, кивнув на начальственную дверь.

— А вам назначено? — вскинулась секретарша.

— Обязательно, — кивнул я, и решительно направился в сторону кабинета.

Секретарша пришла в ужас.

— Стойте! Нельзя! Там люди!

Она выпрыгнула из своего закутка и помчалась за мной. Наверное, хотела изгнать меня из кабинета, или грудью прикрыть шефа от прорывающегося злоумышленника. Там было чем прикрывать… Но поздно, я уже вошел в святая святых, а секретарша вломилась следом.

Борис Борисович сидел и задумчиво принимал доклад какого-то мужика с бакенбардами. При виде меня он здорово удивился! А когда секретарша с воплями ворвалась за мной — даже растерялся. Но, нужно отдать ему должное, сразу пришел в себя.

— Алексей⁈ Вот это сюрприз. Посиди пока, мы уже заканчиваем. Вера, всё в порядке, не беспокойтесь, работайте!

Секретарша Вера покинула кабинет, одарив меня на прощание злобным взглядом. Мужик с бакенбардами вещал:

— Падение производства на четырнадцать процентов… Ускорение темпов падения… Рост задолженности за потребленные ресурсы… Инфляция… Бартерные операции…

Борис Борисович сидел как на иголках, время от времени кидая на меня тревожные взгляды.

— Комплекс мер… Стабилизация… Дополнительное финансирование… — мерно бубнил докладчик.

Я безмятежно слушал. Минут через десять господин вице-губернатор не выдержал.

— Мне, в целом, все понятно, Виталий Михайлович. Оставьте, пожалуйста, отчет, я посмотрю.

Виталий Михайлович церемонно склонил голову, оставил на столе у Бориса Борисовича внушительную папку и ушел, аккуратно притворив за собой дверь.

Борис Борисович ткнул кнопку селектора:

— Пока занят!

Я поднялся и отвесил Борису Борисовичу ироничный поклон.

— Очень рад вас видеть! Очень-очень рад!

Он поморщился.

— Ну и зачем весь этот цирк, Алексей? Не мог позвонить, что ли? Посреди рабочего дня врываешься, как…

— Сюрприз хотел сделать! — развел руками я. — Любите сюрпризы, Борис Борисович?

— Терпеть не могу! — раздраженно заявил он.

— Надо же! — удивился я. — Какое совпадение! Я тоже недолюбливаю сюрпризы. А вот вчера мне позвонили, говорят, срочно приехать нужно, неприятности по теме металла. Что за сюрпризы, спрашивается?

Борис Борисович замялся.

— Я уже объяснял твоему товарищу… дела с металлом нужно временно приостановить.

— Временно… — повторил я. — Мы же все хорошо знаем, что нет на свете ничего более постоянного, чем временное. И откуда взялась эта временная мера, позвольте поинтересоваться?

— Ну уж точно не я ее придумал… — с горечью ответил он, закатив глаза.

— А придумал ее господин губернатор, — закончил я за Бориса Борисовича. — А что, может быть, сходим к нему, поинтересуемся, отчего все так произошло? Вот прямо сейчас.

— Ты с ума сошел… — заявил покрасневший Борис Борисович.

— Я⁈ — удивился я. — Ничего подобного. А вот внизу сидят и ждут результатов наших переговоров очень злые спортивные ребята, которые горят желанием разбить несколько голов… Какой там этаж у господина губернатора, четвертый?

— Четвертый, — озадаченно подтвердил Борис Борисович.

— Ну вот. Вывесить его из окна башкой вниз минут на десять… Чтобы воздухом подышал, освежился, чтобы кровь в нужное место поступила… А? Как вы считаете?

— Зачем нам скандал, Алексей? — вкрадчиво сказал Борис Борисович. — Нужно тихо всё решить…

— Да что-то не получается у нас решить тихо. Пацанов вчера милиция повязала на свалке. Технику арестовала, «Втормет» опечатала… Борис Борисович, «Втормет» наша фирма. И тридцать процентов акций мехзавода — наши. И этому козлу драному, губернатору, мы чисто по доброте душевной позволили стать богатым человеком, долю дали.

— Я тебя прошу! — Борис Борисович скрестил руки на груди. — Давай встретимся вечером и обо всем договоримся! Ну какой смысл орать друг на друга? И я тебе по секрету скажу — у губернатор чемоданное настроение. В лучшем случае просидит на должности до лета. И то не факт.

— Так это он себе выходное пособие решил срубить? — догадался я. — Ну, если так, то он имеет большие шансы остаться вообще без штанов.

— Вечером! — страдальчески воскликнул Борис Борисович. — Привезу я тебе губернатора! В офис привезу! Тогда и скажете друг другу все, что думаете.

— Буду ждать! — угрожающим тоном пообещал я.

Секретарша в приемной посмотрела на меня и во взгляде ее смешались ненависть и страх.

— Привет родственникам! — громко сказал я ей. — Минералки Боре принеси. А то у него чего-то в горле пересохло.

Сидящие в приемной дамы и господа смотрели на меня с плохо скрываемым ужасом.

— Поехали на мехзавод, — сказал я Матвею, когда мы отъезжали от администрации. — Может нас директор в курс событий поставит, что с нашим делом происходит?

— А эти чего? Отцы города? — спросил Матвей.

— Забились на вечер, — сказал я. — Ты тоже подъезжай. Я вообще смотрю, мы уехали, и какая-то нездоровая хрень началась.

— Теперь рога всем посшибаем! — заявил вдохновленный Матвей. — Кстати, как там Валерка? Не звонит…

— Заседает, — объяснил я. — Сто тысяч заседаний! Ночи не спит, только и думает, как бы так сделать, чтобы народу получше жилось⁈

Спортсмены заржали.

Я смотрел в окно. Вот магазин с романтическим названием «Автозапчасти». Рядом с ним небольшая толкучка — ларьки и палатки с автозапчастями и, конечно, полагающаяся инфраструктура — ларек с водкой и «Сникерсами», неизменные «лохтронщики», небольшая стоянка такси…

Проехали мы и «пятачок», на котором еще с советских времен собирались девушки легкого поведения. Только раньше они собирались ближе к вечеру, а сейчас время послеобеденное и уже полно девиц, человек двадцать, не меньше… Так сказать, последствия социально-экономической политики.

Мы спустились в старую часть города. Здесь как-то очень сильно все обветшало, куски лепнины и плитки сыпались с фасадов домов, урны стояли переполненные… на ступенях некогда популярного, а теперь закрытого магазина, торговавшего пластинками, пировали какие-то бомжи.

— А что с «Мелодией»? — удивился я. — Ее никто, что ли, не выкупил? Место отличное! Гляди, там уже все витрины побиты.

— Выкупил директор, — объяснил Матвей. — Хотел переквалифицировать на кассеты, но… вальнули его, а магазин без хозяина остался. По ходу, жена не тянет новый бизнес открыть.

— Да такое часто бывает, — сказал один из спортсменов. — Коммерсы берегов не знают, тоже друг друга мочат — только в путь. Конкуренция и все такое…

— Стабильно раз в месяц поступают такие предложения, — невесело усмехнулся Матвей. — Но у нас с такими делами строго. Жить нужно, бабки зарабатывать! Чего ж валить друг друга почем зря? Вот и проходная, приехали.

Вот и проходная… Через дорогу водочный магазин и какая-то забегаловка, бывшая пельменная. Проходная самая обыкновенная — бетонный забор, металлические ворота, будка охраны.

Мы смело заходим на территорию. Тут же появляется охранник. На нем форменная куртка с надписью на рукаве «Грифон». Интересно девки пляшут…

— Что вы хотели, ребята? — спрашивает охранник довольно доброжелательно.

— Тебя не должно волновать, что мы хотели, — рычит Матвей. — Акционеры приехали! А тебя кто сюда поставил?

Охранник смотрит на Матвея с опаской.

— Начальство.

— Какое начальство? — вступаю в разговор я. — Директор, что ли?

— Ребята, да я не в курсе! — начинает оправдываться охранник. — Мне же не докладывают! Мне на фирме начальник сказал — заступать на смену.

— А раз не в курсе, то и вали отсюда! — снова наезжает Матвей. — Чтоб я тебя не видел!

Я прерываю его:

— Погоди-ка! — и обращаюсь к охраннику: — Вас здесь вообще сколько?

— Шестеро, — отвечает охранник. — И старший смены еще.

— Видал? — спрашивает меня Матвей. — Видал, че творят, Леха?

— Остальные сидят в здании, где руководство завода? — продолжаю я.

Перепуганный охранник кивает. Мы всей бандой идем к зданию заводской администрации. Подобные ситуации бывали, но сегодняшняя немного отличается…

— Щас он своим отсемафорит, — говорит Матвей об охраннике. — У него же рация. А те подкрепление вызовут.

— Звони своим, — отвечаю я. — Пусть на всех парах сюда скачут!

Матвей достает сотовый и набирает номер.

— Алло, Медведь…

Нет, конечно, мы могли все сделать мирно. Предварительно позвонить директору, например. Но меня просто взбесило наличие на заводе охраны от «Грифона». А москвичи, оказывается, шустрые ребята! На чужой территории прибирают к рукам интересные активы… Вот так и имей с ними дела! Впрочем, у них, похоже, нет такого понятия — чужая территория. А какими друзьями себя выставляли… Мне теперь интересно одно — что это? Инициатива «варягов»-менеджеров? Или спланированный наезд с целью повлиять на меня, а через меня — на господина Мавроди?

— Вот как нужно работать… — говорю я с досадой. — Ребята на ходу подметки рвут! Я могу поспорить, что и на свалке уже их охрана стоит!

У административного здания — кучка охранников. В основном, молодые парни лет двадцати пяти, в возрасте только один. Этот самый в возрасте и двинулся нам навстречу.

— Что за дела, ребята?

— Дела у прокурора, — парирует Матвей. — А мы сопровождаем акционера к директору завода. Вопросы?

— Мне позвонить нужно, — говорит старший охраны.

— Мы пройдем и звони кому хочешь, — отвечает Матвей.

Почти все его парни вооружены. У одного АКСУ под курткой. А у охранников «Грифона» бессмысленные дубинки и газовые стволы. Силы слишком неравны. Охрана расступается, и мы проходим. Старший «Грифона» говорит что-то в рацию…

Директор перепуган, но старается держаться и не подавать виду.

— Алексей Владимирович! Отчего же вы не позвонили? Мы бы вас встретили…

— Сегодня объявлен день сюрпризов, — отвечаю я. — Все друг другу преподносят сюрпризы… Вот вы, например… почему завод охраняется фирмой «Грифон»? Это разве согласовывалось с акционерами?

— По уставу охранная деятельность организуется на усмотрение администрации, — начинает занудствовать директор. — Это фирма очень приличная, не подумайте чего, она хорошо известна в городе… И цены доступные, это самое главное! Вот, у меня договор, можете посмотреть…

— Кто попросил? — сказал Матвей, в упор глядя на директора.

— Мы очень зависим от областных властей, — жалобно ответил он. — Деваться некуда!

— Понятно, — киваю я. — Губернатор подсуетился. Что еще хорошего расскажете? По поводу свалки металлолома, фирме «Втормет» и прочем?

— До последнего времени я все делал как полагается, — тараторит директор. — Все как договаривались, принимал что нужно и отгружал… по договоренности! Можете проверить! А потом меня вызвали в администрацию…

— Губернатор вызвал? — перебиваю я.

— Губернатор? Нет! Помощник его, Анатолий Сергеевич, кажется… Помощник! И он мне говорит, что ситуация изменилась. Что работать по старой схеме теперь нужно с другими людьми.

— К трубному заводу эти другие люди имеют отношение? — снова перебиваю я.

Директор грустно кивают. Я с досадой матерюсь… Вот так и продавай акции московским друзьям. Пожалуй, сам без штанов останешься…

— Я у него, у помощника, спросил — в курсе ли вы? — продолжает директор. — А он отвечает, что все, кто нужно — в курсе. Что я мог сделать, Алексей Владимирович? Отказать ему? Он может любую проверку инициировать, и меня по результатам — в тюрьму.

— Тюрьмы боишься? — ласково спрашивает директора Матвей. — Это ты зря. Тюрьма — не самое плохое, что может случится с человеком.

Я молчу. Думаю. В этой ситуации у директора своя правда. И наша вина есть — бросили одну из самых интересных схем на самотек. Вот оно и притекло…